Бочка яда и ложка но-шпы

Я устраиваюсь на диване, стараясь выглядеть непринужденно. Вряд ли успешно. Я устала, у меня все болит, и единственное, чего сейчас хочется, — завалиться в кровать, минуя даже душ. В порядке исключения. И все же отлично понимаю, что задолжала Разумовскому этот разбор полетов. Так что всем своим видом показываю, что готова внимать. Сережа с кресла не встает, поначалу вообще только на котенка и смотрит. Пауза затягивается, и он все-таки театрально медленно поднимает взгляд. Фрося у него на коленях спит, свернувшись комком, ей наши споры явно до одного места. Олег остается у стены чуть в стороне. Выглядит это так, будто на сей раз он заранее снимает с себя обязанность быть между нами. — Ты ранена? — спрашивает наконец Сережа. Голос очень уж ровный. Вроде ни упрека, ни злости, но так еще тревожнее. — Нет, — отвечаю я. — Все нормально. Он проходится по мне внимательным и очень колким взглядом, проверяет по частям. Лицо, шею, руки, ноги. Я точно знаю, что колени разбиты и на воротнике толстовки есть… — Кровь не твоя? — интересуется Разумовский. — Не моя. Кризалис порезался, когда нож схватил. Сережа коротко кивает. Котенок шевелится, недовольно дергает ухом. Разумовский машинально гладит ее, не отрывая от меня глаз. Я вдруг понимаю, что сижу слишком прямо, как на допросе в кабинете директора, и специально заставляю себя расслабить плечи. Сама знаю, что косяков сегодня наделала выше крыши. — Что по машине? — спрашивает Сережа, глянув на Олега. И тут все внутри не просто холодеет, а льдом покрывается. Машина же не моя! Нет, даже не это главное, она ему принадлежит, Разумовскому! Понятно, что оформлена на другие данные, но ведь… Ее отвезли на штрафстоянку и владельца должны вот-вот вызвать, и… — Все нормально, — прерывает Волков мой хаотичный мысленный поток. — Я предупредил его. — Кого? — настороженно уточняю, впившись пальцами в штаны чуть выше коленей. — Человека, чье фото ты видела в правах, — любезно поясняет Разумовский. Пара секунд тишины, и он, на время отбросив желания меня линчевать, с привычной ухмылкой произносит: — Ну ты же не думала, что я фотку из интернета скачал? — Нет. Да. Вернее, я о таких тонкостях вообще не размышляла, хотя сейчас понимаю, что следовало. Уж точно до того, как разбивать машину. — Это как раз, дорогая Ася, не проблема. Лучше скажи мне: нож ты увидела сразу? Я закрываю глаза на мгновение. Передышка вышла короткой. — Нет, — отвечаю, покачав головой. — Уже когда он схватил меня. Олег едва заметно дергается, но молчит. Разумовский не сказал ему про нож? Нахмурившись, рассматриваю свои ногти. Так ведь было? Я же не видела оружие в начале? Полицейским я все рассказывала четко, повторяла несколько раз даже, а сейчас почему-то растерялась. А вот Сережа растерянным не выглядит. Слушает так внимательно, что становится не по себе. Чувствую себя как на допросе. — Сколько времени он держал лезвие у горла? — продолжает Разумовский. Я задумываюсь, потом качаю головой. — Не знаю. Секунды? Дольше? Я не понимаю, к чему ты это… — Ты не обязана была его ловить, — прерывает меня он. — Я знала, что если он уйдет, его могут больше не найти. — Ты обязана была остаться живой, — продолжает Разумовский, будто моего аргумента и не услышал вовсе. Я не знаю, что тут ответить. На плечи давит свинцовая усталость, и с каждой секундой мне все меньше хочется выяснять отношения. И я пытаюсь вспомнить, почему просто не могу послать все к черту и уйти отдыхать. — Я видел это через камеры, — говорит