Умри со мной

Кэйл Барроу был безумен. Не то, чтоб это было неожиданностью, но Хенитьюз был не готов столкнуться со всей глубиной чужой одержимости.

***

— Что это было?! — Чхве Хан паниковал. Почему симптомы их Кэйла совпадали с симптомами Ублюдочной Звезды?! — Чхве Хан, успокойся, — спокойный голос Кэйла заставил всю команду вздрогнуть, пока он продолжил: — У нас с этим ублюдком и раньше были схожие симптомы. — Это было до того, как мы сбалансировали твой фундамент, глупый слабый человек, — Раон со всей серьезностью стукнул своими пухлыми лапками по столу, чем вызвал короткие улыбки у присутствующих. — Ну, принцип работы Силы Сердца не изменился. — Тогда как ты объяснишь лепестки розы, которые ты выкашлял? — настороженно поинтересовался Альберу. — Кто из вас решил добавить цветы мне в еду? — Кэйл перевел свой взгляд на трио детей, которые на этот вопрос оскорбленно запыхтели, выкрикивая слова отрицания. — Кэйл, ты знаешь, что значили те лепестки? — осторожно продолжил начатое принцем Эрухабен. — Только то, что я был недостаточно внимателен на поле боя и проглотил пару лепестков, — нахмурившись, отозвался Хенитьюз. — Мастер Кэйл, это.., — начала было Розалин, но древний дракон прервал ее взмахом руки. — Ханахаки. Кэйл, скажи честно, ты влюблен? — тон Эрухабена не оставлял места мысли, что вопрос был шуточным. — Ханахаки? — юный аристократ приподнял бровь. Конечно, как любитель литературы, он знал, что это такое. Болезнь, порожденная неразделенной любовью, из-за которой в теле человека прорастают цветы, постепенно истощая и убивая организм. Смерть может прийти как от изможденности, так и от того, что растения прорвутся сквозь телесную оболочку. «Это не удивительно для мира фэнтези, вот только...» — Нет, Эрухабен-ним, честно говоря, я не влюблен и не думаю, что сейчас у меня есть на это время. — У тебя очевидные проблемы с пониманием симпатии, Кэйл. Я не удивлюсь, если ты даже не понимаешь, что влюблен, — покачал головой древний дракон. — Но это не объясняет схожие симптомы, — вставил Рон, опасливо сузив глаза на своего господина. От этого взгляда Кэйл вздрогнул и отвернулся, заинтересовавшись возмущенными детьми. — Нет, — рявкнул Чхве Хан, подскочив и ударив по столу. — Даже намекать не смей, — обернувшись в сторону Молана, кореец показательно схватился за ножны. Подаренные когда-то Кэйлом. — Я не думаю, что в этом есть хоть капля смысла, но.., — не дослушав своих соратников, Кэйл внезапно распахнул глаза шире, будто осознав что-то, и кинулся к своей комнате, крикнув взволнованным товарищам подождать его. «Это не может быть правдой», — закрыв за собой дверь, Кэйл привалился к ней, стараясь не поддаться паническим просьбам Раона впустить его. Все встало на свои места в момент, когда до него дошло, что у него и Белой Звезды правда одинаковые симптомы. «Этот ублюдок влюбился?! Он то? Даже интересно, кто этот «везунчик»? — хмыкнув, Кэйл неосознанно отключился, застряв в своих воспоминаниях и уставившись в одну точку. — Но почему это повлияло на меня? Я не так плох в понимании своих чувств, как думает Эрухабен-ним. Тогда почему же? Раньше его проклятье не затрагивало меня из-за обмена душ, так что поменялось?» Мысли роились в слишком умной голове, рождая все новые и новые теории, одна безумней другой. Надвигающиеся неприятности предотвратил Раон, влетевший в комнату через окно. — Глупый слабый человек, это и наша комната тоже, — маленький дракон кивнул на дверь, за которой Кэйл услышал жалобное мяуканье и шкрябанье о двери. Дети волновались о нем. — Поэтому великий и могучий Я воспользовался окном! Я умный! Получив в ответ лишь еле заметную улыбку, Раон продолжил: — Давай вернемся к остальным, Кэйл… — Хорошо, Раон.

