Свойство времени

Сяо поудобнее обхватил ветку песчаного дерева над его головой и чуть переставил ноги, щурясь. На расстоянии, чуть меньшим одному ли, все Хранители склонились перед господином Мораксом в глубоком поклоне. На небольшом амфитеатре, возведённом из камня и обустроенном деревянными декоративными крышами и скамьями со множеством разноцветных подушек, собрались пятеро Архонтов — среди них не было Венти, хотя Сяо знал, что ему присылали приглашение — как и знал, что Венти никак не мог его получить во сне. Сяо смотрел, как девушка в сине-голубых одеяниях — должно быть, та самая Эгерия, которая два века назад создала новый вид людей и впала из-за этого в немилость Селестии — незаинтересованно протянула руку к крохотному столику перед ней и налила себе местного вина. Но дальше Сяо перестал обращать на неё внимание. Господин Моракс протянул что-то Индариас, и та, не поднимая головы, обеими ладонями обхватила какой-то выпуклый предмет, завёрнутый в шёлковый отрез ткани. Точно так же за ней вслед поступили и остальные Хранители. После они низко поклонились остальным Архонтам, которые поочерёдно сделали в их сторону причудливые движения руками — каждый по-своему; наверное, благословляли. Венти в одном из снов рассказывал, что достаточно просто захотеть; не думать о собственных способностях, как о чём-то, чьи границы можно расширить, а как об игре с силой воображения. Сяо попытался всем сознанием представить, как ветра с подножья Сюаньлянь приносят ему звуки со встречи Архонтов, но так и не смог расслышать ни слова. Чуть поджал губы и нахмурился, когда господин Моракс экономным движением взмахнул кистью, словно отпуская. Собрался, когда цепкий взгляд завидел разноцветные вспышки, с которыми Хранители исчезали с места встречи шести Архонтов. «Пора», — раздался у него в голове голос Тун Цюэ. Только когда цветастая дымка на амфитеатре рассеялась, Сяо растворился в воздухе тоже, чтобы очутиться посреди равнины. Он повернул голову, увидел торчащие пики Заоблачного предела на горизонте и насупился — похоже, здесь был внутренний двор дворца Гуйли когда-то. Если пройти где-то два ли дальше к границе Мондштадта, можно отыскать то место, где они с Бонанас сражались с гулями. — Цзинь Пэн-а, Цзинь Пэн-а! — воскликнула у него в голове Индариас. — Смотри! Сяо обернулся и тут же замер, словно кто-то огрел его по голове: Индариас стояла чуть впереди остальных Хранителей, и у всех лица были сокрыты странными масками, окрашенных в тёмные цвета. Чем-то они напоминали маски для уличного театра, которым увлекались жители Уван много лет назад — ещё до начала ученичества Сяо; господин Ли хранил в своих покоях похожую в качестве памятного подарка от одной труппы. Сквозь узкую щель для рта Индариас просунула кончик языка. — Это что? — всё же нашёл слова Сяо и услышал тихий смешок откуда-то со стороны Босациуса. Тот разбирал принесённые им ранее мешки с ритуальной утварью. — Господин Моракс сделал для нас эти маски, — заговорила Бонанас. — Мы ведь раньше не сталкивались с… такими случаями, как у госпожи Гуй и коалиции Предместья Лиша. Боги умирали поодиночке, и было достаточно на загрязнённых их гневом местах неделю раскуривать благовония и провести пару очищающих ритуалов. По идее, эти маски должны помочь нам разделить разные энергии умерших Богов, чтобы по очереди от них избавиться. Сяо нахмурился. — По идее? — переспросил он, но Бонанас не успела ему ответить: — Они такие классные! — с эхом отбился от стенок черепа голос Индариас. — Я только-только её надела и уже вижу, с чем нам придётся работать. Прямо глазами своими вижу, а не чувствую тёмную энергию инь, понимаешь? Сяо медленно, с нескрываемым сомнением кивнул. — Ты, кстати, давно медитациями занимался? — спросила