Властвовать в пору смут / TO RULE IN A TURBULENT WORLD

Ранним утром следующего дня Ю Мяо проснулся от разговоров снаружи.  – Он еще не проснулся, вы не можете войти! – Ли Чжифэн был сильно разгневан.  – Вы хотите моей смерти, что ли?! - Раздался голос старого мужчины, ещё более злой, чем у Ли Чжифэна.  Ю Мяо вздрогнул, быстро встал, выбежал во двор босиком и увидел старика, стоящего перед Да-Лянем.  Старик поднял свою трость и ткнул ей в Ли Чжифэна, крича на него, но Ли Чжифэн не обратил на это внимания и сжал другой конец трости одной рукой.  – Ай-я, подождите минуту, – позвал Ю Мяо. Ли Чжифэн сразу же немного успокоился, и Ю Мяо повернулся к старику.  – Пожалуйста, господин, подождите в главном зале.  – Ты сам пригласил этого старика, – сказал тот. – Раз уж ты пригласил меня, как ты можешь заставлять меня ждать?!  Ю Мяо мгновенно начал злиться, думая: «кто ты такой, черт возьми?». Только он собирался возразить, как старик продолжил браниться: – Ты, молодой человек, много дремлешь, не встаешь до полудня, потакаешь своим желаниям и ленишься – ты безнадёжен!   Он поднял трость, готовый нанести удар. Лицо Ли Чжифэна потемнело, и он уже почти собирался оттолкнуть этого старика, когда Ю Мяо, побоявшись, что Ли Чжифэн ударит слишком сильно и случайно лишит того жизни, быстро остановил его.  – Этот старейшина поступил правильно, наругав меня. Я получил наставления.  Старик тяжело вздохнул, постукивая тростью по земле. Когда Ю Мяо произносил эти слова, он на самом деле не имел этого в виду, но в тот момент, когда слова: «Я получил урок» слетают с его губ, что-то щёлкнуло. – В будущем я не буду столько спать, – пообещал Ю Мяо. – Мужчина должен отвечать за себя сам. Ты хочешь построить семью, получить достижения, сделать что-то великое? Тогда ты не можешь лениться, – старик опираясь на трость, серьезно и обоснованно ругаясь. – Когда закончишь с завтраком, приходи в холл. Ю Мяо несколько раз кивнул, и старик ушёл с Да-Ляном. Только после этого Ли Чжифэн пошел следом, чтобы убедиться, что Ю Мяо оденется и умоется. Пока Ю Мяо мыл посуду, он не мог думать ни о чем другом, кроме лекции, прочитанной этим стариком ранее. Это правда. Ю Мяо отказался слушать, когда его отец сказал ему все те же истины, но в этот момент, в этом месте, слышать, как совершенно незнакомый человек сказал это ему, было похоже на резкий удар по голове, заставивший его очнуться.  – Сходи за в поместье Биюй за Цинфэном, – сказал Ю Мяо. – Завари чай этому старику и будь повежливее. – Хорошо, – ответил Ли Чжифэн. Ли Чжифэн повернулся, чтобы уйти, а Ю Мяо стал умывать лицо. Когда Ли Чжифэн вернулся, Ю Мяо спросил:  – Что он сказал? – Сказал, что ты ребенок, который подаёт надежды, – ответил Ли Чжифэн. Закончив умываться, Ю Мяо поднял голову и посмотрел на Ли Чжифэна, одаривая его улыбкой. Ю Мяо съел свой завтрак так быстро, как только мог прежде чем направиться в главный зал, чтобы присесть, и только тогда Да-Лян официально представил Ю Мяо: – Молодой господин Ю, это мой наставник. Все обращаются к нему как к Хуан-ши . – Этот ученик приветствует учителя, – кротко сказал Ю Мяо. Ю Мяо поклонился в знак уважения, и старый мастер Хуан не возразил, тепло принимая его уважение.  – Лян Бинь вернулся вчера вечером и показал мне этот рисунок. Ты сам его придумал? Ю Мяо не осмелился поставить себе это в заслугу и ответил:  – Это то, к чему этот юноша пришел после прочтения “Классики моизма”, “Трактата Гуншу” и “Тяньгуан Кайу”. Если есть какие-то недостатки, пожалуйста, поправьте меня. – Везде есть изъяны, – старый мастер Хуан поднялся на ноги. – Где ты планируешь установить эту штуку? Отведи меня посмотреть. Лян Бинь, возвращайся к своей работе. Ю Мяо, показывай дорогу. Ю Мяо заметил, что, когда старый мастер Хуан рядом, Да-Лян не осмеливался произнести ни единого слова, и даже сейчас он отвечает только с величайшим уважением: «Да, господин». Ему стало ясно, что старый мастер Хуан чрезвычайно строг со своими учениками, поэтому Ю Мяо тоже не осмелился быть невежливым и вышел, чтобы правильно указать дорогу, дав знак старому мастеру Хуану следовать за ним, чтобы направиться к утесу. – Учитель, – Ю Мяо показал рисунок старому мастеру Хуану, затем показал на утес. – Я хочу установить там водяное колесо, но у меня пока не было возможности прорыть канал. – Если этот строительный проект и воплотится в жизнь, это будет не то, что можно сделать за день или два, – сказал старый мастер Хуан. – И на это потребуются деньги. Ты уверен в этом? Ю Мяо знал основы, но он никогда не занимался подобными проектами в реальной жизни, поэтому он быстро спросил:  – Сколько дней это займет? – Если пока что забыть о водяном колесе, - отвечает старый мастер Хуан, – То, если вы хотите прорыть этот канал прямо ко входу в деревню, без хотя бы пятидесяти рабочих вам не справиться и за месяц.  Ю Мяо спросил, где он может нанять рабочих, но старый мастер Хуан только покачал головой.  – Сначала пойди выкопай канал, и я приведу тебе мастеров-строителей. Набор рабочих – дело правительства; Ю Мяо только приехал в эту страну и был незнакомым для людей, к тому же, скоро должен был быть Новый год, так что, вероятно, было бы неудобно бегать по бесчисленным правительственным учреждениям до конца года. Сам старый мастер Хуан жил в префектуре Яньчжоу и, когда Ю Мяо пришел к нему с чертежами, он согласился помочь изготовить некоторые детали водяного колеса. Теперь, с помощью этого старика, Ю Мяо знал, что проект "водяное колесо", скорее всего, будет успешным. Однако нанять пятьдесят рабочих рук для рытья канала было более проблемным вопросом. По мнению Ю Мяо, ситуация становилась все более запутанной – просто полным беспорядком! Первоначально он просто хотел найти что-нибудь, чтобы занять свое время, но не ожидал, что каждая проблема повлечет за собой другую; для ведения сельского хозяйства нужно водяное колесо, для водяного колеса нужна древесина, затем нужен канал, и теперь ему нужно найти рабочие руки… одна за другой возникают бесконечные проблемы, и они тоже стоят достаточно дорого. Пятьдесят рабочих рук нанять не так-то просто – у него не хватит денег! С тяжелым сердцем Ю Мяо вернулся в сад Шэнь сразу, как только выпроводил старого мастера Хуана. Два мастера все еще стучали молотками, в то время как Ли Чжифэн мыл железную лопату у колодца. – Вернулся? – спросил Ли Чжифэн. – Что он сказал? – “Траты денег и наем рабочих”, – ответил Ю Мяо. – Все сводится к деньгам в любом случае. Что… что ты делаешь? – Копаю канал, – ответил Ли Чжифэн. Ю Мяо вспомнил, о чем они говорили накануне вечером, и сказал:  – Давай я тоже пойду с тобой. Вместе мы управимся быстрее.  Сейчас было то время суток, когда дул мягкий ветерок и день был в самом разгаре; когда Ли Чжифэн подъехал на запряженной лошадьми повозке к первому полю на высокогорных равнинах, бесконечный горизонт заполнился большими пушистыми одуванчиками, а когда подул речной бриз, белые цветы опали, и семена стали танцевать на ветру.  Ю Мяо посмотрел туда, где протекает река и сжал лопату в руках. Он был расслаблен. – Это здесь, - сказал Ли Чжифэн. - Расстояние, которое ты отметил вчера. – Сколько здесь? – спросил Ю Мяо. – Около 15 ли, – ответил Ли Чжифэн. 