Сережа. А, вот почему. Ладно, после такого я должна ему этот разбор полетов. — Дольше минуты, — не унимается Разумовский. — Он держал нож у твоего горла дольше минуты. В комнате становится слишком тихо. Даже Фрося, возившаяся до этого у него на коленях, затихает, чувствуя бурю. Я только снова киваю и отвожу взгляд. Не знаю, куда деть этот коктейль из вины, злости и странного упрямства. Да, все получилось не круто, да, было опасно. Да. Знаю. Но у меня же получилось. У меня, у Артема и Кризалиса получилось. Мы остановили маньяка, которого, между прочим, не смогли найти ни Разумовский, ни Волков. Хоть немного похвалить можно было бы. — Все обошлось, — говорю наконец. — Я просто… Не могла стоять и ждать. Ты вправе злиться на меня и… И, кажется, стоило подобрать другие слова, потому что эти явно становятся последней каплей. Сережа встает, осторожно пересаживает Фросю на кресло. За сим игры в кошки-мышки заканчиваются. Я не пытаюсь прервать гневную речь о моей безалаберности и некомпетентности в вопросах поимки опасных преступников. Звучит весьма обидно, потому что я как раз-таки была одной из тех, кто его поймал! Но Разумовскому мои заслуги до лампочки. Он не обращает внимания даже на Олега, который в конце концов пытается вступиться. Напротив, Волкову тоже достается за то, что не предусмотрел такой вариант, а еще телохранителя нанял негодного, который сбежал, хвост поджав, и вообще. Любой ушат помоев заканчивается, вот и Разумовский, выдохнувшись, замолкает. Я понимаю, что он прав, но… Задача же выполнена! Можно подумать, что сам в своей жизни вот вообще ни разу не рисковал! Да каждый его выход на улицу — риск. — Что ты от меня хочешь? — мрачно спрашиваю, встав. — С этого момента ты… — Что? — уточняю, перебив его. — Что я? Сижу на цепи дома? Выхожу только с твоего позволения? Что? Рыжая бровь взлетает вверх от удивления. — Ты считаешь, что имеешь право язвить в этой ситуации? — А у меня права никто и не отнимал, представляешь? Я позволила тебе выговориться, позволила отчитать себя как школьницу, но… — Позволила, — повторяет Разумовский, хмыкнув. — Но я устала, и мое терпение на исходе. Я действовала по ситуации, Сережа, я, может быть, не все делала правильно, так, как сделали бы ты и Олег, но я добилась результата! Он сидит сейчас в участке, возможно, уже показания дает. — Ты… — Я не просто безмозглая кукла с кисточками, Сережа. Я тоже кое-что могу. И, раз уж на меня больше никто не охотится, я сегодня же поеду к родителям на пару дней. — Что? Не желая тратить времени на объяснения, пытаюсь уйти, но Разумовского такой вариант не устраивает. Он почти сразу перехватывает меня за локоть и не дает двинуться. — Сейчас не самое подходящее время для этого, Ася, — раздраженно цедит Сережа. — Самое подходящее. Я устала и хочу отдохнуть от вас всех. Отпусти. — Нет. У нас уговор насчет бегства, помнишь? — Вот только я не бегу. Я… Слушай, я помню, что ты читаешь, будто от меня нет пользы в твоих делах. Но я сегодня разруливала свое дело. И я устала. И иди-ка вы все к черту. Что ты сделаешь? Запрешь меня в комнате? Нет? Ну тоже иди к черту тогда. Я высвобождаю руку, и Разумовский не препятствует. По его лицу сложно прочитать хоть какую-то реакцию на мои слова, да я и не пытаюсь сейчас. Направляюсь в ванную, чтобы быстро принять душ и переодеться, а потом собираю вещи. К тихому диалогу, доносящемуся из гостиной, не прислушиваюсь. Есть крохотная надежда, что Олег убедит Разумовского дать мне эти пару дней отдыха. А я