Свойство времени

Он не был до конца уверен, откуда в его кармане нашёлся крошечный, не больше фаланги мизинца, серебряный слиток — то ли позабылся как сдача после покупки вина где-нибудь в Цинцэ, то ли Чжун Ли подкинул шутки ради, то ли, если совсем опускаться до выдумок, это был прощальный подарок от Астарот пару часов назад. Бесшумно царапнув по слитку ногтем, Венти чуть наклонился и вложил его в протянутую ладонь незнакомой ему женщины, сидевшей в пыли на обочине. Та с широко распахнутыми глазами, под одним из которых желтел старый синяк, посверлила серебряный слиток с пару мгновений и тут же спрятала его в складках потрёпанного грязного платья неопределённого цвета. Пока она убеждалась, что никто не сможет её обокрасть так, чтобы остаться незамеченным, Венти едва ли мог видеть выражение её лица из-за спавших со лба спутанных сальных волос — однако на левом виске явно недоставало пряди. — Что с вами произошло? — негромко, упавшим голосом спросил Венти, едва ли понимая собственные слова. У обычных людей наверняка бы рухнуло сердце в пятки в такой ситуации. У него по груди разлился холодок. Женщина невесело хохотнула. При свете солнца отдельные пучки её волос отливали сединой — но не той благородной, которой могла похвастаться престарелая Ингрид, а странно-тёмной. — То же, что с большинством в этом районе, молодой человек, — пробормотала она, не поднимая с пыльной земли взгляда. Венти непонимающе свёл брови к переносице. — Наиблагороднейший из благороднейших Лорд Дитрих Лоуренс изволит строить конюшню! Женщина взмахнула руками, её голос сочился таким едким ядом, что его пары разъедали лёгкие. Венти чуть облизнул губы. — Кто? — спросил он, и женщина замерла, недоверчиво насупившись. — И при чём здесь конюшня? — Не местный, сразу видно, — протянула женщина, горько ухмыляясь, и всё-таки подняла подбородок, чтобы пересечься с ним взглядами. Она выпучила глаза, будто увидела призрака. Венти едва не напрягся, но всё же сумел скрыть скверное предчувствие лишь за сведёнными к переносице бровями. Он смотрел, как лицо незнакомки бледнеет с каждой секундой, отчего старый синяк под левым глазом становился всё более отчётливым. — Свя… — выдохнула она и тут же захлебнулась воздухом. — Ба… Она резко подалась вперёд грудью, навалилась на ладонь и протянула к нему руку с обгрызенными ногтями — и Венти пожалел о своей реакции в ту же секунду, что отпрянул. От неожиданности, конечно; в конце концов, нередко те, кто так внезапно тянулись к нему, делали это с недобрыми намерениями. Испачканные в грязи пальцы женщины царапнули воздух в нескольких сантиметрах от его лодыжки; она низко опустила голову и мелко помотала ей. — Простите, простите меня, — булькающим голосом затараторила она. — Видно, совсем я уже из ума выжила. Разве вы можете им быть?.. Венти, насильно расслабив плечи, осторожно повернул голову — никто не обращал на них внимания, но в глаза тут же бросился вид между высоких домов. Он и до этого, хоть и издалека, видел статую на вершине холма; там, где его народ планировал построить резиденцию специально для него, но позже рассудил, что их Богу такое ни к чему. Он видел огромные крылья из камня, видел балахон с капюшоном, скрывающим лоб. И только сейчас, войдя в собственный город и поразившись его отличием от того, что был жив в воспоминаниях, Венти увидел черты лица у статуи и косы — точно такие же, как у него самого. Едва слышно выругавшись, Венти накинул на голову капюшон и натянул его как можно сильнее — лишь бы ещё кто-то не признал, сравнив со статуей. По крайней мере, до той поры, пока он не разберётся, что же всё-таки здесь происходит. Когда женщина у дороги подняла голову вновь, Венти и след простыл. Единственным напоминанием о нём для неё остался крошечный слиток из серебра. Забежав в один из переулков, Венти привалился спиной к стене, чуть сгорбился и шумно выдохнул, спрятав лицо в ладонях. Похоже, он случайно забрёл в бедный район столицы — и