Достоин ли ты быть мной любим? v. ориджинал

                                                                  Алекс.       — А что это за альфа, которого так мило обхаживает твой благоверный? — спросил я, кивком указывая на пару.       — Где? — В глазах Майкла мелькнула тревога, и это было понятно. Габриэль никогда не позволял себе подобных вольностей на публике. Или ему стало мало простого внимания? Я не мог рассмотреть альфу — тот стоял к нам спиной.       — А, это, — в голосе Майкла вдруг прозвучало облегчение, и он даже улыбнулся, — это не альфа. Это омега — его друг.       — Омега с таким-то ростом? Да он всего на пару сантиметров ниже меня! — Я всматривался в спину незнакомца. Высокий, в светло-синем костюме, который, насколько это можно было оценить со спины, сидел на нём безупречно. Он явно не чурался спорта — об этом говорила и подтянутая, атлетичная фигура, и строение плеч. Он не был астенично худым, как многие омеги, а выглядел гармонично и крепко. Длинные ноги в идеально отглаженных брюках завершали картину. Мне жгуче захотелось увидеть его лицо. — Что за друг? Ты о нём уже говорил.       — Именно тот, кто терпеть не может подобные мероприятия, но всё же оказался здесь. Родители настояли.       — Он женат? — вопрос сорвался сам собой, подогретый моими собственными свежеобретёнными обстоятельствами.       — Да. Но его муж — идиот. Продолжает искать что-то лучшее, даже не подозревая, какое сокровище у него уже есть, — Майкл покачал головой. Я задумался над его словами. Что ж, пусть кто-то ищет, не ведая, что теряет. А я попробую оценить это «сокровище» по достоинству.       Пока я строил планы, Габриэль приблизился к нашему столику, ведя под руку своего загадочного спутника — моего потенциального омегу, если, конечно, он оправдает ожидания. Мы с Майклом, как и полагается, поднялись, чтобы поприветствовать их. Я первым обратился к Габриэлю, намеренно отложив «десерт» на потом. Габриэль, как всегда, был безупречен в костюме цвета пыльной розы. Изящная маска лишь подчёркивала его утончённость — над его образом явно поработал мастер.       И вот он — «десерт». Я повернулся к таинственному другу Габриэля и почувствовал, как что-то щёлкает внутри. Вот он. Тот, кого я искал . Как я мог понять это, если половина его лица скрыта маской? Но мне было достаточно того, что я видел. Лучистые глаза цвета тёмного шоколада, изящный нос и губы… Боже, эти губы. Казалось, я никогда не видел ничего более совершенного. Мгновенное, животное желание схватить это прекрасное создание и завладеть им столкнулось с ледяным, осуждающим взглядом, который он бросил на меня. Он остудил мой порыв, и я вспомнил слова Майкла: эта особа не в восторге от моей репутации. И своё же глупое пари — проверить, как быстро он окажется в моей постели. Я окинул его оценивающим взглядом: прекрасное сложение, подтверждавшее мою догадку о спорте. Костюм лишь подчёркивал достоинства фигуры, которую не получить без дисциплины. Мой взгляд снова встретился с его. И что это? Не просто равнодушие — *презрение*. Вот это да. Азарт заиграл во мне с новой силой. Что ж, сезон охоты открыт. И я, кажется, уже целиком во власти предвкушения.       — Алекс, познакомься, это мой лучший друг, мы знаем друг друга с пелёнок — Дар, — голос Габриэля вырвал меня из созерцания моего омеги, моей мечты с таким чудесным, многообещающим именем. Габриэль повернулся к другу: — Дар, это Алекс, старый друг моего мужа. Дар взглянул на меня так, словно я был неодушевлённым предметом, случайно оказавшимся на его пути.       — Приятно познакомиться, Алекс, — он протянул руку для пожатия. Я взял его изящные пальцы, склонился и прикоснулся к ним губами, надеясь хоть на секунду растопить лёд в его взгляде. Но интуиция подсказывала — этот приём здесь не сработает.       — Взаимно, Дар, — я попытался поймать его взгляд, но в нём читался не больший интерес, чем к орнаменту на стене. И это… заводило ещё сильнее. Азарт кипел во мне, как шампанское. Я был в полном восторге от его реакции. Я устал от омег, готовых раздвинуть ноги при первом же намёке. Этот был другим. И в этой новизне была дурманящая свежесть.       Они сели за стол, а я не мог оторвать от него глаз. Он был восхитителен. Одетый без вычурности, он затмевал всех разодетых омег в зале. Маска делала его загадочным, таинственным, и мне страстно захотелось эту тайну раскрыть. Беседа текла легко и ни о чём, но я ловил каждое его редкое, скупое слово. Он говорил мало, но то, что он говорил, выдавало острый ум. И мне хотелось слушать его бесконечно.       Когда зазвучала моя любимая мелодия, я решился.       — Дар, — он повернулся ко мне, и в его холодном взгляде мелькнул мимолётный интерес. И я утонул. Захлебнулся в этом шоколадном омуте и на мгновение забыл, зачем окликнул его.       — Алекс? — его голос стал спасительным кругом, вырвавшим меня из пучины. Теперь я чувствовал себя рыбкой, выброшенной на берег реальности, где он снова смотрел на меня ледяной колючкой.       — Можно пригласить тебя на танец? — выдавил я наконец.       — Боюсь, оттопчу вам ноги, — на его губах на миг дрогнула едва уловимая улыбка, которую я всё же успел поймать. Очнувшись от этого мимолётного проявления эмоции, я задумался: он в самом деле не умеет танцевать или просто отшивает меня?       Пока я строил догадки, к нашему столику подошёл молодой человек. Статный, красивый, и мне показалось, что я его знаю, но маска мешала опознать. Он поздоровался со всеми и обратился к Дару:       — Дар, можно тебя пригласить?       Дар тут же согласился, одарив его милой, открытой улыбкой, и без колебаний вложил свою руку в его. Внутри меня поднялась буря из обидных, ревнивых чувств. Он отказал мне, но с такой лёгкостью пошёл с другим? Гнев, острый и иррациональный, закипал в груди. Я мог лишь наблюдать, как этот наглец уводит мою мечту в центр зала.       «Так значит, это был именно отказ», — подумал я, глядя, как кто-то другой, а не я, держит МОЕГО омегу за талию. Они танцевали, мило беседовали, и Дар улыбался. За одну такую улыбку, адресованную лично мне, я отдал бы многое. Я закипал от ревности и бешенства, мне хотелось стереть в порошок этого назойливого конкурента.       — Кто это? — прорычал я, обращаясь к Майклу, не отрывая взгляда от пары.       — Твой бывший шурин. Теперь-то я понял, кого он мне напоминал.       — Генри или Саймон?       — Саймон.       — Они давно знакомы?       — Их семьи дружат. Он знает Дара с пелёнок.       Я знал, что Саймон свободен и в поиске. Но я не собирался уступать то, что уже мысленно считал своим. Я встал и направился к ним с единственным намерением — дать понять моему бывшему шурину, что у этого омеги уже есть претендент. Они остановились и посмотрели на меня. Я прожёг Саймона взглядом, но на лице сохранил учтивую улыбку.       — Не против, если я украду у тебя партнёра?              Он ответил загадочной улыбкой, которой я не придал значения, отступил и с лёгким поклоном произнёс:       — Конечно.       Он удалился, а я шагнул к Дару и жестом пригласил его продолжить танец. Он замешкался, но всё же принял моё приглашение. Я приобнял его, взял его руку в свою, и мы закружились. Было невероятно приятно чувствовать его в своих руках, ощущать его тепло сквозь тонкую ткань. Лёгкий цветочный аромат его духов дурманил голову, усмиряя внутреннюю бурю. Я растворялся в этом моменте. Мне хотелось танцевать с ним вечно. Мы кружились, а я жадно запоминал каждую деталь: изгиб шеи, линию скулы, скрытую маской, форму уха… чтобы потом, в одиночестве, воскрешать их в памяти и мечтать о новой встрече.       — Ты обманул меня.       — Когда я успел? — в его глазах промелькнуло искреннее удивление, и мне было сладостно видеть новую эмоцию на его лице.       — Ты сказал, что не умеешь танцевать.       — Не припоминаю, чтобы я говорил вам что-либо подобное, — на его губах появилась та самая, знакомая до боли ухмылка. Чёрт, где я её видел?       — Значит, это был просто отказ?       — Вы догадливы, — в его тоне звучала насмешка, но меня это не злило. Раньше я не позволил бы никому говорить со мной в таком тоне.       — Я тебе не нравлюсь?       — Я стараюсь не связываться с неразборчивыми альфами.       — Был плохой опыт? — мысленно я молил, чтобы у него не было такого рода опыта, мне хотелось быть единственным.       — Алекс, не обязательно наступать на грабли, чтобы знать, чем это закончится, — он говорил со мной, словно с нерадивым учеником, и это парадоксальным образом лишь усиливало моё влечение. Вы подумаете — я мазохист. Просто его сопротивление делало предвкушение победы в тысячу раз слаще.       — Значит, ты предпочитаешь учиться на чужих ошибках?       — А вы, как я понимаю, любитель потанцевать на этих граблях? — он смотрел на меня, и с ним явно что-то происходило. Зрачки расширились, щёки порозовели, а взгляд сменился с ледяного на… злой? Испуганный? Я не понимал, что вызвало такую реакцию. Неужели я ему настолько противен?       Пока я пытался разобраться, он резко остановился и высвободил свои руки.       — Простите, мне нужно освежиться, — он развернулся и заспешил прочь. Я проводил его взглядом, пока он не растворился в толпе. Что это было? Что его так разозлило или напугало? Я стоял, пытаясь осмыслить случившееся, когда рядом раздался знакомый голос.       — Что ты ему такого сказал, что он сбежал, будто от огня? — в голосе Майкла звучала редкая для него агрессия.       — Я не понял. Я ничего обидного не говорил. Мы вернулись к столику. Габриэля не было, но для него это было в порядке вещей.       — Так что же между вами произошло?       — Он сказал, что не в восторге от таких, как я, и ушёл, — я повернулся к другу. — Скажи честно, я так ужасен?       — Понимаешь, Алекс, любой нормальный омега хочет стабильности и уверенности в своём альфе. А ты, друг мой, не можешь дать ни того, ни другого. Вот он и не хочет тратить на тебя время.       Его слова выбили почву из-под ног. Но я не был бы собой, если бы сдался. Я докажу Дару, что он может быть уверен во мне, как в швейцарском банке. Ради этого я сделаю всё. Пока я предавался этим мыслям, у Майкла зазвонил телефон.       — С ним всё в порядке? — Услышав это, я напрягся. Неужели что-то случилось с Даром? Меня тут же охватило желание сорваться на поиски, но сначала нужно было узнать детали.       — Хорошо, веди машину осторожно, — Майкл положил трубку и ответил на мой немой вопрос. — Дару стало плохо. Габи отвёз его домой.       — Что с ним? Может, мне поехать?       — Не стоит. Это… омежьи дела. Разберутся сами.       — У него началась течка? — прошептал я, наконец осознав.       — Да.       Странно, но я ничего не учуял. Теперь его поведение обрело смысл, и я слегка расслабился. Весь оставшийся вечер я думал только о нём. О глазах цвета шоколада. О губах. Боже, эти губы. Я закрыл глаза, пытаясь мысленно воссоздать их образ, и лишь сильнее возбудился. И тогда я понял: я больше не хочу просто «затащить его в постель». Нет, я не собираюсь становиться аскетом. Я хочу, чтобы он оказался в ней только тогда, когда сам того захочет. Я хочу завоёвывать его. Не спеша, нежно, по всем канонам ухаживаний, над которыми я всегда смеялся. Мне впервые захотелось дарить цветы без скрытого подтекста, гулять под звёздами, просто ждать. Это новое чувство было пугающим и пьянящим одновременно.       — Ты слышал новости о Люке? — вопрос Майкла выдернул меня из грёз. О нём-то я хотел бы думать в последнюю очередь.       — Какие?       — Разговаривал с Коннором. Люк улетел в Италию. Неизвестно, когда вернётся.       — Отличные новости. Одной проблемой меньше, — теперь уж точно ничто не помешает мне добиваться Дара. Хотя внутренний голос шептал, что лёгкой эта дорога не будет.