***

Ничто из того, чем занимались члены его семьи, не помогало и Кэйл догадывался, почему. Тем не менее, он продолжал гнать эти мысли прочь, не желая задумываться об этом даже на минуту дольше, чем он уже. «Не может быть такого, чтоб этим «везунчиком» был я. Будь проклят Бог Смерти, будь проклят ублюдок Барроу и чертовы розы», — Кэйл все чаще засиживался, уставившись в одну точку. Если его теория верна, а он начинает терять уверенность в том, что это не так, тогда выходит, что Барроу, влюбленный в него, подверг его проклятию даже здесь, даже после обмена душ. Следуя условию, Белая Звезда не может полюбить и сохранить этого человека, но каков шанс, что из-за неразделенной любви у Барроу обнаружится ханахаки? И теперь, из-за чудовищно-несправедливого стечения обстоятельств, Кэйл Хенитьюз вынужден разделять ханахаки вместе с расчувствовавшимся Барроу. Хенитьюз мог бы рассмеяться, если бы не растущая боль в горле. — Попробуй это, Кэйл, — в комнату вошел золотой дракон, держа в руках очередную колбу со странной жидкостью. За последнее время главнокомандующий выпил больше нескольких десятков таких, но никаких изменений так и не произошло. Сам Кэйл уже не верил, что чем-то можно извести разрастающийся в нем кустарник, но останавливать свою семью не решался: он не был готов открыто сдаться и видеть, как они корят себя за то, что недостаточно пытались. Если его постоянные дегустации различных лечебных снадобий помогут им потом чувствовать себя лучше, что ж, Кэйл продолжит их пить и врать, что, пускай ненадолго, но стало легче. — Спасибо, Эрухабен-ним, — кивнул Хенитьюз и залпом выпил поданную ему жидкость. Игнорируя вкус, зелье холодом прошлось по чужому горлу, оставив после себя неприятное ощущение. Золотые глаза древнего дракона внимательно следили за изменениями подопечного, но сам дракон знал и понимал, что ничего не увидит. Пускай рядом с другими он молчал, но для себя он уже осознал, что ничего из опробованного ими Кэйлу так и не помогло. И даже так он, древний дракон, восхищался стойкостью человека перед ним: тот всегда улыбался детям и остальным, говоря, что без них боль была бы нетерпимой. Он продолжал вдохновлять и помогать всем окружающим его людям, из последних сил сохраняя свой привычный образ. Качнув головой, отгоняя мысли, Эрухабен напомнил Кэйлу обращаться к нему и остальным, если понадобится, и покинул комнату, возвращаясь в лабораторию к вдохновленным Раону, Розалин и Мэри. Древний дракон любил Кэйла как родного ребенка, и ему было особенно больно видеть все то, через что приходится проходить невезучему парню в абсолютном одиночестве, еще и скрываясь от остальных. Ему оставалось надеяться, что хотя бы Чхве Хан, все время крутящийся около Кэйла, заметил состояние аристократа и помогает. У него не было идей, как именно мечник мог бы помочь, но ему хотелось верить, что Кэйл что-то придумал.

