Свойство времени

— Знаешь… — протянул Венти, подтянув к груди колено и обняв его обеими руками. В бёдра врезалась пыльная черепица, а крылья наверняка не совсем удобно изогнулись, оттягивая спину. Сяо издал негромкое вопросительное мычание, не отрывая взгляда от сцены. Они сидели на крыше главных ворот, над входом в театр, вот уже как несколько веков стоящем в самом центре столицы Ли Юэ. Низ живота слегка отдавливал нераскрытый кувшин из белого фарфора, почти всё внимание притягивали актёры оперы, название которой Венти, как он уже успел устыдиться, забыл почти тогда же, когда его назвали, а за одноместными низкими столиками, скрестив ноги, восседали шестеро Архонтов. Со своего места Венти ускользнул, как только закончилась официальная часть. Заметил Сяо на этой крыше он ещё в самом начале Священного Призыва, но выбраться к нему сумел только в тот момент, когда на сцену вышли первые актёры. Один из них, одновременно с оглушительным звоном гонга, лишь слегка взмахнул руками и дёрнул головой — и его ярко-красные одежды сменились на тёмно-синие точно так же, как и маска, скрывающая лицо. Венти ошеломлённо ахнул и слегка шлёпнул тыльной стороной запястья по бедру Сяо. «Ты это видел?!» — означал этот жест, когда восхищение похитило все слова. Сяо почти беззвучно фыркнул. Если бы Венти повернул к нему голову, то увидел бы, как сосредоточенное выражение лица чуть смягчилось. — Ты хотел что-то сказать, — напомнил негромко Сяо, и голос его едва не утонул в резкой, закладывающей уши музыке — звоне гонгов, топоте барабанов и визге флейт. Но актёр только что взмахнул руками снова, и его одежды с маской стали ярко-зелёными. Сяо заметил, как Венти специально прищурился, вперившись в сцену взглядом, но совершенно точно увидел, что никто, включая самого исполнителя, одежды и пальцем не коснулся. Что-то Сяо подсказывало, Венти точно спросит о таких фокусах Чжун Ли, когда они вновь соберутся за кувшином грушевого вина в следующий раз. Сяо чуть наклонился к нему. — Сяо фэн? — протянул негромко он, не сводя с Венти взгляда, в котором смешивались едва-едва заметное тепло и призрачная заинтересованность. Венти чуть подтянулся на руках, скользнул одними пальцами по тёмной черепице и не сдержал слабой улыбки, когда Сяо тут же развернул к нему кисть ладонью вверх. — Теперь, когда вы запечатали последние останки падших Богов… — пробормотал Венти, наконец отведя взгляд от сцены и едва-едва касаясь кончиком среднего пальца основания развёрнутой к нему кисти. Сяо попытался подвинуть руку, чтобы соединить их ладони, но Венти мягко отнял свою. — Ты не думал о том, что будешь делать дальше? Сяо мягко, едва слышно фыркнул. Он, не двигаясь, продолжил наблюдать, как Венти — сначала самыми кончиками, а затем почти всеми пальцами — скользил по его прохладной ладони, вот-вот переплетал их руки, но отстранялся, прежде чем начать сначала. — Вряд ли придётся, — произнёс негромко Сяо, и Венти придвинулся к нему чуть ближе. Если он отведёт колено, то коснётся им покрытой белым чулком ноги. Он почувствовал, как мелко дёрнулось запястье, когда Венти вновь скользнул кончиками пальцев по его ладони — касанием чуть щекотным и лёгким, словно принадлежащим перу. — Печати изнашиваются. На них могут наткнуться, например, животные. Случайно. И доломают. А тёмная инь сделает остальное. Венти невесело хмыкнул. Он провёл пальцами по ладони Сяо, надавил кончиками на чуть твёрдые от сходящих мозолей подушечки. Если немного сдвинет кисть, то почувствует полумесяцы аккуратных ногтей. Последние пару веков Венти держал ногти чуть отросшими, но не настолько, чтобы цепляться ими за что-то — говорил, так удобнее играть на лире. Сяо хотел переплести их пальцы, но продолжал не двигаться — думал, что, шевельни он рукой хоть на цунь, Венти снова