она с таким тоном, будто обеспокоенно хмурилась, но Сяо не успел ответить: откуда-то сбоку раздалась вспышка золота, и он растворился в тенях. Пока что всё продвигалось именно так, как они и обсуждали прошлым вечером. Он перенёсся на ветвь дерева в одном ли и чуть прищурился, неотрывно наблюдая за подготовкой к ритуалу: как Меногиас роет углубления в земле по указке господина Моракса, как Индариас зажигает щелчком пальцев свечи, как Босациус расставляет по пяти сторонам света медную утварь, а Бонанас раскладывает травы, склянки с какими-то жидкостями (быть может, уксус?) и персиковые ветви. Наверняка на равнине вот-вот запахнет жжёной полынью. Нога, на которую он перенёс основной вес, быстро затекла. Сяо чуть поёрзал на ветке в поисках положения поудобнее. Дело приблизилось к позднему вечеру, когда завершились все приготовления. Господин Моракс принялся что-то объяснять, экономно жестикулируя, и, вероятно, самые основные указания Сяо передавала Индариас: «Не разговаривать. Не касаться ритуальной утвари. Не подходить к господину Мораксу близко. Во время ритуала он будет занят своей частью. Наша задача — прикрывать ему спину». Сяо медленно кивал, как если бы за ним сейчас наблюдали — и не оборвал себя, когда это осознал. Он приготовился к томительному ожиданию и едва ли заметил, когда сознание принялись отравлять тяжёлые мысли. Возможно, будет лучше, если он сейчас откажется от этой затеи. Вряд ли господин Моракс действительно пересмотрит своё решение, если Сяо снова вмешается — даже если в нужную минуту, — ведь тогда он вновь поставит братьев и сестёр под удар. Сяо крепко зажмурился, мотнул головой и облизнул губы. Нет — не время идти на попятную. Когда господин Моракс опустился на колени перед центральной курильницей, над травой засияли первые светлячки. Четверо Хранителей, не сговариваясь, равномерно рассредоточились по месту проведения ритуала, и Сяо не слышал ни единого слова, но инстинктивно схватился за толстую ветку дерева, когда откуда-то из-под земли принялся раздаваться низкий гул. Он был похож на непрекращающееся сопение спящих драконов, на те самые предзнаменования гибели человечества, о которых изредка вспоминали подвластные лишней тревоге смертные. Вибрация от шепчущих камней отдавалась в ствол дерева, а оттуда — в напряжённые стопы. От неё сердце словно сбилось со своего ритма, подстраивалось в такт назойливой дрожи. А потом полезли они. Гули, которых они с Бонанас не добили, цзянши, духи поветрия, лесов и озёр со всей округи — все они стекались к божественной энергии, которую излучал господин Моракс своим ритуалом. Сяо солжёт, если скажет, что и его самого не тянула эта многовековая мощь. Слюна в горле ощущалась вязкой, перекрывающей дыхание. Пальцы, которыми он вцепился в ветвь дерева, ныли от тянущей боли, но Сяо остерегался отпускать её. Когда один из цзянши подобрался слишком близко к западной ритуальной курильнице, Индариас рассекла ему грудь мечом, быстро подхватила с земли персиковую ветвь и вонзила её мертвецу в шею. Прошло не больше трёх секунд с начала боя, и цзянши рухнул мешком на землю без единого движения. Сяо беззвучно присвистнул. Это не могло никем восприняться сигналом, но с того мгновения, как голова мертвеца коснулась земли, остальные призраки и духи сорвались с места. Сяо напрягся, прислушался, но так и не смог уловить со своего места звон стали. Он едва успевал следить за сражениями. Последний раз, когда Хранители двигались так быстро, пришёлся на тот самый вечер, когда они спьяну перевернули чайные поля вверх дном — и то в ту ночь их скорость возрастала в прямой пропорции с количеством выпитых Сяо чарок вина и байцзю. В этот раз причина была в чём-то другом — и, скорее всего, она прямо сейчас скрывала