Властвовать в пору смут / TO RULE IN A TURBULENT WORLD

Стрелы летели, словно капли дождя, а сквозь ветер доносились голоса варваров. Линь Фэй прокричал: — Остерегайтесь стрел! Они вот-вот нас нагонят! Отряд варваров находились слишком близко, тогда Чжао Чао громко закричал: — Нужно разделиться! Бежим в разные стороны! — На север! — выкрикнул Линь Фэй. — В Яньбянь! Ли Чжифэн сдавленно хмыкнул. Чжао Чао крикнул: — Мы уведем их отсюда! Цюанжун! Бери его и беги на Юг! Направляйтесь к главной дороге! Как только пересечете границу префектуры Лянчжоу, вы будите в безопасности! Боевой конь Ли Чжифэна сделал резкий поворот, и Ю Мяо выглянул из-под плаща из волчьей шкуры. Он увидел, как Чжао Чао и Линь Фэй ведут отряд солдат, чтобы увести сотни варваров, когда голос Чжао Чао прозвучал в его ушах: — Ю Мяо! Береги себя! Ли Чжифэн подстегнул коня и увёз с собой Ю Мяо, направляясь в лес на западе, затем развернулся и бросился на юг, мчась до самой главной дороги. По мере того как они неистово неслись по широко раскинувшемуся зимнему снегу, их преследователи постепенно стали отставать и вскоре исчезли без следа. В течение целого дня резвый конь летел во весь опор. Ю Мяо чувствовал голод и сонливость, поэтому он устроился в объятиях Ли Чжифэна и проспал всю дорогу, пока не раздался голос Ли Чжифэна, негромко, но очень отчётливо. — Мы прибыли. Теперь ты можешь идти. Моргнув, Ю Мяо открыл глаза. В конце главной дороги находился небольшая застава , наполовину засыпанная снегом. Внезапно Ли Чжифэн соскользнул с лошади, беззвучно падая на снег, что напугало коня — он запрокинул голову и заржал, прежде чем бросился вперёд, вместе с Ю Мяо. — Ли Чжифэн! — вскричал Ю Мяо. Конь продолжил бежать рысью, унося Ю Мяо, который изо всех сил боролся с ним, пока тоже не упал в снег, на несколько чжанов,. Развернувшись, он побежал к Ли Чжифэну. Когда он добрался до него, то обнаружил, что поясницу Ли Чжифэна пробила стрела, а разорванная часть плаща в том месте, где располагалась рана, запятнана кровью, которая становилась пурпурно-чёрного цвета. Упав в снег на колени, Ю Мяо перевернул Ли Чжифэна и принялся неистово трясти его. — Проснись, ты не можешь умереть… Ты не можешь умереть! — закричал прямо в его ухо Ю Мяо. — Ты, ублюдок, обошелся мне в двести пятьдесят серебряных монет! Ли Чжифэн тяжело дышал, и Ю Мяо склонился над его грудью, чтобы проверить, бьётся ли его сердце, и услышал тихий стук. Мгновение спустя он почувствовал, как большая рука Ли Чжифэна гладит его по голове. Ю Мяо смотрел в глаза Ли Чжифэна, выглядя немного испуганным, отчего взгляд последнего стал нежным. — Потерпи немного, — уговаривал Ю Мяо. — Я найду кого-нибудь, кто придёт и спасёт тебя! Я сейчас же пойду позову на помощь! Ли Чжифэн неудержимо закашлял в ответ, и Ю Мяо поднялся на ноги, чтобы посмотреть вдаль. Кто знает, есть ли ещё кто-нибудь, охраняющий заставу, которая завалена таким количеством снега. Издалека конь также оглянулся назад, и Ю Мяо громко прокричал: — Есть кто-нибудь?! Он приложил все свои усилия, чтобы перекинуть руку Ли Чжифэна через своё плечо, поддерживая его за талию. Тот был тяжёлый, практически как гора, настолько тяжёлый, что Ю Мяо был почти раздавлен его весом. И вот, юный Ю Мяо, ещё не достигший совершеннолетия, тащил этого взрослого мужчину по снегу, в процессе ходьбы ступая одной ногой легко, другой глубоко. — Есть там кто-нибудь…?! Голос Ю Мяо разнёсся по ветру, хлопья снега усыпали длинные распущенные волосы Ли Чжифэна, растрёпанные ветром. Снегопад прекратился. — Кто там?! Кто-то выехал с контрольно-пропускного пункта. Это был офицер, они спасены! На огромном валуне перед заставой были выгравированы большие символы «Перевал Чжэнлян». Это самый первая застава на севере в пределах Великой стены. После него начинаалсь область Гуандун и официальная территория Хань. Сейчас был конец года, середина зимы, так что только дюжина бывалых солдат охраняла перевал под мемориальной доской. По одну сторону от неё был лагерь призывников Гуандуна, а на востоке — граница префектуры Лянчжоу. Солдаты Великой Империи Ци привели Ю Мяо и Ли Чжифэна в маленький домик на перевале, чтобы дать им отдохнуть. Огонь внутри оживленно пылал, отчего начал таять снег на их телах, капая по всему полу. Ли Чжифэн неподвижно лежал на кровати. Солдаты, уже имеющие опыт с ранениями от стрел, принесли тарелку Шаоцзю , ворча: — Прочь с дороги! Прочь с дороги! — Он умрёт? — с тревогой спросил Ю Мяо. — Нет, не умрёт! — ответил солдат. — Иди поиграй в сторонке, дитя, тебе здесь делать нечего! У него просто головокружение от потери крови! — Я