как же странно даже в мыслях называть так какую-то часть своего города, — ведь в нос забивались запахи мокрых тряпок, пустого бульона из обглоданных костей и щёлочи, совсем как у постоялого двора в Тяньцю в тот раз, когда они с А-Пэном решили остаться там на ночь. Вздохнув несколько раз, Венти прикрыл глаза и опустил низко голову. Даже если этот город совершенно не походил на тот, который он запомнил, это ещё не было поводом для паники. Он осторожно поспрашивает людей и выяснит, что же всё-таки здесь произошло и почему обитатели Селестии говорили тогда ту откровенную чушь. Но… почему та женщина была так испугана, если узнала его?.. Качнув головой, Венти почти шагнул в сторону выхода из переулка, когда кто-то схватил его за грудки и со всей силы впечатал в стену. С губ сорвался задушенный хрип больше от неожиданности. Какой-то юноша на полголовы выше, но в несколько раз мускулистее надавил локтем на его горло и отвернул голову. Венти пальцами одной руки надавил на его предплечье, всеми силами заставляя себя ничего не предпринимать. — Смотри-ка, Гуго, кого к нам принесло, — воскликнул вглубь переулка незнакомец, не стирая с исхудалого, покрытого царапинами и старыми шрамами лица ухмылки. Ухмылка эта не исчезла, когда он вновь повернулся к нему всем телом. — Это ж ты там Безумной Кларе настоящее золото дал? Из темноты переулка вынырнул ещё один юноша примерно того же возраста — похоже, тот самый Гуго, которого позвали сюда поглазеть. Рукава его застиранной, некогда белой рубашки были подвёрнуты до локтей, а потому Венти смог увидеть многочисленные шрамы от ожогов и порезов. Он настолько, насколько позволяла рука пока ещё безымянного для него мондштадтца, опустил подбородок — и увидел дырявые ботинки на ногах у обоих. Он нахмурился. — Во-первых, это не золото, а самый обычный лян, — проговорил он спокойно. Гуго и тот, кто прижимал Венти к стене, в удивлении от его невозмутимости вытянулись лицами. — Во-вторых, Безумная Клара? Чем она заслужила такое прозвище? — Лукас, — слишком громко, чтобы Венти не услышал, зашептал на ухо своему приятелю Гуго, — по-моему, он какой-то ненормальный? Венти вскинул брови. Гуго ойкнул, а Лукас чуть отнял руку, чтобы схватить Венти за грудки и чуть встряхнуть для пущего устрашения. — Зубы нам не заговаривай, — протянул Лукас, прищурившись. — Гуго, посмотри, что у него там в карманах. Даст Барбатос, поесть сегодня сможем. Венти фыркнул, стоило только Лукасу договорить. Гуго, уже протянувший было руки к нему, едва не подскочил на месте — лицо его бледнело с каждым мигом, что в голове его крутились мысли и подозрения, но Венти этого уже не видел. Над таким определённо нельзя было смеяться; не когда его народ по какой-то причине побирался на улицах, нападал на прохожих и сверкал дырявыми ботинками. Но какой же абсурд!.. От смеха у него наверняка покраснели щёки, ведь горели они почти так же, как от стыда. Он попытался успокоиться, отнял даже руку от запястья Лукаса, чтобы прикрыть растянутый в улыбке рот — но получилось у него только после того, как Гуго, заподозрив неладное, откинул с его головы капюшон. И тут же вскрикнул, пятясь. Гуго рухнул на колени и бессвязно забормотал сбивчивые извинения — и только после того, как его лоб коснулся грязной земли, Лукас отпустил Венти и отпрянул на ватных ногах. — Не… — выдавил он вмиг послабевшим голосом. Венти оттолкнулся от стены и скрестил руки на груди, не произнося ни слова. — Н-не может… Ты просто похож на него! Смешно, по-твоему?! Брови чуть изломились. Венти медленно перевёл взгляд с Лукаса на Гуго, всё так же несвязно бормочущего, и протянул открытую ладонь — на полпути передумал и, наклонившись, уложил её на сальную макушку. Гуго рваным движением поднял голову. По его лицу текли слёзы, оставляли на коже чистые дорожки, свободные от уличной пыли. Несмотря на то, что они прижали его к стене со слишком очевидным намерением если не избить, то просто ограбить; что они наверняка