Глава 11. Шантаж. Часть 3
20 февраля 2024 г., 10:44
Родители Александра.
— Господин Аддингтон, ваш сын попросил собрать досье на господина Баррингтона. Как вы и просили — я предупреждаю вас сразу.
Хьюго отложил ручку. Наконец-то. Та самая искра интереса, которую они с Бенджамином ждали все эти долгие годы. Он позволил себе лёгкую, почти невидимую улыбку.
— Благодарю, Томас. Выполняйте его просьбу. Но придержите главный козырь. Фотографий пока не давайте. Скажите, что их сложно раздобыть. Нам нужно выиграть время, чтобы всё сложилось правильно.
— Я сообщил, что информация будет у него в понедельник.
— Идеально. Фото отдадите только по моему сигналу.
Уговорить Томаса, безупречно преданного Александру, было делом нелёгким. Потребовались долгие разговоры о «благополучии», о том, что иногда для счастья сына нужно мягко подтолкнуть обстоятельства. И подстраховать его от него же самого.
— Хорошо, господин Адинтон.
— Всего доброго, Томас. И ещё раз — спасибо.
Как только он положил трубку тефона, Хьюго почти побежал в библиотеку.
— Дорогой!
— Да, милый? — Бенджамин не отрывался от газеты, наслаждаясь редкой минутой покоя после марш-броска по бутикам.
— Томас звонил. Александр наконец-то заинтересовался своим мужем. Попросил собрать на него досье.
Газета тихо шуршала, опускаясь. Бенджамин смотрел на мужа поверх очков.
— Надеюсь, ты предупредил насчёт фотографий?
— Конечно. Как и договаривались. — Хьюго сел на подлокотник его кресла, внезапно ощутив прилив тревоги. — Я так волнуюсь за них. Думаешь, у них есть шанс?
— Ох, не знаю, милый, — Бенджамин снял очки и устало протёр переносицу. — Главное, чтобы наш мальчик не разбил сердце Даниэлю.
— Надеюсь, Даниэль достаточно сильный омега, чтобы нашего упрямца вразумить. А то его связь с этим... Бикером меня не на шутку пугает.
— Милый, — Бенджамин мягко, но твёрдо взял его за руку. — Наш сын в вопросах отношений — не эталон. Они с Бикером, прости меня, одного поля ягоды.
— Бенжамин! — Хьюго с возмущением посмотрел на мужа.
— Это я ещё мягко выражаюсь, любовь моя. Мы оба знаем, каким он стал после той истории. И виноваты в этом мы. Так что теперь наша задача — не мешать. И по возможности — подстелить соломки. Хотя бы Даниэлю.
Александр. Утром я проснулся в странном, но решительном настроении. Угроза с Люком была нейтрализована — чисто, эффективно, без лишнего шума. Когда он вчера явился, уверенный в своей победе, я просто включил на большой плазме отредактированную запись с той самой вечеринки. Лица моих друзей были заретушированы. Чётко виден был только он. Его первоначальная ухмылка («Мужу всё равно!») сменилась ледяной бледностью, когда я пояснил, что копии уже готовы к отправке. Не мужу. Его родителям. Люк не трус. Он — циничный прагматик. Увидев, что цена мести (публичный позор и крах в глазах семьи) несоизмеримо выше цены отступления (его уязвлённое эго), он мгновенно пересчитал риски. Сдался. Без истерик. Как я и предполагал. После его ухода я вспомнил тот кошмарный сон. «До чего же меня все эти шлюховатые омеги достали, если в собственном сне я опускаюсь до такого...» Мысль была неприятной, но отрезвляющей. Сегодня была пятница. А значит, уже послезавтра, в воскресенье, я увижу своего... мужа. Что он собой представляет? Скорее всего, ничего выдающегося. Ещё один омега, который будет либо бояться, либо строить из себя жертву, либо, что хуже всего, пытаться купить моё расположение. Стандартный, предсказуемый набор. И зачем я на всё это согласился? Я пожалел, что не поручил Томасу собрать информацию раньше. Теперь придётся идти на эту клоунаду вслепую. К счастью, работа — универсальное лекарство от глупых мыслей. Проверка нового цеха по переработке поглотила меня с головой. Цифры, графики, запах свежего картона — вот что было понятно и подчинялось логике. В отличие от омег. Я пропустил обед, вспомнив о нём лишь когда желудок заурчал с обидной настойчивостью. По пути в офис свернул в знакомый непритязательный ресторанчик. Майкл сегодня был занят, и мне предстояло есть в одиночестве. Я всегда ценил такие места — повара здесь вкладывали в простые блюда душу, а не рассчитывали на звёзды мишлен. Заняв столик, я погрузился в меню. И вдруг — острое, неприятное ощущение. Чувство пристального, недоброжелательного взгляда. Словно кто-то целился мне между лопаток. Я резко обернулся. Ничего. Посетители мирно ели или беседовали. «Паранойя, — отмахнулся я. — Нервы после всей этой истории с Люком и предстоящим цирком.» Но едва я снова взглянул в меню, холодок между лопаток пробежал снова. На этот раз я не стал оглядываться. Паранойя — не лучший спутник за обедом. Я сделал заказ и, когда принесли еду, сосредоточился на ней, вытесняя навязчивое ощущение. Я уже собирался уходить, когда в кармане заиграл телефон. На дисплее — «Пап». — Здравствуй, пап. — Добрый день, милый! Ты сегодня приедешь? — Пап, я ещё не знаю. Возможно, завтра. — Ох, сынок, ты так много работаешь. Может, сегодня закончишь пораньше? Тебе нужно отдохнуть перед балом. — Сегодня вряд ли. Но обещаю, завтра приеду к обеду. — Ладно. Ты, надеюсь, уже заказал костюм? — при слове «костюм» я зажмурился и откинулся на спинку стула. Боже, ещё и этот маскарад! Зачем было устраивать эту средневековую клоунаду? Моё красноречивое молчание стало ответом. — Так я и думал, — в голосе отца послышалась знакомая нотка торжествующего азарта. — Не волнуйся. Зная твои «приоритеты», я уже всё предусмотрел. — Папуль, ты у меня лучший, — я не смог сдержать улыбку. Одной заботой меньше. Иногда его педантичность была спасительной. — Ах ты, подхалим! — Пап, я искренне. — Да-да, верю. Значит, жду завтра к обеду. И попробуй только не приехать! Я тогда явлюсь в офис и устрою истерику на тему «пренебрежения семейными ценностями» при всём твоём коллективе. Ты же не хочешь такого удара по репутации? — Пап, ты жесток. Обещаю, буду вовремя. Слишком дорожу спокойствием своих сотрудников. Я положил трубку. Предстоящий бал по-прежнему казался адской затеей. Но, по крайней мере, теперь у меня был костюм. И не было Люка. Маленькие победы. Иногда только на них и держишься.