думал, что он умрёт! — воскликнул Ю Мяо. — Тебе здесь нечего делать…… — Все бывалые вояки в голос засмеялись, кто-то вошёл, вертя в руках маленький нож, и несколько раз плотно обмотал повязки вокруг Ли Чжифэна и в шутку сказал: — Эй, у нас здесь настоящий мужчина. На самом деле он смог так долго продержаться, а? Ю Мяо опустился на одно колено рядом с Ли Чжифэном, сжимая его руку. — Как ты мог сказать мне идти дальше одному… — Маленький любовник, а? — дразнил солдат. — Всего лишь рана от стрелы, а ты говоришь так, будто он на грани жизни и смерти. Ли Чжифэн заглушил свой голос, не издавая ни звука, и солдат отдал приказ. — Держите его, сейчас мы вытащим стрелу! С щелчком древко стрелы сломалось под грубой силой, но глаза Ли Чжифэна были сосредоточены только на Ю Мяо и не мигали. Затем другой человек вонзил нож, вырезая наконечник стрелы. Со звоном железный наконечник стрелы упал на землю. Другой солдат вышел вперёд, полив Шаоцзю на зияющую рану. На протяжении всего процесса Ли Чжифэн только крепче стиснул руку Ю Мяо, сжав губы и нахмурив брови. — Похвально! Солдаты нанесли лечебную мазь на повреждения, прежде чем начать плотно обматывать его бинтами. — Вставай, — сказал воевода. Ли Чжифэн откинулся на кровать, и Ю Мяо, наконец, расслабился, видя, что с ним действительно всё в порядке. Военачальник заметил клеймо на шее Ли Чжифэна, когда перевязывал его раны, и внезапно нахмурился. — Ты цюаньжун? В тот момент, когда произнесли эти слова, в комнате воцарилась тишина. Солдаты отступили назад, положив руки на рукоять меча, висящего у них на поясе. Ю Мяо тут же вмешался. — Остановитесь! Он мой слуга! Я готов поклясться, что он никогда не убьёт! Не трогайте его! Военачальник больше ничего не сказал, бросил бинты на лежанку и, усмехнувшись, развернулся, чтобы уйти. — Хех, интересно. Сегодня мы спасли псину-цюаньжуна. Все солдаты ушли, оставив в комнате только Ю Мяо и Ли Чжифэна. Ю Мяо поднял рулон бинта и на мгновение примерил его на Ли Чжифэне, прежде чем начать обматывать вокруг его талии. Ли Чжифэн до сих пор не произнёс ни слова, только молча сидел. — Позже я выйду и объясню им всё, — сказал Ю Мяо. — Не волнуйся, они тебе ничего не сделают. Ли Чжифэн издал «мгм» в знак согласия, и Ю Мяо продолжил. — Если в ранении стрелой нет ничего серьёзного, зачем ты мне солгал? Ли Чжифэн, наконец, начал шевелить губами, чтобы сказать: — Ты сказал, что не позволишь мне следовать за тобой. Ю Мяо нашёл это забавным, но его сердце сжалось. Он туго натянул бинт, прежде чем завязать его, заставляя Ли Чжифэна согнуть свою подтянутую верхнюю часть тела. Ю Мяо бросил ему свою меховую шубу, чтобы он накинул её на себя, толкнул дверь и отправился на поиски военачальника, чтобы поговорить с ним. Небо вновь прояснилось. Военачальник и несколько ветеранов стояли посреди снега, и кажется, что-то обсуждали. Ю Мяо подошёл и произнёс: — Братья, мне нужно вам кое-что сказать. Все они подозрительно посмотрели на него, и Ю Мяо обхватил ладонью кулак в знак приветствия. Военачальнику на вид было около 40 лет, он был стройный и подтянутый; он ответил на приветствие, тоже обхватив ладонью одной руки кулак другой . Во время его пребывания в столице, Ю Мяо давно уже овладел искусством говорить по-разному в зависимости от того, с кем он разговаривает, и знал, что такие солдаты предпочитают, чтобы люди подступали мягко, а не жёстко. Прибегать к статусу молодого господина или использовать деньги, чтобы подавить их, будет совершенно бесполезно, поэтому Ю Мяо мог только сказать правду. Ю Мяо рассказал им всё, в том числе и о том, как получил этого человека из рук Ли Яна, после чего привёз Ли Чжифэна в приграничный город, чтобы вернуть ему свободу, как в пути его ограбили варвары, и как Ли Чжифэн привёл солдат на помощь… Один из солдатов усмехнулся. — Ну, он преданный раб. Военачальник медленно кивнул, но как раз в тот момент, когда он собирался заговорить, за перевалом Чжэнлян появился всадник с докладом. — Донесение для военачальника Вана… Этот солдат, одетый в военную форму армии Яньбянь, спешился и передал сообщение. Военачальник Ван лишь мельком взглянул на него, прежде чем приказать Ю Мяо. — Следуй за мной. Как только Ю Мяо проводили в комнату Военного совета, военачальник Ван сказал: — Яньбянь послал письмо с просьбой найти вас двоих. Ю Мяо втайне обрадовался, это означало, что Чжао Чао благополучно вернулся в крепость Яньбянь. — Где Чжао Чао? — спросил Ю Мяо. — Он тоже избежал опасности? Военачальник Ван казался немного смущённым и бросил взгляд на Ю Мяо. — Да. — Тогда позвольте мне ответить на его письмо, — сказал