***

Кэйл Барроу был безумцем. Команде Хенитьюза пришлось столкнуться с Рукой раньше, чем планировалось, когда на территорию Хенитьюз совершилось покушение. Как простые жители территории, так и обитатели виллы Камня, были шокированы, когда в сумерках мирного дня раздались взрывы и одна из защитных стен была разрушена. Команда Кэйла прибыла туда полным составом в ближайшие пять минут, не теряя ни секунды, но даже так, даже за малые пять минут их отсутствия, Рука успела нанести значительный ущерб как оборонительным сооружениям, так и местному населению. Ближайшие к месту прорыва стены дома были разрушены, а под завалами, среди огня, оседающей каменной кладки и пыли, лежали люди. Кто-то был еще жив, но действительно многие были мертвы. Лишь ступив на ранее мирную землю, команда героев столкнулась с запахом зарождающегося пожара и криками. Остальные же люди, наученные предыдущим нападением, поспешили организовать эвакуацию к дому Лорда территории, который уже вовсю раздавал приказы страже. Кэйл же был вынужден вновь столкнуться со смертями людей, за которых он нес, пусть и не прямую, но ответственность. Среди обвалов одного из домов его взгляд выцепил рыдающую женщину, что трясущимися руками прижимала к себе ребенка лет четырех. Она, заливаясь слезами, все зачесывала волосы сына, убирая их с прикрытых глаз трясущимися руками, и целовала промокшими губами в лоб, пока мальчик в ее руках застыл брошенной куклой. Чхве Хан кинулся к ней, прикладывая все силы, чтоб убрать придавившую женщину огромную надломленную доску, пока женщина, заметив прибывших, не начала кричать: — Сын..! Заберите моего ребенка! Спасите его! Я… не могу прощупать пульс. Прошу, поторопитесь, помогите моему мальчику, — изрезанными руками она старалась протянуть мечнику своего сына, пока черноволосому на плечо опустилась рука подошедшего дракона. — Не поднимай, — голос Эрухабена сипел, пока изящное лицо морщилось, оглядывая завал бывшего когда-то уютным дома. Словив панический взгляд Чхве Хана, древний дракон объяснил: — Посмотри внимательнее на балку. Ее придавило доской, что была частью фундамента. Она очень массивная. Сейчас тело этой женщины… Если мы уберем балку, она истечет кровью и умрет раньше, чем мы начнем лечение. Сдавленный вдох Чхве Хана выражал всю степень беспомощности, которую ощущал мечник. — Ее ребенок… — попробовал парень, когда Эрухабен лишь качнул головой, хмурясь еще больше. — Мертв. Кэйл, до этого стоявший рядом и перебиравший содержимое своей сумки, пошатнулся. Его взгляд вновь на миг сосредоточился на отчаявшейся матери, что изо всех сил держалась и пыталась успокоить, защитить и подбодрить своего сына, чье остывающее тело она бережно прижимала к себе, не замечая обрубка доски, что пронзил живот малыша и, судя по всему, мгновенно лишил его жизни. Стиснув зубы от досады, главнокомандующий громко объявил, чтоб услышала вся команда: — Не спешите убирать обломки. Сначала убедитесь, что люди не будут убиты перемещением обвалов. Держите зелья исцеления при себе и давайте их людям сразу же. Обеспечьте пострадавшим безопасный выход из-под домов. Не жалейте ни зелий, ни магических камней. После чего красноволосый юноша обернулся к Эрухабену, уже дающему женщине пузырек с зельем высшего качества, которое она тут же вливает в рот ребенка в своих руках, приговаривая слова ободрения и обещания, что все будет хорошо. Второй пузырек ей подает Чхве Хан, настаивая, чтоб она выпила его сама, пока в это время Эрухабен с помощью своей пыли осторожно убирает с тела женщины надломленную балку, пока Чхве Хан держит еще зелье, чтоб сразу обработать глубокую рану. От разворачивающейся картины Кэйла мутит еще больше и изо рта вырываются пару лепестков, перепачканные кровью. Криво усмехнувшись, Кэйл сосредотачивается на тех членах команды, которые не заняты эвакуацией, а разведкой обстановки. Взрыв был совершен издалека, то есть, кто-то подложил бомбы, после чего дистанционно взорвал их. По спине главнокомандующего бегут неприятные мурашки, пока он слушает отчет Мэри о том, где и сколько врагов она обнаружила с помощью своих управляемых скелетов. А после начинается хаос. Команда героев Роана не готовилась к нападению, отчего расчет сил и постройка отрядов происходит