15 ли. Простая прогулка на такое расстояние вынудила бы Ю Мяо упасть от усталости. По правде говоря, он уже вымотался, пройдя сюда от сада Шэнь, затем обратно, а затем снова вернувшись с железной лопатой. – Ладно, ладно, давай копать, – безнадежно вздохнул Ю Мяо. – Сядь и отдохни, – сказал Ли Чжифэн. – Я могу сделать это сам. 15 ли по 3 чжаня в день, 1 ли за месяц – на это уйдет год и три месяца…Ю Мяо сжал лопату, внезапно ощутив масштаб этого проекта. Но Ли Чжифэн просто закатал рукава, воткнул лопату в грязь и начал копать. Почва здесь была очень твердая, а под ней был еще и слой горной породы; мелкие участки копать было легче, но чем глубже копавший прогвигался, тем труднее становилось это делать. Тем не менее, Ли Чжифэн копал и отбрасывал землю так легко, будто резал тофу. Ю Мяо всегда верил, что этот парень, Ли Чжифэн, буквально самый сильный человек на земле. Он мог сражаться в битвах и готовить, он мог убивать людей и цыплят, готовить рыбу на гриле, и его тело, кажется, обладало запасом силы, который никогда не истощался. Он стал практически другим человеком, несравнимым с тем, кого Ю Мяо встретил в первый раз. Ли Янь на самом деле запер это сокровище в дровяном сарае и насильно кормил его лекарствами, даже планировал забить его до смерти? Какое расточительство! Но с другой стороны, если бы он следовал за Ли Янем, от него тоже не было бы пользы. Ли Янь появлялся на политической сцене, но Ли Чжифэн ничего не знал о том, как ходить вокруг да около или как плести интриги для личной выгоды. Он не мог сражаться и убивать людей в столице, не говоря уже о том, чтобы быть слугой. Только после того, как он начал следить за несчастным Ю Мяо, у него появилась предназначение, отличное от того, чтобы быть партнером в постели. Но именно поэтому Ю Мяо не мог покинуть Ли Чжифэна. Ли Чжифэн рыл яму, в то время как Ю Мяо сидел на корточках в стороне, наблюдая, как яма постепенно становится все глубже и глубже, пока не стала наконец размером почти в половину человеческого роста. Боясь, что он выдохнется, Ю Мяо кринул: «Хорошо, сделай перерыв». – В этом нет необходимости, – ответил Ли Чжифэн. Выкопав яму, Ли Чжифэн встал в нее сам, покрытый капельками пота, скатывающимися по его спине. Он снял свою верхнюю одежду и протянул ее Ю Мяо. В такой прохладный день его сильная спина оказалась обнажена, когда он продолжил копать. Ю Мяо побоялся, что он может простудиться, и снова крикнул:  – Давай наймем людей, чтобы копали они: в конце концов, я беспокоюсь о тебе! Ли Чжифэн улыбнулся и покачал головой. Прошло целых два часа, и Ли Чжифэн выкопал около полутора метра земли. Ю Мяо взял лопату и сгреб всю выкопанную землю на телегу, а затем приказал лошади увезти ее. Было достаточно всего одной тележки для перевозки земля, чтобы Ю Мяо смертельно устал. Ладони, сжимающие лопату, покрылись красными пятнами и болезненно пульсировали. Когда он вернулся, Ли Чжифэн, наконец, подошел передохнуть к желобу, выглядя немного уставшим. – Я старею, – сказал Ли Чжифэн. – Не могу продолжить. Ю Мяо рассмеялся, не в силах сдержаться, и они вдвоем уселись в кустах, прижавшись друг к другу. Ю Мяо чувствовал, как тепло снова наполнило его сердце. Так не пойдет. Если они будут продолжать копать в том же духе, они потратят здесь впустую всю свою жизнь. Нужно было нанять рабочих. Ю Мяо никогда раньше не делал ничего подобного и не знал, насколько ничтожна сила одного человека, но теперь он понял это. Есть много вещей, которые нельзя сделать только потому, что