Ю Мяо. — Когда речь заходит о делах с цюаньжунами, люди обычно не докладывают, а правительственные чиновники не проводят расследования, — изрёк военачальник Ван. — Этот человек — хороший человек, который защищал тебя всю дорогу, чтобы привести сюда. В то время, когда две нации столкнулись, и мы сражались с цюаньжунами, обе стороны должны были скрестить оружие за своего господина, с этим ничего не поделаешь. Тем не менее, когда я думаю о братьях, которые погибли в руках цюаньжунов, я всё ещё… Какие у тебя отношения с третьим… с молодым господином Чжао-? Ю Мяо, склонившись над письменным столом, писал ответное письмо и кивал, потом вдруг поднял глаза. — Что? Военачальник Ван показал ему письмо. — Чжао Чао упомянул, что ты его младший брат, поэтому мы должны разыскать тебя. Ю Мяо расплылся в улыбке. Раз уж Чжао Чао так говорит, то и Ю Мяо может нахально называть его своим братом, и поэтому его письмо наполнено радостью, всецело пронизанное привязанностью, в котором в основном говорилось, что он избежал опасности, что он не забудет, как они делили радость и горе, как братья, и отправится в город Лянчэн, чтобы найти способ вернуться домой. Военачальник Ван стоял рядом с ним и наблюдал, как он пишет письмо, с благоговением восхваляя его прекрасный почерк, прежде чем заговорить. — Торговый караван недавно миновал перевал Чжэнлян, направляясь на юго-восток. Если вы пойдете сейчас, то всё ещё сможете нагнать их. — Хорошо, я отправляюсь прямо сейчас, — сказал Ю Мяо. Ю Мяо стал нащупывать личную печать, которая, как он привык, должна была быть у него за пазхой; но она уже была потеряна, поэтому он мог только оставить внизу отпечаток большого пальца с помощью киновари, прежде чем передать письмо военачальнику Вану. Затем он одолжил повозку, а военачальник Ван даже послал с ними кого-то, и они поспешно уехали в город Лянчэн. Перед перевалом Чжэнлян стояла только старая потрёпанная повозка, в которой несколько десятилетий назад принцесса ехала во время шествия хэцинь. Повозка была грубая и простая, но когда ею управлял солдат, Ю Мяо чувствовал себя гораздо спокойнее, пока сидел внутри, прислонившись к Ли Чжифэну. Как будто в этот момент они вернулись на перевал, и мир снова стал спокойным и безопасным. В конце концов, это была территория Хань. Он никогда не чувствовал этого раньше, но после этой поездки за границу, по возвращении во внутреннюю часть страны, внезапно все, кого он встречал, были хорошими, а каждый пейзаж, который он видел, прекрасен. Ю Мяо увидел, что Ли Чжифэн всё ещё смотрит в окно, и начал думать о нём. За Великой стеной он чужестранец. Ли Чжифэн, должно быть, чувствовал то же самое, когда находится на Центральных равнинах, не говоря уже о том, что он также имел статус раба. — Я же велел тебе идти домой, — откровенно сказал Ю Мяо. — Надеялся, что ты сможешь покинуть Центральные равнины, столь печальное для тебя место. Ли Чжифэн бросил взгляд на Ю Мяо, который продолжил говорить. — Ты не будешь тосковать по дому, вновь вернувшись на Центральные равнины? Ли Чжифэн покачал головой. — Что ж, это тоже хорошо, — произнёс Ю Мяо. — Отныне просто следуй за мной. Ли Чжифэн достал что-то из-за пазухи и протянул Ю Мяо. Это его расписка о продаже в рабство. — Ты спас мне жизнь, — сказал Ю Мяо. — Если бы ты не пришёл, то у меня и Чжао Чао могло не быть иного выбора, кроме как умереть. С этого момента давай будем считать друг друга братьями, ты больше не раб. Ю Мяо отказался принять этот документ, но Ли Чжифэн был непреклонен. — Защищать тебя — мой долг, и неважно, сколько, это необременительно. У цюаньжунов изначально нет родной земли, поэтому нет такой вещи, как тоска по дому. Ю Мяо издал «мгм» и обнял Ли Чжифэна за талию, зарываясь в его объятия. Головной убор Ли Чжифэна был довольно своеобразен — почти как половина волчьей головы с двумя большими торчащими клыками, прикрывающие его волевое, красивое лицо. Сейчас это был совершенно другой человек. Свернувшись калачиком в его объятиях, Ю Мяо погружался в дремоту, обхватив руками талию, в то время как Ли Чжифэн крепко обнял его своими мощными руками. Последнее, о чём подумал Ю Мяо перед сном, было: этот человек не так уж плох. Он купил сокровище всего за двести пятьдесят серебряных. Конный экипаж ехал целый день и достиг Великого города Лянчэн. Солдат отвёз их к зданию местного правительства и нашёл столичный торговый караван, который задержался в городе. Хао Саньцянь, к счастью, удалось сбежать, но караван, потеряв его и молодого господина Ю, пребывал в беспорядке; во время нападения царил полный хаос, погибло немало извозчиков, а