Достоин ли ты быть мной любим? v. ориджинал

                                                            Даниэль.       Универ встретил меня шумом и гамом толпящихся в узких коридорах студентов. Казалось, каждый торопился до звонка обсудить все-все новости в мире и построить планы на вечер, да и на выходные, которые уже не за горами. Пробираясь сквозь толпу и стараясь ни с кем не столкнуться, я держу курс на свою аудиторию.       Между делом прокручиваю в голове повторённый накануне материал для сегодняшней контрольной, которую какой-то извращенец поставил первой парой. Контрольные меня не пугали — я не копил хвосты и даже на первые пары приходил исправно. Правда, на них предпочитал всё же немного пофилонить, а сегодня придётся поднапрячься.       Да я учился хорошо, но не для того чтобы дать своим родителям возможность наконец-то похвастаться своим чадом перед друзьями. Отказывая себе во многих развлечениях, присущих молодому возрасту, я учился в первую очередь для себя: мне хотелось доказать самому себе, что могу добиться большего, чем просто быть образованным омегой рядом с сильным альфой. Мне хочется, чтобы моим мнением считались, и не в плане того, что та сумочка за огромную сумму должна быть моей, а в тому, что я вполне способен помочь в управлении бизнесом или вести свой собственный.       Но таких, как я, в нашем в нашем обществе единицы. Многие омеги предпочитают в полном объёме наслаждаться благами, что дают им альфы: сначала отец и братья, а потом и муж. Но для меня быть омегой у которого единственный труд — это не давать надолго залёживаться деньгам, заработанным мужем или семьёй было не моём характере. Да жизнь, где существуют только магазины, салоны красоты, ну и единственное, где ты можешь всё же поднапрячься — спортзал, всё это для меня смерти подобно.       Конечно, я не говорю, что все омеги безнадёжны. Некоторые, например, как мой папа, занимаются благотворительностью. Это хорошее дело — помогать тем, кто в этом нуждается, но я считаю, что этого мало для столь короткой жизни, и думаю, что можно привнести гораздо больше пользы обществу, делая этот мир лучше своими знаниями и трудом.       Неожиданный прыжок на мою спину заставляет вздрогнуть от испуга.       — Привет, Дар! — воскликнул Габи, поприветствовав меня, как всегда в своей манере. И, вися на моей спине обезьяной, чмокнул меня в щёку.       Я вздрогнул и почувствовал, как начинаю раздражаться от его выходки. Вот у кого до сих пор детство в жопе играет. Из-за весомой разницы в росте между нами у Габи с детства выработалась эта дурацкая привычка ездить на мне верхом. Вот только детство-то давно прошло, а привычка так и осталась. Из-за этой дури у меня складывается впечатление, что его разум не поспевает за стремительно меняющимся телом.       — Слушай, Габи, когда ты прекратишь эти детские забавы? Вроде не ребёнок уже, — я пытался призвать его к совести, но, видя, как его это только веселит, понял — неблагодарное это занятие.       — А ты так торопишься вырасти? Брось, не будь букой, тебе всего двадцать три, а ворчишь, как старый дед, — он взлохматил мои волосы, продолжая на мне висеть.       От его настойчивости меня спас звонок телефона. Габи спрыгнул с меня и, усевшись на подоконник, вытащил из своей гламурной сумки такой же мобильный. Пока он читал сообщения, на его лице сначала отразилось удивление, а затем он расплылся в довольной улыбке. Такой взгляд можно было увидеть только в том случае, если ему писал Майкл и звал на свидание.       Облокотившись плечом о стену, я с завистью смотрел на мечтательное лицо Габи. Его вид в последнее время действовал мне на нервы. Я тоже хотел сходить на свидание. Но, увы, в моём окружении нет подходящего кандидата на эту роль.       Пробежавшись глазами по коридору, заметил, что вон тот альфа у стены, что болтает с кем-то по телефону, вполне даже неплох, и вон тот тоже ничего. Варианты-то есть.       Да и требования у меня не высоки. Всего лишь быть красивым и умным — вот и весь список. Так почему я ещё не гуляю по вечерним улицам, держась за руки с привлекательным альфой?       