устала, я очень устала. И физически, и морально. Мне казалось, что поимка маньяка принесет хоть какое-то облегчение, но нет. От того, что ублюдок теперь за решеткой, безусловно, спокойнее. Вот только мое внутреннее напряжение достигло пика. — Я не бесполезная, — бормочу, рассерженно швыряя свитер в сумку. Пусть мы сегодня импровизировали, но вышло хорошо. Да, я разбила машину, и все же. Интересно, если предложу возместить убытки, на меня опять будут орать? И вообще, чего ради на меня орут? На меня даже папа никогда не орал. Какого черта этот отчитывает? Нимб не жмет? Праведник нашелся. Сам-то. Я выхожу в коридор вместе с сумкой и запоздало вспоминаю про подписку о невыезде. Дом родителей попадает в радиус? Куда я там выезжать не должна? Боже, я ведь даже не читала, что подписываю. Приходится вернуться в комнату и звонить Грому. Майор отвечает только со второй попытки. Выслушав, спрашивает: — Где, говоришь, дом? А, пригород. Ты знаешь, хорошая идея. Езжай. — Что, вот так просто? — неверяще уточняю. — Да, я обо всем позабочусь. Езжай, Ася. Ты мне понадобишься только через пару дней. Выдохни. — Ладно, — шепчу я уже в пустую трубку. Ну, раз уж сам майор велел… Вновь вешаю сумку на плечо и решительно преодолеваю коридор. — Без вариантов, — говорю я, когда Олег и Сережа появляются в прихожей. — Сам майор Гром одобрил мое желание свалить. — Как мило, — цедит Разумовский. — Давно ты с ним советуешься? — С момента, как труп в машине нашла. Тебе бы тоже в свое время не помешало, авось умирать бы не пришлось. Я сдергиваю с вешалки пальто и надеваю его, распахиваю входную дверь. Нет, это далеко не тот случай, когда мне хотелось бы, чтобы остановили. Сейчас превалирует лишь желание оказаться подальше и спрятаться, тихонько переварить произошедшее. Доказать, что я самостоятельная личность и могу принимать какие угодно решения. Не слушать следующие два дня о том, как неправильно действовала. Целых десять минут, пока жду такси, я верю, что мне позволят. А потом дверь подъезда открывается. Обернувшись, вижу Олега. С сумкой, чтоб его за ногу. — Будет странно, если приедешь взвинченная и одна, — говорит он в ответ на мой гневный взгляд. — Только лишние вопросы заработаешь. Я не опускаюсь до того, чтобы вслух послать его в задницу. Делаю это в уме. *** Я выхожу на крыльцо, распечатывая новую электронку. Погода выдалась на редкость удачная для поездки за город. Ну, насколько это вообще возможно в это время года. Тут уже просто радуешься, что ледяной снег не бьет тебе прямо в морду. Сунув смятую коробку в карман пуховика, спускаюсь с крыльца и неспешно обхожу дом. Ну точно. Олега нахожу на заднем дворе возле теплицы. Рядом с ним стоит папа и что-то рассказывает, указывая на крышу строения. Волков кивает, опираясь на лопату, воткнутую в землю. Что они копать-то пытались? Все промерзло. Подхожу к ним не сразу, некоторое время наблюдаю издалека, прикладываясь к электронке. Мы вчера приехали уже очень поздно, так что времени на разговоры особо не было. Олег и не настаивал. После дежурных приветствий мы завалились в пристройку и легли спать. Мама, правда, смотрела немного подозрительно. Такие спонтанные визиты не в моем стиле, я их всегда заранее предупреждаю, чтобы не помешать каким-нибудь планам. Разумовский писал и вчера, и сегодня утром уже успел. Все в нейтральном тоне, исключая любые упоминания стычки с маньяком. Видимо, опасается, что даже его теракты не сравнятся с тем, как подорвет меня, если опять решит нотации читать. Я достаю