прямо в разгар начавшегося наступления врага. Среди атакующих были вампиры, темные эльфы, а также племена медведей и львов. В то время как состав команды Кэйла ограничен, пока они ждут подкрепления с дворца и центра территории Хенитьюз. К счастью, им удается сдерживать натиск врагов, задействуя все доступные средства, действительно не жалея магических камней. — Какой бардак. Согласен? — в голове Кэйла раздается знакомый и до боли неприятный голос — Белая Звезда. Безумец вскоре объявляется, стоя на стене там, где цельное сооружение было разрушено взрывом. Его взгляд сосредоточен на Хенитьюзе, игнорируя громкие ругательства и окрики остальной команды героев. — Какого черта ты тут забыл? — своим командным тоном проговорил главнокомандующий, вовсю используя свою ауру подавления для противостояния такой же силе Белой Звезды. Тот лишь коротко довольно усмехается, узнавая свою силу. Тем же занимается Эрухабен, испуская Драконий Страх. — Я пришел забрать свое, — спокойно отвечает Барроу, не прерывая зрительного контакта с парнем. — Тут нет ничего твоего, — грозно отвергает Хенитьюз, краем глаза успевая следить за успехами своих людей. — В тебе моя сила, — склонив голову набок, будто говорит с несмышленым ребенком, объясняет Белая Звезда, — Думаю, справедливо будет забрать тебя. Это будет твоей платой за использование моих сил. — Катись к черту, — зарычал Чхве Хан, который уже давно обнажил меч, скалясь на врага, но не отходя от Кэйла, прикрывая его и будучи на готове, чтоб защищать. —Слабый человек, даже не думай приближаться к нему! Я не позволю ему тебя и пальцем тронуть, поэтому просто оставайся рядом со мной, сильным Чхве Ханом, дедушкой Голди, умной Розалин и остальными. Мы — великие и могучие, нас будет достаточно, слабый человек, — Раон, все также оставаясь невидимым на плечах Кэйла, оживился и залепетал на ухо Хенитьюзу. — Если ты уйдешь со мной, нападение прекратится, — в голове главнокомандующего раздался знакомый надменный голос Белой Звезды. — Ты не можешь действительно верить, что вы сможете справится с Рукой и спасти груз. Пойдем со мной и я найду применение твоим способностям. Глядя в чужие глаза, что виднелись из прорезей маски, внутри Хенитьюза кипел гнев. Гнев за бессмысленные жертвы, которые им приходится нести изо дня в день по вине существа, не достойного звания человека, которое гонится только за собственными маниакальными амбициями. Услышав предложение вторженца, Кэйл неосознанно скрипнул зубами от того, насколько сильно он сжал в недовольстве челюсть. — Кэйл-ним, оставайтесь на месте, я разберусь с ним, — прорычал Хан, чувствующий чуть ли не столько же гнева, если не больше. — Я порублю его на кусочки, но оставлю в живых, чтоб мы могли окончательно с ним покончить. Ему ведь не нужны руки и ноги для жизни, верно? Хищный оскал растянул губы корейца, отчего обычно у Кэйла пробежали бы мурашки по спине, настолько это жуткое зрелище, но не сейчас. Сейчас Кэйл хотел верить словам мечника, хотя и знал, что, несмотря на нечеловеческую силу Чхве Хана, он не ровня Белой Звезде. — Ты продолжишь подвергать своих людей беспочвенному риску? — усмешка сквозила в чужих словах, что вызвало у Кэйла большее раздражение: ему не нравилось соглашаться с врагом, но он не мог не признать, что они сейчас далеко не в выигрышном положении, что для них не ново, но от этого рисковать чужими жизням легче не становится. — Какая жалость, — с напускным сожалением выдохнул Барроу и отдал приказ, от которого Кэйла замутило: — Уничтожьте всё. Перебейте всех, кроме главнокомандующего. «Как этот ублюдок может так легко раскидываться чужими жизнями?» — в Кэйле бурлили злость и ненависть, но ему вновь пришлось подавить их, чтоб охладить голову и быть эффективным. — Слабый человек… — Кэйл-ним… — Кэйл..! Голоса его семьи потонули в грохоте, который обрушился на мирные земли Хенитьюз, пока поверх всего этого кровожадно улыбался Кэйл Барроу, который и правда решил не сдерживаться и не жалеть ни своих, ни врагов, прибегая к использованию атрибута неба. — Больной ублюдок, — только успел прошептать Хенитьюз, наблюдая за небом, готовым обрушиться на их неподготовленные головы. Выстроенные им, Раоном, Эрухабеном и магами щиты рухнули, не продержавшись и минуты.

