Умри со мной

Белая Звезда не способен на любовь. Вернее, Кэйл Барроу не способен. Он прожил тысячелетие, теряя каждого, к кому испытывал хоть каплю положительных чувств, даже если это был котенок у дверей его базы. Проклятие лишило его возможности чувствовать, отобрало у него это право. В конце концов, он детоубийца, предатель и подражатель. Ничего особенного в нем, как в личности, на самом-то деле нет: всё, чем он был, это тем, от чего нормальный человек будет воротить нос. Впрочем, Кэйла Барроу это и не волновало. Он быстро научился жить без чувств и эмоций, руководствуясь только целью. Но однажды, спустя тысячу лет его жизни, в нее ворвался Кэйл Хенитьюз — аристократ, ранее известный как отброс и ублюдок, внезапно стал героем, обладая при этом хорошими лидерскими качествами, умом и парой древних сил. Для человека простого найти хотя бы одну будет чудом, этот же собрал сразу несколько и вел себя так, будто это пустяк. Он был необычным и сразу привлек внимание Белой Звезды. Так началось их сражение.

***

— Голди-дедушка, скорее! Слабый человек… Он умирает! — вся вилла камня была разбужена громким детским криком. Отчаянный голос молодого дракона, несший такие страшные слова, вмиг поставил всех жителей на ноги. Древний дракон сразу же кинулся в комнату Кэйла, не понимая, что могло произойти с незадачливым ублюдком за одну вполне спокойную ночь. Картина, открывшаяся перед его глазами, когда он влетел в спальню, была одновременно и знакомой, и пугающей: юноша сидел на кровати, прикрывая рот рукой, удивленно глядя на спадающие на простыню кровавые капли. Кажется, придя в себя, он кинулся в ванную, сутулясь над умывальником и ополаскивая рот. С губ продолжали капать капли крови и Кэйл выглядел искренне удивленным, что еще больше напугало Эрухабена. — Слабый человек, зачем ты использовал древние силы, пока спал? Великий и могучий Я охраняю тебя, тебе не за чем использовать свои глупые силы! — причитал хныкающий Раон, пока беспокойные котята кружились у входа в ванную. — Но я их не использовал, — голос Кэйла был таким растерянным, что по спине золотого дракона прошелся холодок. Это был очень плохой знак, а тот факт, что Кэйл — тот, кто всегда их ведет и знает, кажется, абсолютно все, сейчас был в таком же недоумении, пугал еще сильнее. — Неудачливый парень, дай мне проверить тебя, — приказал Эрухабен. Кэйл послушно отступил от раковины, выпрямился и посмотрел на старшего, ожидая вердикта. Золотая пыль окутала тело молодого аристократа, источая слабое свечение и тепло, отчего Кэйл, кажется, немного расслабился. — Как ты себя чувствуешь? Что-то болит? — поинтересовался дракон, внимательно изучая парня напротив. — На самом деле, все должно быть в порядке, — нахмурился Кэйл, потянувшись пальцами к своему горлу. — Это странно. У меня немного скрутило живот, а теперь еще и боль в горле. — В этом нет ничего странного. В твоем кровавом кашле — есть, — огрызнулся дракон, щурясь и сосредотачивая больше пыли в районе чужих живота и горла. — Нет, Эрухабен-ним, это странно. Моя древняя сила — сила сердца, должна исцелять меня, — проигнорировав чужой удивленный взгляд, Кэйл продолжил: — Она всегда меня исцеляет. Обычно, кровавый кашель это показатель роботы этой силы. Но сейчас я не слышу владельца силы и не ощущаю себя бодро, как должен. Это странно. — У тебя есть древняя сила, которая лечит тебя? Тогда почему ты так часто падаешь в обмороки?! — тон дракона стал более грозным. И только сейчас Кэйл вспомнил, что, вообще-то, никто, кроме Раона, не знал точно, есть ли у него какие-то силы, что лечат его. Он никому не сказал, а Раон последовал его примеру. — Это сейчас не важно, Голди-дедушка! — вмешался плачущий черный дракон, вертя в лапках кусок яблочного пирога, не зная, стоит ли дать его человеку после того, как тот признался, что у него болит горло. От этого молодой дракон разнервничался только больше и расплакался сильнее, чем вызвал мгновенное беспокойство Кэйла, который быстро протянул руки к малышу, ловя его в своих объятиях и начиная успокаивающе гладить чужую вздрагивающую от хныканья голову. Увидев положение своего младшего брата, котята резво взобрались на плечи своего опекуна, обеспокоенно трясь мордочками о щеки человека, жалобно мяукая. Дети, кажется, решили, что им нужно самим убедиться в том, что их человек все еще тут, несмотря на процесс обследования. Древний дракон лишь тяжело вздохнул и пригрозил: — Мы еще поговорим об этом, Кэйл, если ты не хочешь встретится с гневом Дракона. Хенитьюз вздрогнул и отступил на шаг, но послушно кивнул.