их лица. Из гурьбы цзянши на востоке то и дело вздымались всполохи фиолетового цвета, на севере под ногами Меногиаса земля стала подобна морским волнам, головы гулей едва не десятком сносились одним лишь взмахом чжаньмадао Индарисас, а духи на юге разлетались в пыль под натиском когтей Бонанас. Наверняка там было трудно дышать от запаха ладана. Господин Моракс продолжал проводить ритуал, и силуэт его излучал такое спокойствие, словно вокруг него не разлилась кровавая баня. Быть может, помощь Сяо и правда не будет нужна. Гул земли стал отчётливее. От усилившейся вибрации камня едва ли получалось вздохнуть полной грудью. Сяо не понимал, чего господин Моракс добивался этим ритуалом, но отчего-то думалось, будто тот вознамерился поменять землю и небо местами. Раздавшийся в гуще гулей вскрик из-за дрожи земли показался совсем глухим — но Сяо услышал его. Он растворился в воздухе, подхватил Индариас на руки и утянул её в чёрный дым. Бегло оглядел, стоило им только оказаться подальше от места сражения — на левом боку ярко-красная ткань разорвана, будто когтями, а из едва заметной под одеждой раны сочилась кровь. Сяо с наверняка глуповатым видом похлопал ладонью по груди, словно за пазухой могли найтись бинты. Индариас просунула пальцы в отверстия для глаз на маске и сорвала её с лица так, словно та была смазана известью. Кожа её была бледной и мокрой, волосы липли к лицу. — Иди, — тяжело дыша, проговорила Индариас. — Я тут разберусь. — Точно? — не раскрывая рта, спросил Сяо, и та кивнула, облизнув губы. Подумав немного, Сяо метнул взгляд на рану ещё раз и растворился в чёрном дыме. Гули едва не перевернули западную курильницу. Сяо подхватил с земли ладан, сунул его в угли и свободной рукой взмахнул копьём перед мертвецами, отгоняя прочь. Гули отступили, Сяо стиснул пальцами чуть подожжённый ладан. Тухлая кровь окропила лицо с первым же взмахом копья. Лезвие пронзало плоть с хлюпающим звуком, Сяо сделал выпад, метнулся в сторону, когда один из гулей попытался вцепиться скрюченными пальцами ему в горло, взмахнул копьём и рассёк ещё нескольких мертвецов. Он облизнул губы и тут же сплюнул, скривившись. Взмахнул рукой — и ветряные потоки отбросили оставшихся трёх гулей. Один из них разбил голову о камень, и Сяо растворился в воздухе и провёл над раной подпаленным ладаном раньше, чем тот поднялся на ноги. Пронзил его грудь копьём — и точно так же расправился с остальными двумя. Утёр пот со лба, обернулся — и едва не выругался. Он обернулся дымом и сделал выпад — копьё пронзило грудь лесного духа за долю мгновения до того, как тот коснулся бы головы господина Моракса. Тот, не отрываясь от нашёптывания чего-то и зажигания палочки благовония, чуть раскрыл глаза — и тут же встретил взгляд Сяо, наверняка нервный. Когда последняя пылинка, оставшаяся от духа, коснулась земли, на месте Сяо уже растворялся в воздухе тёмный дым. Сражение, казалось, никогда не закончится. Стоило только Сяо уничтожить всех призраков на западе, новые появлялись, словно вылезали из-под земли. Дыхание сбилось ещё с палочку благовоний назад, слух совсем отрезало из-за непрекращающейся дрожи камня под ногами, а под лопаткой его будто облизывало пламя — наверное, его успели ранить, но он ни за что не вспомнит, когда именно и кто. Волосы прилипли к лицу, капли пота стекали по вискам к подбородку и ниже и терялись в воротнике. И тогда, стоило только Сяо расправиться с последним цзянши, слух пронзил едва различимый шорох — вопреки вибрации камня и дрожи земли, этот звук был единственным, что удавалось расслышать. Сяо обернулся — господин Моракс, держа в руке каменную чашу, водил по её краю такой же ступкой, слегка стукнул по ободку и опустил её в центр. Раздался всплеск воды, несколько