***

Открывать глаза было сложно: все тело ломило, голова гудела, а горло разрывалось и жгло изнутри. Подскочив на месте, только очнувшегося Хенитьюза сломило пополам грубым надрывным кашлем. Перегнувшись через край кровати, Кэйл отрешенно наблюдал, как на темный пол опадают лепестки роз и капли крови, создавая мрачную композицию. Выкашляв вместо привычных лепестков целый цветок, скомканный, помятый, но целый, Кэйл вытер рот тыльной стороной ладони, даже не глядя на собственные руки, на которых пятнами застыла не отмытая ранее черная кровь. Но после этого у парня наконец появилась возможность осмотреться и увиденное его не радовало: он был не у себя дома, ни в одном из своих домов или мест, которые можно было бы так назвать, нарушив чужой Альберу покой. Комната оказалась небольшой, с двухместной кроватью, но не таких королевских или хотя бы дворянских размеров, как в последнее время привык Кэйл. Кровать была в углу у стены, у изголовья стоял прикроватный столик, на котором стоял одинокий стакан с, на первый взгляд, водой. В двух метрах от кровати расположился письменный стол без каких-либо предметов или полочек. У стола было кресло, выглядящее прилично, но достаточно не громоздко, чтоб человек мог без труда передвигать его одной рукой. И это все. Все эти вещи находились с одной стороны комнаты, напротив входной двери, в то время как противоположные стены были пусты. Тем не менее помещение не казалось заброшенным или не ухоженным: на стенах были серые обои, но цвет был таким изначально, а не испортился со временем, на полу было знакомое по большинству дворянских домов деревянное покрытие. Оглядев совершенно незнакомую комнату, в которой он пришел в себя, Кэйл хотел было потянуться к стакану, чтоб попытаться определить, что внутри за жидкость, но его автоматические действия прервались неожиданным звоном цепи. Переведя взгляд на свои руки, парень только сейчас заметил наручники, сковывающие его руки. Не так, чтоб ограничить движения полностью, но и развести руки в стороны не вышло бы. Тем не менее, понимание, что они здесь не для сковывания движений, пришло почти моментально, стоило Кэйлу прислушаться к своим ощущениям. Помимо уже почти привычной боли и ломоты, он не ощутил никакого отголоска своих древних сил. Если раньше он потерял возможность их слышать, то сейчас, не имея возможности и воспользоваться, он ощутил себя как никогда беспомощно. От внезапного волнения, живот вновь скрутило в спазме, пока из горло рвались хрипы вперемешку с окровавленными бутонами и раскрытыми цветами. Собравшись с силами, Кэйл поднялся и, не встретив какого-либо ограничения, медленно направился к двери, сканируя ее взглядом, ища замочную щель или что-то схожее. К его огорчению, в двери было окошко, через которое можно заглянуть в комнату, но оно было закрыто с другой стороны, в то время как замочной скважины и вовсе не было. Подергав дверную ручку, парень удрученно вздохнул. Не то чтоб он верил, что дверь будет открыта, но все равно неприятно. Впрочем, виновник такого его положения не заставил себя долго ждать и вскоре дверь открылась, а на пороге стоял Кэйл Барроу с непроницаемой маской на лице. Но это пустое выражение не продержалось долго и чужие губы гадко расплылись в злорадной, сытой усмешке. — Ну наконец-то ты попался, — его голос не казался слишком эмоциональным, но даже так казалось, будто по чужому телу бегают довольные мурашки, заставляющие голос трепетать от того, как в руки наконец попало что-то недостижимое. — Ты связал мне руки и думаешь, что я побрезгую воспользоваться ногами? — подняв свои закутые в наручники руки, изогнул бровь Хенитьюз, вставая с кровати, чтоб быть на уровне чужих глаз. — Ты ведь всё понял, да? — губы Белой Звезды расплылись в довольной ухмылке, а сам мужчина полностью проигнорировал слова собеседника. — Это ханахаки, — он разомкнул одну из своих ладоней и на пол у его ног упали цветы, перепачканные чужой кровью. — Ждешь, что я проведу тебе венчание? Пожалей несчастного человека, никто не заслуживает такого наказания, — оскалился Хенитьюз. — Где мои люди? Вся напускная легкость исчезла с голоса главнокомандующего, а глаза уперлись стальными иглами в лицо напротив. Кэйл сжимал кулаки до бледных отметин на коже от того, как ногти впивались в измученную кожу. — Твои люди? Разношерстную же ты собрал компанию, Кэйл Хенитьюз, молодой мастер Серебрянный Щит, герой, — на последнем слове Барроу издевательски растянул гласные, смакуя чужое звание на языке. — Где они? — грозно повысил голос главнокомандующий, наступая в сторону собеседника. Он знал, что если Барроу решит подраться, у него не будет шансов: он слаб и ограничен, в то время как соперник, кажется, прекрасно отдохнул и более чем волен использовать свои силы. Хотя внешне Барроу выглядел не многим лучше Хенитьюза: бледный и осунувшийся. — Веди себя хорошо и, возможно, узнаешь, — самодовольно ответил Белая Звезда и, игнорируя раздраженный скрип зубов главнокомандующего, покинул комнату, кинув напоследок предупреждение, что скоро подадут еду.

