Бочка яда и ложка но-шпы

Я жму на газ, не дожидаясь, пока Артем пристегнется как следует. Машина чужая, непривычная и явно покруче моей. Из-за этого сладить с управлением получается далеко не сразу, меня буквально вжимает в сиденье. Город вдруг сужается до узкой ленты асфальта перед лобовым стеклом. Все остальное расплывается, перестает существовать. Я пытаюсь полностью сосредоточиться только на машине, за которой мы гонимся. Ну и еще за тем, как не попасть самим в аварию. Телефон подозрительно молчит. Есть вероятность, что Разумовский понимает, как важно сейчас не отвлекать меня. И еще одна вероятность, что мобильник Олега уже раскален. Ладно, выслушаю я потом много, причем от обоих. Это и так понятно. Интересно, Володя успел понять, куда мы стартанули? Его помощь была бы не лишней. — Он сам не знает, куда едет, — говорит Артем, напряженно вглядываясь вперед. — Мне так кажется. Либо пытается обмануть нас. Я и так вижу. Черная машина впереди мечется между рядами, уже третий раз включает поворотники, но продолжает ехать вперед. Несколько автомобилей из-за него уже затормозили, в один я чуть не врезалась, чудом успела свернуть в другой ряд. Где почти въехала в синюю Ладу. Возможно, в детстве все-таки получилось найти четырехлистный клевер, потому что мы избегаем и этого столкновения. В какой-то момент маньяк едва сам не цепляет чужую машину, резко уходит влево и вылетает на тротуар, через него уже сворачивает в переулок. Секунда на размышления, и я делаю так же. Сердце ухает куда-то в пятки, желудок делает оборот вокруг своей оси. Хорошо, что поесть не успела. — Держись, — выдыхаю я, не знаю, кому именно, Артему или себе. Парень понимает меня буквально, хватается за поручень. Маньяк выскакивает на встречку, я на такой маневр не решаюсь, еду по своей полосе. Но штрафы за скорость владельцу машины придут астрономические. С ним, я думаю, договоримся. Руки скользят по рулю, ладони мокрые, пальцы ноют от напряжения. Артем ругается сквозь зубы, когда маньяк опять сворачивает. И мы тоже. Благо, движение его машина и так нарушила, поэтому ни в кого не врезаемся, вписываемся в поворот следом. Нельзя его упустить. В той чертовой тачке ублюдок, из-за которого столько несчастных девчонок не вернутся домой. И который так отчаянно хотел от меня избавиться. Если Артем прав, и для маньяка это уже личное… Что ж, взаимно. Если бы не он… Столько всего бы не произошло, если бы не он. Артем расстегивает кобуру и достает пистолет, который убрал несколько минут назад. Взгляд его прикован к машине впереди. Он же не собирается прямо сейчас начать стрелять? Мы оба дергаемся, когда мимо проносится мотоцикл. Он пристраивается впереди, и я облегченно выдыхаю, потому что узнаю шлем. Кризалис делает какой-то знак рукой нам и уходит в сторону. — Ты не собираешься пытаться стрелять на ходу? — спрашиваю, стиснув руль. — Думал об этом, но… Нет, нельзя. Слишком большой риск. Ася, — зовет Артем, чуть наклоняясь ко мне. — Если станет опасно… — А это не опасно? — Ты поняла, о чем я. Не выходи из машины. Маневр Володи я понимаю спустя мгновение. Он подрезает маньяка, заставив вильнуть и сбавить скорость, чтобы не слететь с дороги. Мы рядом с каким-то парком, так что это легко. Из-за его трюка, наши машины почти выравниваются. ним на коротком прямом участке. Сколько еще мы так будем гонять? Пока кто-то из нас не врежется? Или пока бензин не кончится? Маньяк вряд ли остановится просто так. А вдруг уйдет? Вдруг?.. Ну уж нет. Этот чертов город может быть отличным лабиринтом. Мудак свернет куда-нибудь, нырнет во двор, а мы не успеем или сами во что-то врежемся. А он растворится. Потом будут недели, месяцы, новые жертвы. Новые бессонные ночи. Нельзя. Разумовский не найдет его, нашел бы уже, если бы мог. Нельзя дать ему уйти. — Артем, держись — говорю я быстро. — Что ты… Он не успевает договорить. Я резко выворачиваю руль. Машина врезается в чужую боком. Удар, глухой толчок, потом визг металла о металл. Отстраненно замечаю, что таких выражений раньше от Артема не слышала. Вредно ему со мной и Шурой общаться, вредно. Наемник бы оценил маневр. Машину бросает в сторону, меня вжимает в сиденье, ремень болезненно режет ключицу. Руль будто живет своей жизнью, но я