Свойство времени

Венти распустил ветряные потоки, сразу же собрал их снова. В ушах набатом стучала кровь, с губ срывалось неровное, тяжёлое дыхание. Волосы прилипли к мокрому лицу, взгляд беспорядочно бросался из стороны в сторону. — Где же ты… — всё продолжал бормотать он, всеми силами пытаясь отыскать знакомое до боли в груди драконье дыхание среди звуков, приносимых ветром. Сдавшись, Венти сложил ладони у рта и вобрал столько воздуха в лёгкие, сколько умещалось. — Двалин! Звук его голоса отбивался от стволов деревьев, от горных вершин, от ровных скал и водной глади, но следом за ним не последовало ни драконьего рёва, ни хлопков гигантских крыльев. Только тогда Венти остановился. Обессиленно опустил руки и голову, издал долгий-долгий выдох и прикрыл глаза, успокаиваясь. Может, Двалин просто отправился дальше; смотрел мир, который так и не успел разглядеть толком, спустившись с Селестии и тут же обретя друга в лице Бога Ветров. А что до данного обещания, что будет оберегать его сон — немногие действительно способны сдержать своё слово. Венти не следовало из-за этого расстраиваться — и всё равно чувствовал что-то сверлящее в центре груди. Потерев основанием ладони затылок, Венти ещё раз резко выдохнул и подумал, что делать дальше. Пройтись по своему родному королевству, посмотреть, что изменилось за то время, что он спал — вряд ли долго; пускай с момента последнего визита А-Пэна он перестал контролировать собственный сон и провалился в темноту, прошло, по ощущениям, не больше пары часов. Потом, если удастся отбиться от разъярённой из-за его долгого отсутствия Греты и от остальных мондштадтцев, он навестит Ли Юэ. Перекинется парой слов с Чжун Ли, узнает о последних новостях и с чувством выполненного долга утащит куда-нибудь А-Пэна; посидит с пару десятков часов на морском берегу, болтая обо всём и ни о чём, как в его снах. И, помнится, ему обещали приготовить миндальный тофу, чем бы это ни было. Венти мелко кивнул этому плану и прикрыл глаза. По ту сторону сомкнутых век разлилась бирюза, и сразу после за спиной почувствовалась привычная тяжесть крыльев. Те встрепенулись, будто стряхивали остатки сна, и Венти не смог не потянулся, высоко подняв руки. Край крыла скользнул по ярко-зелёному кусту бирючины. Высокие толстые сосны скрывали почти весь солнечный свет. В его воспоминаниях этот лес был куда моложе. Венти поднялся в воздух, аккуратно обогнул сосновые ветки и взмыл над лесом — так проще сориентироваться. Его взгляд огладил залитые изумрудной травой холмы, объятую мхом и полуразрушенную башню бывшего дворца Декарабиана — и Венти тут же нахмурился. Что-то не так. Он помнил, как разносимые ветром земля и семена облепляли баррикады на узких, извилистых улицах старого города, как меж разбитых столов и стульев прорастали трава и крохотные деревья. Теперь он не видел и следа баррикад, будто кто-то разобрал их, но сделал это давно — улицы казались давно нетронутыми. Часть домов на окраинах исчезла, а из порта пропали мёртвые корабли. Даже воздух пах как-то иначе, на самых задворках, едва заметно: пылью и… железной стружкой? Венти обернулся — и взгляд его тут же запнулся о статую на вершине холма в столице, какой точно не было, когда он видел свой город в последний раз. Он висел в воздухе слишком далеко, чтобы рассмотреть детали, но из её спины точно прорастали гигантские каменные крылья. Венти не до конца понимал, что чувствовать по этому поводу. И всё же, большее место в его голове занимал совсем другой вопрос: — Сколько прошло времени? И в ту же секунду мир вокруг него замер. Замолкли птицы под его ногами, застыли в тишине сосновые иглы, осталась в том же положении, как её согнул ветер, трава. Даже воздух повис без единого движения. Венти подобрался, чувствуя, будто происходит что-то неладное, и собрал в ладони ветра. Огляделся, но ничего не обнаружил. — Долго же до тебя доходило, — усмехнулся кто-то за его спиной, и Венти резко обернулся. С него не сводила взгляда девушка в ослепительно-белых одеждах. В солнечном свете её белоснежные волосы отливали серебром, а глаза сияли золотом. На тонких губах поблёскивала крохотная усмешка. Незнакомка почти лениво скрестила руки на груди, и верхушки сосен вокруг неё тут же засохли. Она плавно покачивалась в воздухе, но не использовала силу ветров, не обладала крыльями. Венти напрягся. — Кто ты? — спросил он, и улыбка девушки стала чуть шире. В глазах промелькнуло одобрение, но какое-то недоброе. Когда птицы вновь разразились трелью, трава вновь подставилась под потоки ветров, а сосновые иглы зашептались, над лесом у старого города никого не было.

