Аудиенция

Опять сыро. Где-то на толстых железных потолках скапливались капельки влаги, что падали вниз и отзывались выраженным звуком. Где-то на фоне слышался гул: от работающих машин, глубины, в которой находилась крепость. Воздух давно пропах влагой, охлаждая кожу, а вечная темень, которую не скрыть фонарями, вовсе мозолила глаза. Герцог крепости Меропид скорбно вздыхал, бегая глазами по куску бумаги. И снова отказ… В который раз, Ризли подавал прошение на аудиенцию с юдексом Фонтейна, и в который раз получал отклонение. Печальный взгляд, на пропитанную водой бумагу, оторвался и юркнул куда-то в потолок. На сердце смрад, холод ровно такой же, как стены этой тюрьмы. Мужчина не помнил, когда в последний раз видел лучи солнца, мог насладиться чистым воздухом и наблюдать красочные пейзажи их страны. Но вместо живописных картинок, он вынужден сидеть в металлической коробке, такой ржавой и мрачной, выжидая чуда… А чудом был для него — разговор с верховным судьей, который так рьяно убегает от него. Их отношения… Лишены какого-то четкого определения, словно спокойная водная гладь, что таила на своих глубинах кипящую жизнь. И хоть Меропид была отделена от системы законов Фонтейна, именуемый отдельной «общиной», постоянный контакт между герцогом и судьёй нельзя было не заметить. И даже когда диалог был сосредоточен сугубо на деловых моментах, постоянный взгляд и томные вздохи сопровождали их общение. Это напряжение, оба видели его и знали, что собственные чувства не унять. Может раньше это были отличные, партнёрские связи… Пока сам Ризли не решил обговорить их тягу друг к другу. С того момента, юдекс перестал выходить на контакт без какой-либо надобности. Его можно было встретить в стенах крепости лишь по одной простой причине — печать снова сломалась, а истоки Первозданного моря угрожают жизням заключённых и рабочих. И когда угроза была на время устранена, мсье Нёвиллет старательно уходил, лишний раз не попадаясь на глаза Ризли. И хотя герцог не сильно понимал, почему тот так отстранился и чуть ли в панике не убегал, но ему ничего не оставалось как ждать. Да… Сидеть где-то в низменных улочках Фонтейна и вдаваться в гулкие раздумья. Однако ядро терпения не могло так долго прожить… В какой-то степени стали проявляться отчётливые трещины, которые становились все глубже и глубже. Мужчина не понимал, почему вместо того, чтобы решить дело разговором и уладить проблему разложив факты перед ними, он настолько трусливо прячется… Почему вдруг судья Фонтейна делает столь необоснованные проступки? Что стало с его твёрдым чувством точности и рвению к справедливому решению проблем? Неужели он боится? Но чего? Заставляешь меня сидеть тут и жалостливо ждать… Как некрасиво. Было точно ясно — продвижения не будет. Судья так и продолжит прятаться в своём кабинете, зарывшись в бумажках, игнорируя чувства Ризли. И если ему не хватает мужества выкроить время на обычный разговор за чашкой чая, значит воспринимает он герцога совсем несерьезно… Это делало больно сердцу пленника Меропид. И сколько бы тот не старался сделать для Нёвиллета, тот держал дистанцию, сохраняя холодность в лице. Наверное последней каплей стала просьба о заботе прибывших путешественников, которых герцог встретил со всем радушием. И даже позаботился о детях Фатуи… Но снова — безразличие в лице юдекса. Не хочешь прийти ко мне? Тогда я сам это сделаю… Данный вопрос имел сильную важность для Ризли, потому выход на поверхность — был чем-то чрезвычайным. Всё-таки оставить их неразрешенные вопросы было бы нечестно, хотя бы для самого герцога. И если вдруг окажется, что мсье Нёвиллет и впрямь не считает их трепет друг к другу, как что-то серьезное, то хотя бы оба это узнают и решат ситуацию. Справедливость… Именно её больше всего хотел начальник крепости Меропид…