проделывали уже подобное с другими незадачливыми путниками — всё равно в груди всё свело от щемящего сожаления. Он всё ещё не понимал до конца, что могло привести его народ к такому, но, похоже, опасения Астарот и остальных обитательниц Селестии не были такими уж беспочвенными?.. — Встань, Гуго, — произнёс Венти как можно более мягко. Тот, вздрогнув, поднялся так быстро, что легко было пропустить это, лишь неудачно моргнув. Венти перевёл взгляд на бледного, как полотно, Лукаса. Подумалось, что если он мог позволить себе задавать вопросы перед… Кларой?.. То сейчас, когда отнекиваться и прикидываться кем-то другим не было никакого смысла, вероятно, стоило быть аккуратнее со словами. В особенности когда один из его неожиданных собеседников стоял в одном шаге от нервного обморока. — Полагаю, нам всем стоит немного вернуться… — заговорил он, но почти сразу же был перебит: — Умоляю, Святой Барбатос, не сдавайте нас Лорду Лоуренсу! — воскликнул Гуго так отчаянно, что звон его голоса на мгновение пронзил виски. Венти чуть поморщился, и этого определённо не стоило делать: Гуго заревел пуще прежнего, и Лукас как можно более незаметно пнул его по бедру. — Хватить орать, — сквозь зубы прошипел своему другу Лукас, не сводя настороженного взгляда с Венти, — а то сюда слетится весь их клан поганый. — Не называй их клан поганым, — зашептал Гуго. Венти совершенно перестал хоть что-либо понимать. — Они же у Святого Барбатоса в фаворе. Венти прищурился и чуть взмахнул кистью перед собой. — Постойте, — прервал он их перешёптывания, чувствуя подступающую боль в затылке. — Лоуренс? Это… Застыв и замолкнув на полуслове, Венти посверлил взглядом кусок стены дома между Гуго и Лукасом и вдруг охнул. Он вспомнил такую семью — под гнётом Декарабиана они не жили, поскольку странствовали среди вечной зимы Андриуса, а присоединились к выжившим уже после того, как был основан Спрингвейл. Венти недостаточно хорошо с ними общался, чтобы называть их друзьями, но они были хорошими людьми. Бруно Лоуренс и его жена Изольда, а также их сыновья и дочь — Феликс, Финн и Гретель. Именно из-за первых двух Ганс, сын Луизы и Герберта, постоянно набивал синяки и шишки. Сколько же прошло на самом деле времени?.. — Где я могу найти его? — спросил он, и Гуго издал какой-то странный, тонкий писк. Лукас, поджав губы как будто бы разочарованно — и Венти определённо об этом поразмыслит чуть позже, — кивнул куда-то в стену. — Вернётесь на главную дорогу и повернёте к центру города, — проговорил он глухо. — Там увидите особняк в три этажа из камня, с красной черепичной крышей и башней. На башне флюгер в виде сокола. Не ошибётесь. Венти, не сводя с него хмурого, сосредоточенного взгляда, аккуратно кивнул. Поблагодарив их за помощь, он собрался уже было пообещать, что вернётся и поможет, но не нашёл в себе сил это произнести. Поэтому он отвернулся от них и, колеблясь, приблизился к выходу из подворотни — и остановился у самой границы тени. Обернувшись, Венти обнаружил, что за ним пристально следят — Гуго с надеждой, а Лукас с тяжёлым и нескрываемым сомнением. Не произнеся ни слова, он вздохнул и ступил на главную улицу. Когда он только-только пересёк главные ворота своего города, ещё не зная о статуе с его лицом, ему не казалось, что он привлекал внимание его народа; однако сейчас встревоженное сознание вмиг подмечало, как на него совершенно случайным образом опустился взгляд девушки, стоявшей в очереди у лавки с овощами, как та выпучила глаза и напряжённо запихала локтем своего спутника — и она была не одной такой. Если ранее Венти не замечал этого, то сейчас ясно видел, в какой момент добрая половина улицы отвлеклась от своих дел. Никто не приближался — ещё одна странность, заставившая его озадаченно свести брови к переносице. Обычно к тому моменту его уже окружали то подруги Греты, то женский совет с Луизой во главе, то прилипал к ноге Ганс, тут же увлечённо принимаясь верещать об очередном