Дорога до солнца

Площадь огромная, сияющая белым мрамором и лазурью фонтанов — пестроты и теплых красок добавляет лишь огромное море государственных флагов. Среди них Вальтер с (кто бы мог подумать прежде!..) удовлетворением замечает и зелено-черные знамена. Не забыли, да. В любом случае, столица сегодня выглядит просто блестяще — не хуже эллианских городов и ненадолго позволяя забыть, что восток и север все еще выглядят совсем иначе. Последняя мысль заставляет нахмуриться, но… стоит быть честным с собой — времени с конца войны объективно прошло слишком мало. А три года против двухсот — так и вовсе по какому-нибудь глобальному счету смешная дата. Но явно не для собравшихся здесь. Пусть даже многие из них, наверняка, не верили, что этот день когда-то наступит, а многие — представляли его совершенно иначе. Многих же, для кого он был бы важен, здесь попросту нет — и не будет никогда, как и нигде на земле. Начинает сегодняшнюю церемонию, разумеется, Терис — хотя и прекрасно понятно, что далеко не всем из присутствующих это нравится. Но и право это отрицать никто не станет — не теперь. — Несколько лет назад, — начинает он спокойным тоном — благо, магия легко делает слова громче и разносит их над площадью, — когда о таком дне, как нынешний, мы могли разве что мечтать… Тогда очень громко звучали голоса, называвшие наше сопротивление — обреченным, а желание дать в нашим государстве равные права магам — гибельным безрассудством. Не думаю, что нужно еще опровергать эти слова иными — многое уже доказано делом. И, видя здесь всех вас, я верю — будет доказано еще стократно. Но сейчас я хотел бы напомнить и об ином. О том, что наша цивилизация не существовала бы в своем нынешнем виде без людей, которых в свою пору называли безрассудными, наивными безумцами. Без юноши, который призывал на улицах города рабов и тиранов к борьбе с теми, кто правит кровавой волей Бездны. Без солдата, который встал на защиту юного пророка. Без тех безымянных ныне сотен и тысяч, строивших новый, свободный мир на землях, еще не оставленных окончательно порождениями зла… Вальтер понимающе улыбается: да, разумеется, отсылки к священной истории — истории Двоих; и к пришедшим после Войн Падения на побережье Хризолитвого моря первым поселенцам. Тирра и Эллиана — два столпа, без которых не устоял бы их собственный новый мир. И тот, кого еще недавно владыки континента считали дикарем с далекой дикой окраины обитаемых земель, не стесняется упоминать это — на своих условиях. Но, хоть и успев неплохо освоиться в дебрях местной политики, Вальтер все равно остается тем же мечтателем — и нет ничего удивительно, что слова Териса вдруг уводят одного из его слушателей в совершенно непредвиденную сторону. Вальтер вдруг задумывается — а что все-таки было главным безрассудством для их разномастной четверки?.. Кроме, естественно, того, что они вообще не приняли свою незавидную долю с покорностью прежних (может быть, куда более достойных жизни и свободы) пленников Тхагирьей Глотки и ее жуткого хозяина. Для самого Вальтера этим, пожалуй, стало отступление от чистоты давних принципов. То, которое он, наверное, не до конца так и не простил себе. Но живые люди — и их живой пример — оказались сильнее призрачного идеала. Хочешь не хочешь — а это пора бы уже признать! Что касается Дархи — едва ли для альва нашлась бы вещь более безрассудная, нежели способность показать другим свою слабость. И — рассчитывать на них безо всякой подстраховки. А Руперт и Оронт… Ну тут дело, пожалуй, даже попроще. Признать правоту собственного врага и отдаться в полную его волю или не только доверить этому врагу свою спину, но и яростно вступиться за него перед теми, кому прежде безоглядно верил — не слишком острожные поступки, не правда ли?.. Во всяком случае, так кажется сегодня — и со стороны. Однако Вальтер уверен — вздумай его боевая троица перебрать свое прошлое в подобных поисках, у каждого нашлось бы и что-то иное — личное и, вероятно, весьма неожиданное… Вот только нельзя сказать, что они в целом особенно любили это прошлое ворошить.