***

На поверхности постоянно идут дожди, жители обескураженны таким обилием осадков. Однако Ризли мог только тяжело вздохнуть, разглядывая капельки на своей ладони. Небо такое пасмурное, а дождь моросил. Говорят, такая погода стоит уже очень давно… Странно. Тут губ коснулась лёгкая улыбка, когда перед глазами мужчины всплыло воспоминание. Он ведь уже выбирался на поверхность, встретил верховного судью, полностью промокшего от дождя. И вид его был очень задумчивым, но когда герцог вручил зонт, стал более печальным. Что же юдекс мог увидеть в дожде? Но стоять и мокнуть тот не хотел, потому вошёл во дворец Мермония. Хотя наверное этот визит можно было назвать весьма импульсивным, всё-таки должность судьи подразумевает собой забитое расписание и постоянную усталость. Но настрой Ризли был серьёзен, лучше они поговорят, чем продолжат эту неловкость. На часах указывался вечер, и даже небо обрамлённое тучами, напоминало о скорой ночи. К вечеру не должно быть срочных встреч, потому застать Нёвиллета с кем-то — было почти невозможно. Дворец как всегда был наполнен трудящимися сотрудниками, которые порой даже не обращали внимание на визит незнакомца, только у своего рабочего места, мелюзина тяжело качала головой. Волосы Ризли промокли, оставляя мелкие капли на полу, зато лицо сохраняло беспристрастность. Она покачала головой, оповещая: — Господин, к сожалению сейчас мсье не может принять вас. — развела руки в сторону. — Я могу попробовать записать вас, а после отправлю ответ на аудиенцию… — ровным тоном бубнила та, машинально доставая нужный бланк. — Нет надобности. — качнул головой, скрещивая руки. — Это срочное дело, я зайду к нему сейчас. — и только его хотели остановить, но тот не послушал. — Прошу простить за такую фривольность, но дело и впрямь срочное, касательно крепости Меропид. Мелюзина неуверенно смотрела мужчине в след, отмечая себе, что звать охрану не было смысла. Ризли часто навещал юдекса, но лишь на запланированных встречах. Потому бить тревогу или отговаривать не стала, хотя толика сомнения поселилась внутри. Двери отворились, герцог наконец-то увидел загруженную фигурку за столом, что видимо не заметил вошедшего. Рука аккуратно закрыла дверь, поддевая небольшой замок, дабы никто не мешал долгожданному диалогу. И только когда массивные ботинки зашагали глухим шорохом по ковру, лиловые глаза наконец оторвались от стопок, впоследствии наполняясь неподдельным удивлением, а вскоре нервозностью. Герцог как-то выше приподнял голову, охлаждая взгляд, который уже давно отчитал судью за все молчание, которое он так долго сохранял. Руки его дрогнули, укладывая документы перед собой, но не в сторону, это говорило о том, что задерживать у себя гостя тот не намерен. — Неужели снова какие-то проблемы с печатью? — голос все равно оставался стойким и ровным. — Иначе не понимаю вашу цель визита. — от такого официального тона, губы Ризли скривились. — Ты столько раз отказывал мне на просьбу просто поговорить… Пожалуйста, не делай вид, будто не понимаешь зачем я пришёл. — тот был даже печален, глазами подмечая, насколько тёмным стало небо. — Отвлекись от этих бумаг и ответь на вопрос… Ты знаешь какой. Юдекс нахмурился, но все же отложил стопку куда-то на край. Его осанка выпрямилась, а руки в замке положил перед собой. Лицо ещё сохраняло беспристрастие, но глаза… В них не скрыть волнение, некий страх. И хотя у него довольно убедительно получалось строить глупца, не понимающего о том, чего герцог хочет, сам он знал, что никаких объяснений не нужно. Нужен лишь ответ, или хотя бы дальнейший план расклада их отношений. Ведь обоим известно, что они неровно дышат в сторону друг друга, оба не отрывают взгляда друг от друга… Оба могли прочесть настроение, узнать правду или сказать, лжёт ли другой или нет. И хотя эти мелочи красиво скрывались под деловым сотрудничеством, факта наличия искры нельзя было отрицать. Даже в какой-то момент, оба просто отказывались комментировать эти огоньки в глазах и сердце, придерживаясь своего статуса и не смешивая личное, с работой… Но Ризли не мог больше так жить. И не из-за жадности, ему просто хотелось точного знания: стоит ли ждать чего-то большего или лучше закрыть в себе эту тягу? Но делать вид, будто оба ничего не знают — неправильно. Сам Нёвиллет это знал, но все равно трусливо спрятался у себя в кабинете… Верховный судья Фонтейна всегда имел причины сдерживаться во всем: в эмоциях, отношениях с другими жителями и даже в бытовых вещах… Ведь статус — очень важен, особенно в государстве театра и сцен. Ведь какое уважение могло быть, не будь тот столь скрупулёзен к сводам правил и этикета? Так и было в собственных чувствах, тот