найденном им жуке. Сейчас наблюдавшие за ним люди замерли, словно вросли в землю, а кто-то попытался слиться с тенью. Стоило ему только подняться к небольшой торговой площади с фонтаном в центре — надо же, а ведь Грета с Алленом как-то говорили ему, что хотят наведаться в архив старого города и поискать чертежи или руководства, которые помогут им облагородить новый Мондштадт, — как откуда-то неподалёку раздался топот нескольких пар ног, и с лестницы, ведущей на следующий ярус столицы, едва не скатились несколько человек. Большая часть из них была одета если не точь-в-точь, то очень похоже на обмундирование придворной стражи Декарабиана, и Венти пришлось проморгаться, чтобы прогнать наваждение и внезапное ощущение давления под горлом. Он остановился, завидев среди стражников высокого мужчину примерно того же возраста, что и отец дорогого его сердцу друга, чьи имя и лицо он бесславно перенял после восстания. У этого незнакомого ему мужчины виски были тронуты сединой, угловатое лицо с массивной челюстью испещрено морщинами, а широкоплечее тело скрыто под несколькими слоями довольно странной одежды. Всё плотно прилегало, рябило в глазах от множества небольших деталей и сверкало на солнце какой-то переливистой тканью — почти как шёлк, но в то же время не он. — Святой Барбатос! — разведя руки в стороны и широко улыбнувшись, провозгласил этот мужчина. Венти подавил желание нахмуриться и скрестить руки на груди. — Мы с нетерпением ждали вашего возвращения и приносим глубочайшие извинения, что не встретили вас сразу же! Он приблизился к нему, и Венти с подсознательным неудовольствием приподнял подбородок, чтобы не разрывать пересечение взглядов. Если это и был тот самый Дитрих Лоуренс, о котором говорили Клара и Гуго с Лукасом, то он ни единой чертой лица не походил на своих предков. Венти прищурился и чуть склонил голову. Хотя, если так посмотреть, у Феликса и Финна похожим образом были глубоко посажены глаза… — Дитрих Лоуренс, — протянул он, и мужчина обезоруживающе улыбнулся, степенно кивая. Он двигался как один из двенадцати советников Декарабиана — так, словно полностью осознавал величину собственных возможностей и практически полное отсутствие вышестоящего контроля. Восемь из двенадцати советников сбежали из города сразу же, как только развеялся купол из ветров, а остальных четверых подвергли народному суду — Венти не смотрел тогда, как их шеи ломаются под давлением петли. Кажется, Венти начинал догадываться, что происходит. — Святой Барбатос, позвольте пригласить вас отужинать с нами, — заговорил после небольшой паузы Дитрих Лоуренс. — Вероятно, вам интересно узнать о последних событиях в жизни лучшего региона на всём континенте? — О, да, — безэмоционально и медленно произнёс Венти, всё же скрещивая руки на груди. — Просто жажду об этом услышать. Из толпы людей за его спиной поднялись неразборчивые шепотки. Дитрих повёл рукой в сторону той самой лестницы, с которой спустился навстречу ему, и зашагал на полшага впереди, не прекращая рассказывать не слишком понятную чепуху о торговых соглашениях и экономическом прорыве, научных достижениях и сохранности культурного наследия. Венти настороженно наблюдал, как мужчины, одетые почти точь-в-точь как элитная стража Декарабиана, окружают их, клацая доспехами, и едва ли понимал и половину слов, которые ему произносили. Хотелось спросить, с каких пор королевства Тейвата стали называть «регионами», но это желание также порывалось адресовать кому угодно, но не Дитриху. Быть может, Венти следовало проявить чуть меньшую узколобость, ведь с Декарабианом и его укладом давно было покончено, и случайные совпадения не должны вызывать у него предвзятость. С другой стороны, если экономика, как утверждает Дитрих, действительно так рьяно процветает, отчего же люди попрошайничают на улицах? — Здесь мы учредили Региональный музей истории Мондштадта, — указал открытой ладонью Дитрих на здание, которое его народ при постройке