отстранится. — И будет у вас по Ли Юэ ползать злобный крот? — спросил Венти с крошечной, отчасти ленивой усмешкой, и Сяо хмыкнул в ответ. — Ну да, — ровно протянул он и почувствовал, как сердце в груди на краткий миг подскочило на месте, когда Венти всё же сплёл их пальцы и аккуратно сжал его ладонь. Сяо надавил пальцами на проступившие под кожей косточки в ответ и не сдержал крошечную улыбку. — Злобный крот. С острыми когтями и ядом на зубах. Венти едва слышимо хихикнул, встречаясь с ним поблёскивающим зарождающимся весельем взглядом, прежде чем вновь отвернуться к сцене. Руку Сяо из своей он не выпустил — и мелко вздрогнул, когда актёр вновь сменил образ взмахом руки и оглушающим ударом в гонг. Тот мелкими шагами пробежался по авансцене, быстро покачивая головой и растягивая слог в своей песне. Сяо заметил, как Руккхадевата спрятала за ладонью улыбку. — И тебя это устраивает? — вдруг заговорил снова Венти, когда музыка резко прекратилась, а актёр застыл на месте, задрав к груди согнутую в колене ногу. К концу подошёл второй отрывок из «Сна в красном тереме», и Сяо знал, что до конца представления — а заодно и Священного Призыва — остался ещё один. Ещё пятнадцать-двадцать минут, и они смогут разойтись. — Что именно? — спросил Сяо, заметив, как Венти прикусил изнутри губу. Актёр убежал за кулисы под ряд нестройных аплодисментов. — Это, — произнёс Венти, чуть дёрнув кистью, в которой всё ещё лежала ладонь Сяо. — Ждать злобных кротов или… чего-то похуже. А потом, когда печати с останками Богов сломаются, начать всё с начала, снова и снова. Разве это не… выбивает из колеи? Резко заиграла вновь музыка, и на сцену выбежали новые актёры, в мужском и женском нарядах. Сяо совсем перестал следить за происходящим. — Думаю… меня больше выбьет из колеи, если я… — запнувшись на полуслове, Сяо облизнул губы, — перестану быть нужным. Здесь, в Ли Юэ. Венти издал тихое, понимающее мычание. Его ладонь отчего-то стала слишком тёплой, чуть влажной. — Здесь мой народ, моя семья, моя культура, — продолжил ещё тише Сяо, мельком взглянув на господина Моракса. Тот не сводил взгляда со сцены, на его губах застыла холодным воском слабая полуулыбка. Отчего-то Сяо казалось, будто тот, сидевший в десятке чжанов от них, мог слышать каждое слово. — А я поклялся их защищать. И хочу делать это и дальше. Венти негромко хмыкнул. Вдруг он крепко стиснул его ладонь, случайно оцарапал ногтями тонкую кожу и облизнул губы. — Знаю, — выдохнул он и опустил подбородок. Едва ли нераскрытый кувшин с вином его настолько заинтересовал, подумалось отчего-то Сяо, но он не произнёс ни слова. Кисть той руки, которая лежала в ладони Венти, начинала понемногу неметь — и эту хватку почти сразу же ослабили. Помедлив немного, Сяо перехватил его ладонь чуть удобнее и всё же заговорил: — Почему тогда спрашиваешь? Венти шумно выдохнул, надув губы. — Может, хочу умыкнуть тебя в Мондштадт, — пробормотал он, а затем фыркнул, улыбаясь. — Хоть ненадолго. Ты давно не брал отпуск. А я, между прочим, до сих пор с теплом вспоминаю твой первый. Когда мы были на том фестивале в Терновом порту. Сяо, чуть подвинув знание, что на этом собрании Семерых он, вообще-то, должен следить за безопасностью всех участников, фыркнул тоже. — И больше нигде не были, — протянул он с лёгкой издёвкой, и Венти тихо хихикнул. Винный кувшин скатился с его живота, и Сяо вскинул свободную руку, чтобы подхватить его на покатой черепице. — Тогда ты говорил, что тебя устраивали и виды из окна моего дома, — в тон ему отозвался Венти, с мягкой благодарностью забирая нераскрытый до сих пор кувшин и вновь устраивая его у себя на животе. Сяо решил не говорить ему, что и вид из окна ему слабо запомнился — трудно сосредотачивать внимание на подобных вещах, когда в одну ладонь вонзаются занозы, а