***

Изо дня в день Кэйл увядал. Если раньше его живот просто болел, то сейчас ему казалось, что он чувствует, как внутри него расцветают шипастые кустарники. Боль прекратила быть терпимой, а цветочный ковер, образовавшийся в маленькой комнатке, был пропитан кровью и наполнял помещение отвратительным смрадом: приторный аромат роз перемешался с металлическим запахом крови, что только ухудшался со временем. От спертого и мерзкого воздуха, голова Кэйла болела постоянно, будто внутри что-то лопалось и взрывалось. Каждый день Хенитьюза навещал Барроу, иногда пытаясь вывести парня на диалог, а иногда просто проводя время, наблюдая за главнокомандующим. Его лицо не выражало ничего, лишь иногда на нем проскальзывало отвратительное выражение снисхождения, будто он наблюдает за вредным ребенком. Кэйл же продолжал задавать один и тот же вопрос, а, не получая ответа, отворачивался от Белой Звезды, игнорируя его присутствие. — Я заметил, что ты не охотно идешь на контакт. Знаешь, у меня много времени, но я не так уж терпелив, — зайдя спустя, может неделю, а может и две, заговорил Кэйл Барроу. Хенитьюз даже не обернулся на него, продолжая сидеть на кровати и смотреть в стену напротив. Это уже походило на традицию: Барроу говорит, а младший игнорирует, делая вид, будто он по прежнему один в комнате. Но в этот раз Белая Звезда не собирался с этим мирится. Хмыкнув, он в пару шагов преодолел комнату, про себя замечая количество хрустящих под ногами иссохшихся лепестков. Остановившись около другого парня, он дернул его за плечо, разворачивая к себе и привлекая внимание. Озлобленный взгляд чужих глаз повеселил Барроу, ведь это значило, что Кэйл не сломлен. Он устал, измучен, истерзан, но не сломлен. Хенитьюз, недовольно остановив свой взгляд на лице врага, вопросительно приподнял бровь. — Ты ведь хотел узнать, где твоя команда? — начал Барроу. Реакция Хенитьюза была бесценной: стараясь не выдать резко вспыхнувшую надежду и беспокойство, парень еле заметно поддался чуть вперед и Барроу ощутил, как под его рукой ощутимо напряглось чужое тело. Не став дожидаться, когда собеседник заговорит, Белая Звезда снова подал голос: — Я расскажу тебе о некоторых твоих союзниках, но сначала ты поешь. Что-то в происходящем сразу показалось странным. Дело даже не в том, что Белая Звезда впервые выглядит таким довольным, пускай по нему и не так легко это сказать, и даже не в том, что он так активно навязывает Кэйлу диалог. Хенитьюз прекратил отказываться от еды спустя пять дней своего пребывания здесь, поэтому он не понимал, что сейчас не так, из-за чего Барроу лично пришел проконтролировать, будет ли он есть. По спине главнокомандующего прошлась холодная дрожь, он будто физически ощущал опасность и неправильность происходящего. Что-то должно случится в ближайшие пару минут и это что-то определенно не будет чем-то хорошим. — Отравить меня решил? Не ожидал, что у тебя так скоро начнутся проблемы с деньгами на мое удержание. Создать комфортные условия ты явно не постарался, — съязвил Кэйл, не удержавшись из-за нервного напряжения, в котором он находится уже долгое время. — Я не глуп. Ты слишком ценный, чтоб так легко избавиться от тебя. И больше не говоря ни слова, Барроу вернулся к двери, забирая протянутый поднос, уже знакомый Кэйлу. Все, казалось, было как всегда, кроме того факта, что Белый Ублюдок будто решил кормить Хенитьюза с рук. — Я долго работал, чтоб преподнести тебе это блюдо, так что не стесняйся, съешь все, — голос реинкорнатора сквозил нетерпением и возбуждением. Задумываясь об этом, Кэйл не мог вспомнить даже одной ситуации, в которой чужой тон казался таким же. А сама формулировка вызывала у Кэйла тошноту. Поставив поднос на прикроватную тумбочку, Барроу наконец убрал крышку, открывая чужим глазам блюдо, из-за которого тот был таким встревоженным. И вид содержимого тарелки резко заставил Кэйла согнуться пополам, сдерживая рвоту. — Что за херня?! — зарычал Хенитьюз, выровнявшись и вновь посмотрев на поднос, надеясь, что его зрение его обманывает из-за времени, проведенного здесь. К его ужасу, ничего не изменилось. Дрожащими руками Кэйл оттолкнул блюдо в сторону, скидывая его со стола и бешеным взглядом сверля валяющийся на полу обед. Губы наблюдающего за парнем Барроу дрогнули в еле сдерживаемом смехе, пока мужчина потянулся и быстрым движением поднял блюдо с пола, поставив его чуть дальше от Кэйла. — Какое расточительство. А моя команда так старалась достать это для тебя, — несмотря на привычную холодность чужой речи, не уловить злобную насмешку в словах было невозможно. На тарелке, чуть отодвинутой от Кэйла, лежало крупное, почерневшее сердце, обрамленное небольшим количеством зелени. Хенитьюз, ранее Ким Рок Су, читал новеллу. Даже не видя подобного раньше в живую, нынешний Кэйл знал, что это. Вернее, чье это. Это сердце дракона. Чертового дракона. И сейчас Кэйл был готов молится всем известным и неизвестным ему богам, в которых он не верил, лишь бы он был не прав. Пусть это будет жестокая шутка, но Кэйл молился о том, чтоб ошибиться в своих ощущениях. — Ешь! — голос Белой Звезды прогремел жестокой пощечиной, возвращая в реальность. Реальность, в которой перед Кэйлом лежало сердце убитого дракона. И ему оставалось надеяться, что это какой-то другой дракон, а не из известных ему. Но удача обычно не была на стороне Кэйла. — Ты не- — Заткнись и приступай к еде, Кэйл, — сочащееся в голосе нетерпение заставляло что-то внутри Хенитьюза замирать и гнить. — Чье оно? — все же выговорил парень, желая покончить с этим. — А ты не понял? — злая усмешка исказила чужое