города намеревался выделить под госпиталь. Венти чуть отвёл взгляд и заметил, с каким напряжением на него смотрит незнакомка с огненно-рыжими волосами. Та была одета в странную одежду с сыромятными вставками, черты лица без утайки выдавали её родовую принадлежность к народу Натлана; руками она обнимала глубокую круглую корзину без ручек. — Там собраны экспонаты, которые представляют особую культурную ценность: картины, письма, скульптуры, предметы быта и многое другое. Соосновательницей музея является Леди Алиса из клана Гуннхильдр… — Гуннхильдр? — переспросил Венти, резко переводя взгляд на Дитриха. Тот кивнул, всё так же улыбаясь, но как будто с чуть большим воодушевлением. Наверное, оттого, что привлёк к себе внимание. — Почему музейное дело? Улыбка Дитриха стала немного натянутой. — Последние несколько поколений клан Гуннхильдр своей первостепенной целью ставит сохранение богатого культурного и исторического наследия Мондштадта, — ответил он так, словно и не было трещины в его образе. Венти тут же понял, что тот что-то недоговаривал. — В первые годы музей пользовался особой популярностью среди жителей и гостей столицы, однако сейчас Гуннхильдры находятся в поиске новых форматов, которые привлекут былой интерес. К слову, мы уже пришли. Дитрих указал ладонью на огромный особняк из камня в три этажа, с черепичной красной крышей и латунным флюгером в виде сокола на вершине башни — этот дом полностью соответствовал описанию Лукаса. Он был условно разделён на два крыла — наверное, одно для хозяев и гостей, а второе для прислуги; стены снаружи покрыты тонким слоем извести и выкрашены в белый. У Венти дёрнулось нижнее веко. Он вновь повернул голову в ту сторону, где встретился взглядами с незнакомкой из Натлана, но той уже и след простыл. — Добро пожаловать в резиденцию клана Лоуренс! — провозгласил Дитрих, и перед ними тут же распахнулись двери, открывая им вид на просторный холл с широкой лестницей из тёмного дерева. Большую часть ступеней прикрывал тёмно-синий ковёр, со стен свешивались гобелены с, должно быть, историческими сюжетами. За ними с глухим хлопком закрылись двери, совершенно бесшумно скрылся в служебных коридорах, скорее всего, дворецкий. — Ужин будет готов через пару часов, — явно чувствуя себя не в своей тарелке из-за молчаливости собеседника, произнёс Дитрих. — Позвольте проводить вас в тёмно-зелёную гостиную и распорядиться подать чай. Венти позволил провести себя по анфиладе, стены которой были увешаны оленьими рогами и другими охотничьими трофеями, картинами и портретами представителей рода Лоуренс, и всё это время едва ли разговаривал с Дитрихом, который ради заполнения тишины не переставал вещать ему о том или ином предмете интерьера. Неудивительно, что дорогу до тёмно-зелёной гостиной он совершенно не запомнил. Комната вполне оправдывала своё название: стены были обиты изумрудным бархатом и панелями из тёмного дерева, диваны, кресла и чайные столики в тон занимали большую часть пространства, а блестящий новым лаком паркет наполовину прикрыт расшитым тёмным ковром. Дитрих Лоуренс указал ладонью на место напротив себя и спиной к окну, но Венти не спешил садиться. Он неспешно прошёлся по комнате, разглядывая картины с изображением охоты, и замер у высокого окна. Отсюда был виден почти весь город. Венти смотрел, как его люди взволнованно мечутся с места на место, рьяно обсуждая что-то — наверняка его эпохальное появление, — а где-то чуть не бросаясь друг на друга с кулаками. Он бы повёл пальцами, чтобы призвать к себе ветра и послушать, но не хотел, чтобы Дитрих тоже стал свидетелем чужих разговоров. Раздался стук в дверь, и на пороге появился тот самый дворецкий, который пропустил их в дом и тут же исчез в коридорах для прислуги. — Лорд Лоуренс, — глубоким голосом заговорил дворецкий с длинным крючковатым носом и сединой на висках, — герр Гёте прибыл. По поводу нового декрета о международной торговле. Велите ему навестить вас