телефон, разворачиваюсь к теплице спиной и настраиваю камеру. Подношу к губам электронку, а потом делаю селфи так, чтобы на заднем фоне было видно папу и Олега. Отправляю Разумовскому. Ответ приходит почти сразу: «Что они там собираются копать в промерзлой земле?» «Пока не знаю. Им виднее» «Поверь мне, дорогая, много так не накопаешь.» «У тебя большой опыт в раскопках?» «И в оглушении лопатой.» Я убираю телефон раньше, чем появляется желание уточнить, и направляюсь к папе и Олегу. Выясняется, что с помощью лопаты они как-то поправляли крышу. Ну да, против лома нет приема. Жаль, что раньше не проснулась и не видела этого. Еще немного постояв, обещаю папе явиться на завтрак через полчаса и вместе с Олегом иду в сторону хозпостройки, чтобы оставить там лопату. Вчерашний адреналин давно схлынул, раздражение тоже, и сейчас я себя чувствую несколько неловко за такую реакцию. Именно поэтому когда мы возвращаемся к себе, стаскиваю пуховик, сажусь на кровать и говорю: — Ну, давай. Можешь тоже высказать свое фи по поводу моего поведения. Олег опускается рядом, задумчиво спрашивает: — А это обязательно? — Тебе же наверняка есть, что сказать. — Есть. Ты молодец, Ася. Не растерялась. Он это тоже знает, просто передергался. Мы с ним не всегда можем реагировать правильно, потому что любим тебя слишком сильно. Но если смотреть на ситуацию с холодной головой, ты действовала хорошо. Я пристыженно киваю, закусив губу. Чувствую себя немного овцой. — Извини, — шепчу и опускаю голову. — Я еще не отошла от вчерашнего, вот и кусаюсь. — Да кусайся на здоровье, — вздыхает Олег, притягивая меня к себе. — Ты вряд ли будешь хуже той росомахи. — Ты что, дрался с росомахой? — Это она со мной дралась. И победила, кстати. — Он, усмехнувшись, касается губами моего виска. — Пойду узнаю, нужна ли помощь с завтраком. — Я тоже приду, только позвонить надо. Олег, кивнув, встает и направляется к двери, а я, подтянув небрежно брошенный на кровать пуховик к себе, достаю из кармана телефон. Сначала отвечаю на сообщение Разумовскому, потом тыкаю на имя Артема. Сначала не отвечает, и я собираюсь набрать его позже, но он почти сразу перезванивает. — Привет, — максимально жизнерадостно говорю, улыбнувшись шкафу напротив. — Привет, Ася, — отзывается полицейский и вроде бы тоже улыбается. — Как ты? Извини, что раньше не связался. Работы с этим маньяком только прибавилось. Мне сказали, что тебя вызовут в участок позже. — Да, Гром говорил, что я понадоблюсь ему через пару дней. Все нормально. Я как раз поехала к родителям, чтобы немного голову проветрить. Как у тебя дела? Уже повысили? — Нет, — смеется он. — Это так быстро не происходит. Да и плевать мне на повышение, я просто хотел его поймать. Чтобы не было больше жертв. И чтобы ты была в безопасности. — Спасибо. У тебя не было проблем из-за того, что мы там вместе за ним гонялись? — Главное, что поймали. С остальным разберемся. — Надо будет встретиться, когда вернусь, и отметить победу. Что скажешь? — Давай, — устало протягивает Артем. — Надеюсь, что к тому моменту посплю побольше, чем полтора часа. — Перенесем, пока не выспишься, — обещаю я. — А… Слушай, я понимаю, что тебе нельзя, наверно, разглашать такое, но… Он уже начал говорить? — Пока молчит, — отвечает Артем, и в его голосе отчетливо слышно разочарование. — Но это дело времени. Такие всегда сначала в молчанку играют. Ладно, мне надо бежать, только скажи: ты одна у родителей? — Нет, за мной есть кому присмотреть. Не волнуйся. Человек надежный, военный. Думаешь, у