не понимал их… И все равно прятал, вместо того, чтобы разобраться в них и понять — чего тот хотел. С другими он держал дистанцию, и снова из-за статуса, боялся лишний раз проявить открытую дружелюбность, дабы не навлечь беды. Но касалось ли это герцога Меропид? Наверное в его понимании — да. Но осмысливал ли он это всерьёз? И когда его светлость Ризли задал вопрос, о их сложных чувствах, ему просто пришлось… Бросить все в далекий ящик. Конечно тот мог, как делал и всегда, установить дистанцию, словами, а после попросить больше не думать и забыть обо всем. Но не хотел… Как раз-таки из-за собственного нежелания хоронить их потенциальные отношения, лучшим решением ему показалось — отсрочка в виде молчания. Он граничил между обязанностями как юдекса и внутренними желаниями, столь эгоистичными. Ведь первым планом всегда стояла работа, обязанности, а когда появился человек, сносящий их приоритетность… Стало очень трудно. Возможно ему казалось, что оттянув этот разговор, сумеет найти в себе силы сказать четкое «нет». — И вы за этим явились сюда? — слегка хмурый взгляд судьи оглядел гостя. — Не кажется ли вам это… Немного беспечным? — Возможно мы говорим сейчас о вас? — усмешка сорвалась с губ, а нога шагнула вперёд. — Не прикидывайся, а просто ответь… Мы оба понимаем что между нами что-то есть и как бы мы не старались держать все под контролем, не выходит. — зубы слегка скрипнули. Да, как бы они не хотели держать эти чувства под замком, покрывая их работой, оба срывались. Возможно тот мимолётный поцелуй в кабинете герцога и запустил весь конфликт, который Ризли намерен разрешить. А вот решение должно было быть вынесено сейчас: либо предпочтут забыть обо всем и продолжать сотрудничать как представители двух больших единиц Фонтейна, либо дадут этим отношениям какую-то оболочку и форму. Страх Нёвиллета всё-таки сбылся, проблема встала прямо перед его носом, а времени на ответ не имелось. Может это было на словах легко: отказать и объяснить причину такой замкнутости и обречения их отношений на крах… Но все было намного сложнее. — Возможно, вы не поняли. — вздохнул юдекс, откидываясь на кресло, собираясь с духом. — Разве мое молчание не говорит само за себя? Я не вижу будущего у этих чувств… — покачал головой, но герцог поставил руки на стол и склонился над ним. — Я говорил, что не могу ставить кого-то в приоритет, так как это… — Но в любом случае я останусь до конца своих дней гнить в этой проклятой крепости! — перебил того, ощущая саднящую боль в груди. — Пойми, осудишь ли ты меня в будущем ещё раз или нет… Мне все равно придётся томиться в ржавой посудине, так о какой справедливости идёт речь? Глаза судьи расширялись, а губы приоткрылись в немом шоке. Но тот был прав, юдекс всегда отмахивался тем, что не хотел бы вводить в заблуждение жителей, своими тёплыми отношениями с кем-либо. И если когда-то ему придётся выдавать решающий вердикт тому, к кому проникся… Это может понести семя раздора. Но Ризли уже был давно заточен в своей тюрьме… Так какие же должны быть причины, чтобы отказываться от этих отношений? Что должно произойти, чтобы сказать «нет» тем горячим поцелуям и цепким взглядам? Тогда внутри судьи яро начал кричать эгоизм… Причин отказа не имелось, так почему он должен был не соглашаться с фактом того, что они тлеют от дыхания друг друга? Почему ему нельзя любить кого-то? Разве… Даже судья не достоин иметь близкого человека?.. Тут могли вставать и вопросы происхождения самого Нёвиллета. Мелкие «но» которые вскружили его драконью голову, в этих порывах «нельзя» и «можно». И кем был герцог? Он человек, которым судья так проникся, на которого мог положиться и сказать себе: я его очень хорошо знаю. Глаза опустились на стол, когда внутри погибали последние остатки сдержанности. — Одно ваше слово, мсье Нёвиллет… — строгий шёпот поселил странное волнение, но мягкий взгляд казалось согрел. Его вердикт… И наверное судья привык к этому моменту, когда его решение наконец окончит дилемму, оставляя её в забытых воспоминаниях. Но от чего его сердце ёкало от страха? Быть может, когда судьба его дальнейшей жизни лежит в собственных руках, нити сомнений связывают горло, выдавливая судорожные вздохи. Он мог отказаться и принять, вроде