позднее? Дитрих едва слышно охнул и подорвался со своего места. — Прошу прощения, Святой Барбатос, — произнёс он, с деланной неловкостью улыбаясь. — Боюсь, это дело совершенно не терпит отлагательств. Альберт, подай Святому Барбатосу чаю. Я постараюсь разобраться с Гёте как можно скорее и вернусь. Венти чуть растянул уголки губ. — Важные дела спешки не терпят, — проговорил он натянуто, и Дитрих, показательно восхитившись его мудрыми словами, скрылся за дверью вслед за дворецким. Как только их шаги стихли, Венти отвернулся к окну и потянул на себя медную ручку. Навалившись обеими руками на кованную решётку, к которой крепилась длинная узкая кадка с цветами, он шумно выдохнул и обратился ветром. Его ноги коснулись брусчатки чуть ли не в квартале от особняка Лоуренсов. Воровато оглядевшись, он всё же накинул на голову капюшон и как можно более расслабленно, чтобы не привлекать излишнего внимания, двинулся, куда глаза глядят. Поднялся по ступенькам на верхний уровень города, аккуратно заправляя косы за уши, чтобы не выглядывали из-под капюшона, и остановился напротив колоссальной статуи. Каменная версия него возвышалась над городом, протянув раскрытые ладони, а позади царапало небо вычурное здание, которого раньше не было. Половина него была скрыта за строительными лесами, несколько рабочих, с земли похожие на крохотные точки, активно работали над острым шпилем. Высокие двери здания были широко раскрыты, и Венти со своего места видел засилье народа внутри. Кто-то занимал обыкновенные деревянные лавочки, кто-то стоял на коленях на мраморном полу — и Венти поманил пальцем, чтобы ветра с готовностью принесли ему звуки монотонной проповеди. — Церковь? — пробормотал он. — Серьёзно? Негромко вздохнув, он отвернулся и приблизился к каменной балюстраде, с которой открывался захватывающий дух вид на город. Он смотрел, как из особняка Лоуренсов вываливается стража, а ветра нашёптывали ему на ухо напряжённый голос Дитриха, приказывающего своим подчинённым как можно скорее отыскать «Святого Барбатоса». Венти наблюдал, как уличные музыканты на торговой площади испуганно прижимаются икрами к бортику фонтана и мелко мотают головой на вопросы стражников; как жители бедного района столпились вокруг, кажется, Гуго и Лукаса; как та женщина, Клара, которой он отдал последнее, что у него было с собой, прижимает к груди едва ли годовалого ребёнка и что-то бормочет ему в лоб. По языку растекался горький привкус двойственности. Он уже наблюдал за похожей картиной; правда, тогда над его головой не было видно солнца из-за завихрений вечной бури. Тогда рядом с ним был Венти, извечно задорный для знакомцев и многогранный для самых близких — но сейчас по его сторону не было никого. Он вполне мог поспрашивать свой народ, чтобы до конца удостовериться в своих подозрениях, а затем вернуться в резиденцию клана Лоуренс и разнести там всё, что не приколочено — ведь именно этого от него ожидала Селестия. «Обрезать ветвь, которая однажды сломает всё дерево,» — так говорила Астарот перед тем, как отправить его обратно на землю. Если всё то, что говорила Набериус, правда, то не нужно быть гением, чтобы предположить связь с теми, кто решил, что свобода может принадлежать только истинным сыновьям и дочерям Мондштадта, и теми, кто каждым своим действием неосознанно возрождает давно исчезнувших последователей Декарабиана. Он вполне мог докопаться до истины, выбить всю нужную ему информацию и устроить показательное наказание для всех причастных к появлению такого устоя, такого количества бедняков и обездоленных, такого количества запуганных людей — и в то же время Венти прекрасно знал, что ничего из этого он сделать не мог. Постучав ногтем по каменной балюстраде, он оттолкнулся от неё и поспешил к лестнице на западную половину города. Спустился на средний уровень столицы, замер у поворота, высматривая в округе стражников, которые могли узнать его, и приманил с ближайшей округи ветра, чтобы