те, кто смог спасти свою жизнь, сбежали. Какой смысл в деньгах, если, потеряв жизнь, не сможешь их использовать? После бегства в Великий город Лянчэн Хао Саньцянь сунул деньги в руки местного правительства, умоляя их отправиться на поиски Ю Мяо. Между Великим городом Лянчэн, перевалом Чжэнлян и крепостью Яньбянь было как минимум несколько дней езды, поэтому передача информации туда и обратно так сильно задерживалась. Все торговцы были встревожены и паниковали, поэтому, даже когда Ю Мяо вернулся, они всё ещё находились в замешательстве. Сам Ю Мяо не обращал на это внимание, а только усмехнулся. — Пока я здесь, всё в порядке, не волнуйтесь. На этот раз я доставил вам всем неприятности. Торговцы вздохнули с облегчением, а Хао Саньцянь не мог не прийти пожаловаться и не всплакнуть, говоря о том, сколько товаров было потеряно, и о том, как они заставили молодого господина вынести столько трудностей. Так что, когда они вернутся, с ним, вероятно, будет покончено. Ю Мяо провёл много времени, утешая его, зная, что такова природа торговца — стремиться к выгоде и избегать потерь; поэтому он правда не мог их винить. Караван провёл этот день, перестраиваясь, и был готов отправиться на следующий день. Хотя Великий город Лянчэн не шёл ни в какое сравнение с шумными рынками Яньбянь за пределами Великой стены, он все же являлся стратегическим пунктом в районе Гуандун. Внутри постоялого двора Ю Мяо с волчьим аппетитом слопал больше чем полкило отварной баранины, которую едят руками (уйгурское блюдо), немного говяжьей печени и большую чашку чая с кобыльим молоком, прежде чем, наконец, снова почувствовал себя живым. Держа гроздь винограда, он скрестил ноги и ел, наблюдая за пейзажем. Тем временем Ли Чжифэн держал в руке чашу с супом из баранины с кусочками пресного хлеба и ел, сидя на корточках возле ресторана. Все торговцы называли его верным слугой. Великий город Лянчэн был последним рубежом перед границей, и здесь собирались торговцы со всех концов, так что новости из разных регионов время от времени долетали до ушей Ю Мяо. В большинстве из них говорилось, что варвары на севере восстали, происходило всё больше и больше волнений вдоль границы, и, вероятно, в ближайшие несколько лет торговля пойдёт наперекосяк. Ю Мяо встал на ноги, засунув руки в рукава, и Ли Чжифэн отставил свою недоеденную чашу, чтобы тоже подняться. — Продолжай есть, — сказал Ю Мяо. — Я закончил, — отозвался Ли Чжифэн. Ю Мяо произнёс с улыбкой на устах: — Просто ешь. На полный желудок ты сможешь лучше сопровождать меня. Таким образом, Ли Чжифэн взял свою чашу и вновь принялся за еду. Ю Мяо наклонился и похлопал его по шапке с волчьей головой, и, когда Ли Чжифэн поднял на него взгляд, Ю Мяо засмеялся. Ю Мяо взял Ли Чжифэна с собой, чтобы пройти через грязные рынки и купить одежду. Это место было беспорядочно заполнено шелками и парчой с юга. Их цены были намного выше, чем в Цзянбэй, но, когда дело доходило до готовой одежды, здесь было гораздо больше разнообразия, и их стили не ограничивались лишь одной формой. Когда они отправятся дальше на юг, климат станет теплее, и отпадёт необходимость продолжать носить меховые одежды. Этот комплект одежды из волчьей шкуры и волчьей головы, который носил Ли Чжифэн, даже имел хвост, свисающий сзади. Ю Мяо никак не мог привести его домой в таком виде, поэтому ему обязательно нужно переодеться. — Вот это, — Ю Мяо выбрал синий халат оттенка индиго с декоративным узором в виде облаков, вышитый потайными стежками, которые не бросались в глаза и хорошо смотрелись. Сам Ю Мяо был одет роскошно, поэтому он не мог позволить своим слугам выглядеть слишком потрёпанно. Не говоря ни слова, Ли Чжифэн сложил свою боевую юбку и снял двухслойный внешний халат, обнажая подтянутые мышцы бронзового цвета и его стройное, но закалённое тело, словно сделанное из стали. Он надел однослойный халат и завязал пояс, вызывая настоящий переполох у окружающих женщин. — Раб… — прошептал кто-то, заметив татуировку на шее Ли Чжифэна. — Варвар? — Как дерзко — привести варвара на границу, даже не сковав ему руки и ноги… — Кто знает, из какого дома этот молодой господин? Ю Мяо пропустил всё мимо ушей и протянул руку, помогая Ли Чжифэну поправить воротник и прикрыть клеймо, и сказал: — Как только ты войдёшь в мой дом, не говори ничего лишнего. — Мгм, — кивнул Ли Чжифэн. — Когда мы доберёмся туда, то должны сговориться и рассказать одну историю. Скажи им, что тебя подарил мне Ли Яна, ни слова больше. — Понял, — послушно ответил Ли Чжифэн. Ю Мяо добавил: — Если тебя спросят, откуда ты, скажи, что ты ханец. Ли Чжифэн ничего не