***

Чэн Гуан никогда не оправдывал родительских ожиданий: талантами не блистал, учился без особого усердия, чиновничий экзамен не сдал, потому что не смог вспомнить самые простые строки из Пятикнижия, и даже торговой жилкой, как его прапрапрадедушка Чэн Сяосянь, о котором внутри семьи ходили легенды, не обладал. Вот его младшая сестра, Чэн Мо — вот она чуть ли не с самого рождения была родительской гордостью: скромная, красивая, в финансах разбирается и прекрасно играет на эрху. Даже жаль в чужую семью отдавать, как говорил их отец. А про Гуана папка говорил, мол, дай Селестия хоть одна из чьих-нибудь младших дочерей на него взглянет. Чэн Гуан не особенно беспокоился из-за подобного отношения. По правде говоря, он вообще ни о чём не беспокоился: играл на портовой площади в сянци на деньги, половину выигрыша в тот же день с удовольствием проматывал в доме цветов, с дружками из небогатых семей просиживал штаны на одной и той же лавке на окраине столицы и всей душой надеялся, что сможет найти сокровища, которые подарят ему безбедную жизнь до самой смерти. Поэтому в тот день, когда его брат не по крови, но по мышлению по имени Су Сюаньпу потряс перед его лицом каким-то ветхим свитком с воплями, что нашёл, где именно три сотни лет назад находился дворец Гуйли, и что там ну точно найдутся дорогущие реликвии прошлых поколений, Чэн Гуан не переспрашивал. Выдвинулись в путь они вдвоём, вполне разумно посчитав, что так им не придётся делиться заработанным с другими. С плеч обоих свешивались холщовые сумки с припасами и сменной одеждой на всякий случай, а подмышкой Чэн Гуан держал свёрнутое одеяло, потому что сокровища сокровищами, а спать на твёрдой земле не хотелось. Су Сюаньпу посвистывал какой-то незатейливый мотивчик на сюне, над головами нещадно палило южное солнце. За три часа пути они устраивали привал дважды, и к моменту, когда они ступили на территорию бывшей Ассамблеи Гуйли (по крайней мере, как считали историки), из всей собранной в дорогу еды у них остались только паровые булочки без начинки. Чэн Гуан не печалился — в его семье было принято рассказывать истории о его прапрапрадедушке, который в дни, когда отправлялся торговать, не брал с собой в дорогу вообще никакую еду. Считал, иногда полезно поголодать часок-другой. Чэн Гуан к такому не привык, но раз его далёкий предок мог, то и у него получится. Су Сюаньпу вовсю разливался певчей птицей, на что потратит заработанные с продажи древних реликвий деньги. Сказал, сходит в тот дорогущий магазин на главной улице Ли Юэ и прикупит в подарок одной красотке комплект украшений из нефрита. Вполне естественно, что Чэн Гуан спросил, кем же приходилась эта красотка, а то, что он дал своему другу по морде, когда выяснилось, что тот всё это время говорил о его младшей сестрёнке — так, профилактика. Для ночлега они выбрали место под старым-старым деревом. В разгар лета оно почему-то не хвасталось пышной листвой, но зато с него открывался вид на всю долину, а если прищуриться, то можно даже увидеть кусочек моря у самого горизонта. Свет