вторая оставляет мокрые следы на стекле, когда кусаешь губы едва ли не до крови и чувствуешь, как всё внутри горит огнём, когда тебя берут сзади. «Слушай, шисюн, давай ты вместе с господином Барбатосом уйдёшь сегодня после собрания?» — услышал он в голове голос Тун Цюэ и резко перевёл в его сторону взгляд. Тот сидел на корточках на соседней крыше слева, поглядывая на них чуть мерцающим взглядом. — А что? — пробормотал он себе под нос, услышав вопросительное мычание Венти и тут же чуть качнув головой. «Не знаю, о чём вы там болтаете, но ещё чуть-чуть и загоритесь. Как представлю, что вам придётся расстаться на палочку благовоний, чтобы ты для проформы обошёл весь театр по периметру, сразу в груди тянет, словно я братьев-щенков друг от друга отдираю.» Сяо цыкнул. — Да ну тебя, — буркнул он, отворачиваясь. Венти непонимающе склонил к плечу голову, и отчего-то Сяо вдруг захотелось его прижать к себе и крепко поцеловать в висок. — Говорил с Тун Цюэ. Не обращай внимания. Венти, на краткий миг вскинув бровями, издал понятливое мычание и всё же выпустил его ладонь из своей, чтобы развязать узелок на горлышке винного кувшина. Аккуратно заткнув смятую бумажку между черепицами, он вновь обратил взгляд к сцене, на которой актёры, кажется, пели финальную песню, и глотнул немного вина. Сяо вдруг вспомнилось, как тот, прикинувшись смертным в одном питейном доме столицы Ли Юэ века три назад, на спор осушил три таких кувшина меньше чем за минуту. В качестве награды его оппонент раскошелился на ещё один, с вином вдвое крепче предыдущего и раза в полтора дороже. Сяо тогда едва ли не на руках втаскивал Венти в спальню в собственной обители и всё следующее утро выслушивал череду нескончаемых извинений — как и пристало Богу песен, Венти не повторился в своих словах ни разу. Наблюдая, как дёргается его кадык от крошечных глотков, как уголки губ становятся влажными от едва-едва не пролитого вина, Сяо даже не счёл нужным поразмыслить над следующими своими словами хотя бы долю секунды: — Сделаем три поклона? Венти поперхнулся, но, к его чести, кашлянул всего лишь дважды. Осторожно опустил подбородок, даже не пытаясь прикрыть во взгляде подозрительный скепсис, и протянул чуть хрипло: — Ты серьёзно? Сяо, чувствуя, как к щекам подступает жар, мелко кивнул, отчего-то не смея отвести от Венти взгляда. Он даже не знал, что дёрнуло его предложить нечто подобное — такие вещи были целиком и полностью прерогативой смертных, отчего-то чувствующих острую необходимость в подобных ритуалах. За последние пять веков из бессмертных, связавших себя подобными узами, он знал лишь о Бонанас с Меногиасом; все живые и ушедшие Адепты понятия не имели, как в ночь их свадьбы от размаха гуляний Заоблачный предел не сравнялся с землёй, хотя попытки были — Сяо понятия не имел, кто догадался подменить воду в питьевом озере Аджахи на байцзю, но эффект был тот ещё. Воспоминание о пьяном Аждахе едва не отдалось закономерным содроганием, но Сяо взял под контроль каждую часть своего тела, чтобы не допустить его. Венти продолжал молчать, залившись красной тушью по самую линию роста иссиня-чёрных волос. Сяо, чувствуя, как скручиваются в жужжащий узел внутренности, нервно схватился пальцами правой руки за боковой шов своих штанов. Левую он крепко, почти до боли сжал в кулак. — Давай, — просипел Венти и тут же прочистил горло, алея щеками ещё больше. — Прости, я просто… не ожидал. Что ты захочешь. И предложишь. В смысле, не то чтобы нам это необходимо. Мы вместе сколько?.. — Тысячу лет, — почти прошептал Сяо, не в силах выпустить из мертвенной хватки ровный шов штанов. — Две, если считать с войны Архонтов. Венти тихо охнул. — Так много… И-и нас всегда всё устраивало, вот к чему я веду. Что мы и без этого друг у друга единственные, — с каждым словом