Дорога до солнца

Дрожь. Пробирающая до костей сильнее, чем звон и лязг металла, крики и гул пламени. Сотрясающая землю — и сами вечные горы до их основания. В какой-то момент обретающая такую мощь, что кажется, будто бы она сама собой — без огня и груд камня — разорвет тело на клочки, одними колебаниями воздуха. Заставляющая вжиматься в дальние углы и закутки, ждать — и не верить в собственное спасение. Впрочем, даже когда дрожь затихает — продолжая еще какое-то время жить внутри, в каждом клочке измученного тела — радоваться особенно нечему. Это всего лишь отсрочка — до следующего раза. Всего лишь везение, с каждым днем — все более неверное. Не поединок — ожидание скотины на бойне. Потому что магов — особенно боевых и сильных в Лерии попросту нет. Отвечать на мидландские атаки всерьез — нечем, и осознание этого рождает новую дрожь — бешенства и отчаяния. Сама черная ненависть — бессильная. И эту чашу, видимо, придется испить до дна. Дрожь. Бессмысленная, если так подумать. Каждая новая рана приближает к смерти, а ее нынче стоит не бояться — звать с вожделением. Мертвые, в конце концов, не ломаются. Мертвым — уже не предать всего, в чем видели смысл своего существования, и тем они благословенны. Вот только тело упрямей разума — и оттого трясется в ожидании нового прикосновения зубчатых лезвий или раскаленных углей. Еще живое — тысячу раз умирает в ожидании муки. Дрожь. Мешающая сосредоточиться, сбивающая мысли, делающая неловким там, где нужно собраться, как никогда. Потому что там, где у обреченного хватало холодной воли — надежда вспыхивает и заставляет теряться, сбиваться на ровном месте. Но она же — и может дать силы там, где их недавно не осталось и капли. Дрожь. Снова сотрясающая небо и землю, но на сей раз — играющая на другой стороне. Покорная рукам людей, стоящих рядом, в одном общем строю — а не напротив. Рождающая странное чувство — горькое до самого дна и все же — противоположное отчаянью. Не способная вернуть умерших, не способная хоть что-то исправить в прошлом — но несущая возмездие. Меняющая будущее?.. Может быть — да, может быть — всего лишь отдающая во власть губительных иллюзий. Тех самых, которыми оплела других — так действительно безрассудно считавших себя хозяевами мира и владыками чужих жизней. Дрожь. Поджигающая — без огня, разбивающая на части — без боли. Разве что — с той, которой сам станешь просить раз за разом. Играющая — лепестками цветов, которых уже и не думал увидеть хоть раз, бликами солнечных лучей на спокойной теплой воде. Та, которую не спутаешь ни с чем: от каждого прикосновения губ и пальцев любимого человека; от мимолетного взгляда; от самого жадного — в жажде сделать его еще крепче — объятия… Как многого стоит эта — последняя. И как далеко до нее от тех, прошлых — иных сортов и разрядов.