лицо, вызывая прилив всепоглощающей ярости у Кэйла. Тем не менее, Барроу ответил: — Оно древнего дракона. Золотого. — Нет, — реальность будто врезалась в грудь Хенитьюза с силой терпящего крушение грузовика. «Нет» — каким бы сильным не был Белая Звезда, он ведь не мог победить Эрухабен-нима. «Нет...» — Эрухабен-ним уже сражался с Белым Ублюдком на равных. Ничего не должно было меняться. Эрухабен-ним — древний и мудрый дракон: он должен был уйти, если знал, что проигрывает. «Нет!» — черт возьми, Эрухабен-ним в последнее время постоянно находился в окружении остальной семьи Кэйла: Чхве Хана, Розалин, Лока, Мэри… детей. — Не ври мне! — зарычал Кэйл, с ненавистью уставившись на врага. Парень резко подскочил, отталкивая Барроу от кровати. — Такой как ты не смог бы победить Эрухабен-нима. Барроу лишь расхохотался, услышав сомнение в своих силах. Его также позабавило то, как собеседник обошел слово «убить» и вместо этого назвал это «победой». — Он не первый древний дракон, умерший от моих рук. Конечно, Кэйл знал это. Он и Эрухабен когда-то находили труп старого друга золотого дракона, умершего не естественной смертью. Было очевидно, кто виновник, но даже так… Кэйл не верил, что Эрухабен — древний дракон, так долго защищающий и помогающий им, мог умереть. — Я убью тебя, — зарычал Кэйл, теряющий всякое самообладание. Было легко держаться, думая, что, по крайней мере, его семья там — живая. К ним можно вернуться. А сейчас, видя и чувствуя, что один из членов его семьи убит, в то время как судьба остальных и вовсе неизвестна, Кэйл понимал, что ломается. Его сила в его людях: они сражаются за него, а он — за них. Игнорируя плывущую перед глазами картинку, тошноту и боль, растущую с каждым движением, Кэйл остервенело кинулся на ухмыляющегося ублюдка, замахиваясь. К сожалению, сил у бывшего главнокомандующего практически не осталось, из-за чего Белая Звезда легко перехватил чужую руку и, вывернув ее, толкая Хенитьюза назад таким образом, что Кэйл оказался прижатым к кровати весом Барроу. — Жалкое зрелище, господин Серебрянный Щит. И это великий герой королевства? Какой же жалкий, — ядовитые слова лились с чужих уст прямо в ухо Кэйла, который зарычал и, со всей силы откинув голову назад, припечатал чужое лицо своим затылком, слыша хруст чужого носа и смех. Продолжая удерживать тело под собой в одном положении, Барроу выпрямился и свободной рукой коснулся своего носа, заливаясь еще более громким хохотом. — Вот поэтому только ты и достоин. Не теряя времени, Барроу подобрал лежащее на тарелке сердце и, встряхнув его, развернулся к дрожащему от гнева Хенитьюзу. — Я не люблю повторяться. Ешь! — скомандовав, Барроу свободной рукой схватил парня напротив за подбородок, сжимая до проступивших на коже отметин, которые вскоре превратятся в синяки, пока Кэйл упрямо сжимал челюсть все сильнее. Вздохнув, будто имея дело с непослушным ребенком, Барроу кровожадно ухмыльнулся и рукой, что раньше сжимала челюсть, со всей силы ударил парня по лицу. Когда это не сработало, Белая Звезда повторил свои действия еще пару раз, пока Кэйл под ним не закашлялся от скопившейся во рту крови. Словив горящий ненавистью взгляд похожих глаз, Барроу, не сводя собственного взгляда с лица напротив, показательно откусил кусок от сердца и наклонился, вновь сжав чужой подбородок и размыкая рот, прильнул к губам напротив в агрессивном поцелуе, проталкивая кусок в горло, игнорируя брыкания Кэйла, укусы и то, как парень под ним давится и задыхается. Дождавшись, когда Хенитьюз устанет противится и проглотит уже вставший в горле кусок, Барроу продолжил. Вновь сделав укус, он снова вцепился поцелуем в рот Кэйла, кусая чужие губы и по-хозяйски орудуя языком. Недовольное мычание вызывало у Белой Звезды мурашки от возбуждения, пока он также наблюдал, как в уголках чужих глаз скапливается еще не пролитая влага. Вот он — его заклятый враг, рушащий один столетиями выстраиваемый план за другим, — лежит под ним и едва сдерживает слезы, вынужденный глотать сердце своего опекуна, которого он также не смог защитить. От ликования хотелось смеяться. «Эти чувства, — думается Барроу, — лучшее, что случалось со мной!» Его враг был поражен из-за собственной уникальности. Просто потому, что Белая Звезда впервые за тысячу лет захотел обладать кем-то безраздельно и до невозможности одержимо. Не в силах удержаться, руки Белой Звезды давят чуть сильнее, желая отметить чужую кожу синяками, которые еще не скоро сойдут. Сила Сердца, единственная сила, чье присутствие можно слабо ощутить, работает на грани возможностей, просто удерживая Хенитьюза живым. Это осознание вызывает еще один безумный хохот. Прикрыв искривленный рот, Барроу без усилий всунул остальную часть сердца в чужую глотку, второй рукой зажав рот, попутно впиваясь ногтями в кожу щек и царапая их, заставляя двигать челюстью. — Ты должен стать сильнее, — пролепетал он и, отодвинув руку от собственного лица, потянулся ней к чужой голове, убирая взмокшие пряди с раскрасневшегося от сопротивления лица. Заметив, что Кэйл так и не намерен глотать, Барроу в раздражении закатил глаза и надавил на чужие губы, вынуждая таки парня проглотить сердце дракона. — Вот, а говорил, что не станешь есть. Я хорош в убеждении, — хмыкнул он, после чего ненадолго наклонился и чмокнул ошеломленного Хенитьюза в уголок губ, испачканных теперь еще и кровью древнего дракона. Дракона, что был для Кэйла как отец. И только когда за Белым Ублюдком закрылась дверь, Кэйл Хенитьюз, бывший главнокомандующий, позволил слезам пролиться. Он снова не смог спасти своих близких. Даже хуже, он позволил…