держу, вцепляюсь в него намертво. Черный автомобиль заносит. Она уходит вбок, цепляет бордюр, вписывается в столб боком. Я на пару секунд теряю управление, бью по тормозам. Машину разворачивает следом, взвизгнув, она останавливается в паре метров от маньяка. Задом, кажется, мы въехали в скамейку. Мир на секунду замирает, перед глазами все плывет. Звуки доходят через вату. Если глаза открою, то точно стошнит. Дверца пассажирского хлопает, я вслепую нашариваю ремень и отцепляю его. Хорошо, что подушка не сработала. Дышать становится легче, и тогда я осматриваюсь. Замечаю, как Артем бежит в сторону парка, что-то кричит. Да чтоб тебя. Я открываю бардачок, шарю там. Только шокер. Лезу под сиденье. Ну же, ну же. Наверняка есть. Я тебя, Разумовский, как облупленного знаю. А вот и ствол. Еще пару драгоценных минут я бодаюсь с креплениями, половину которых в итоге просто отдираю. Ну и ладно. Надо было на скотч лепить. На изоленту, в крайнем случае. Сама не знаю, что собираюсь делать с этим пистолетом. Он тяжелый и лежит в руке очень неудобно. Проверив предохранитель, сую оружие за пояс, беру шокер и выхожу, на дрожащих ногах двигаюсь туда, куда Артем убежал. Попутно отмахиваюсь от добросердечных граждан, уже собирающихся рядом с разбитыми авто. Никто меня не пытается остановить, одна женщина говорит, что из моей машины выбежал полицейский, значит, я тоже при исполнении. Ага. Еще как исполняю. Шура пару раз давал мне уроки стрельбы, Олег один раз водил в местный подпольный тир. Пару раз я даже попала в мишень. Правда, не туда, куда целилась. По-моему, вообще случайно. О, вот теперь мобильник разрывается. Я пропускаю первый вызов, потому что пальцы слишком дрожат, и не получается достать телефон из кармана. Отвечаю на второй звонок. — Будешь орать — сброшу, — честно предупреждаю, осматриваясь. — Ты совсем!.. Я отключаю вызов. Знаю этот парк, мы в нем фестиваль творчества делали, я участницей была. Три года назад. Да, все могло поменяться сотню раз внутри. Плохо, что он достаточно большой, хоть от входа так и не скажешь. Мобильник звонит снова. — Я посажу тебя на цепь, — рычит взбешенный Разумовский. — Не советую, у меня ствол. — Ты не умеешь стрелять. — В упор не промахнусь. Ты видишь, куда они побежали? В трубке на несколько долгих секунд наступает тишина, нарушаемая лишь раздраженным мяуканьем на фоне. Нашелся папашка, совсем на Фроську внимания не обращает. — Да, — коротко отвечает Разумовский. — Выведи меня наперерез. Сможешь? — Пошла ты, Ася, вот честно. Я не для того… — И я тебя люблю. Все равно пойду, облегчи мне и себе жизнь. Мы можем закончить это сейчас, Сереж, больше не придется думать о том, что мне глотку перережут по пути домой. У него есть оружие? Опять тишина. Потом что-то то ли падает, то ли в стену врезается, и раздается ледяное: — Я видел нож. Огнестрела нет, уже бы выстрелил двадцать раз в твоего Артема. Сверни сейчас и дальше прямо, бегом, если можешь. Олег скоро будет, он зайдет с другой стороны. — А Володю видишь? — Со стороны Артема. Достань оружие сразу. Ты не обучена, можешь не успеть. Я качаю головой, рванув в указанную сторону, интересуюсь, чтобы диалог поддержать: — А обязательно каждый раз повторять, какой я бездарь в вашем славном деле? — Обязательно, — мрачно рявкает Сережа. — Ты явно забываешь об этом. Давай влево. Если я правильно понимаю, он попытается скрыть через западную часть парка. — А если неправильно? — Правильно. Увидишь — стреляй. — Обязательно, — бормочу я. С предохранителя даже шокер не снимаю. Я свои навыки знаю. Не хочется ни случайно долбануть себя электричеством, ни ногу прострелить. Некоторое время Разумовский воздерживается от комментариев, отдавая лишь четкие и короткие указания. А я радуюсь, что занимаюсь бегом. Надо бы еще борьбой, конечно. Чтобы не только бегать от тех, кто выбрал второе. — Почему ты еще не достала оружие? — спрашивает Разумовский, когда я проношусь мимо какого-то столба. — Потому что не хочу ни себя поранить, ни других. — Олег уже близко, дождись его. Почти одновременно с его словами, я слышу выстрелы где-то справа. Замираю, мучительно соображая, что дальше. Дождаться? Я опускаю руку с телефоном, отключаю вызов и убираю трубку в карман. А если