от костра закрывал за собой мириады звёзд; подружка его сестрёнки, которую сам Чэн Гуан считал довольно пустоголовой, пыталась в звёздах найти какие-то прогнозы на ближайшее будущее. Сейчас он был даже рад, что все эти люди остались в столице, и это приключение принесёт славу только ему — ну и Су Сюаньпу, если бросит свои дурацкие мысли, будто его свататься к Чэн Мо вообще подпустят. Уснул он, когда Су Сюаньпу клятвенно заверил его, что будет следить за костром, чтобы не потух, а проснулся уже через несколько часов от холода. Су Сюаньпу бессовестно дрых, наполовину укрываясь его одеялом, но Чэн Гуан всегда считал себя слишком благородным, чтобы вот так будить несчастного и заставлять его следовать данному обещанию. Утром выскажет. А сейчас новый костёр разведёт сам. Большое полено, которое они отыскали неподалёку, почти полностью прогорело, и Чэн Гуан вытащил из своей сумки нож, чтобы переломать головёшку пополам. Какие-то ветки у них остались с вечера, но следовало отыскать каких-нибудь совсем маленьких, чтобы было, с чего разжигать огонь. Чэн Гуан поднялся на ноги, подтянул штаны, шмыгнул носом и решительно зашагал в сторону каких-то кустов. Обламывал ветки прямо так, с листьями, потому что ещё не знал, что с таких костёр вряд ли разгорится — но те, что лежали на земле, они уже давно собрали. Набрав охапку, он продвинулся дальше, и так сам не заметил, как отошёл от их импровизированного лагеря довольно далеко. Но он отличался хорошей памятью на местность, а потому не особо переживал. Сзади раздался треск веток, и Чэн Гуан расплылся в усмешке. — Сюань-ди, ты, помнится, обещал мне, что костёр до самого утра гореть будет, — протянул он, поднимая с земли пыльную и грязную, но сухую палку. — Ну-ну. Заметил я. Вот и знай: будешь дальше так обещания давать, хрен тебе, а не сестричка моя! Су Сюаньпу не ответил. Треск веток прекратился сразу же, как только Чэн Гуан заговорил. Он обернулся — и подпрыгнул на месте, ведь всё это время он говорил не с Су Сюаньпу, а с каким-то незнакомцем. Тот был одет в странные одежды серо-коричневого цвета, с множеством завязок на низе штанов, на краях рукавов — даже обувь была непонятная, тканевая и протёртая до дырки на большом пальце. Незнакомец смотрел на него, не отрываясь, и молчал. В свете луны его глаза казались чёрными-чёрными. — Ты кто? — собравшись, дёрнул подбородком Чэн Гуан. Он прищурился, чуть выдвинул вперёд нижнюю челюсть — такое грозное выражение лица не раз выручало его в те моменты, когда от уличной драки оставалась лишь пара дерзких слов. — Мать не учила, что так в ночи подкрадываться невежливо? Незнакомец не ответил. Даже не моргнул. Всё также смотрел на него и не двигался. И только тогда Чэн Гуан заметил, что глаза этого незнакомца казались чёрными-чёрными не из-за лунного света. А потому, что на их месте зияли пустые глазницы. Чэн Гуан выронил ветки, распахнул рот — и не успел заорать. Призрак подскочил к нему в мгновение ока и схватил за плечи, и разинул рот с рядом гнилых, острых зубов. А Су Сюаньпу даже не успел проснуться.