маньяка были еще сообщники? Артем колеблется пару секунд, но потом негромко говорит: — Не знаю, Ася. Не думаю. Просто не могу еще, наверно, свыкнуться с фактом, что он пойман, не обращай внимания. — Ну, мне поездку сам майор Гром одобрил, так что не о чем переживать, — жизнерадо заявляю я и встаю. — Созвонимся тогда, когда вернусь в город. Если, конечно, на допрос раньше не позовут. Мы прощаемся, и я снова надеваю пуховик. Перед выходом делаю еще один звонок, чтобы узнать, как дела у Кризалиса. Вчера тоже звонила, но он заверил что рана не серьезная, так, царапина, и помощь с ней ему не требуется. Сегодня я слышу то же самое. Вот ведь… Надо будет потом опять притащиться. С тортом, например. Человек мне все-таки жизнь спас. Дорога от пристройки до крыльца короткая, но мне все равно не улыбается заработать ангину. Интересно, а мог Гром выслать меня из города как раз из соображений, что у маньяка могут быть сообщники? Да нет, майор бы про охрану заговорил и вряд ли бы назвал хорошей идеей даже самостоятельный поход в магазин. Насколько помню, одного своего напарника маньяк попытался убить в том же лагере, а я потом парнишку в машину посадила. Другого убил более удачно. Могло их четверо быть? Не знаю. Да и черт с ним. Все в любом случае скоро станет понятно. В доме выпутываюсь из сапог, сую ноги в пушистые розовые тапочки, которые тут стоят специально для меня, и шлепаю в них в сторону кухни. Там нахожу только маму, которая сообщает, что послала папу с Олегом в погреб за картошкой. — Главное, что не меня, — шепчу, доставая свою кружку. — Нормальный погреб, — закатывает глаза мама. — Он темный и страшный. Так и ждешь, что на тебя из угла кракозябра выскочит. — Кстати об этом. — Мама останавливается рядом, внимательно смотрит на меня. — Что случилось? Андрей появился снова? — С чего ты взяла? — удивленно спрашиваю я. — Ты очень редко так внезапно приезжаешь. — А. Нет, он не появлялся с последнего суда. Просто… Последние пару заказов были муторными. Еще немного, и меня бы точно накрыло, вот я и решила проветриться. — Олег то же самое сказал, — говорит мама, выдержав паузу. Хмыкнув, интересуюсь: — Это что, перекрестный допрос? — Конечно, — пожимает она плечами и подает мне банку с кофе. — Из тебя же обычно слова не вытянешь о проблемах. Зачем мне о них говорить, если я их решу? Так или иначе. — Все нормально, мам. Просто рабочие вопросы. — Ну а между вами как все? Олег не обижает тебя? — Нет, это я его обычно обижаю. — Хорошо, — кивает мама, вздохнув. — Он хорошее впечатление производит. А то. Есть у него опыт общения с нестабильными личностями. Я перевожу тему на обсуждение погоды. Заодно игнорирую стикер, закатывающий глаза, от Разумовского. *** Спустя два дня город нас встречает еще более промозглой погодой, чем раньше. Я, словившая дзен на природе, возвращаюсь целиком и полностью готовая к муторным допросам и прочим прелестям свидетельства. А еще собираюсь зарыть топор войны. Возможно, временно. Там посмотрим. В лифт я, по крайней мере, захожу именно с этой целью. С ней же открываю дверь. Разумовский встречает нас в прихожей. Вторую сумку мне нести не дали, героически вытерпев стенания насчет перегрузки больного плеча и попытку отобрать багаж хитростью. Разве что до драки не дошло, хотя там тоже шансы были бы не на моей стороне. Впрочем, сейчас свободные руки дают определенное преимущество. Я, не раздеваясь, шагаю к Сереже и обнимаю его, крепко-крепко. — Я тут решила зарыть топор войны, — честно