Венти говорил всё быстрее, и Сяо чуть нахмурился. Тот заметил это крошечное изменение в выражении его лица и едва не подскочил на месте. — Я не говорю, что я против! Я согласен! Просто хотел объяснить, почему не ожидал и… — Ты паникуешь, — вставил ровно Сяо, чуть улыбнувшись, и крылья Венти встрепыхнулись, взъерошившись перьями и тут же успокоившись. Сяо расслабился, выпустив из руки смятые брюки, и чуть выставил ладонь, чтобы лишь кончиком мизинца коснуться прохладной лодыжки Венти в чулке. Этот жест, похоже, вернул Венти к жизни: — Просто теперь нужно так много думать! Кого позвать, как рассадить за столами, да и вообще, где проводить церемонию — в Ли Юэ? В Мондштадте? Мой народ такого не поймёт, тогда нужно делать два празднования? И по традиции нам нужно делать поклоны перед алтарём предков, да? У нас ведь даже предков нет! Сяо не выдержал и прыснул. Он обхватил пальцами тонкую лодыжку и чуть сжал её, мелко тряхнув кистью. Венти замолк на полуслове, сдувшись. — Я предложил тебе сделать поклоны, а не устроить полноценную церемонию, — произнёс он негромко, и голос его почти утонул в аплодисментах. Они, не сговариваясь, повернули головы к сцене — там все актёры выстроились в неровную линию и кланялись публике. Закончили, значит. И никто из них этого даже не заметил. — И то верно, — произнёс ещё тише Венти, когда актёры скрылись за кулисами, и издал долгий выдох, успокаиваясь. — И не надо нам таких празднований, да? Только нервы зря потратим, и друзья засмеют, что решились только спустя две тысячи лет. Сяо издал беззвучный смешок, кивая, и Венти соединил их ладони. Сяо надавил подушечками пальцев на углубления между его костяшками и почувствовал, как прохладная рука в его чуть дрогнула, подстраиваясь. — И всё же, — продолжил Венти, когда шестеро Архонтов впереди и внизу принялись подниматься со своих мест и прощаться друг с другом, благодаря за прекрасную встречу, — где нам искать алтарь? И когда? Сяо чуть прикусил изнутри губу, задумавшись. — Есть одно место, — медленно проговорил он, а затем поднял неуверенный взгляд на Венти. — И, может, сейчас? Если хочешь. Мигом растеряв все слова, Венти несмело кивнул и облизнул губы. — Д-да, конечно, — после небольшой паузы всё же нашёлся он. — Только… попрощаюсь со всеми, ладно? Сяо медленно кивнул и в последний момент крепче сжал ладонь уже почти соскользнувшего с карниза Венти. — Возьми какую-нибудь глубокую тарелку, — протараторил он и выпустил его ладонь. Венти кратко угукнул — и уже в следующую секунду опустился на землю перед Фокалорс. Сяо чуть отстранённо наблюдал, как Венти прощался с другими Архонтами: как приобнял Руккхадевату за плечи, как оставил по одному призрачному поцелую на щеках Фокалорс, как мягко сжал обеими руками ладонь Царицы и звонко треснул господина Моракса по плечу. Имён Пиро Архонтов Сяо даже не утруждался теперь запоминать, но Венти пожал руку и ему, прежде чем растерять остатки самообладания, встретившись с Сяо взглядами, и перевернуть серебряную миску из-под фруктов, зажать её подмышкой и раствориться в воздухе. Сяо едва не зафыркал от подступающего смеха, когда почувствовал шевеление воздуха по правую руку от себя. Он поднялся на ноги, подобрав оставленный винный кувшин, обернул пальцы вокруг запястья Венти и утянул его за собой в чёрный дым. Они очутились посреди тёмного леса. Сюда едва ли проникал свет луны, в нос забивался запах сырости после небольшого дождя, застывающей смолы и мокрой земли. Под ногами проминался холодный мох, и Сяо, застыв взглядом на умирающем дереве перед собой, едва не пропустил тихого вопроса справа: — Мы на месте? Помедлив, он угукнул и кивнул в сторону гнилого дерева. — Здесь раньше жила одна шаньгу, — произнёс он медленно. Венти отнял кисть, чтобы в осторожной поддержке сжать его