***

— То есть ты хочешь сказать, что все это время твой кашель был признаком… исцеления?! —вскинув руки, отчеканил злой Альберу. — Это то, что я сказал. Да, Ваше Величество, —саркастично ответил Кэйл. — И этот молодой мастер не счел нужным проинформировать своих верных подчиненных об этом? — с холодной улыбкой поинтересовался Рон, вертя кухонный нож в руках. Он прекратил нарезать десерт сразу же, как его молодой хозяин-щенок открыл рот. — Что важнее, мастер Кэйл, Вы говорите, что этим утром Вы не чувствовали ни сил, ни исцеления? Но как такое возможно? — обеспокоенно уточнила Розалин, переводя взгляд с Кэйла на Эрухабена и назад. О да, утро…

***

Закончив обследование, Эрухабен подтолкнул Кэйла к выходу из спальни, намекая, что для начала им стоит объяснится с остальными. Кэйл был слегка удивлен, когда дверь в его комнату не вылетела в тот же момент, как Раон начал плакать и звать золотого дракона. Впрочем, ответ пришел достаточно быстро. Захлопнуть! «Какого черта?!» — истеричный внутренний голос рыжего аристократа был готов стать внешним, но в комнате был никто иной, как древний дракон и дети: ни первого, ни вторых расстраивать не хотелось. — Ты удивлен, незадачливый ублюдок? — тон Эрухабена так и сквозил насмешкой. — Конечно же, Чхве Хан примчался сюда сразу после меня. Насмешка. Ну конечно. Кэйлу стоило догадаться, но вот опять. Стоило ему открыть дверь, как за ней возник образ Чхве Хана с выражением «побитого щенка» на лице. Кэйл готов поклясться, что два пенсионера, Молан и древний дракон, явно сговорились против него.

***

— Я и сам не знаю, в чем дело. Обычно, я могу слышать голоса своих древних сил, но сейчас, сколько бы я ни звал, они не отвечают, будто их и нет вовсе, — выражение полной растерянности на лице обычно холодного главнокомандующего взбудоражило всю собравшуюся команду. С одной стороны, они рады, что засвидетельствовали этот момент открытости их лидера, но с другой стороны, видеть его таким потерянным и, наверняка, напуганным, было физически больно. — Что Вам удалось выяснить, Эрухабен-ним? — обратился к старшему Чхве Хан. И теперь им было страшно, ведь лицо золотого дракона стало пустым. — Ничего. Совсем. Никакой магии, никакого вмешательства или болезней. Он должен быть здоров. Отчеканив каждое слово, Эрухабен поджал губы, борясь со страхом за своего ребенка. — Но как же… Кэйл-ним, Вы точно не использовали свои силы? — обернувшись к аристократу, панически выпалил черный мечник. — Он этого не делал, —шмыгая носом, ответил Раон. На приподнятую бровь своего опекуна, малыш добавил: — Я так сказал, потому что обычно после использования своих глупых сил слабый человек кашляет кровью и падает в обморок, — голос ребенка дрогнул, но дракончик заставил себя продолжить: — я не чувствовал никаких признаков магии. Если бы слабый человек использовал их во сне, я бы знал. Я бы проснулся от его древних сил. Но он точно этого не делал. Подняв свои слезящиеся голубые глаза на собравшихся, Раон ждал реакции. К его маленькому счастью, никто не поставил слова молодого дракона под сомнение, но тогда взгляды, которые были прикованы к Кэйлу изменились. Их лидер чувствовал себя плохо. Он кашлял кровью и не слышал свои древние силы. Это пугало. Их отвлекла маленькая искорка, пробежавшая по столу между ними. Взгляды всех присутствующих сразу же метнулись к ней, проследив путь странной огненной змейки, исчезнувшей маленьким фейерверком под указательным пальцем Кэйла, который постукивал по столу. Опередив взрыв голосов и вопросов, Хенитьюз заговорил: — По крайней мере, мы знаем, что силы у меня есть. Но взрыв таки состоялся. — Ты… — Невозможный панк… — Незадачливый ублюдок! — Глупый человек! — Кэйл-ня! — Кэйл-ним, зачем Вы..? — Молодой мастер, воздержитесь от своих сил ненадолго! — Этот Рон очень недоволен. Искорка и фейерверк были красивыми, но семья Кэйла уж слишком напряженна и напугана для файершоу.