сказал, но Ю Мяо внезапно о чём-то подумал. Даже ханьцы говорят, что нельзя забывать своих предков и признавать злодея за своего отца. Похоже, то же самое относится и к цюаньжунам. Ли Чжифэн, вероятно, не хотел говорить, что он ханец. В конце концов, в его жилах течёт кровь цюаньжунов. К тому же, его брови и глаза действительно не такие, как у ханьцев. Ю Мяо как раз собирался сказать что-то ещё, когда неожиданно Ли Чжифэн ответил: — Хорошо. — Забудь об этом, — сказал Ю Мяо. — Просто скажи правду, я придумаю другой способ. Ю Мяо ухватился за указательный и средний пальцы Ли Чжифэна и, взмахнув руками, они вышли из торгового прилавка, возвращаясь обратно к каравану. Все расходы в пределах Великого города Лянчэн записали на счёт каравана. Через несколько дней торговый караван снова отправится в путь, направляясь к последней остановке этого зимнего путешествия — Цзянбэй. Регион Цзяннань и Цзянбэй делятся на префектуры Лючжоу, Янчжоу, Сучжоу. По мере приближения к реке Янцзы климат постепенно становился теплее. Путешествие должно было занять ещё десяток дней, и хотя время от времени всё ещё шёл мелкий снег, он смешивался с дождём, танцуя и струясь по яркой зелени холмов и лесов. Сильно отличалось от того, что было за Великой стеной, где идущий снег заслонял небо и покрывал всю землю, а гнев холодного ветра был подобен лезвию. Зима в Цзянбэе — это удивительное зрелище в мире смертных. — Как только мы вернёмся домой, ты должен будешь обращаться к моему отцу как к старшему господину, когда увидишь его, понимаешь? — Да. — Мы останемся только на месяц, не затевай драк со слугами… — Хорошо. — Резиденция Ю не похожа на ту, что находится в столице, некоторые слуги не могут войти в покои. Ты мой человек, ты можешь войти в мою комнату, но ты не можешь войти в главный зал, и ты не можешь бродить в других местах… — Понял. На протяжении всей поездки Ю Мяо неоднократно наставлял Ли Чжифэна, и даже в промежутках между наставлениями он довольно много говорил о семейных делах. Он не мог хвастаться и бахвалиться перед избалованными благородными братьями в столице — он должен был скрывать своё богатство, — но перед своим личным слугой он все же дал себе волю. — В любом случае, — заключил Ю Мяо. — Даже нынешний император не видел всего, что мы едим, носим и используем. Следовать за мной — это благословение, которое ты заработал в своей прошлой жизни. — Мгм. — Уголки губ Ли Чжифэна приподнялись, и он посмотрел из повозки, выглядя при этом счастливым. — Ты когда-нибудь бывал в префектуре Лючжоу? — спросил Ю Мяо. Ли Чжифэн покачал головой. Торговый караван остановился охдохнуть в городе префектуры Цзян, а Хао Саньцянь отправился за другой повозкой, чтобы отправить Ю Мяо в резиденцию Ю в уезде Пэй. Всё вдоль гор было покрыто чайными деревьями, поля были тёмно-зеленые, и крестьяне-чаеводы пытались собрать последний урожай зимних чайных ростков перед великими морозами. Земля простиралась на сотни тысяч гектаров с чайными плантациями. Ю Мяо широко распахнул окна повозки и, опираясь на подоконник, с гордостью сказал Ли Чжифэну: — Посмотри на эту гору, на эту землю, на эту реку! Деревья, посаженные на холмах, рыба, выросшая в реках, все животные, цветы и птицы, и насекомые, — Ю Мяо счастливо улыбнулся. — Все они — собственность моей семьи. Все они мои. Ли Чжифэн не смог сдержать удивления в глазах и медленно кивнул. Одна нога Ю Мяо лежала на бедре Ли Чжифэна, пока повозка то ехала, то останавливалась. Над чайными плантациями поднялся туман. Дороги, по которым только недавно прошёл дождь, были довольно влажные, и каждый вдох наполнен был свежим воздухом леса. По сравнению с шумной и густонаселённой столицей, раскатистыми жёлтыми песками северных пограничных земель, это место было практически кусочком рая в царстве смертных — землёй обетованной. Около полудня экипаж остановился у дороги, и извозчик пригласил Ю Мяо спуститься, чтобы поесть. Там стояло четыре сорта заваренного чая, два вида жареного риса, а также свежеобжаренные креветки и тонко нарезанный зимний сиг, завёрнутый в яйца с мукой и обжаренный в кипящем масле золотистого цвета, с хрустящей корочкой, просто тающий во рту. После трапезы Ю Мяо пребывал в отличном настроении. Три года вдали от дома… прошло много времени с тех пор, как он ел вкусные блюда Лючжоу. Ю Мяо вновь повернулся к Ли Чжифэну. — По возвращении домой еда будет намного лучше, чем эта. Ли Чжифэн кивнул, держа в руках большую миску, и присел на корточки у входа в ресторан, чтобы съесть свою лапшу с рыбными фрикадельками, с приятным и насыщенным вкусом. Хозяйка подала чай Ю Мяо и сказала