***

По руке вниз стекала крупная капля пота. Сяо, не глядя, стёр её ребром большого пальца и размазал по ладони. Сянь Юнь, будучи Хранителем облаков, над своей обителью их почему-то не особо жаловала, поэтому в любое время года у неё всегда припекало знойное солнце. Край тени из-под бумажного зонта ярко-красного цвета понемногу подбирался к его босым ногам, и Сяо подтянул колени ближе к груди. — Шисюн! — завопил Тун Цюэ с середины озера, одетый только в нижнюю рубаху со штанами. С него мелкими ручьями стекала вода, а тяжёлые волосы почти полностью выбились из пучка на макушке. — Давай к нам! Сяо мотнул головой. — Шицзе-е! — переключился на Бонанас Тун Цюэ, и та молча приподняла книгу, которую увлечённо читала вот уже как шесть палочек благовоний. Благо, их зонт был достаточно большим, чтобы уместить в своей тени обоих. — Почему не пойдёшь к остальным? — спросила Бонанас, не отвлекаясь от книги (кажется, это был какой-то современный любовный роман), и Сяо легко пожал плечами. — И тут хорошо. Бонанас напирать не стала — только перевернула страницу. Солнце добралось до её вытянутых ног, и она подтянулась, чтобы укрыться в тени полностью. Сяо уже привычно подлез за ней, ведь именно этим они занимались уже как шесть палочек благовоний. Выбравшись из воды, к ним подбежал Босациус, утянул из плетёной круглой корзины пустую паровую булочку, и в два укуса она исчезла. Сяо наблюдал за ним молча несколько секунд, а затем решил спросить: — Ты передал Пин цветы? Босациус кивнул так, будто делано оскорбился из-за вопроса, который ставил его доблесть и честность под сомнение. — Ага. Передаёт тебе большое спасибо. — Сяо дёрнул уголком губ и перевёл взгляд обратно на озеро. Тун Цюэ подхватил Индариас на руки, и та издала краткий вопль, который тут же с брызгами скрылся под толщей воды. Сянь Юнь в компании Меногиаса восседала за каменным столиком на крохотном островке посреди озера, наполненный силой Адептов чайник сам разливал им по пиалам зелёный чай. Краем глаза Сяо наблюдал, как Босациус вновь наклоняется к их корзине, подхватывает красное-красное яблоко и откусывает от него разом половину. — А-Пин больше нравятся глазурные лилии, если что, — заговорил Босациус с набитым ртом, и Сяо угукнул. — Запомню, — отозвался он. Облизнул губы. — Спасибо. — Да ладно, — отмахнулся Босациус, повернул голову и проорал Меногиасу, чтобы не смел трогать последнюю палочку персиков в карамели. Тот ухмыльнулся, не отрывая от него взгляда, и медленным, грациозным движением подобрал её с фарфоровой тарелки. Покрутил между пальцами, как будто раздумывая, с какой стороны укусить. Босациус цыкнул. — Прости, Цзинь Пэн-а, мне надо срочно надрать ему зад. — Верю в тебя, — ровно поддержал его стремление Сяо и усмехнулся. Босациус проглотил черенок от яблока и растворился в фиолетовой вспышке. В следующее мгновение хохочущего Меногиаса утащили под воду. Сянь Юнь экономным движением стряхнула с бедра попавшие на неё брызги и приложила к виску два пальца. Пробормотала что-то себе под нос, и через пару секунд в светло-голубой вспышке рядом с ней появилась Пин с гуцинем за спиной. Сяо поднял открытую ладонь в приветствии, и та мягко ему улыбнулась. Понятное дело, что никакими цветами Тейвата Сяо не сумеет выразить ту величину благодарности, которую испытывал к ней за то, что смогла вытащить его из того состояния, когда едва набирались силы, чтобы моргнуть, а все былые желания превратились в пыль и рассыпались. Когда ничего не хотелось, и тем более — думать. Никакие цветы Тейвата не выразят благодарность, когда Сяо впервые за месяцы отыскал в себе силы заправить постель, когда Пин мыла ему волосы и аккуратно состригала образовавшиеся за месяцы без движения колтуны. Когда благодаря ей он впервые за долгое время сменил постельное бельё и убрался в комнате — вроде бы