***

«Чертов Кэйл Хенитьюз отрубил мне руку!» — истеричный смех сотрясал стены их базы, пока Кэйл Барроу продолжал хохотать, держась за свою маску. Его верные прихвостни ушли сразу же, как только Белую Звезду сотряс первый смешок. — Поверить не могу, что этот ублюдок отрубил мне руку! — крик эхом отскочил от стен и осел на трясущихся плечах. «Необычный, интересный… Он не такой, как все! Он — посланник богов. Чертовы боги решили, что могут помешать мне, отправив какого-то ублюдка? Кэйл Хенитьюз интересный, но и у него есть то, ради чего он будет готов примкнуть ко мне. Этот чертов ублюдок станет моим...» Обрывочные мысли роем жужжали в голове Барроу , сводя с ума.

***

Несмотря на активные поиски решения проблемы, Кэйлу не становилось лучше. С каждым днем он будто чах. Кровавый кашель стал почти постоянным спутником парня, а живот теперь не просто болел, а будто скручивался изнутри. Боль возрастала и никакие драконьи силы, никакие заклинания и зелья не могли ее облегчить. Команда была в отчаянии, пока Кэйл привычно заверял их, что может с этим справится — он знавал и худшего. — Попробуй это, слабый человек. Ты не можешь становится еще слабее! Великий и могучий Я сделал это зелье, оно непременно поможет! —Кэйл с благодарной улыбкой принял зелье из лап маленького дракона. Он уже знал, что зелье представляет собой жидкую версию яблочного пирога. Одновременно ему было любопытно, как Раон умудрился такое сделать, но, в то же время, он не хотел смущать ребенка, поэтому держал свой вопрос при себе. Котята постоянно приносили ему различные вкусности, сетуя на нездоровый рацион опекуна. Бикрокс хмурился, но молчал, зная, что дети так выражают свое беспокойство, а потому послушно готовил все блюда, которые называли выходцы кошачьего племени. Рон прекратил делать лимонные чаи для своего щенка. Вместо этого он старался заваривать самые мягкие и полезные для горла сорты. Он не верил, что это поможет, но надеялся, что хотя бы на пару минут притупит боль. Розалин не выходила из лаборатории, проводя все свое время в компании древнего дракона и Мэри. Они, заручившись помощью других сильных магов и даже драконов, прикладывали все силы, ища хоть какое-то лекарство. Альберу перерыл всю королевскую библиотеку, ища болезнь, схожую за симптомами. Чхве Хан же все свое время крутился рядом с Кэйлом, оберегая его и делая все возможное, чтоб обеспечить ему комфорт. Вся семья Кэйла сосредоточилась на том, чтоб найти лекарство. Вплоть до одного момента.

***

Очередная стычка лицом к лицу с Белой Звездой. Несмотря на отношение команды Кэйла к нему, они все понимали, что это ужасный противник. Он опасен и безумен в своем стремлении и не остановится ни перед чем. Силы обеих сторон сталкивались одна с другой, усыпая поле битвы все новыми и новыми жертвами, когда внезапно в небе над побоищем раздался надрывный кашель и на землю упали пара алых капель. Так самовлюбленно возвышался над ними только один «человек» - Кэйл Барроу . Хенитьюз же, решил рискнуть и, материализовав в руке каменное копье, ринулся на врага, желая вновь повторить фокус с отрубанием руки, как вдруг, прямо у самого носа противника, красноволосого главнокомандующего сотряс такой же сильный кровавый кашель. Копье выпало из рук, мелкой каменной крошкой рассыпавшись в воздухе, так и не долетев до земли. Весь шум битвы стих, когда все устремили взгляды на своих лидеров. Они выглядели хрупкими, они выглядели похожими, их одинаково ломало и скручивало сильнейшим кашлем, какого никто от них еще не слышал. Стоило взглядам двух Кэйлов пересечься, как приступ накатил с новой силой и на глазах Хэнитьюза выступили слезы от боли. А после на его ладонь упал цветок. Вернее, лепесток. Красный не только от природы, но и от крови. С маленькими шипами, будто зацепившимися за нежные листки, когда те были оторваны. Лепестки розы. Они, как и кровь, выскользнули сквозь пальцы и, закружившись в воздухе, вскоре осели на землю. Но страшнее всего было то, что у Белой Звезды они тоже были. А еще было это дикое, не читаемое выражение на лице, смешавшее в себе ненависть, гнев, возбуждение, ожидание, безумие и одержимость. Правда, ничего из этого Кэйл Хэнитьюз прочесть не смог.