капель перелились через край и бодро сбежали по бледному запястью Бога Камня. Господин Моракс отложил ступку в сторону, обхватил чашу обеими руками, чуть поднял её над головой, подняв подбородок, и взмахнул кистью — вода окропила центральную курильницу. И перед глазами встал непроглядный тёмный туман. Позади раздался шорох — Сяо резко обернулся, прищуриваясь, но ничего не увидел. По спине бежал холодок, точно такой же, какой бывал у него в подвалах Усадьбы Ночи или в деревне Уван после того, как тени вырвались на волю. Что-то полоснуло его по боку, и Сяо едва не вскрикнул. Он резко обернулся и рассёк воздух копьём — мгновением позже жгучая боль охватила его плечо. Сяо взмахнул копьём вновь — и то вонзилось в чью-то плоть. Слуха коснулся нечеловеческий вой. Сяо обхватил древко обеими руками и со всей силы вонзил лезвие как можно глубже, прежде чем вырвать из чьего-то тела. Он даже не видел, чей труп рухнул ему под ноги. Однако то, что ни единого звука со стороны остальных Хранителей не доносилось до него, приносило неясное облегчение — быть может, именно для этого им и нужны были маски, которые позволяли видеть тёмную энергию инь собственными глазами. Земля под ногами ходила ходуном, наверняка сдвигался камень, и вовсе не из-за Меногиаса. Сяо попытался восстановить дыхание, задержал его на пару секунд и медленно выдохнул. Прикрыл глаза, сосредотачиваясь, и попробовал как можно более чётко почувствовать энергию инь, представить её силуэт и понять, где она сейчас находится. По шее побежал холодок, и Сяо, не открывая глаз, резко обернулся и сделал выпад. К его ногам рухнул ещё один труп. Когда он открыл глаза, туман полностью развеялся. Все пять курильниц потухли, а земли вокруг не было видно из-за куч мёртвых тел. Лёгкие забивала дорожная пыль, волосы на затылке холодило ветром — Сяо обернулся и едва не отпрянул от неожиданности. Господин Моракс в центре стоял, выпрямившись в полный рост, и не сводил тяжёлого, сломленного взгляда с фигуры из потрескавшегося камня. Точно такой же, в какую превратилась Гуй Чжун, когда уничтожила собственное Сердце, чтобы забрать с собой коалицию Предместья Лиша. Господин Моракс подобрал с невысокого каменного постамента, заваленного ритуальной утварью, Пхур-Бу. Медленно прокрутил его в руке, не отрывая взгляда от тела госпожи Гуй, и вонзил мерцающее в лунном свете лезвие в центр груди Гуй Чжун. Сяо ожидал чего угодно: новой дрожи камня под ногами; того, что земля уйдёт из-под него; что заключённая внутри статуи сила четырёх мёртвых божеств вырвется на свободу и уничтожит всё в округе. Но трещина, созданная лезвием Пхур-Бу, лишь кратко блеснула золотом, и каменное тело рассыпалось в пыль. Стало тихо — после вибрации земли, лязганья стали, воплей призраков и духов и хлюпанья рассекаемой плоти почудилось, будто Сяо окончательно оглох. Но со стороны Бонанас раздался тихий всхлип, и ощущение загробной тишины исчезло. Господин Моракс медленно опустился на колени и прямо так, руками, совсем неподобающе Гео Архонту принялся рыть в земле небольшую лунку. Грязь оставалась на золотых рукавах, забивалась под ногти и заполняла линии на ладонях. Господин Моракс положил кинжал в ямку и зарыл его, всё так же не прибегая к собственной силе. Он медленно поднялся на ноги, и у Сяо встал в горле нервозный ком. Ему следовало уйти. — Спасибо, — проговорил негромко господин Моракс. Его усталый голос словно сочился из-под земли. — С завершением ритуала, я полагаю, вы можете справиться сами. По крайней мере, я буду благодарен вам за эту помощь. Слова стекали с его губ с неохотой. Сяо боялся даже представить, что прямо сейчас происходило в душе господина Моракса. — Уже можно говорить, — после небольшой паузы выдохнул господин Моракс, и сразу