признаюсь, когда он прижимает меня к себе. — Далеко не зарывай, — бормочет Волков кинув обе сумки на пол. — Я потом долго копать не хочу. — Ты испортил мне всю речь, — вздыхаю, оглянувшись. — И слава богу, — резюмирует Олег, проходя мимо. Повернувшись к Сереже, открываю рот, чтобы выговориться, но он качает головой и затыкает меня поцелуем. Такой вариант мне тоже нравится, особенно после двух дней разлуки. Немного отстранившись, Разумовский произносит: — Прости, ma petite. Я не должен был так остро реагировать. — Да ладно тебе, — шепчу, ткнувшись лицом в его футболку. — Я бы, наверно, еще острее на твоем месте среагировала. Слушай, насчет машины… — Даже не начинай, — прерывает Сережа, отстраняясь окончательно. — Но… Развернув меня к себе спиной, он помогает снять пуховик и идет к шкафу, всем видом выражая нежелание слушать про компенсацию. Но я все равно говорю. Тогда Разумовский театрально положив ладонь на сердце, зовет Олега и просит отрыть наш топор войны обратно. В ответ я швыряю в него шапку. Промахиваюсь, конечно. Спустя полчаса мы все собираемся в кухне, и Разумовский озвучивает новости. Маньяка нашего зовут Богданом, биография у него богатая на приводы в юношестве, по малетке он чудом не загремел за решетку, а вот в девятнадцать-таки загремел. А спустя пять лет еще раз. И там, и там за разбой. Сейчас ему тридцать восемь, семьи нет. Других данных в базах полиции тоже пока не появилось. Как и в переписках самих стражей правопорядка. — Сережа, — укоризненно протягиваю я, нахмурившись. — Хватит их взламывать. А про сообщников что-нибудь писали? — Нет, — качает головой Разумовский, усмехнувшись. — Сам он молчит пока, так что ждем. Я бы, конечно, быстрее заставил его говорить… — Но ты не выбрал работу в полиции, — заканчиваю за него и улыбаюсь. — Печально, конечно. — Адрес нашел? — спрашивает Олег. — Само собой. — Давай. Съезжу проверю. Или сам уже? — Там полиция топталась, — морщится Сережа. — Сегодня вроде не собирались. Поедем вместе. Я открываю рот, но Волков мрачно смотрит на меня и говорит: — Ты не поедешь. — Ну и ладно, — бурчу, уткнувшись в свою кружку. Возмущаться не пытаюсь. И так достаточно набегалась, пусть теперь работают большие, злые дяди, а я посижу и послушаю, как они планы строят. А еще как Волков просит выбросить все леопардовое к чертям кошачьим, ибо это ну вот вообще не считается маскировкой. Пока они спорят, я отсылаю сообщение о том, что приехала, Грому, потом Артему и Лере. С ней мы вчера разговаривали и договорились встретиться, чтобы я подробностях рассказала, как именно ловили маньяка. Задумываюсь о времени, ведь если Сережа с Олегом уедут… Потом вспоминаю, что мне не нужен уже телохранитель. Да и нужно-то всего лишь добраться до места встречи. С Лерой никакие сообщения не нужны. Я уточняю у нее, будет ли наша встреча кстати, ведь на девушке и так слишком большая нагрузка, на что она присылает удивленный стикер и пишет, что не будет, конечно. Мы давно не виделись, и она очень ждет возможности поболтать. Особенно, если не о Чумных Докторах. Вот и славно. Мы договариваемся о времени, и я отправляюсь в студию делать следующий звонок. Точнее, получить взбучку от Славика. Пока Сережа и Олег собираются, я наглаживаю котенка и листаю карту, думая, куда лучше поехать. Еще одну машину мне милостиво предоставили и попросили не разбивать ее хотя бы на этой неделе. Леру я заберу возле ее университета, наверняка она будет уставшая. Нужно подобрать место поближе, чтобы обойтись без лишних