он захотел. Это практически как господин Гамп и его гора. Ю Мяо достал угольную палочку и начал что-то чертить на деревянной доске, а Ли Чжифэн спросил:  – Что это? – Я подсчитываю, сколько денег потребуется, чтобы достроить водяное колесо и канал, – ответил Ю Мяо. Ю Мяо считал некоторое время; водяному колесу нужна древесина, строительные леса, построенные на берегу реки, транспорт, мастера-строители... обычные строительные рабочие тоже не могут выполнять такую работу, им нужно будет установить фиксированную точку для раскопок, достать бочки и динамит. Для лопастей водяного колеса потребуется лучшая древесина, в противном случае не будет гарантии, что оно сможет черпать воду десятилетиями. Им понадобится густая водостойкая краска и битум. Как только они выроют канал, его нужно будет заложить кирпичом, чтобы предотвратить утечку воды, и так далее, и тому подобное. В конце концов, все сводится к деньгам. – Сколько? – спросил Ли Чжифэн. – По крайней мере пятьсот серебряных, – ответил Ю Мяо.  Ли Чжифэн кивнул. Что Ю Мяо по-настоящему не хватало, так это денег: у него было всего лишь около сотни серебряных монет. Если бы это было в прошлом, деньги вообще не были бы проблемой. Откуда взять деньги? Старый мастер Хуан уже отправился изготавливать детали и искать людей, и этот проект нужно завершить к весне следующего года, иначе кто знает, как все будет выглядеть к концу следующего года? Нет денег, нет денег, нет денег... Деньги, деньги, деньги, деньги, деньги… Ю Мяо выбросил угольную палочку и зарычал.  – Там не хватает? – спросил Ли Чжифэн. – Вообще нет, – ответил Ю Мяо с недовольным лицом.  – Я что-нибудь придумаю, – сказал Ли Чжифэн. Ю Мяо удивленно вздрогнул.  – У тебя есть идея? – Я попробую ограбить государственную казну. –... – Тебе нужно пятьсот, так? – сказал Ли Чжифэн. - !!! Ю Мяо сначала подумал, что Ли Чжифэн шутит, но он не ожидал, что этот человек на самом деле серьезен, и быстро ответил:  – Не смей делать ничего странного! Все государственное серебро чеканное, на нем есть узоры. Даже если ты украдешь его, воспользоваться им не получится, и мы сможет только сидеть и ждать, пока нас арестуют! Ли Чжифэн согласился. – Если тебя казнят, что я буду делать? - добавил Ю Мяо. Ли Чжифэн улыбнулся и кивнул, и, видя это беспечное лицо, Ю Мяо повторил это еще раз: – Никаких проделок, ладно?  Ли Чжифэн согласился с ним, а затем спрыгнул обратно в яму, чтобы продолжить копать. Ю Мяо мысленно повторил, что он ни в коем случае не должен позволить ему воровать из государственной казны. Этот парень абсолютно ничего не боялся, и его действия могли прикончить их обоих. Ли Чжифэн копал целый день, и только когда солнце село на западе, он сказал:  – Давай пойдем домой, я приготовлю тебе ужин, а потом вернусь ночью. – Не утруждай себя возвращением, просто обними меня во сне, – сказал Ю Мяо.  – Хорошо, – улыбнулся Ли Чжифэн Он копал очень долго, но выкопал всего лишь три чжаня. Ю Мяо очень хотелось плакать, но слезы не шли.  – Не приходи завтра, я придумаю другой способ. Ли Чжифэн не ответил и только отнес инструменты к тележке. Они вдвоем перевезли всю землю и свалили ее в отдаленном месте, затем Ли Чжифэн неторопливо повез тележку домой. – Нам нужно купить несколько ослов, – сказал Ли Чжифэн. – Люди в Анлу сказали мне, что ослы очень полезны, и, если мы будем засевать поля, нам понадобится немного крупного рогатого скота. – Хорошо... – дух Ю Мяо уже покинул его. Он мог пересчитывать деньги сколько угодно, но их сумма от этого не изменится. Он полагает, что все посторонние, зная, что он