же следом раздался голос Меногиаса: — Мы немедленно проведём очищение. Господин Моракс медленно кивнул и повернул голову. Сяо выставил перед собой руки и поклонился прежде, чем взгляд Бога Камня упадёт на него. — Сяо, — позвал его господин Моракс, и он чуть поднял подбородок, но всё ещё не отрывал от земли взгляда. — Я собираюсь возвращаться в Дом собраний. Есть ещё несколько дел, с которыми мне предстоит разобраться до завтрашнего дня. Не составишь мне компанию? Сбившись дыханием, Сяо мелко кивнул и выпрямился. Всё ещё не встречая направленного на него взгляда — к которому примешивалось внимание всех присутствовавших на равнине Хранителей, — он приблизился и позволил господину Мораксу мягко сжать своё плечо. Перед глазами на долю секунды разлилось золото, а в следующее мгновение под ногами скрипнул пол кабинета господина Моракса для деловых встреч в Доме собраний. Если бы воспоминания последних трёх веков стёрлись, Сяо ни за что бы не предположил, что когда-то в ходе восстания это место было разрушено и почти полностью сожжено. Он поклонился вновь, готовый оправдываться — и не раскрыл рта только потому, что ему это больше не было дозволено. Он слышал шелест одежд цвета чистого золота, лёгкий шорох подошв об пол и знал, что господин Моракс проходит к своему столу. Не выпрямился он и тогда, когда Бог Камня сел, отбросил назад широкие рукава и потянулся к одному из лежавших на столе свитков. Зашуршала бумага, о стены разбился негромкий выдох. Руки мелко дрожали. Кровь после сражения успела поостыть в его венах, и теперь Сяо чувствовал каждую рану, которую на нём оставили гули, цзянши и неизвестные призраки, сотканные из тёмной энергии инь. Бок, плечо и под левой лопаткой ощутимо кололо, забитые мышцы нещадно ныли. Раздался шорох камня для растирки туши, носа коснулся характерный запах. Сяо вслушивался, как господин Моракс водит кистью по свитку, и ощущал, как по спине стекает единственная капля пота. С каждой секундой в такой тишине в груди всё сильнее тяжелело, а в горле уплотнялся ком. «Можешь идти,» — скажет сейчас господин Моракс. Не мог не сказать. Быть может, поблагодарит за сопровождение. — Ты позволишь мне задать тебе вопрос? — заговорил вдруг господин Моракс, и Сяо до того не ожидал услышать его голос прямо сейчас, что едва не вздрогнул. Взяв себя в руки, он мелко кивнул, не поднимая взгляда. — С момента расторжения нашего с тобой контракта прошло, если не ошибаюсь, около трёхсот лет. Чуть больше, подумалось Сяо. — Скажи, по какой причине ты всё ещё позволяешь себе вмешиваться во внутренние дела Адептов и Дома собраний? Это действительно была плохая идея. Сяо следовало ещё месяц назад отказаться от неё и просто… выполнить просьбу Хранителей поддержать их во время подготовки к сегодняшнему ритуалу. Или увести раненную Индариас с поля боя, перевязать её раны и отправить обратно. Сяо кратко зажмурился и медленно выдохнул. — За то время Хранители стали для меня названными братьями и сёстрами, — произнёс он негромко. Голос едва заметно подрагивал. — Я понимаю, что не имел права знать о внутренних делах Дома собраний и вмешиваться в них. Но… Он сглотнул. Ему показалось, что в горле запершило. — Я надеюсь, вы сможете… пересмотреть своё решение. На несколько секунд стало совсем тихо. Затем раздался глухой стук кисти для каллиграфии о камень для растирания туши. Дрожь в руках начинала становиться заметной. В груди заколотилось сердце. — Должен признать, — наконец, заговорил господин Моракс, — если бы не твоё вмешательство, сегодняшний ритуал вполне могли прервать. В какой-то степени я благодарен, что ты счёл приемлемым продолжать проводить большую часть своего времени в обители Хулао. Что и дало тебе знание о планах на сегодняшний ритуал. Однако… Сяо