Понятно было бы, если бы я был уродом. Так нет — я же не слепой и вполне адекватно оцениваю своё отражение в зеркале. И вообще с моими генами сложно быть уродом. Из всего этого напрашивается одно единственное предположение: у меня на лбу написано «В браке, не подходи». Поэтому все стараются держаться от меня подальше, словно боятся разборок с моим мужем.       Я с грустью посмотрел в окно и увидел, как по направлению к универу шла парочка, прилипшая друг к другу, как две палочки Твикс. От одной этой кариесной картины я вздохнул.       Жизнь — отстой.       — Слушай, Дар, Майкл пишет, что компания Аддингтон устраивает бал-маскарад в честь юбилея. Ты идёшь?       Габи со своим вопросом заставил отвлечься от нерадостных мыслей и созерцания чьей-то счастливой жизни.       Я с удивлением посмотрел на него. Что? Бал, да ещё в придачу с маскарадом? Двойное комбо идиотизма.       То есть мне предлагается добровольно пойти в место, где мой собственный муж, не узнавая меня, сможет безнаказанно пытаться залезть ко мне же под маскарадный костюм? О, да, звучит как план века. Нет уж, увольте меня от столь сомнительного удовольствия.       И вообще мне кажется, такие мероприятия позволяют флиртовать безнаказанно супружеским парам. Да, зуб даю: эту вакханалию изобрела какая-нибудь парочка, заскучавшая в браке. А что, покрутил своей задницей перед альфами или позаигрывал с омегами, а потом — я не я, и лошадь не моя, удобно, чёрт побери.       Вот только у меня нет ещё альфы, чтобы таким способом проверять его нервы. А искать его там, где точно будет мой муж, — ну, это так себе идея.       Хоть я и не был ценителем такого рода веселья, узнать, когда оно будет, было нелишним. Чтобы понять, когда удочки сворачивать и из дома давать дёру: сегодня же или ещё есть время пожить нормально?       — И на какую дату сей цирк назначен? — задав вопрос, я тут же призадумался. Странно, а почему такой новостью меня ещё не обрадовал мой папочка? Вот он-то великий любитель всего этого, или папа что-то задумал? Боже, сейчас начнутся в доме танцы с бубном. Всё, спокойная жизнь закончилась, а ведь так всё чудненько начиналось.       — Через три недели. Так ты идёшь? — Габи с надеждой посмотрел на меня — он, видно, тоже не прочь повеселиться.       — Ну… Не знаю. Ты же в курсе, я такое не очень? — Меня тошнило от одной мысли об этом бале: та же напыщенная толпа, тот же звон фальшивых улыбок и бриллиантов, те же сплетни за спиной. Нет, увольте. Как-то я не рвусь знакомиться с такими видами развлечения.       —Да брось ты, будет весело. Сможешь воспользоваться этим торжеством и потанцевать со своим мужем, — с воодушевлением предлагал Габи, будто решал мою проблему.       — Ага, мечта детства. Сплю и вижу, как танцую с этим Дон Жуаном. Поверь, ему там будет и без меня с кем это сделать, — я чувствовал, как во мне поднимается раздражение.       — Слушай, неужели тебе не хочется хоть раз встретиться со своим мужем? Тебе же уже двадцать три. Может, наконец-то на свидание сходишь? — В его голосе тоже зазвучало лёгкое раздражение от моего упрямства.       — Габи, я что, такой ущербный, чтобы бросаться, сверкая пятками, в очередь очередной куклой для утех? Я не в таком плачевном состоянии, чтобы напрашиваться на свидание с этим кобелём, — я уже не на шутку начинал закипать. Что за глупости он вечно предлагает? Ведь не раз вместе читали сплетни о любвеобильности моего дорогого муженька. Ему-то повезло, его муж не занимает первое место по блядству среди альф Калифорнии, вот и легко такое предлагать.       — Ну, как знаешь. Я точно пойду, — сдался наконец Габи.       — Кто бы сомневался, — ответил я, мысленно надеясь, что он наконец-то понял, что на этот бал меня не затащить ни за какие коврижки.       Сигнал на пару прервал нашу беседу, Габи спрыгнул с подоконника, и мы направились в аудиторию. Всю дорогу он не бросал попыток переубедить меня в том, что стоит сходить на этот бал, и если уж не с Алексом потанцевать, то хотя бы найти альфу, с которым захочется это сделать. Но его доводы не были убедительны: как-то я не рвусь знакомиться со своим муженьком, хорошо, что родители сильно не давят и не требуют немедленно с ним сблизиться, потому как знакомство с ним в мои планы в ближайшее время не входило.       — Слушай, надеюсь, ты также отлично готовился к контрольной, как втираешь мне в уши по поводу этого дурацкого бала? — мне окончательно надоела эта болтовня, и я захотел переключить Габи на что-то дельное — хотя бы на предстоящую контрольную.       — Ну и зануда ты. Будь проще, и к тебе потянутся люди.       — Вот знаешь, я как-то жил без той толпы, которую ты мне сейчас навязываешь, и дальше как-нибудь перекантуюсь. Мне вполне тебя хватает.       От моего высказывания он резко остановился в дверях и с возмущением выпалил: — Знаешь, если бы я тебя не знал, то подумал бы, что ты асоциальный тип!       На это я лишь пожал плечами, показывая, что разговор окончен, и направился к нашим местам.       Как только мы уселись, разговоры прекратились сами собой. В аудиторию зашёл профессор, поднялся на кафедру и начал:       — Доброе утро, студенты. Надеюсь, вы выспались и готовы к сегодняшней контрольной. У каждого из вас на столе лежит вариант работы, на решение вам отводится полтора часа. Если кто-то справится раньше — может быть свободен. Приступайте.       Все сосредоточенно зашуршали листами. У меня был свой способ сконцентрироваться: наушники и Шопен. Приятная музыка обычно помогала отгородиться от мира. Но сегодня «Вальс дождя», который я выбрал, уводил мысли куда-то не туда. Виной всему, конечно, был разговор с Габи.       И, смотря на цифры, думал не о том, как найти правильное решение. А о том что в них найти ответ проще, чем на вопросы, подбрасываемые жизнью. У этих задачек лишь два варианта ответа — правильный и неправильный. А в мире так много вопросов и так же много ответов. Какой из них нужный — это ещё один вопрос. И уже начинает болеть голова от их количества, кажется, что они бесконечны.       И самый главный вопрос, от которого уже начинает сводить зубы: что делать с этим балом? Ведь папа ждёт. Ждёт уже несколько лет, намекает, а то и прямо говорит: «Пора». И мой ответ «Я не готов» для него — не аргумент, а каприз.       А я и правда не готов. Почему? Я боюсь. До банальности просто: боюсь влюбиться в него, а он окажется недостойным. А ещё хуже — боюсь, что мы окажемся неистинными. И что тогда? Я стану самым одиноким человеком на свете. Буду в браке, с разбитым сердцем, и не смогу уйти, потому что влюблюсь. Нужно найти выход, при котором страдать буду не я. Но выхода не видно. И от этого хочется сбежать куда подальше. Только от себя не убежишь.       С таким настроем я посмотрел на контрольную. Ладно, как говорит Скарлетт О’Хара, подумаю об этом завтра, а сегодня — цифры. Отдавшись полностью контрольной, я даже не заметил, как пролетело время, и, закончив писать последний ответ, услышал:       — Время вышло, сдайте свои работы.       Пришлось выбраться из мира цифр и логики в мир людей и хаоса, который они сами создают.       — Мне кажется, я сейчас грохнусь в голодный обморок, — раздался рядом стонущий голос. Повернув голову, я увидел, как он лежит всем телом на столе, строя из себя умирающего лебедя.       — Ты что, не завтракал?       — Завтракал, только эта чёртова контрольная забрала последний кусочек, что лежал у меня в желудке, и теперь он пустой. — Я смотрел на него и думал: а в тот ли универ он пришёл учиться? По нему же театральный плачет. Или ему всё равно, где, главное — быть на виду?       — Ну, тогда чего валяешься? Пошли, наполним твой желудок.       — Нет сил. Может, ты понесёшь меня на своей спинке, а? — Габи состроил самую несчастную мордочку, на которую был способен. Похоже, такой номер часто прокатывал с Майклом, потому тот и шёл на поводу, откладывая их съезд. Но я-то не Майкл и не какой-нибудь альфа, чтобы на меня действовали эти ужимки.       — Габи, мне кажется, эта контрольная забрала не только последний кусочек еды, но ещё и мозги прихватила.       — Фу, какой ты. Ну и ладно, пойду сам. Вот упаду, расшибусь, и пусть твоя совесть тебя замучает, — он оторвал голову от стола и посмотрел на меня, обиженно надув губки.       «Ха, — подумал я, — чтобы меня замучила совесть, нужно устроить геноцид по моей вине, не меньше». Но всё же я решил сжалиться.       — Давай свою контрольную, я отнесу. Вдруг тебе эти каракули не по силам нести? — Вы думали, я соглашусь его нести? Нет уж, я не родился вчера, чтобы быть его извозчиком.       — На, — он протянул мне свою контрольную, — умеешь же быть милым, когда захочешь. — В ответ я только закатил глаза. Я же говорил, он моя противоположность. Я не умею так канючить и хлопать глазками.       Я спустился с трибуны, положил наши работы на стол профессору и направился к выходу, но замер, прислушиваясь: не грохнулся ли где голодный Габи?       Но нет, эта дива уже плыла по ступенькам вниз, успев построить глазки паре альф, и вроде уже не умирала. Удивляться тут было нечему. Я вот поражаюсь, у него есть муж, а он всё равно не упускает случая повилять задом. Нет, он невозможен. Как его терпит Майкл?       Смотреть на это у меня не было ни желания, ни сил, поэтому я крикнул погромче:       — Если не поторопишься, то единственное, что достанется твоему желудку, — сок из автомата.       Угроза подействовала — он прибавил шагу.       — Вот умеешь ты обламывать, — фыркнул он, строя недовольную физиономию.       — Габи, вот чего тебе ещё не хватает? У тебя муж, который готов следы твои целовать. А ты флиртуешь направо и налево.       — Да, у меня есть муж, но я не могу запретить остальным восторгаться моей неотразимостью, — он гордо вздернул носик и походкой от бедра направился в сторону буфета. «Вот же примадонна», — подумал я, глядя на эту виляющую жопу.       — А жопой не вилять не пробовал? — я уже заметил, как на него оборачиваются, и даже уловил парочку комментариев. Габи явно они не смущали, а только подзадоривали.       — Зачем? — он даже остановился, удивлённо посмотрев на меня, словно я какой-то бред несу. Глядя в его непонимающие глаза, я понял: реально бред несу. Кто я такой, чтобы мешать другу развлекаться?       — Ладно, пошли, а то голодными останемся.       Я перестал придираться и подошёл к нему ближе. Теперь мы не останавливались и направились прямиком в буфет. По дороге Габи что-то говорил, но я лишь поддакивал, не вникая в смысл. В его речи часто не было никакого смысла, и иногда это всё, что требовалось от меня.       В буфете было много голодных студентов. Похоже, не только у Габи контрольная оказалась прожорливой. Я предложил ему занять столик, пока я соберу что-нибудь вкусное. Он огляделся, заметил свободный столик у окна и поспешил к нему.       Ожидая своей очереди, я посмотрел на друга: он сидел за столиком, поправляя перед зеркальцем свои светлые локоны.       Габи — типичный омега из богатой семьи, который учится не для знаний, а для дифирамбов. Чтобы все восторгались, какой он умничка. И ведь учится-то неплохо — вот что поражает. Сначала я не понимал, зачем ему это. А потом смекнул: во-первых, это крутой бонус к его имиджу на фоне бездельников из нашего круга. А во-вторых — и это главный его секрет — так он избегает супружеской жизни, в которой хоть какая-то, но требуется ответственность, которую он боится, как чёрт ладана. Хитро, правда? Бывают и такие экземпляры.       Моя очередь подошла, и я быстро набрал нам еды. Сам я взял салат из дайкона и сок — не слишком голоден. А для Габи, обожающего сладкое, — его любимые закуски и кусочек торта.       Мы восстанавливали силы, когда к нам присоединился Марк. Он сел рядом с Габи, напротив меня, и, швырнув сумку на пол, спросил:       — Привет, парни. Как контрольную написали?       Марк учился с нами в одной группе и был очень легкомысленным. Он не относился серьёзно ни к чему в жизни, включая учёбу. Меня удивляло такое отношение, но, с другой стороны, я ему завидовал.       Конечно, не безответственности, а тому, что он бета. А раз все беты бисексуальны, ему было всё равно, с кем встречаться — с альфой, омегой или бетой. Ему было хорошо со всеми.       Поэтому маленьких бет не окольцовывают браком, позволяя выбор сделать самим, и такое правило действует независимо от статуса семьи. Вот именно этому я и завидую — его свободе выбора. Единственное «но»: у бет никогда не будет собственных детей. Хотя суррогатное материнство ещё никто не отменял, а с деньгами его родителей он может завести целую футбольную команду.       