младший сын владельца поместья Биюй, будут думать, что он богат, но, кроме нескольких сундуков лисьих шкурок, которые он привез из дома и которые могли бы принести ему самое большее еще сотню-другую серебром, у него ничего не было. Он не может продавать чай; Саду Шэнь иногда придется принимать гостей, и, если в гости приедет окружной судья, какой чай он ему предложит? Какой же он беспомощный! Все, что ему было нужно – это одна или две тысячи серебром. Тем не менее, Ю Мяо никогда бы не пошел домой просить денег у своего отца. Ему в голову пришло несколько идей. Что, если он на время оставит все это и отправится на пару дней заниматься перепродажей дела? Или, может быть, написать письмо и послать кого-нибудь занять денег в столице? Согласиться вернуть долги осенью, вернуть с четвертой частью прибыли… Он без проблем сможет одолжить денег, но он не может гарантировать обещанную прибыль, поэтому, если он не сможет расплатиться вовремя, то потеряет доверие своих братьев. Во дворе Ли Чжифэн убил курицу. Маленький пятнистый щенок гонялся за цыпленком, а тот кричал и бегал повсюду, а кровь всё еще била ручьем из его шеи, пока он спасал свою жизнь. Затем Ли Чжифэн зашёл внутрь, и, когда кастрюля с водой закипела, вышел обратно. Он отломал палку от ветки и небрежно швырнул ее, проткнув голову цыпленка насквозь. – Здорово! – Ю Мяо мгновенно забыл обо всех своих неприятностях и энергично захлопал в ладоши. Держа курицу в одной руке, Ли Чжифэн занес ее внутрь, чтобы ощипать. Мальчишкой, которым он и был, Ю Мяо бросил всё и побежал за ним. – Ты действительно хорош в стрельбе из лука. Такая точность! Уголки губ Ли Чжифэна слегка приподнялись, и он улыбнулся, усевшись на маленьком табурете и ощипывая цыпленка.  – Почему бы тебе не похвалить и мои навыки в постели?  Ю Мяо рассмеялся и протянул руку, чтобы погладить красивое лицо Ли Чжифэна. Вода закипела и запузырилась, от неё поднялся пар. Ю Мяо почувствовал, как его сердце невольно забилось сильнее, и прижался к нему. Ли Чжифэн сказал:  – У меня грязное лицо, – но Ю Мяо все равно повернул голову и нежно поцеловал его в губы. В такие моменты Ю Мяо не мог не думать, что деньги – это всего лишь небольшая проблема. Если он сможет так проводить свои дни, то это будет чрезвычайно счастливая жизнь. – Я умираю от голода, – Ю Мяо начал ныть. – Когда мы сможем поесть? – Скоро, – ответил Ли Чжифэн. – Это не займет много времени. Ли Чжифэн ощипал и разделал курицу, затем, тщательно очистив ее, положил в глиняный горшок, добавил три миски воды и поставил все это в большую кастрюлю для варки на пару. Спустя некоторое время воздух наполнился ароматом блюда; даже Да-Лян и Сяо-Лян, которые умирали с голоду, заглянули на кухню со двора. В тот вечер на стол была подана жирная курица, приготовленную на пару в кипящей воде, и в тот момент, когда Ю Мяо увидел ее, его взгляд замер. Ли Чжифэн как следует нарезал все нежные части, голени и крылышки, затем вырезал куриную грудку, тыльную часть курицы и спинку цыпленка. Не очень нежные и костлявые части он вынес на улицу вместе с кувшином вина и ведерком риса, чтобы два мастера тоже поели.  – Заходите и тоже поешьте, – сказал Ю Мяо. Ли Чжифэн сел за стол, Ю Мяо положил ему в тарелку куриную ножку, и Ли Чжифэн съел ее. Он ел все, что давал ему Ю Мяо. Ю Мяо съел три гигантские миски риса, пока его живот не наполнился настолько, что почти стал круглым, а затем упал в кресло в главном зале. Ли Чжифэн заварил ему чай, прежде чем отправился мыть посуду. «Жизнь слишком прекрасна», – подумал Ю Мяо. В прошлом он ел во всей столице, но ни одно из этих блюд не было таким вкусным, как сегодняшняя курица. Нужно действительно проголодаться, чтобы поесть с удовольствием. – Я нашел погреб на заднем дворе кухни, – сказал Ли Чжифэн. – Что там? - спросил Ю Мяо. – Надеюсь, не трупы? – Восемьдесят кувшинов отличного вина, – ответил Ли Чжифэн. - !!! – Принести одно для пробы? – спросил Ли Чжифэн. – Нет, я объелся, – сказал Ю Мяо. – Но это вино, должно быть, необыкновенное. Сводишь меня посмотреть?  Ли Чжифэн повёл Ю Мяо туда, и тот обнаружил, что в подземельях сада Шэнь действительно есть погреб, и то, что было спрятано внутри, – это высококачественные красные сорта "Чемпиона"! По прошествии более века они превратились в густые изысканные сорта пива. Ю Мяо оценил их; все эти восемьдесят кувшинов вина были бесценным сокровищем, и в будущем их можно будет предложить гостям. Допив чай, Ю Мяо лёг спать, даже не приняв ванну. Около полуночи он услышал, как Ли Чжифэн снаружи поливает себе голову водой, и Ю Мяо позвал его:  – Иди сюда и ложись спать. Умывшись холодной водой, Ли Чжифэн на цыпочках зашёл внутрь, зарылся в одеяла и заснул, обняв Ю Мяо. «Этот человек действительно сделан из железа», – подумал Ю Мяо. В течение следующих нескольких дней каждое утро Ли Чжифэн брал и шёл копать канал. У Ю Мяо больше не осталось сил копать, и он снова и снова говорил Ли Чжифэну, что ему не обязательно идти, но мужчина по-прежнему беззвучно уходил. Ю Мяо нечего было ему предложить, поэтому он перестал переживать об этом. Однажды утром Ю Мяо проснулся рано, поэтому он обошёл сад Шэнь, начав с главного дома. Его дом понемногу начали приводить в порядок: двери и окна были сняты, а верхние слои отшлифованы в ожидании покраски. Чжан-эр пришел рано утром, чтобы позаниматься, так что Ю Мяо поручил ему следить за ремонтом. Тем временем жена Ли Чжуана пришла в сад Шэнь с корзинкой яиц, сказав, что собирается приготовить что-нибудь для молодого хозяина, поэтому Ю Мяо предположил, что Ли Чжуан, скорее всего, пошел домой и все ей рассказал, так что теперь он вряд ли уйдет от неё. Таким образом, Ю Мяо временно остался в саду Шэнь, чтобы приготовить обед для работников. С тех пор как Ю Мяо переехал в сад Шэнь, он стал есть только два раза в день, а в последнее время вставал все раньше и раньше, так что к полудню он умирал с голоду. Он сложил всю еду, приготовленную женой Ли Чжуана, в два контейнера и запрыгнул на лошадь, собираясь отвезти еду на высокогорные равнины, чтобы поесть вместе с Ли Чжифэном. Ли Чжуан стоял на вершине насыпи поля, наблюдая, как Ли Чжифэн роет канал. Они занимались этим пять дней, и сейчас было раскопано около 35 метров. Даже просто смотря на это, Ю Мяо чувствовал усталость. – Обед! – Ю Мяо принес еду. За последние несколько дней, проведенных под солнцем, Ли Чжифэн немного загорел. Он вылез из канала с грязным лицом и сел рядом с грязевыми насыпями, прежде чем перевести дыхание.  – Мы как раз говорили об этом, и тут появился молодой господин. – Ли Чжуан засмеялся. – Ваша жена хорошо готовит, – Ю Мяо воспользовался случаем, чтобы сделать ему комплимент. Ли Чжифэн взял глиняный горшочек и поднял крышку, открыв соленую свинину, обжаренную с зимними побегами бамбука, и полный контейнер риса на дне. Он тут же начал жадно поглощать еду. Ю Мяо сказал:  – Давай наймем людей, чтобы они пришли помочь, ладно? Не копай так дальше. – Если ты не будешь использовать свои силы, их будет все меньше и меньше, – ответил Ли Чжифэн. – Даже если я не буду копать, мне нужно будет тренироваться, так что все в порядке. Ли Чжуан присел