холодные пальцы. — Очень давно. Лес успел трижды умереть и родиться снова. Она нашла меня, когда я… только появился на свет, наверное. Я ничего не помню до её появления. Только что очнулся на морском берегу и бессмысленно скитался по этому лесу. Он чуть развернул ладонь, чтобы переплести с Венти пальцы. Чуть крепче сжал другой рукой горлышко винного кувшина. — Она сшила мне одежду из тканей, которые ей дарили странники в обмен на защиту. Научила разговаривать, читать и писать. Показала, как охотиться, как готовить на костре. — Сяо вдруг фыркнул, поддавшись воспоминаниям. — Как воровать соль у путешественников. Краем глаза он заметил, как Венти растянул губы в слабой улыбке. — Она просила навещать её, когда я собирался уходить проситься в ученики к… наставнику. Но когда я вернулся, незадолго до встречи с тобой в столице Гуйли, её уже не было. А на месте дерева, в дупле которого мы когда-то жили, остался лишь пень. Венти тихо охнул и сжал его ладонь крепче. Сяо прикусил губу. — Знаешь, — произнёс он задумчиво, — она стала для меня семьёй ещё до того, как я узнал, что это такое. Подумал, если я кого-то и могу назвать предком, то только её. Ненадолго задержав дыхание и тихо выдохнув, Сяо, наконец, повернулся к Венти. Встретился с его взглядом, отчего-то донельзя печальным. — Ты не против сделать поклоны здесь? — спросил Сяо, и Венти тут же кивнул. — Конечно, — выдавил он совсем тихо, и Сяо, едва-едва растянув губы в улыбке, поднёс к лицу их сцепленные руки и оставил на ладони Венти аккуратный поцелуй. Венти отнял от тыльной стороны его ладони большой палец, чтобы провести им по тёплой от лёгкого смущения щеке, и успокаивающе улыбнулся. До того, как Сяо увидел эту улыбку, он даже и не подозревал, насколько сильно нервничал — оказывается, его внутренности были готовы свернуться в единую точку и раствориться. И не скажешь, что сделать поклоны предложил именно Сяо. — Возьми в обе руки тарелку, — заговорил всё так же негромко Сяо, поднимая винный кувшин, и Венти с готовностью угукнул, поднимая между ними миску из-под фруктов. Сяо наклонил кувшин, вино слишком бодро принялось журчать, разбиваясь о серебро, на поверхности оборачиваясь тёмной в ночи пеной. В нос ударил резковатый запах алкоголя и чего-то сладкого — быть может, сливы. Кувшин с каждым мгновением становился всё легче, пока с его горлышка не сорвались последние капли. Он опустил руку и позволил кувшину сорваться с ослабевших вмиг пальцев и рухнуть в мох под их ногами. Услышав глухой стук, Сяо сглотнул и обхватил миску обеими руками. Мазнул пальцами по пальцам Венти. По идее, в этот момент он должен что-то сказать. Однако в голове звенела храмовыми гонгами нервирующая, сводящая с ума тишина. И, кажется, Венти вновь прочёл его, как открытую книгу: — Мы не обязаны что-то говорить, — с призрачным следом ободрения улыбнулся он. — За эти две тысячи лет все слова уже были сказаны, разве нет? Сяо отразил его слабую улыбку и забрал миску из рук Венти. Прикоснулся к серебряной кайме губами и приподнял подбородок. Один глоток, два, три, четыре — большие, уже почти непривычные, сразу отдающие в голову резкостью вина и лёгким привкусом сливы. Оставив едва ли больше половины, он опустил руки, облизнул губы и встретился с Венти взглядами. Повернул миску так, чтобы то место, которого он только что касался губами, оказалось точно напротив Венти. Не произнеся ни слова, тот забрал миску из его рук и не разрывал глубокого пересечения взглядов до тех пор, пока в первый раз не дёрнулся его кадык. Сяо почувствовал, как под кожей его одновременно принялись колоть десять тысяч игл, когда Венти издал тихий и тонкий звук — остатки вина пролились мимо его губ, оставили тёмные полосы на бледном, таком манящем прямо сейчас горле и обернулись небрежными пятнами на