мелочи, но из-за них он сидел у кромки озера на Аоцан сейчас, три сотни лет спустя, и скрывался от солнца под ярко-красным зонтом. И всё равно дарил ей цветы уже который год. Бонанас шумно вздохнула, стиснув когтями книгу, и покраснела до кончиков ушей. Сяо перевёл на неё ленивый взгляд и вновь облизнул губы, чувствуя, как на язык попадает соль. — Что там? — спросил он, и Бонанас замотала головой. — Шицзе? Когда Бонанас всё же зачитала ему отрывок из книги, Сяо подумал, что и сам наверняка раскраснелся по самые плечи. А ему казалось, что «Канон Чистой Девы» — это оплот пошлости в истории их королевства. Современные авторы явно где-то растеряли остатки приличий. — Думаю, на сегодня достаточно, — постановила неровным голосом Бонанас, аккуратно закрывая книгу и пряча её в корзину. Сяо издал тихий смешок. Какое-то время молча наблюдали за общим весельем. По телу Сяо расплывалось умиротворение, оседало на кончиках пальцев — там и осталось, когда Бонанас подтянулась на руках и скрестила ноги, повернувшись всем телом к нему. — Я хотела с тобой поговорить кое о чём, — заговорила она, понизив голос, и воровато огляделась. Сяо заинтересованно выпрямил спину и нахмурился. Наверняка со стороны они выглядели подозрительно, но, благо, никто не обращал на них внимание. — В последнее время в Доме собраний ходят разговоры о стран… — Постой, — поднял ладонь Сяо, обрывая Бонанас на полуслове. Та вскинула брови, но замолчала. — У тебя будут проблемы, если выяснится, что ты мне рассказала что-то о внутренних делах. Не хочу, чтобы так произошло. Поэтому просто… не надо. Бонанас поджала губы. Надувшись, она приподняла сжатый кулак и встряхнула им так, будто хотела треснуть Сяо по колену, но сдерживалась. — Это последний наш выходной перед началом подготовки к Священному Призыву, — настойчиво проговорила Бонанас, и Сяо задумался, насколько презентабельно ему будет сейчас прикрыть ладонями уши. — Потом ни у кого не найдётся времени, чтобы этим заниматься. А я хочу разобраться с природой исчезновений на землях бывшей Ассамблеи Гуйли, но мне недостаёт знаний. Сяо не стал возражать. Бонанас не было равных в обнаружении ши и призраков, насылающих болезни, но в остальном мире сверхъестественного её знания откровенно проседали. Не было также ничего странного в том, что она решила обратиться с этим именно к нему, бывшему ученику Гамигина, славящегося своей подготовкой к противостоянию демонам. Даже спустя три сотни лет о Сяо продолжали говорить как о лучшем знатоке демонологии их королевства, пускай и предпочитали перерыть всю библиотеку Хулао, чем обращаться к нему за помощью. Вероятно, потому, что учитель из Сяо был патовый. Гань Юй, впрочем, не жаловалась. По крайней мере, в его присутствии. — И ты хочешь, чтобы я отправился с тобой? — скорее предположил, чем спросил Сяо, и Бонанас кивнула. — Я возьму всю вину на себя, если наше с тобой, м-м, дело вскроется. Но я правда думаю, что с тобой будет быстрее, чем если я решусь пойти с кем-то ещё. Всё же к подготовке к Священному Призыву я тоже участвую. Сяо перевёл взгляд на озеро. Тун Цюэ с Индариас носились по мелководью и швырялись друг в друга илом, старательно игнорируя окрики Меногиаса вести себя поприличнее, Босациус ворковал с Пин, которая слушала его с мягкой улыбкой и настраивала гуцинь, силой Адептов парящий в воздухе, в то время как Сянь Юнь вносила правки в один из своих чертежей и слепо шарила свободной рукой по столу в поисках своей пиалы с чаем. Такие встречи у них происходили каждые выходные вот уже больше двух сотен лет, и иногда к ним присоединялся господин Моракс — в такие дни Сяо изображал ветошь и старательно делал вид, что присутствие Гео Архонта его не беспокоит, а сам он приятно проводит время с названными братьями и сёстрами. Что, если так посмотреть, не было такой уж неправдой. Но