***

— Остальные живы? — подал голос Кэйл, когда Барроу вновь пришел навестить его. — Неужели тебе не понравилась организованная мной встреча с одним из твоих людей? — издевательски протяну Барроу. — Может, в следующий раз мне стоит принести тебе кого-то из твоих детей? — Не смей, — резко подорвался Хенитьюз, одичало глядя на посетителя. — Прекрасно, — кивнул Белая Звезда, внимательно анализируя парня напротив. Не найдя того, что искал, мужчина нахмурился. — Ты умираешь. «Да что ты, блять?!» — внутренне ругнулся Хенитьюз, внешне оставаясь прежним. — Только заметил? Заняло у тебя достаточно времени, — злобно хмыкнул парень. — Не удивительно, что за тысячу лет ты практически не продвинулся в своем грандиозном плане. — Но это не проблема, — пожал плечами Барроу, внешне не реагируя на чужое оскорбление. Впрочем Хенитьюз заметил, как на чужом лице заходили желавки. — Ты такой же, как я. Мне просто останется найти тебя. — Я не такой, как ты, — чеканя каждое слово, выдавил Кэйл. — Ты мог бы иметь все, что захочешь. Тебе просто нужно выбрать меня. — Я лучше сдохну, — выплюнул Хенитьюз. — Ты как раз в процессе. Но ты ведь переродишься. Тебе же лучше просто согласиться и жить подле меня, — склонив голову к плечу, проговорил Барроу. — Я уже говорил. Я не такой, как ты, — злобно усмехнулся Кэйл. Сама мысль о их схожести вызывала у него злость и отвращение. — Но дело даже не в целях, ценностях или еще чем. Мы с тобой абсолютно разные. Ты не можешь умереть окончательно. Я же умру раз и навсегда. Никто и никогда не останется с тобой. Ты можешь перерождаться сколько угодно, но ты не преуспеешь. Ты никогда не достигнешь своей цели. Ты не победишь. Ты даже не поймешь, когда и почему проиграл. Но ты поплатишься. И будешь один. Никто не выберет тебя и все, что тебе останется — это жить в постоянной боли и в полном одиночестве. Думаешь, ты самый сильный? Ты - ничтожный ублюдок и мне жаль, что я так и не смогу прикончить тебя своими руками. С каждым словом лицо Белой Звезды теряло краски и наливалось злобой. Когда Кэйл остановился, Барроу скрутило надрывным кашлем. Он ощущал, как шипастые ветви разрывают ему грудь и горло. Чужие слова причиняли физическую боль, напрямую воздействуя на растущие внутри него цветы. Но Кэйл Барроу не верил, что другой Кэйл говорит правду. «Я не верю, что не прав, — подумалось Белой Звезде. — Кэйл Хенитьюз такой же, как я. Его время искажено. Он просто переродится, поэтому...» — Тогда умри со мной.

***

— Всё не должно было выйти так, — в кабинете, будто обычном, но находящимся вне мира, раздался приглушенный, растерянный голос. В нем смешались разочарование, неверие и горечь. — Кэйл, Ким Рок Су, не должен был так… Черт возьми! Бог Смерти. Тот, из-за кого некоторое время назад Ким Рок Су открыл глаза в мире «Рождения Героя» как Кэйл, стиснул зубы, не веря в происходящее. Устало сжав переносицу, по-земному обычно выглядящий мужчина перевел взгляд в никуда. Даже будучи богом, он оказался бессильным.

***

Найти убежище Белой Звезды, где также будет Белая Звезда, оказалось непросто. Задействовав всех союзников с обоих континентов, все доступные расы, королевства, команда Кэйла потратила непозволительно много времени. И при этом понесла потери. Помимо главнокомандующего, который пропал во время атаки на территорию Хенитьюз, во время этого же инцидента погибли Рон и Бикрокс. Отец и сын Молланы первыми пришли в себя после сокрушительной атаки атрибута неба, так как не могли никак помочь сдержать врага, только полагаясь на щиты союзников. Они были свидетелями того, как Рука забрала Кэйла. Рон кинулся к своему молодому господину-щенку, не заметив, как за ним также ринулся и его сын. Смерть они встретили вместе, под хохот выживших приближенных Белой Звезды. Время, когда Розалин потеряла руку, совпало с внезапной атакой, которая также внезапно прекратилась. Когда на поле боя все стихло, команда обнаружила лишь изуродованный труп дракона. Эрухабена. По нему сразу было видно, что тот умер не природной смертью. Это было время, когда команду захлестнуло отчаяние. Тогда же меч, подаренный Чхве Хану Кэйлом, треснул и сломался. Когда команда героев наконец смогла выйти на след организации и прорваться в одно из убежищ, никого не волновало, что в последнее время активность Руки вновь снизилась, будто организация опять залегла на дно. Но об этом пришлось вспомнить, когда ворвавшись в одну из отдаленных комнат, их поиски завершились. Их Кэйл, привалившись спиной к стене, был мертв уже больше недели. Ранее аристократично-бледная кожа посинела, в то время как под ней, вдоль вен, можно было заметить зеленые лозы, оплетающие таким образом все тело, остекленевшие глаза смотрели в пол, а осунувшееся, застывшее навеки лицо больше ничего не выражало. Рядом с ним, сидя на коленях, завалившись чуть вперед, было почти идентичное тело, ставшее кустарником, покрытым плотью. Отличалось лишь лицо: ликующее, предвкушающее, но отчего-то злобное, прикрытое знакомой белой маской.

***

В это же время счастливая супружеская пара с любовью обнимала новорожденного малыша. — Дорогой, наш малыш так пахнет природой!