уйдет? Ладно, лучше и правда дождаться. Я шагаю в сторону и чуть не врезаюсь нос к носу с мужиком, вылетевшим на меня из кустов. Он такой встречи тоже не ожидал. Мы отпрыгиваем друг от друга, оба одинаково ошарашенные. Уходит мгновение, чтобы понять, что передо мной тот самый тип с фотографии, которую Артем показывал. Маньяк соображает быстрее, бросается в сторону. Это не совсем то, чего я ждала. Мысли проносятся в голове за доли секунды. Нет смысла доставать пистолет, я и в статичную цель не всегда попадаю, а уж в бегущую… На сомнения времени нет, я кидаюсь следом. Этот, похоже, бегом не занимался, либо уже выдохся, потому что догнать его получается очень быстро. Не раздумывая, врезаюсь в него на повороте, в итоге мы оба падаем на землю. — Сука, — цедит мужик и пытается подняться. Из тех же кустов вылетает Артем, потрясенно замирает на секунду, но, очухавшись, бежит к нам, направляя дуло пистолета на маньяка. Тот, грязно выругавшись, хватает меня за плечо. Опомниться не успеваю, как оказываюсь прижата к его груди, а к горлу уже приставлено лезвие. Я впиваюсь в руку, что держит нож, но не пытаюсь отодвинуть ее. Так гораздо больше вероятность пораниться. И при всем при этом мы оба продолжаем стоять на земле на коленях. — Ты… — Молчи, шалава! — рявкает мужик. — Не то кишки выпущу. Так и тянет глупо пошутить, что они не в горле. Он разворачивается так, чтобы закрыться мной и усложнить возможность прицелиться. Учитывая позу, у него это даже почти получается. Артем, правда, может все еще попробовать выстрелить ему в голову, но будет ли рисковать? — Отпусти ее, — требует парень. — Дернешься, и я ей глотку перережу, — зло цедит маньяк. — Хочешь труп на совесть, а? Шокером? Его я смогу достать. А можно использовать шокер на таком близком расстоянии? Вдруг я и себя задену? Или у придурка рука дрогнет, и он мне горло вскроет? Пистолет? Как я в него выстрелю-то? Да насрать, как-нибудь. Я тянусь к поясу, скрытому широкой футболкой, но взяться за пистолет не успеваю. Перед глазами мелькает чужая ладонь, перехватывает нож и дергает руку маньяка в сторону. Тот, вскрикнув, отпускает меня, почти отталкивает. Я вскакиваю, почти падаю, но Артем вовремя встает на пути, помогает устоять. Обернувшись, вижу, что Володя держит напавшего, вывернув тому руку. Окровавленный нож валяется вне досягаемости маньяка. Кризалису, видимо, надоедают брыкания пойманного, и он легко валит того на землю, давит коленом на спину, скручивает запястья и требует: — Наручники. Артем, спохватившись, достает их из кармана и кидает ему. — Ты как? — спрашивает он, повернувшись ко мне. Бегло осмотрев, с облегчением выдыхает. — Зачем пошла за нами? Я же говорил, чтобы в машине оставалась. — Боялась, что уйдет, — шепчу, не вполне доверяя собственному голосу. — Ну, — Артем бросает быстрый взгляд в сторону корчащегося на земле маньяка, — не уйдет уже. Я киваю. А потом не выдерживаю и двигаюсь к нему, обнимаю, впившись в куртку. Мне нужно заземлить мысли, почувствовать кого-то живого. Убедить себя, что все закончилось, потому что страх приходит только сейчас. Это было глупо, это было очень и очень глупо, и Разумовский прав будет, когда начнет на меня орать. Куда мне в такие дела, я даже не поняла, с какой стороны стреляли. — Все нормально, — говорит Артем, неловко обнимая меня. — Теперь все закончилось. Сможешь без телохранителя по выставкам бегать, круто же? Ась? — Круто, — бормочу я, выдохнув. — Но у меня и так больше нет телохранителя. У нас… Разошлись взгляды, он больше со мной не работает. — Вот оно как… Ну и ладно. — Парень отстраняется и широко улыбается. — Больше и не понадобится. Так, нам нужно… А где он? Я поворачиваюсь и обнаруживаю неподалеку только маньяка, который извивается и пытается подняться. Руки крепко сцеплены за спиной, а Кризалиса нигде нет. Что ж, это хорошо. А нож-то почему в крови? Он его что, прямо рукой?.. Артем подходит к задержанному, проверяет наручники. Сзади как раз слышатся крики. Я оборачиваюсь и с облегчением вижу нескольких полицейский, бегущих в нашу сторону. Адреналин окончательно отступает, и я обессиленно сажусь прямо на землю. Больше всего сейчас хочется глотнуть чего-нибудь крепкого, но вместо этого послушно отвечаю на вопросы