бы, правильное решение… А мог бросить глупые предрассудки и окунуться в собственные чувства, но без точной уверенности, принесет ли это ему что-то хорошее. Губы поджались, пальцы теребили край пушистого воротника, а пронзительный взгляд льдистых глаз одаривал мурашками. Один глубокий вздох, и юдекс неуверенно тянется ближе к герцогу, правда застывая на ничтожном расстоянии. Глаза встретились с его, а после накрыли вязким поцелуем. Ризли стойко держался, не отвечая на поцелуй, лишь чувствуя как тот аккуратно смакует его губу и оглаживает передние зубы языком. Почему-то внутри было стойкое чувство, будто судья резко отпрянет и откажется от собственных действий, но этого не произошло. Рука легла на красный галстук, наклоняя его светлость чуть ниже. Всё-таки одежды Нёвиллета были весьма неудобными и двигаться было почти невозможно. Но томления затянулись, уж слишком долго он ждал ответа. Придётся взыскать с судьи за то, что он столько терпел… Челюсть разомкнулась, грубая ладонь легла на столь элегантную щеку юдекса, впоследствии зарываясь в белых волосах. Поцелуй стал очень протяжным, с звонким чмоканьем, но воздуха порой не хватало, потому тяжелые вздохи иногда вырывались между ласкающими языками. Ризли просто забрался на стол, становясь еще ближе, правда судорожные движения снесли бутылёк чернил, и настольные весы, но до них совсем не было дела. Губы оторвались, а зрительный контакт наконец был возобновлён, теперь чарующие глаза не содержали нервозности… Лишь туманное наваждение, желания чего-то большего, чем этот поцелуй. За окном бился мелкий дождь, проливая в кабинет тихий треск, на фоне которого, их тяжёлое дыхание обретало объем. Рука герцога легким движением сбросила с себя куртку, что упала куда-то на пол, а взгляд принял суровый мотив. Сейчас им хотелось одного, оба это прекрасно видели, а отказываться не смели. И может даже через полчаса у судьи была назначена встреча, это нисколько не давало повода прекратить начатое. — Теперь я требую прошение, на рассмотрение… Уплаты за такое наглое игнорирование и поздний ответ. — тон был тихим и низким, жар припал где-то в паху, тогда губы юдекса поджались. Герцог выпрямился, все ещё сохраняя пальцы где-то в волосах верховного судьи, а другая рука медленно потянулась к пуговкам своих брюк, высвобождая из-под ткани, уже налившийся орган. Глаза Нёвиллета все ещё безотрывно глядели на его светлость, а когда рука Ризли грубо притянула лицо к члену, наконец опустились на розовую головку. Нервный глоток щёлкнул в ушах судьи, а губы неуверенно открылись, пытаясь вобрать его в рот. Правда ожидающий взгляд голубых глаз очень напрягал, вынуждая бледные уши покраснеть густым цветом. Кончик органа наконец оказался внутри, когда ловкий язык очертил его изгибы влажной дорожкой. Ризли терпеливо смотрел, выжидая окончания этой неловкой прелюдии. Губы колечком обвились вокруг, чуть всасывая член внутрь, создавая такое приятное давление, что рваный вздох сорвался с губ герцога. Тогда терпению настал конец: рука сжала волосы на загривке, а тазом поддался вперёд и протолкнулся глубже. Жалобный стон раздался по кабинету, застывая где-то в ушах. Такие несвойственные эмоции исказили лицо судьи, что вызвало восторг внутри начальника крепости. Тогда тот неуверенно втягивал набухший орган и оглаживал языком чуть интенсивнее, стараясь не задевать зубами. Герцог откинул голову, наслаждаясь влажным теплом. Раньше сырая испарина раздражала его, хоть он и привык к ней, но сейчас это дико возбуждало. — Господин Нёвиллет… — приподнял того за подбородок, заглядывая в мокрые глаза. — Это ваша тайная способность?.. Скрывать за этим беспристрастным лицом такую гамму эмоций? — ухмылка легла на губы, когда рука поглаживала нежную щеку, пальцами подбирая слезинку. — Хочу увидеть как ты плачешь… Глаза юдекса значительно округлились, когда голову стали сильнее прижимать к паху, пропихивая в глотку мокрый член, перекрывая пути к желанному вздоху. И когда зубы слегка задели кожу, послышалось тихое шипение. От такой неосторожности, Ризли увеличил темп толчков, вызывая новую порцию влаги на ресницах. Неловкое мычание, протестующее этим действиям, песней наливалось в ушах начальника, за что получал сильнейший экстаз от