заняться каким-то общественно полезным делом действительно чесались руки, причём довольно долгое время. И даже если эта вылазка с Бонанас никак не выделит его и не приблизит к возвращению на своё место в рядах Адептов — ну и пусть. Он достаточно говорил с Пин, чтобы первое место в подобных делах стояло за его желанием заниматься любимым делом, а не за призрачными надеждами. — Хорошо, — наконец, сказал он, и Бонанас просияла. — Только если придумаешь достойный повод уйти отсюда. Бонанас скромно улыбнулась и посмотрела в пустоту перед собой. — Эргэ, — протянула она так, что Сяо тотчас почувствовал себя свидетелем чего-то слишком интимного, — мы с Сяо совсем пропеклись в этой жаре. Мы спустимся в Гавань, посмотрим, появились ли в том книжном какие-нибудь новинки, хорошо? Он глянул на крохотный островок посреди озера. Меногиас с глуповатым видом смотрел перед собой, красный щеками, а затем поймал взгляд Бонанас и мелко кивнул. Та улыбнулась, не показывая зубов, и протянула Сяо ладонь. Когда вспышка синего перед его глазами развеялась, открывая вид на руины столицы Гуйли, Сяо отпустил её когтистую руку и посчитал достаточно вежливым спросить: — У вас с Ми Ну?.. Не найдя слов, которые вписывались бы в рамки приличий, Сяо замолчал. Бонанас вновь улыбнулась и бросила в его сторону многозначительный взгляд. — Я ждала больше трёх веков, — просто сказала она. — Подожду ещё. — Пускай помучается? Бонанас расплылась в милой улыбке, кивая. — За Фу Цзинь он бегал, — с той же лёгкостью произнесла она, пожимая плечами. — Может, я тоже хочу, чтобы за мной хоть немного побегали. Сяо понимающе покивал. — Только ты ему об этом не говори, хорошо? — настороженно протараторила Бонанас, и Сяо качнул головой. — Ни в коем случае. Мне нравится наблюдать за его страданиями. Бонанас рассмеялась, прикрывая лицо рукавом. За такими разговорами, лёгкими и как будто бы ни о чём, они спустились с небольшого холма — Сяо проследил пустым взглядом за иссохшимся деревом, которое хранило в своём стволе слишком много воспоминаний о его прошлой жизни, — и вышли к чьему-то бывшему лагерю. На земле чернело место, где до этого разводили костёр, а золу и пепел давно разнёс ветер. Рядом то ли птицы, то ли дикие звери разодрали одеяло, за желтоватые от знойного лета кусты цеплялся гусиный пух. Сяо склонился к земле, едва не касаясь её носом. — Двое, — пробормотал он, кончиком пальца огибая по контуру две пары следов разного размера. — Мужчины, похоже. Бонанас угукнула. — На прошлой неделе стало известно об исчезновении Су Сюаньпу и Чэн Гуана, — сказала она негромко, как будто хмурилась. Сяо перевёл на неё такой же взгляд. — «Чэн» как «искренний»? — спросил он, и Бонанас качнула головой. — Как «крепостная стена». Сяо нахмурился пуще прежнего. — Знал его предка, — пробормотал он в пустоту, продолжая изучать следы. Бонанас молчала за его спиной, и слава Селестии. Сяо был не в настроении предаваться воспоминаниям. — Шли налегке. Похоже, устроили здесь привал на ночь. Один лёг спать. Второй… Сяо осторожно навалился руками на землю подальше от следов и переставил ноги. Со стороны, наверное, выглядел нелепо — или оправдывал данное на первой Лунной Охоте имя. Бонанас неслышно следовала за ним, и Сяо чувствовал лопатками её восхищённый взгляд. Наученный чуть больше половины тысячи лет назад взгляд цеплял с земли, усердно прокошенной ветрами, останки человеческих следов: где один из двух пропавших путников останавливался, шоркал ногами, привставал на цыпочки и садился на корточки. — Не понимаю, — пробормотал Сяо. — Собирал что-то?.. — Может, хворост? — предложила Бонанас самый простой и логичный вариант, и Сяо, подождав с полминуты и подобрав у одного из следов изломанную ветку с иссохшими листьями, медленно кивнул. — Похоже, да. Они прошли так ещё с десяток чжанов, и Сяо резко застыл на месте. Он нахмурился, медленно поднялся с корточек, выпрямил спину и вдруг задрал голову, описал круг вокруг желтоватого куста и остановился в растерянности. — Что-то случилось? — спросила Бонанас, и Сяо повернул к ней голову. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу и скрестив руки на груди, и неотрывно, сосредоточенно наблюдала за всеми его действиями. Сяо осмотрел землю ещё раз, не наклоняясь, и раздосадовано цыкнул. — Следы обрываются здесь. — Он указал себе под ноги. — Но выглядит… странно. — Почему? — Он… — Сяо вернулся на один чжан, низко опустив голову, и тряханул куда-то в сторону Бонанас пальцем. — Он шёл к этому кусту, затем обернулся, попятился, и… С каждый словом Сяо повторял сказанные действия и замер, не договорив до конца. — Будто провалился сквозь землю, — пробормотал он медленно и тихо, а затем вскинулся. — Шицзе, помоги мне. Он рухнул на колени и принялся копать почти под самым кустом — затвердевшая сухая земля почти не поддавалась его рукам. Бонанас опустилась на одно колено рядом, прокрутила кистью, и вокруг её ладони обернулась вода, какую она отделила от воздуха. Мокрую землю было в разы проще раскапывать. Сяо остановился и утёр ребром большого пальца пот со лба, наверняка оставил грязный след земли на покрасневшей от работы коже. Бонанас охнула, сведя к переносице брови. В нос ударил затхлый, тёмный запах, а по костям пробежался хорошо знакомый холодок. — Кажется, вот один из твоих пропавших, — предположил негромко Сяо, рассматривая сухие и землисто-коричневые, будто пролежали здесь сотни лет, человеческие кости. Всё, что осталось от незадачливого путешественника. — Но как так возможно? — недоверчиво протянула Бонанас, проводя ладонью над костями. — Следов ни ши, ни призраков, насылающих болезни, я тут не вижу. Но кости выглядят так, будто лежат тут гораздо больше недели. И всё же я уверена, что это Чэн Гуан. Сяо поджал губы. — Как ты это поняла? — спросил он, и Бонанас достала из-за пазухи какую-то тряпку. — Отзвуки ци. — Сяо взял в руки ткань сине-коричневого цвета и развернул её, чтобы обнаружить в ней самый обычный носовой платок. — Я вчера заходила к семьям пропавших, просила, чтобы они дали мне по одной личной вещи Чэн Гуана и Су Сюаньпу… Бонанас украдкой метнула в его сторону внимательный взгляд. — Если хочешь, могу научить тебя различать такие вещи, — произнесла она. — Потом, когда закончим тут. Сяо неопределённо пожал плечами. Лишним не будет, конечно, но он не был уверен, что придётся часто пользоваться этим умением — тем более, если Бонанас с ним управляется дольше и точнее. У него не было причин сомневаться в способностях Бонанас сейчас, но и самому было удивительно, что она за несколько секунд в горстке старых костей смогла опознать человека. Сяо уставился в пустоту между листьями кустов, но слишком много думать, чтобы понять, кто ответственен за такой способ убийства, ему не пришлось. Даже в какой-то степени досадно. — Шигуай или гуль, — пробормотал он, а затем ещё раз окинул внимательным взглядом землю вокруг них и качнул головой. — Нет, точно гуль. Чувствуешь холод? Бонанас поёжилась, кивая. — Странно, — протянул Сяо, сведя брови к переносице, и неопределённо повёл плечом, когда услышал вопросительное мычание от шицзе. — Я помню этот холод. Когда моего наставника поглотила эрозия. И похожее было с Венти, когда на него напала… Шан Си? Богиня Песка. Бонанас помялась, облизнула губы и чуть наклонилась в сторону Сяо, тихо зашептав, будто кто-то их может услышать: — Ты думаешь, тот гуль поднялся из-за эрозии? — Не знаю. Это было бы… странно. У нас не осталось Богов, которые могли бы за этим стоять. Да и я не помню, бывали ли похожие случаи. Помолчали немного. Печальный вой ветра прозрачным заслоном вставал в ушах, забивал волосы и уголки глаз песком и пылью, любыми