с улыбкой. — Молодой господин Ю не возвращался домой уже несколько лет. — Да, именно так? — Ю Мяо улыбнулся и взял чашку. Листья чая «Би Юйтянь Цин Маоцзянь» то погружались, то всплывали в фарфоровой чашке в меленький цветочек; аромат чая распространялся повсюду. Ю Мяо всегда был дружелюбен, и к тому же красив, так что все окрестные крестьяне-чаеводы, работающие на семью Ю, обожали его. Однако сегодня хозяйка выглядела так, будто хотела что-то сказать, но промолчала. Из-за нетерпеливого желание вернуться домой, Ю Мяо этого не заметил и указал на Ли Чжифэна. — Это мой работник из столицы, честный человек. Хозяйка кивнула головой и спросила с улыбкой. — Знает ли молодой господин, зачем старый мастер Ю послал за вами, приказав вернуться домой? Ю Мяо задумался на мгновение. — Либо заставить меня жениться, либо вынудить меня взять на себя чайные плантации Би Юй, что ещё это может быть? Хотя его отец упорствовал в том, чтобы отправить его учиться в столицу и получить правительственную должность, вполне возможно, что он передумал и решил оставить Ю Мяо в Цзянбэе. Вновь расплываясь в улыбке, Ю Мяо сказал: — В будущем, когда я вступлю во владение плантациями, всё останется по-прежнему, я не подниму вашу плату за земли, не беспокойтесь. — Молодой господин из тех, кто не забывает старинную дружбу, — сказала хозяйка. — Это также наша удача, что мы можем следовать за молодым господином. Ю Мяо кивнул, и хозяйка вышла, чтобы вынести бельё сушиться, вздыхая при этом. У Ли Чжифэна, который ел лапшу, изменилось выражение лица, когда он поднял глаза, чтобы посмотреть на неё. После обеда Ю Мяо велел отправить повозку обратно. До поместья Би Юй было меньше десяти ли, и, находясь так близко от дома, тоскующее сердце блудного сына сжалось, и Ю Мяо решил просто пройти весь путь домой пешком. Земля была немного влажной, и Ли Чжифэн произнёс: — Молодой господин, позволь мне нести тебя на спине. Ю Мяо беззастенчиво запрыгнул ему на спину, позволяя Ли Чжифэну нести себя, пока они медленно шли. По дороге кто-то проехал на телеге, запряжённой волом, и Ю Мяо позвал их. Когда прохожие увидели Ю Мяо, то все они поздоровались: — Это же молодой господин Ю. — Молодой господин Ю вернулся…… — Почему не едете в повозке? Ю Мяо засмеялся. — Проверяю, как идут дела. Вся поклажа Ю Мяо была украдена, у него ничего не осталось, и его единственным имуществом был Ли Чжифэн. Они всю дорогу болтали и смеялись до тех пор, пока на середине склона горы не показалось поместье Би Юй, прежде чем Ю Мяо спрыгнул на землю. Уже близился вечер. Двое молодых слуг подметали двор и увидели его издалека. Один из них собирался войти и доложить, когда другой схватил его, размахивая рукой. Ю Мяо наконец-то почувствовал, что что-то не так, и внезапно вспомнил обо всех событиях, которые он тщательно не обдумывал… Что происходит? Он уже проделал весь путь до уезда Пей, почему никто из дома не вышел его встречать? — Молодой господин. — С возвращением, молодой господин. Двое молодых слуг сложили руки в знак приветствия и поклонились. Ю Мяо заговорил: — Я вернулся. Почему никто не пришёл меня встречать? Где дядя Ху? Ю Мяо направился к главному входу. Один из слуг, который задремал, увидел, что Ю Мяо вернулся, и мгновенно проснулся. Двое других подбежали и пнули его. — Ты сошёл с ума! Молодой господин вернулся домой, — затем они повернулись к Ю Мяо и сказали со смехом. — Он новенький. — Всё в порядке, — произнёс Ю Мяо. — Где паланкин? Почему даже паланкин не подготовлен? Этот слуга подмигнул двум другим товарищам, которые выглядели довольно нерешительно, и один из них ответил. — Отвечая на вопрос молодого господина, старший господин и… и… они вышли, малый паланкин стоит в поместье, я прикажу отправить кого-нибудь за ним. — Дядя Ху здесь? — спросил Ю Мяо. — Скажи ему сделать табличку с именем для этого человека. Говоря это, он указал на Ли Чжифэна. — Его зовут Ли Чжифэн. Погода слишком холодная, поэтому Шици-эр не вернулся со мной. Он тот, кто сопровождал меня. — Да, господин, — слуги дружно кивнули, и один спросил. — У молодого господина нет… поклажи? Ю Мяо сказал со смехом: — Меня ограбили по дороге! Но больше напугали, чем причинили вреда. Трое молодых слуг посмотрели друг на друга, и один из них вдруг заговорил. — Молодой господин, дядя Ху вернулся обратно домой. — Вернулся домой? — в замешательстве спросил Ю Мяо. — Да, — сказал в ответ слуга. — Подал в отставку по старости. Управляющий сменился. Ваш дом претерпел изменения. Появился новый управляющий по имени Линь Сы. Второй управляющий, дядя Ван, тоже ушёл. За деньги теперь отвечает недавно