происходящего. Но доходить до пика было нельзя, потому выдернул голову назад, ощущая влажной кожей прохладу воздуха. Судья тяжело вздыхал, будто бы наконец спускаясь с пучин космоса, в которые его отправили этими грубыми толчками. Челюсть саднило, а лёгкие горели от прилитого воздуха. На розовых щеках остались влажные дорожки, которые выводили герцога на большие эмоции. Хотелось завладеть юдексом больше, глубже и сильнее. Он выполз на край, вытаскивая заколку, удерживающую белые локоны на голове Нёвиллета. Атмосфера наполнилась огнём, отступать было нельзя, надо было все довести до конца. А самообладание… Оно исчезло. Судья сам мог лишь удивляться, куда же могла пропасть его сдержанность? Герцог утянул за собой судью, разворачивая того к столу, что сел на край и выжидающе глядел на его светлость. Казалось лишних слов не требовалось, лишь они — обнаженные на этом столе, придаваясь страстному греху. Края мантии были распахнуты, выказывая наружу белоснежную рубашку, от чего дышать стало легче. Дождь моросил, даже внутри комнаты могло быть прохладно, но жар тел не дал остудить их… Пока губы Ризли обсыпали щеки и уши судьи, пальцы нагло пролезли под брюки, крепко хватая член. Протяжное мычание — словно бархатные лепестки цветов, они сводили с ума начальника крепости Меропид. — Мсье, — шёпот оглушил Нёвиллета, когда горячие пальцы разминали его достоинство где-то под тканью. — что вы можете сказать о содеянном преступлении? — он ушами чувствовал улыбку герцога, от чего желание скорейшего наказания возросло. — Ваша светлость… — от такого робкого обращения внутри начальника все дрогнуло, заставляя сердце трепыхать. — Мне жаль… Очень. — губы так тянулись поцеловать того, но рука, сжимавшая орган, не дала это сделать. Фиалковые глаза прошлись по шрамам на лице, указывая желанием дотронуться до них губами. Ризли ухмылялся, сжимая того сильнее и набирая темп, а после сбавлял на нет. Тогда его губы прошептали над ухом юдекса: попроси. Было ясно, что простая просьба и все желания судьи будут исполнены… Тогда дрожащие губы приоткрылись и взмолили о чем-то, заставляя застыть обоих. Герцог согласно кивнул, пальцем другой руки поддевая ленту на шее, показывая глубокий шрам. Тут же Нёвиллет бросился целовать огрубевшую кожу, тихонько хныкая от удовольствия. Только рука наконец отпрянула, занимаясь тесными одеждами. Когда мантия упала где-то в сторону к куртке, горловина рубашки была ослаблена, что помогло голубым глазам разглядеть бледную шею. Начальник стянул галстук, чем ввёл в ступор юдекса, но когда ткань легла тому на глаза, тугим узлом на волосах, послышался отчётливый вздох удивления. Ризли поставил на ноги судью, хватая его запястья, а сам взял наручники с пояса. Преступники должны быть обездвижены, дабы не сбежали от приговора. Потому когда мсье ощутил холод металла на запястьях сзади, судорожно прикусил губу. Его развернули к столу, наклоняя лицом к деревянной поверхности. Когда он лишился на время зрения, вдруг остальные чувства обострились, а касания словно отдавались волнами мурашек, подобно водной глади. Нагретая кожа охладилась воздухом, когда брюки опустились вниз, высвобождая напряжённые ягодицы. Одна рука продолжала грубо сжимать волосы на затылке, прижимая лицом к столу. От чего томление ожидания придавало больше возбуждения, в незнании о грядущих его действиях. Внизу почему-то все заныло, в желании скорейшего исступления в виде члена начальника внутри него… Герцог зубами стянул перчатку на свободной руке, а после протиснулся между складочки ягодиц, наконец надавливая на колечко мышц. Нёвиллет был очень напряженный, но когда грубый натиск на затылке стал сильнее, усиленно ослабил мышцы, впуская два пальца внутрь. Правда они не проникали полностью, лишь дразня массировали отверстие, вызывая рваное мычание. Такая реакция удовлетворила Ризли, потому он протиснулся глубже. Это непривычное ощущение вызвало спазм в теле, а заполненность болью саднила внутри. Вроде хотелось быстрее избавиться от источников неудобства, а вроде дискомфорт доставлял удовольствие. — Скажи… Ты заслужил это? — похабный тон сводил с ума юдекса, а пытливые пальцы внутри будто ворошили каждый орган. — Я… — голос был так неестественно судорожен. — Я