вслушаться в звуки, которые они несли за собой — и продолжил идти дальше, вновь в сторону бедного района. Обхватил двумя пальцами капюшон и посильнее натянул его на лицо, когда проходил мимо разговаривающих о чём-то торговцев овощами, и нырнул в ближайший безлюдный проход. Скрывшись в тени, чуть более облегчённо выдохнул и двинулся дальше. Наверное, безопаснее всего будет отыскать Гуго и Лукаса — они с ним уже встречались, а потому Венти будет проще узнать от них обо всём, что нужно. Он уже почти завернул на ту улицу, на которой видел их с обзорной площадки на вершине холма, как кто-то схватил его за плечо, надавил мокрой ладонью на рот и затащил за нагромождение поломанных ящиков. Венти уже почти выплеснул всю имеющуюся у него силу ветров, как замер от немедленно последовавшего женского шёпота в ухо: — Четверо гвардейцев Лоуренсов за углом. Вы бы напоролись прямо на них. Ладонь с его рта тут же исчезла, и Венти резко обернулся. Ему в глаза напряжённо смотрела та самая огненно-рыжая уроженка Натлана, которую он заметил неподалёку от особняка Лоуренсов. У её ног лежала та самая глубокая корзина без ручек, наполовину заполненная овощами, хлебом, яйцами и небольшим кусочком мяса. Венти чуть облизнул губы и всеми силами постарался на поморщиться, когда по языку растеклась соль чужого пота. — Ладно, — прошептал он медленно, вновь обращая к девушке прямой взгляд. Та не стала отворачиваться, продолжая смотреть на него отчего-то с нескрываемым вызовом. — Как ты поняла, что я прячусь от них? Незнакомка фыркнула. — Вы весь город на уши поставили, — сказала она. — Вся гвардия Лоуренсов рыщет в ваших поисках. Нетрудно догадаться, что это вы с ними встречаться не хотите. Венти едва слышно хмыкнул. — Тогда спасибо за помощь. — Незнакомка серьёзно кивнула. — Как тебя зовут? Она чуть прикусила губу, прежде чем ответить: — Веннесса. На его губах дрогнула слабая улыбка. — Веннесса, — мягко повторил он, кивая. Та воззрилась на него, словно не ожидала, что он не только запомнит её имя, но ещё и улыбнётся. — Как ты понимаешь, я долгое время… отсутствовал. А потому не до конца понимаю, что здесь происходит. Ты не могла бы рассказать мне всё, что знаешь? Веннесса помедлила, как можно более осторожно осматриваясь. Благо, на эту улицу всё ещё не завернул ни один, как она выразилась, гвардеец Лоуренсов, торговые ряды располагались в другой стороне, а окна жилых домов над их головами были наглухо закрыты. Венти чуть повёл пальцами, и к ним прильнул ветер, гулявший как раз за тем углом, где, по словам Веннессы, находились гвардейцы. Но особенно важных разговоров тот с собой не принёс — лишь бессмысленную болтовню о том, чем они займутся сегодняшним вечером. Венти встряхнул кистью, и ветер тут же отправился гулять между домов дальше. Он поднял взгляд и склонил голову, вскинув брови, когда заметил, с каким обескураженным взглядом на него смотрела Веннесса. — Вы уверены, что хотите спросить об этом именно у меня? — произнесла она, и Венти озадаченно свёл брови к переносице. — Не понял вопрос. Веннесса уже разомкнула было губы, чтобы ответить, но всё же сжала их в тонкую нитку и мотнула головой. На её лице проступила такая мешанина чувств, что Венти прочёл только небольшую их часть, но усомнился, что сделал это правильно. В конце концов, отчего вдруг его слова могли вызвать разочарование вперемешку с несмелым облегчением? — Неважно, — помявшись, качнула головой ещё раз она. — В любом случае, здесь лучше о таких вещах не говорить. Давайте… Веннесса замолкла на полуслове, раздумывая, и всё же смиренно вздохнула. — Пойдёмте за мной. Только… Натяните капюшон посильнее, запахните плащ, чтобы не было видно вашей одежды, и по сторонам не смотрите. Венти сделал, как она сказала, но от вопроса не удержался: — Что не так с моей одеждой? Веннесса фыркнула. — Выделяетесь, — произнесла она с кривой улыбкой. — Так одеваются только экспонаты в музее. Венти слабо улыбнулся и последовал за ней.