нанятый счетовод, которого пригласила тётушка Ма. Почему не было письма, в котором говорилось бы, что управляющие сменились? Даже счетовод изменился. Ю Мяо взмахнул рукавом. Ли Чжифэн нёс небольшую сумку и, следуя за Ю Мяо, начал подниматься на холм. Было полезно время от времени тренировать тело, к тому же в сумерках весь туман вдалеке рассеялся. Лучи заходящего солнца проглядывались сквозь перистые облака, окрашивая их края в золотистый цвет. Тысячи и тысячи чайных деревьев в долине купались в свете сумерек, пробуждая в сердце Ю Мяо тоску по родным местам. Пройдя через вторые ворота поместья, Ю Мяо, смеясь, крикнул: — Я вернулся. Несколько служанок, которые черпали воду из колодца, бросили ошеломлённые, даже немного трежные взгляды на Ю Мяо. Прошло немало времени, прежде чем одна из служанок сделала поклон со сложенными руками и тихо поздоровалась. — С возвращением, молодой господин. У Ю Мяо сердце замерло, и он, наконец, понял, что что-то случилось. — Ай-ай-ай, неужели ты наконец вернулся?.. — Голос женщины донёсся прежде, чем появилась она сама. Мгновение спустя вышла женщина, одетая в длинное платье цвета лотоса, её волосы украшала шпилька с розовым цветком, а лицо было покрыто толстым слоем румян. Это была наложница отца Ю Мяо, Ю Дэчуана, по фамилии Ма, та самая, которую мальчик-слуга называл «Тётушка Ма». После того как умерла мать Ю Мяо, тётушка Ма на самом деле не подарила Ю Дэчуану ни сына, ни дочери. Как старший сын главной жены, Ю Мяо оставался с ней вежливым, но они никогда не разговаривали больше, чем необходимо. Но в этот момент рядом с тётушкой Ма стояла ещё одна женщина, чьё платье было вышито в нежном цвете лазоревого неба, с лисьим меховым воротником; её волосы были свободно уложены в шиньон на боку со вставленной в них нефритовой шпилькой, с которой свисал золотой кулон, инкрустированный нефритом, и покачивался под заходящим солнцем, отражая его сияющие лучи. Судя по внешнему виду этой женщины, ей было около пятидесяти лет. Вокруг глаз у неё были гусиные лапки, губы не были подкрашены, и от неё исходила гнетущая атмосфера. Ю Мяо подумал, что в дом наведалась родственница, но он никогда раньше не видел эту женщину и, как только собрался вежливо поздороваться, она заговорила первой. В её голосе не было ни капли вежливости, когда она задала вопрос тётушке Ма: — Это Ю Мяо? Ю Мяо поднял брови, но прежде чем он успел что-то сказать, тётушка Ма заговорила, посмотрев на женщину. — Это хозяйка дома, Ю Мяо, по правилам ты должен обращаться к ней «госпожа». Во время разговора она весело улыбнулась и посмотрела на Ю Мяо, наблюдая за его реакцией. Госпожа?! Ю Мяо был совершенно ошеломлён. Его мама имела официальный титул госпожи Ю, как получилось, что он покинул дом всего на три года, и вдруг из ниоткуда появилась госпожа? Что происходит? — Кто ты? — Ю Мяо, полный недоверия, спустя некоторое время он вдруг кого-то вспомнил. Когда он был совсем маленьким, имя, которое его родители произносили в разгар спора: Ван. — Ты меня не знаешь, но я знаю тебя, — в глубоком и спокойном голосе женщины слегка чувствовалось напряжение, и она медленно произнесла: — Твоя мать — Цяо Кэ-эр. Тц, эти глаза, эти брови — вы словно вылеплены из одной формы. Женщина слегка приподняла подбородок с нескрываемым отвращением в глазах, но Ю Мяо был немного выше её, поэтому он смотрел на неё, глядя вниз. — Госпожа Ван, — сухо поприветствовал её Ю Мяо. — Очень приятно. Почему ты в моём доме? Теперь мне следует называть тебя тётушкой Ван? Лицо госпожи Ван мгновенно окаменело, и она тяжело фыркнула. Вместо этого заговорила тётушка Ма. — Она теперь хозяйка, Ю Мяо, тебе придётся… Госпожа Ван остановила тётушку Ма и холодно сказала: — Неважно. Подождём, пока его отец вернётся домой, пусть он расскажет всё лично. У Ю Мяо тоже не хватало терпения продолжать разговор с госпожой Ван, и он прямо спросил её служанку. — Когда отец вернётся? Служанка испуганно сделала поклон со сложенными руками, затем подняла глаза на госпожу Ван. Тётушка Ма вмешалась в разговор и ответила. — Твой отец и старший молодой господин отправились в префектуру Янчжоу, чтобы проверить счётные книги… Прежде чем она закончила, в голове Ю Мяо загудело, и в одно мгновение всё завертелось перед глазами. Старший молодой господин… Ю Мяо усмехнулся. То, что только что сказала тётушка Ма, действительно поразило и ум, и сердце. Ю Мяо мгновенно понял причину странных перемен в доме. За те три года, что он учился в столице, отец не только женился во второй раз, но даже сделал госпожу Ван главной женой. В семье появился новый сын… Что это значит? Ю