признаю свою вину… — бывало слова рвались, потому что начальник специально надавливал сильнее или разводил пальцы, дабы услышать бархатный стон. — Ризли… Дождь уже мельком мог постукивать по окнам, но тучи не сходили с небосвода. Часы оповещали скорейшую кончину дня, а ситуация набирала обороты, подразумевая отмену грядущей встречи. И пусть… Громкий стон ударился об стены, пока длинный палец надавливал на нужную точку. Рука скользнула по волосам, задев раскалённое ухо, после просочилась внутрь рта, раскрывая его шире. И глухие вздохи, пыхтения будто наливались новой силой на членах обоих. Головка судьи уже взмокла, говоря о полной готовности излиться. Только пальцы перестали массировать его внутри, а рука смоченная в слюне, легла на собственный орган, размазывая влагу по нему. Он ухватился за член юдекса, закрывая пальцем отверстие, а сам резко проник внутрь него, удерживая прогнувшуюся спину. Галстук взмок от слез, пока наручники характерно звякали из-за дёрганья рук. Покрепче прижав палец, начал движение, наслаждаясь узостью Нёвиллета. Сам верховный судья не сумел сдержать звонких стонов-мольб, понимая, что такая грубость и боль доставляла удовольствия… Хотя то ведь наказание, не так ли? Наверное хорошо, что кабинет был отделен небольшим коридором, что его вычурных стонов наверняка не было слышно. А стол бывало терся об пол, издавая характерный скрежет, ведь толчки герцога были очень сильными и резкими. Кожа, в местах их соприкосновения налилась пунцовым цветом, задеваемая пряжкой ремня. Судья изнывал от желания излиться, ведь сил больше не было, его светлость неистово быстро упивался головкой в эрогенную зону, из-за чего юдекс терял рассудок. Ткань на глазах начала смещаться, свет ударил в глаза, только Ризли одной рукой обратно затянул галстук, опять накрывая волосы ладонью. Милость настигла герцога, потому палец соскользнул с отверстия, от чего тот немедленно излился тому в ладонь, очень ярко постанывая. Сам начальник ощущал прилив скорейшего экстаза, потому не прекращал ритмичных движений, когда внутри судьи все будто бы сгладилось от влаги. Ризли закусывал губу, машинально потягивая провинившегося за волосы, когда бёдра судорожно вжались чуть сильнее и замерли. Только от ощущения настоящей наполненности, юдекс довольно заурчал, чувствуя прилив новой влаги на головке члена. — Думаю, мсье усвоил урок? — наконец вздохнул герцог, ещё немного отдышавшись. Галстук сполз с лица, ну а руки наконец были освобождены от наручников. На запястьях остались четкие линии, от чего слегка пульсировали. Оба покрылись испариной, просто разглядывая лица друг друга. Тогда Ризли не удержался и снова коснулся желанных губ верховного судьи. Теперь он не злился… Даже томясь в ожидании, это разрешение ситуации стало намного слаще и гуще. Неловкая улыбка юдекса поселила тепло внутри начальника, что заботливо поднял мантию и накинул тому на плечи. — Уходишь? — голос немного охрип. — Да… Хоть крепость не нуждается в моем круглосуточном присутствий, слишком долго быть на поверхности не стоит. — тяжко вздохнул, приводя себя в порядок. Нёвиллет только понимающе кивнул, но все равно улыбался… Теперь внутри не так саднило от неуверенности. Видимо он и вправду вынес правильное решение. Ведь что могло пойти не так, имей тот связь с герцогом крепости Меропид? — Как там Сиджвин? — неуверенно потупил взгляд. — Может передашь ей что-нибудь от меня… — вдруг стал копаться в полках шкафа. — Вот сам и передашь. — скептически качая головой, скрестил руки на груди. — Теперь, надеюсь для тебя не составит труда выкроить времечко на посещение крепости? Верховный судья только вскинул брови и задумался… Однако после пары секунд, согласно кивнул. Представители двух главных единиц Фонтейна попрощались, в предвкушении грядущей встречи. Выходя из дворца Мермонии, герцог заметил что эти мрачные тучи, подолгу бушевавшие на небе, наконец отступили. Теперь он мог лицезреть остатки красного заката и грядущей ночи. Лёгкая влага осталась после ливня, но путь в крепость все же выдался на удивление тёплым и радостным. Вскоре юдекс посетил стены Меропида, в надобности обсудить некоторые «деловые» моменты… И тогда сырость в железных стенах уже была не настолько холодной и противной.