ослепительно-белых божественных одеяниях. Отняв от лица пустую теперь миску, Венти грациозно вытер ребром указательного пальца влажные от вина губы и сглотнул. Сяо, засмотревшись, запоздало принял протянутую миску и позволил ей точно так же упасть им под ноги. Только чудом она не разбила кувшин, всё так же лежавший где-то рядом. Помедлив, Сяо повернул голову к гниющему дереву, обратился всем телом к нему и медленно опустился на колени. Мох под ногами Венти зашуршал едва ли долей секунды позже. Издав неровный выдох, Сяо выставил перед собой сложенные руки. Краем глаза он завидел, что Венти сделал то же самое. Почти одновременно. Первый поклон — Земле и Небу. Сяо почувствовал, как уткнулся лбом в мох, как коснувшиеся земли ладони в одно мгновение повлажнели. Кровь прилила к голове, по щекам разлился жар, а в ушах поднялся гулкий звон. Второй поклон — предкам. Он надеялся, что шаньгу и правда могла его сейчас видеть — и не сердилась его решению, не сочла за проявление вседозволенности. Как надеялся, что Венти не считал его сумасшедшим, раз затащил устраивать три поклона месту, которого не существовало уже больше двух тысяч лет. Третий поклон — друг другу. Всё — в почти полной тишине. Тихо поскрипывали, избавляясь от влаги после дождя, деревья, шуршал под ногами мох, сбивались в нестройный шёпот ткани их одежд. Устрой они полноценную, настоящую церемонию, Венти бы и шага ему не дал сделать, не нарядив перед этим в красное. Отчего-то в груди резко защемило нежностью. Медленно выпрямившись, Сяо задержал долгий взгляд на том месте, где раньше было дупло шаньгу, и первым поднялся на ноги. Венти сразу же последовал за ним и облизнул губы. — Всё? — спросил он едва слышно, и Сяо кивнул, стыдливо отведя взгляд. — Прости, — выдохнул он. — Это… не все традиции. Только те, к которым легче всего подготовиться. Он всё же повернул к Венти голову и чуть свёл брови к переносице, завидев тонкую, едва-едва лукавую улыбку. — Есть ещё одна, — протянул тот. — Но она мондштадтская. Но к ней тоже очень легко подготовиться. Сяо склонил к плечу голову. — Какая? — спросил он озадаченно, и Венти одним шагом свёл расстояние между ними на нет. Когда Венти поцеловал его, Сяо был готов поклясться, что почва совсем ушла из-под ног. Единственное, на что хватило сознания — обернуть руки вокруг его плеч и изогнуться в пояснице.

***

В мире, где на смену одному времени года неизменно приходит другое, где горы крошатся под песками времени, оборачиваясь стеклом новых историй, в народе продолжает жить одна легенда — о демоне, который полюбил всем сердцем вольный ветер. Эта легенда многие века передавалась из уст в уста, менялась и подстраивалась под каждого, кто вспоминал о ней тёмными вечерами в детской или гостиной, обречённая одной ночью, пахнущей огнём и порохом, обрести лица и быть сначала записанной одной рукой, потом — напечатанной под натиском тысяч машин. История о чужеземном ветре и простом демоне, которых свела дорога странствий, а после — о Боге, сплетённом из людских надежд, и бессмертном, стоящем на страже человеческих жизней. Пройдут долгие годы, секундные века, и никто, кроме них самих, об истоках этой истории и ведать не посмеет, и никогда заранее не замерцает чернилами финал, однако шептаться под шелест летнего ветра продолжат о том, как тёмной ночью на склоне Уван можно услышать тонкую и чистую мелодию на самодельной флейте. Одни скажут, что это демон из сказки взывает в необъятной тоске к вольному ветру, что покинул его из нужды в свободе, другие воскликнут, что это надежда зовёт своего верного воина вернуться домой. Однако и те, и другие будут неправы — ведь сразу после тонкой мелодии флейты всегда последует мягкое журчание лиры. И легенда о Боге и демоне, об истоках которой и ведать никто не посмеет, оживёт.