пробок. Пожалуй, вот это кафе сойдет. Отзывы хорошие и находится недалеко. Только чуть-чуть покрутиться придется. Уже когда одеваюсь я сама, телефон на тумбочке вибрирует. О, Артем. Трубку взять не успеваю, запутавшись в джинсах, поэтому приходится перезванивать. У него как раз есть пара свободных часов. Я предлагаю ему потратить их на отдых, потому что голос звучит очень уж устало, но полицейский отказывается, говорит, что появилась кое-какая новая информация, которой он хочет поделиться и которую по телефону не скажешь. Я называю ему адрес кафе, решив, что полчаса из своих женских бесед мы бравому полицейскому выделим. Изначально думаю заглянуть еще к Тири, но навигатор обещает миллион и одну пробку в ту сторону. Так я точно Леру забрать не успею. Ладно, после встречи поеду. На светофоре умудряюсь написать Разумовскому, и мы договариваемся созвониться позже. О результатах вылазки он мне пока не говорит. Лера выглядит уставшей до предела. Едва глянув на нее, мысленно урезаю свой рассказ, чтобы не загружать слишком сильно. Девушка пристегивается и мрачно признается, что с сессией у нее совсем не ладится из-за частых пропусков, а успеваемость вот-вот пробьет Марианскую впадину. Я робко предлагаю пнуть кое-кого ради содействия в этом вопросе. Лера качает головой, хоть и не сразу. Говорит, что попытается нагнать программу сама. — Давай он хоть тебе репетиторов каких-нибудь оплатит? — спрашиваю, выруливая с парковки. — Есть же такие для высших учебных? Одной тяжело будет. — Я… — Лера замолкает, а потом машет рукой. — А давай. — Вот и отлично, я сегодня же ему скажу. К нам, кстати, Артем ненадолго присоединится. Ты не против? Он сказал, что есть новая информация по маньяку. — Конечно, пусть присоединяется. А ты мне как раз пока расскажешь, как вы его ловили. Я укладываюсь в те полчаса, что мы тратим на дорогу. Под конец Лера выглядит так, будто посмотрела остросюжетный боевик. Я и сама впечатлилась, если честно. Только сейчас понимаю, сколько же моментов было, когда все могло пойти не так. Летально не так. Пожалуй, надо было дать Разумовскому еще поорать. — По крайней мере, его поймали, — говорит Лера. — Можно будет хоть немного расслабиться, да? Я… Заметила, что ты в последнее время была немного подавленная. — Пожалуй, — отзываюсь, глянув в зеркало заднего вида. Едва ли только из-за маньяка, но пусть. Когда я паркуюсь возле кафе, Артем уже ждет нас у входа. Стоит мне открыть дверцу, как оживает мобильник. Я отвечаю, зажав его плечом, вытаскиваю с заднего сиденья сумку. — Ася, где ты? — спрашивает Гром сразу и без приветствий. — В кафе, — отвечаю, захлопнув дверцу. — Ну, сейчас буду. Что-то случилось? Надо в участок или?.. — Назови адрес. Я послушно диктую его и догоняю Леру. Артем двигается к нам навстречу. — Ты одна? — продолжает майор. — Или с кем-то? — Нет, не одна, я… А можно ли говорить? Вдруг человеку достанется за то, что ускользнул на встречу со мной. — Артем с тобой? — Я… — Ася, это очень важно. Артем рядом с тобой? — Ну… Да. Он как раз останавливается рядом со мной и Лерой, вопросительно смотрит. Я одними губами пытаюсь сказать про Грома. — Ася, послушай меня сейчас очень внимательно. Не дай понять, что что-то не так, хорошо? Никаким действием. — Ладно, — растерянно отзываюсь я. — Я постараюсь приехать как можно скорее. Это не так далеко. Не оставайся с ним одна. — Но… — Ася, мы взяли не того, он… Он. Он выхватывает у меня телефон и одновременно в бок упирается что-то, подозрительно похожее на пистолет. Он?..