Мяо мгновенно повернулся, чтобы уйти, оставляя позади тётушку Ма, которая прикрывала рот от смеха, но госпожа Ван не позволила ему уйти так легко и выпалила: — Стой. Лицо Ю Мяо потемнело. — Что?. — Этот человек с тобой? — спросила госпожа Ван. — Почему он совсем не знает правил приличия? Я слышала, что Шици-эр отправился с тобой в столицу… — Ли Чжифэн никогда официально не входил в семью, — прервал её Ю Мяо. — Госпожа помышляет подвергнуть его наказанию батогами и подорвать мой авторитет, не так ли? Госпожа Ван действительно имела такие помыслы. Если она не может повлиять на поведение Ю, то, по крайней мере, она могла избить его слуг, и всё же Ю Мяо быстро догадался о её замыслах и, посмеиваясь, промолвил: — Ли Чжифэн, почему бы тебе не рассказать им, скольких людей ты убил в прошлом? Ли Чжифэн смотрел на огромную вазу из селадона во внутреннем дворе. В нём из стороны в сторону плавали ярко окрашенные золотые рыбки, а вода отражала чистые белые облака в небе. Спустя долгое время Ли Чжифэн дал ответ. — Сто пятнадцать. Шестнадцать ханьцев, семьдесят один татар, один цюаньжун, два уди́, двенадцать цян, один сяньби, четыре цзе, семь гуннов и один ребёнок. Затем он поднял голову и посмотрел на Ю Мяо. Никто не заговорил. По выражению лица тётушки Ма было очевидно, что она недоверчиво ворчала. Ю Мяо сам опешил, хотя и сохранил невозмутимый вид, думая, что должно быть эти люди полагали, что Ли Чжифэн шутит, но основываясь на характере Ли Чжифэна, он не стал бы ему лгать. — Разве ты не… приехал в центральные равнины в возрасте пятнадцати или шестнадцати лет? — спросил Ю Мяо. — Все они были убиты до того, как я пересёк границу, — ответил Ли Чжифэн. Ю Мяо рассмеялся и, изогнув бровь, посмотрел на госпожу Ван, наблюдая за её реакцией. Между тем он продолжил говорить с Ли Чжифэном. — Пока ты живёшь в этом доме, если кто-то захочет тебя ударить или задержать, разве только я не дам добро, ты можешь полностью игнорировать их. Если кто-то посмеет поднять на тебя руку, ты можешь дать отпор, только не убивай их, и всё будет хорошо. — Понял, — ответил Ли Чжифэн. — Пойдём, — посмеиваясь, сказал Ю Мяо. Выражение лица госпожи Ван сделалось мрачным и непроницаемым, но она не осмеливалась безрассудно вернуться к вопросу ещё раз. Ю Мяо и Ли Чжифэн ушли прочь по коридору вторых ворот. Как только они пересекли коридор, улыбка Ю Мяо исчезла, и его лицо потемнело. Ли Чжифэн выглядел по-прежнему, следуя позади Ю Мяо. Ю Мяо прошёл небольшое расстояние, затем прислонился к колонне, тяжело дыша. Его мысли пребывали в полном беспорядке. Ему нужно было немного передохнуть, чтобы привести чувства в порядок. — Идём, — голос Ю Мяо стал немного хриплым. Он повёл Ли Чжифэна за собой через сад. Служанка с кошкой на руках открыла рот, желая что-то сказать, но сдержалась, и Ю Мяо остановился. — Молодой господин, вы живёте в восточном крыле, — промолвила служанка. — Ха, — Ю Мяо ухмыльнулся вместо того, чтобы закатить истерику. — Мне даже комнату поменяли? Старший сын главной жены живёт в комнате в главном зале, второй сын живёт в восточном крыле, а дочери и наложницы живут в западном крыле. Без приказания Ю Дэчуана кто бы осмелился переместить комнату Ю Мяо? Воспользовавшись его отсутствием, все его вещи перенесли в восточное крыло — другими словами, его положение понизилось до второго сына. Однако Ю Мяо не вспылил и не ушёл. Его отца не было дома, так что бесполезно было создавать проблемы — он бы только выставил себя на всеобщее посмешище. Он изменил направление и, проходя через сад главного зала, бросил взгляд на комнату, в которой когда-то жил; и увидел, что попугаи, которых он вырастил в клетке, подвешенной под карнизом, посаженные им цветы и золотые рыбки, которых держали в стеклянном чане, — всё исчезло. Их место заняло поле сплошного карликового бамбука, загораживающее вход. Ю Мяо подошёл к восточному крылу. Это место, казалось, отремонтировали: в саду с декоративными каменными горками перед прудом сложены новые камни; ограды, колонны, карниз террасы — всё заново выкрашено, а под навесом в ряд висели птичьи клетки. Отец, по крайней мере, подошёл к этому со всей душой, но это только произвело на Ю Мяо ещё более неприятное впечатление. Молодой слуга по имени Муци, тот самый, который раньше прислуживал Ю Мяо, подметал внутренний двор. Он тут же отбросил метлу и крикнул: — Молодой господин! Ю Мяо понимал, что наверняка в данный момент выглядит очень угрюмо, и, не говоря ни слова, вошёл в комнату и захлопнул за собой дверь. Ли Чжифэн и Муци остались во дворе и, посмотрев друг на друга, долгое время не находили слов.