полицейского, который тормозит рядом со мной, чтобы выяснить, в чем дело. Мне не дают поговорить с пойманным маньяком. Сначала я сама не в состоянии, потом Артем тихо просит не вмешиваться, ибо вокруг куча полицейских. Олег, скорее всего, в курсе происходящего, но я все равно пишу ему обо всем, что было. Он отвечает коротким «понял». Разумовский хранит многозначительное молчание, и я не рискую соваться первая. К тому моменту, как приезжает Гром, маньяка уже успели загрузить в машину. Напарники майора тоже с ним. Или Дубин ему больше не напарник? Только Айса? Запуталась уже. К слову, о Громе. Довольным он не выглядит. Вообще. Подозреваю, что из-за моего участия. Я сажусь на лавочку рядом и озвучиваю ему версию, о которой мы с Артемом быстро договорились, пока полицейские были заняты маньяком. Мы просто гуляли вместе, а потом случайно увидели подозреваемого. Да, сову на глобус натягиваем, знаю. Но других объяснений нет. Я могла бы скрыться, но к тому моменту, как все закончилось, меня уже видели другие полицейские. Хорошо, что Кризалис успел уйти, ему отвечать на вопросы доблестных органов правопорядка явно не стоит. — Побудь здесь, — говорит майор и отходит к Артему, который беспокойно топчется на месте. Едва ли будет его хвалить. Но, надеюсь, что и ругать не станет сильно. Я пытаюсь под шумок свинтить домой и иду к Дубину, чтобы отпроситься. Тот качает головой, просит подождать, мол, сейчас кто-то из сотрудников освободится и отвезет меня. — Да я на метро, — пытаюсь возразить, но Дмитрий непреклонен. — Так нельзя, Ася, — хмурится он. — Возможно, нам придется поехать еще в участок. Посиди здесь, ладно? Я, наверно, сам отвезу тебя потом. — Не надо, — быстро говорю, и Дубин удивленно поднимает брови. Невинно улыбаюсь. — У вас же полно работы, наверное. Не хочу быть обузой. Дмитрий вздыхает, поправляет очки. — Не страшно, Ася. Побудь здесь. Он указывает на лавочку, куда я понуро возвращаюсь. Достав телефон, быстро печатаю Олегу о том, что сказал Дубин. Волков пишет, что все нормально, он поедет следом. Мне хочется спросить, на чем, ведь машину я немного вывела из строя. Не явился ли Разумовский за ним собственной персоной? Надеюсь, не станет так рисковать. Надежды на то, что не придется ехать в участок, оказываются тщетны. Мы едем. Вернее, я еду. В одной машине с Громом, Айсой и Дубиным. Некомфортно? Мягко говоря. Артем с нами не поехал, а жаль. С ним было бы гораздо спокойнее. Сейчас же я вроде ничего дурного не сделала, но… Да что там, на меня собственная сестра окрысилась. Эти и вовсе упекут за решетку, если узнают. По крайней мере, свой пришибленный вид можно свалить на стычку с маньяком. В участке я сижу еще часа два точно. После первого уже перестаю следить. Хотя бы чаем угощают. Мы еще раз проходимся по показаниям, я клятвенно заверяю, что понятия не имею, чья кровь на ноже, объясняю, что машину взяла у друга на время, все документы есть, расписываю, как Артем героически задержал преступника, и «можно уже домой, ну пожалуйста». В конце концов, отпускают. Но, как Дубин и сказал, не на метро. Он и правда отвозит меня сам. Адрес Разумовского я называю спокойно, там все чисто, не подкопаешься. Вряд ли Дмитрий прям до квартиры пойдет провожать. Мы прощаемся с ним внизу, я клятвенно обещаю быть на месте и никуда не соваться. Дубин говорит, что вызовет меня, когда понадоблюсь. Довольно скоро, если совсем уж честно. Олег ждет в подъезде. — Не ори на меня, — с порога предупреждаю я. Волков, в отличие от Сережи, понимает с первого раза, молча указывает на дверь. Уже в лифте уточняет, все ли в порядке. Я отвечаю, что да. Наверное. Не знаю, на самом деле. Я все еще немного в ужасе и одновременно в ступоре. Понятия не имею, как это возникло одновременно. В коридоре пусто. Даже появляется надежда, что Разумовский передумал устраивать сцену. Но нет. Сережа восседает в кресле в гостиной, гладит котенка, удобно устроившегося на коленях. — Итак, — протягивает он и смотрит на меня, вздернув бровь. — Поговорим о том, кто тебя научил так профессионально безрассудно бросаться на вооруженных людей? Я вздыхаю, оборачиваюсь. Олег стоит еще более мрачный. Ясно, сейчас он мне не помощник. Кинув сумку на пол, переступаю порог гостиной.