так и не решался поднять взгляд, но по макушке разливалось стойкое ощущение, что за ним пристально наблюдают. Раздался шорох ткани — наверное, господин Моракс поставил локти на стол и уложил на сложенные руки подбородок, как он часто делал, когда намеревался вытащить из собеседника душу и разобрать её по нитке. — Насколько я осведомлён, за эти три века ты ни разу не покидал Ли Юэ. Я задам ещё один вопрос, который, к сожалению, не даёт мне покоя. Почему? Сяо медленно облизнул губы. Одежды прилипали к спине — не до конца ясно, от крови или пота. — Не видел в этом необходимости, — проговорил он искренне. Он действительно этого не хотел. Во время странствий по снам Венти он успел насмотреться на пейзажи других королевств — да, он понимал, что за годы многое могло измениться, но увиденного хватило, чтобы понять, что ничего приятнее глазу, чем родные земли, он никогда не найдёт, — а более двух с половиной веков назад обменивался письмами с Гретой и Гуннхильдр. Узнавал об их делах, поздравлял с большими событиями, выражал сочувствие и до самого письма от одного из детей Греты о её смерти так и не рассказал, что виделся с Венти гораздо больше одного раза. Отвечал на письма он не так часто, ведь это означало обременять Тяньхэн Хуалань, которая к моменту рождения у Гуннхильдр второго ребёнка обзавелась мужем (кажется, то был один из советников господина Моракса) и покинула должность служанки Дома собраний. В конце концов, учитывая все несмелые взгляды и залитые красной тушью девичьи щёки, нетрудно было догадаться, что Тяньхэн Хуалань по какой-то причине испытывала к нему тёплые чувства. Ему не следовало лишний раз напоминать о себе, когда она уже приняла решение пойти дальше. Возможно, по этой же причине он не испытывал слишком больших сожалений, когда переписка подошла к закономерному финалу. Господин Моракс негромко хмыкнул. — Я полагал, что тебе захочется проведать знакомых в Мондштадте. Или их семьи. Язык прилип к нёбу. Произносить следующие слова было непросто: — В этом тоже не было необходимости. В ответ вновь раздалось тихое мычание. Зашуршали одежды снова — господин Моракс отнял локти от стола и вновь подобрал кисть из камня с тушью. Зашелестели ворсинки по бумаге. В курильнице звонко треснул уголёк. Сяо перевёл взгляд на одну из глубоких, длинных царапин на полу и подумал, что, должно быть, именно тут полтора века назад Меногиас перетаскивал ящик с архивными документами и оставил на дереве этот след. Случайно, конечно. Однако она показывает хотя бы часть тех лет, сколько Меногиас находится в ряду любимчиков господина Моракса. — Я полагал, этих двух вопросов мне хватит, чтобы принять окончательное решение, — вдруг заговорил вновь тот. — Однако мне следует задать ещё один, последний, как я надеюсь. Сяо напрягся, не понимая, что и думать. Весь он обратился в слух и замер дыханием. — Предположим, я сейчас предложу тебе вновь заключить контракт и вновь предложу тебе возможность войти в ряды Адептов Ли Юэ, — медленно произнёс господин Моракс, и эти слова должны были обрадовать Сяо, однако почему-то обернулись комом в горле и жаром в глазах. — Мне бы хотелось уточнить, на какие условия ты готов согласиться? Сяо тут же разомкнул губы — и собственный голос подвёл его. — Мне бы хотелось узнать, какие условия вы имеете в виду, — просипел он. Прочистил горло, чувствуя, как щёки заливаются красной тушью. — Если вы позволите мне спросить. Кисть вновь глухо стукнулась о камень для растирки туши. Раздался едва различимый шорох, скрипнул пол — Сяо едва не отступил на шаг, когда его накрыла тень. — Я бы предпочёл смотреть тебе в глаза во время этого обсуждения, Сяо, — разбился твёрдый голос господина Моракса чуть ли не над его головой. Он как можно менее