Так что быть бетой — одни плюсы. Да и внешность Марка не оставляла его без внимания. Он красавчик, высокий, с атлетическим телом, которое он качал с завидным постоянством. Удивительно, но хоть к чему-то он относился серьёзно. А, ну да, тело — инструмент по добыче внимания. Марк, как Габи, любил, когда на него смотрят, и был готов на всё, чтобы этого добиться.       — Да, как всегда, — ответил я, отправляя в рот очередной кусочек дайкона.       Вот что меня удивляло: с его-то отношением он умудрился доучиться до пятого курса. Явно помогли деньги отца. Обычное дело, только вот какие специалисты из таких студентов получатся — большой вопрос.       — Завидую тебе, Дар, у тебя по всем предметам «отлично». Подскажи секрет.       Он смотрел на меня так, словно я знаю лайфхак, как учиться на отлично, ничего не делая. Но у меня для него плохие новости: в его случае поможет лишь волшебный пендель для усвоения материала и хорошие подзатыльники для усидчивости.       — Легко: поменьше клубов, побольше книг, и, как ни странно, посещать лекции. — Мой совет точно ему не подойдёт, зря спрашивал.       — Фу, скучно. Мне твой секрет не подходит. — Ну я же говорил! Марк запустил руку в мою тарелку, выловил кусочек дайкона и отправил себе в рот, предварительно облизав пальцы. Меня передёрнуло, и аппетит, и так неважный, окончательно испарился.       — Марк. Ты давно на живность проверялся? — Он уставился на меня в недоумении. — Я про твои грязные руки. У меня в тарелке теперь не только дайкон, но и вся микрофлора университетского туалета. Аппетитно.       — Ты про что?       А, ну да. Видимо, в детском саду, когда учили мыть руки перед едой, он считал ворон.       — Я про твои грязные руки, которые ты облизываешь. — Я поморщился, кивнув в их сторону.       — А, ты про это. — Он взглянул на ладони и махнул рукой. — Да фигня всё это. — И вытер пальцы о штаны. Я снова поморщился, глядя на этого поросёнка.       Вскоре в его глазах что-то мелькнуло — новая мысль. Я даже воспылал любопытством: вдруг скажет что-то умное?       — А, чего хотел спросить. Слышали про бал? — Я скривился, будто от зубной боли. Боже, и этот туда же! Всё, день испорчен —мало мне было Габи, ещё он туда же.       — Вот только ты ещё не начинай, — я предупредил его взглядом.       — А что такого? — удивился Марк.       — Просто этот глупец собирается отсидеться дома, — вступил Габи, он явно наконец-то насытился и полный сил. Теперь они вдвоём меня раскатают по поводу этого дурацкого бала. Нечестно так, двое на одного.       — Ты реально, Дар, не в себе. Адингтоны всегда устраивают самые крутые веселухи, и пропустить их может только ненормальный.       — Ну, тогда я ненормальный. Я бы уже позвонил в психушку, лишь бы не слышать про этот маскарад.       — Ничего нового. Ты всегда так. Ладно, бал через три недели, но можно потусоваться в эти выходные. Вы как?       — А кто устраивает? — оживился Габи. Боже, этот омега с пропеллером в жопе готов крутить ей сутками, и Марк такой же. Лучше бы так к учёбе относились.       — Стивен из инженерного, с четвёртого курса. У него днюха, вот и собирает тусу в загородном доме.       — О, это круто, Дар, пошли! Может, найдёшь себе кого-нибудь, — Габи посмотрел на меня молящими глазками. Манипулятор. А с другой стороны… Мне и правда нужно что-то придумать насчёт бала. Может, и впрямь встретить кого-нибудь, чтобы не так страшно было туда идти? Возможно, не стоит отказываться от вечеринки. Пора попробовать, с чем эти веселья едят. Учёба подходит к концу, можно и расслабиться.       — Ладно, пойду на вашу вечеринку, если вы заткнётесь про бал.       — Какой бал? Не помню, — с деланным непониманием ответил Марк.       Вот за что мне нравится Марк — за сообразительность.       Убрав тарелки, мы отправились на оставшиеся пары, по пути договорившись созвониться в пятницу, чтобы решить, на чьей машине ехать в субботу.       Оставшиеся занятия прошли спокойно, если не считать, что Габи прожужжал все уши: ему, бедняжке, нечего надеть, и я просто обязан с ним пойти на шоппинг. В конце концов, он меня так задолбал, что я сдался.       Шоппинг так шоппинг. Возможно, новый наряд и правда поможет найти того, с кем не так страшно будет шагнуть навстречу судьбе.       Или хотя бы убежать от неё подальше.