                                                                        Даниэль.       — Чёрт. Чёрт! ЧЁРТ! Не может быть… Мы… мы грёбаные истинные! Я бежал в туалет, едва сдерживаясь. Мне было физически плохо. Всё внутри горело и сотрясалось от чужеродной, всепоглощающей силы, которую я не мог контролировать. Его запах — не просто аромат альфы, а настоящий магнит, первобытное притяжение, — настиг меня, едва мы с Габи подошли к столику. Я едва сумел сохранить маску равнодушия, в то время как каждая клетка моего тела вопила, требуя броситься к его ногам, забраться на колени и забыть обо всём на свете. Когда он пригласил меня на танец, мой внутренний омега заходился в истерике восторга, требуя немедленного согласия. Лишь ледяная хватка разума помогла мне выжать из себя отказ.       Я вздохнул с облегчением, когда появился Саймон и увёл меня. Наконец-то можно было дышать полной грудью, не превращаясь в растекающуюся лужу желания перед своим… своим альфой. Но облегчение длилось недолго. Как только Алекс снова оказался рядом, я понял — конец. Моё самообладание висело на волоске. Меня бесила собственная слабость, моя невозможность владеть собой рядом с ним, и эта злость выливалась в откровенную грубость в его адрес. В конце концов, у меня хватило ума лишь на то, чтобы сбежать.       Ворвавшись в туалетную комнату, сняв маску, я с силой открыл кран и подставил лицо под ледяные струи воды, пытаясь потушить внутренний пожар. Я так отчаянно пытался охладить пылающую кожу, что не услышал шагов. Только когда чья-то рука легла мне на спину, я вздрогнул и поднял голову. В зеркале отразилось перепуганное лицо Габи.       — Дар, что с тобой? — его встревоженный голос немного вернул меня к реальности.       — Габи… Увези меня. Сейчас. Я не смогу вести машину в таком состоянии, — голос звучал хрипло и отчуждённо даже в моих ушах.       — Что происходит? — он вглядывался в моё лицо, пытаясь найти ответ.       Я молчал. Я и сам не мог поверить в реальность происходящего.       — Подожди… Вы что… истинные? — озарение осветило его лицо.       — Да, — выдохнул я, облокачиваясь на холодную раковину. Напряжение слегка отпустило, но я отчётливо понимал: нужно немедленно уезжать. Потому что в брюках творилось нечто неконтролируемое и постыдное. Это приближалась течка. Но почему сейчас? До неё должно было быть ещё две недели! Осознание пришло мгновенно и ударило, как обухом. Алекс. Он был причиной. Он спровоцировал её досрочный, яростный приход. Моё собственное тело предавало меня, подчиняясь древнему зову, который я так отчаянно пытался отрицать.       — Охренеть… Быстро, поехали. Тебе точно нельзя сейчас перед ним появляться. И выглядишь ты… не очень. Где талон от машины?       Я судорожно залез в карман брюк, вытащил пластмассовую бирку и протянул ему. Мои пальцы дрожали.