резко выпрямился, затёкшие от долгого поклона руки безвольно ударились о бёдра. Удивительно, насколько крошечным и ничтожным можно себя почувствовать, когда пересекаешься взглядом с Богом, чьё доверие ты предал несколько веков назад. — На первое время я бы предпочёл ограничить твой спектр задач. — Господин Моракс не отрывал от него взгляда, не мигая. — До тех пор, пока я не удостоверюсь, что тебе действительно небезразличны люди, которых мы призваны защищать. Также я потребую от тебя сообщать лично мне о каждом твоём действии, связанном прямо или косвенно с твоими обязанностями. До прямого распоряжения тебе будет запрещено покидать территорию Ли Юэ, если это не касается твоего законного отдыха — всё так же не больше месяца в год и не дольше двух недель за один раз, в этой части твой контракт останется без изменений. И главное условие — если я предложу тебе вновь заключить контракт, а ты согласишься, с момента подписания тебе нужно будет забыть о том, что такое причинить вред кому-то из народа Ли Юэ. Если я узнаю, что ты навредил хоть одному смертному, даже если незначительно, расплата за такой проступок станет куда весомее, чем та, что происходила три века назад. Сяо сглотнул. Возможно, всё дело в неотрывном взгляде, с которым на него смотрел господин Моракс всё то время, что говорил почти без единого вздоха, но грудь холодила мысль, что эти условия казались ему справедливыми. По крайней мере, все они так или иначе являлись следствием тех ошибок, которые привели к расторжению их прошлого контракта три века назад. Он облизнул губы и медленно кивнул. — Если вы позволите мне в критических ситуациях самостоятельно принимать решения, — произнёс он несмело, — то я согласен на эти условия. Господин Моракс молча смотрел на него несколько долгих секунд, а затем многозначительно покачал головой. — Боюсь, есть ещё кое-что, о чём я обязан спросить, — сказал он с напускным сожалением. Сяо с готовностью кивнул. — Наш с тобой контракт разорван уже три столетия, но всё это время ты не оставлял попыток вернуться. Скажи мне, почему ты упорствуешь? Возможно, Сяо следовало подумать, прежде чем отвечать. Однако что-то ему подсказывало, что медлить именно сейчас ему нельзя. — Потому что я должен был доказать, что мне небезразличен народ Ли Юэ. Что я могу защищать Ли Юэ по собственной воле, а не потому, что того велит контракт. Потому что… наверное, я и сам не до конца понимал, что моя верность — это мой выбор, а не результат договора. Господин Моракс чуть склонил голову. — И кому принадлежит твоя верность? — спросил он. Сяо чуть опустил подбородок, но почти тут же вновь встретил его прямой взгляд со всей имеющейся у него твёрдостью. — Прошу меня извинить, господин Моракс, — произнёс он, — но только народу, который я выбрал защищать. Об этих словах Сяо не пожалеет, даже если прямо сейчас его выставят за дверь. Но этого не случилось. Господин Моракс слабо улыбнулся, и пускай из его глаз так и не исчезла усталость, которую вытащило из глубин сознания окончание сегодняшнего ритуала, по языку отчего-то разлилась сладость надежды. — Тогда я попрошу тебя заглянуть сюда завтра утром. Мне нужно будет внести некоторые изменения в новый контракт. Если ты, конечно, согласишься вновь его заключить со мной. И хотя эта просьба должна была пронзить его грудь и заставить ногами оторваться от земли — наконец-то, наконец-то! — стенки горла упрямо склеились, и Сяо смог только часто закивать. Кончики пальцев закололо, как если бы он прикоснулся к молниям Босациуса, и он поклонился в прощании и растворился в воздухе, когда услышал дозволение идти. Когда он рассказал об этом ожидавшим его в комнате Тун Цюэ Хранителям, половина обители Хулао проснулась посреди ночи от радостных воплей.