средствами пытался заявить о себе, оборачивался вокруг одежд и пытался пролезть под тяжёлую ткань. Сяо облизнул губы и поморщился, когда на зубах заскрипела грязь, и мрачным взглядом окинул мёртвую равнину, окружившую их. Он помнил, где начинались городские стены, где проходили дороги для путников и торговцев с телегами, где выползали из-под земли покосившиеся лачуги, хозяева которых могли приютить на ночь, если ты поможешь им подлатать дыру в крыше. С последней битвы Архонтов в этом королевстве прошло три века, но память о столице Гуйли всё так же вставала перед их глазами, а слухи о реликвиях и сокровищах приманивали сюда жадных до богатств смертных. Вероятно, Чэн Гуан и Су Сюаньпу были как раз из таких. Только некоторые приходили домой с пустыми руками, а другие не возвращались вовсе. Вряд ли здесь бесчинствовал один только гуль, подумал вдруг Сяо. Но пока что у него не было доказательств. Его глаза широко распахнулись, когда сознание пронзило толстой иглой воспоминания с тех времён, когда он служил в рядах Адептов, довольно неформально здоровался и разговаривал с господином Мораксом и кривил лицом, когда рассказчики на постоялых дворах называли его в своих историях Фэнхуаном. Как один смертный, рьяно пытавшийся как-то помочь своему родному королевству излечиться от ран, нанесённых войной, написал витиеватое и по случайности бестактное письмо для господина Моракса о том, что именно стоит за природными катаклизмами. Сяо не помнил имени этого человека, как и не помнил, куда спрятал то несчастное письмо — а может, он и вовсе его сжёг, как только понял, что вручил Гео Архонту в руки свиток, в котором всех мёртвых Богов, включая Гуй Чжун, назвали злобными и гнусными, оскверняющими землю золота и стеклянной луны. Но, быть может, тот смертный был не так уж и неправ? — Это не могли быть останки коалиции Предместья Лиша? — спросил Сяо и встретился взглядом с растерянной Бонанас. Та неопределённо качнула головой, а затем лицо её резко вытянулось, и она сжала губы в тонкую нитку. Сяо насторожился. — Ты что-то об этом знаешь. Помедлив, Бонанас нехотя кивнула. — Помнишь, в день восстания господин Моракс встречался с Пиро Архонтом Шбаланке? — спросила она, и Сяо медленно качнул головой. — Во время Войны Архонтов в Натлане полегло много Богов, и ходили слухи, что Шбаланке сталкивался с такими же проблемами, как у нас. Господин Моракс хотел выяснить, получилось ли у натланцев с ними справиться, и если да, то как. Сяо нерешительно разомкнул губы. — Выяснил? — спросил он, и Бонанас кивнула. — Не без пары сотен лет политических игр и несколько смен Пиро Архонтов, но да. Скоро должны завершиться последние приготовления. Господин Моракс не вдавался в подробности, но я так поняла, это трудоёмкий и долгий процесс. Ми Ну рассказывал, что ему приходилось отправляться с дипломатическими миссиями в другие регионы и общаться с Архонтами от имени господина Моракса. И что на Священном Призыве должен произойти последний этап, но он не рассказал, чего именно. Но мне кажется… Бонанас запнулась и опустила взгляд на комья влажной земли под её ногами. — Мне кажется, мы в этом будем как-то замешаны. Я, Ми Ну, Ин Да и Фу Шэ-дагэ. Господин Моракс уже прислал нам чёткие инструкции по подготовке, с завтрашнего дня нам приказано заниматься медитациями, очищать разум и тело, соблюдать диету и обет молчания. — Зачем? — нахмурился Сяо, и Бонанас пожала плечами. Её когти на краткий миг впились ей в бёдра. — Я бы хотела, чтобы вы с Тун Цюэ тоже к нам присоединились. Чтобы мы не извели себя, раздумывая, для чего всё это. И чтобы вы помогали нам не сорваться, если что-то пойдёт не так. — Как долго? — Три луны. Сяо сглотнул. Окинул взглядом равнину ещё раз. — Сначала избавимся от гуля, — произнёс он твёрдо и поднялся на ноги. — Потом подумаю. Бонанас благодарно улыбнулась.