на корточки рядом с полем и хмыкнул. - Копать силами одного человека будет слишком долго. – Я что-нибудь придумаю, посмотрим, смогу ли я нанять несколько рабочих рук, – сказал Ю Мяо. Пока все трое беседовали, Ю Мяо поделился половиной своего риса с Ли Чжифэном. Очевидно, что Ли Чжифэн, должно быть, был жутко голоден и испытывал жажду, поэтому безостановочно глотал воду. Ю Мяо спросил Ли Чжуана, когда он планирует переехать, однако Ли Чжуан ответил:  – Я обсудил это со своей женой, мы не собираемся уезжать. Мы будем обрабатывать поля с молодым хозяином.  – Что заставило вас передумать? – Ю Мяо засмеялся. Ли Чжуан безнадежно покачал головой.  – В префектуре Янчжоу сейчас тоже нелегко найти работу. Я ничего не могу отыскать и изначально планировал работать у своего младшего дяди, но он недавно оскорбил чиновника, и его выпороли. Семья владеет магазином, но они не собираются никого нанимать, так что, если я уйду, я буду есть бесплатно, действуя другим на нервы. – Разве это неправда? - спросил Ю Мяо. – Вместо того, чтобы зависеть от других, куда лучше зарабатывать на жизнь собственными руками. – Если бы не приезд Молодого хозяина, кто бы захотел остаться в этом поместье навсегда! – сказал Ли Чжуан. – Некому заботиться об урожае, и, даже когда случается засуха или наводнение, никто ничего не говорит о рытье канала или о чем-то подобном. Каждый год в одно и то же время Нефритовое поместье отправляет кого-нибудь собирать арендную плату, но их не волнует, каков был урожай и хороши ли продажи – мы связаны по руками и ногам. – Поскольку поместье Цзянбо отдано мне, я не стану пренебрегать вами, так что не волнуйтесь, – сказал Ю Мяо. Ли Чжуан улыбнулся.  – Мы знаем, что молодой хозяин хороший человек, вы даже сказали Чжу Тану, что снизите ему арендную плату на десять процентов... Ю Мяо посмеялся про себя; новости, безусловно, распространяются быстро. Он быстро ответил:  – Ваша арендная плата тоже снизится, и дяди Ляна тоже – в любом случае, все будут платить одинаковую арендную плату, а вы можете просто заплатить мне напрямую. Когда вы заплатите, я заберу деньги; если не сможете заплатить вовремя, я дам вам несколько дней – не нужно продавать своих жен и дочерей… Я терпеливый человек. Ли Чжуан кивнул, улыбаясь, и Ю Мяо теперь точно мог сказать, что после этого все четыре семьи арендаторов будут знать, что он не скупой домовладелец. Кроме Чжан-эр, которой нужно учиться и ехать в столицу на экзамены, и которая больше не может заниматься сельским хозяйством, оставшиеся трое, вероятно, больше никуда не уедут. Однако Ю Мяо думал не о тех нескольких полях, которыми владеют Ли Чжуан и другие; во-первых, они не приносили много денег. Приоритетом сейчас являлась сдача в аренду пустующей земли. Но для того, чтобы земля была пригодна для сельского хозяйства, нужна была вода, а для того, чтобы получить воду, нужны были водяное колесо и канал... В конце концов он все равно возвращается к проблеме водяного колеса. Воистину, герой может упасть из-за одной-единственной монеты… в районе Цзяннань было много богатых торговцев: что, если он одолжит немного земли, привлечет несколько богатых человек и возьмет у них взаймы, уговорит их заплатить и помочь решить проблему с этим каналом и водяным колесом, используя землю в качестве обмена, а затем наймет фермеров, которые помогут им вести хозяйство? Идея может сработать, но кто знает, сколько людей на самом деле захотят открыть свои кошельки. Существовала еще одна проблема – возраст Ю Мяо. Большинство предпринимателей были примерно того же возраста, что и Ю Дэчуань, поэтому, если он нанесет визит в их резиденции, он будет выглядеть совсем как ребенок, и его слова, естественно, будут иметь меньший вес. Как раз в тот момент, когда он подумал об этом, кто-то пришёл из поместья. Ли Чжифэн встал, чтобы посмотреть, и свистнул вдаль. Кажется, это был гонец. Этот человек спрыгнул с лошади и поклонился.  – Извините, что беспокою вас, молодой господин. Этого скромного офицера зовут Тан Хуэй, я срочно приехал из столицы, чтобы привезти письмо, и мне сказали, что оно должно быть лично передано в ваши руки. Когда Ю Мяо впервые увидел этого человека в военной накидке, он удивился, но вскоре вспомнил, что в прошлый раз письмо доставлял Не Дан, и сразу понял, от кого это письмо – должно быть, от Чжао Чао!  – Дай-ка я посмотрю! – воскликнул он в великом восторге. Тан Хуэй достает из-за пазухи письмо и очень почтительно протянул его обеими руками Ю Мяо. На конверте действительно было имя Чжао Чао, и Ю Мяо сразу обрадовался.  – Давайте поговорим в саду Шэнь. Ли Чжифэн, возвращайся и тоже отдохни, перестань копать. Тан Хуэй бросил взгляд на канал, но ничего не сказал и последовал за Ю Мяо, который повел их группу обратно в сад Шэнь. Ли Чжуан увидел, что этот человек обладал влиянием – офицер, не меньше – и проявил такое уважение к Ю Мяо; его собственное отношение его значительно поменялось. Как только они вернулись, он ушёл, чтобы помочь своей жене прибраться в доме. Ю Мяо устроился в главном зале и приказал Ли Чжифэну:  – Принеси чай с самой верхней решетки в кабинете. – Я не смею беспокоить вас, молодой господин, – быстро сказал Тан Хуэй. Ю Мяо улыбнулся.  – Не нужно быть таким вежливым, вы офицер, а у меня нет официального титула, так что это я должен называть вас «господин». У Ю Мяо сложилось отличное впечатление о солдатах; сначала его спасли солдаты крепости Яньбянь, а после возвращения на перевал ему также помогли военные. Во-первых, он знал, что нужно отплатить добром. Более того, Чжао Чао, похоже, был хорошо знаком с военными; каждый раз он посылал именно солдат. Во-вторых, любовь к человеку должна распространяться даже на птиц под его крышей. Когда Ли Чжифэн подошёл с чайным сервизом и заваркой, Ю Мяо взял их из его рук и улыбнулся.  – А теперь иди прими ванну. Я поговорю с офицером. Ли Чжифэн кивнул, затем вышел. Таким образом, Ю Мяо лично заварил чай для Тан Хуэя. Он положил листья зеленого чая высшего сорта в миску, встряхнул, перемешивая, затем залил чайный сервиз кипятком, чтобы подогреть его. Чайные чашки в наборе были выполнены в виде зеленых лотосов, усеянных золотистыми карпами. Это приданое, которое его мать принесла Ю Дэчуану; в тот момент, когда их омывала вода, зеленые лотосы переливались, как будто были сделаны из стекла, и даже золотые рыбки в пиалах выглядели живыми. Тан Хуэй, будучи человеком с наметанным глазом, прокомментировал:  – Все говорят, что семья молодого господина Ю благородна, и это видно. Даже домочадцы главы округа не смогли бы собрать такой чайный сервиз. Ю Мяо гордо ухмыльнулся.  – Ничего, кроме бесплатных вещей от родителей. Эту игрушку привезла моя мама, когда выходила замуж. Теперь я не нравлюсь моему отцу, поэтому он аккуратно упаковал все мамины вещи и выгнал меня. Тан Хуэй улыбнулся, затем покачал головой.  – Моему отцу тоже не нравилась моя внешность, поэтому он отправил меня сюда, в Цзяннань, когда я был маленьким. – О? – Ю Мяо поинтересовался: – Вы не из Цзяннани, господин? Ю Мяо предполагал это, думая о его акценте. Тан Хуэй ответил:  – Я из Хэбэя. Наша разница в возрасте не так уж и велика; если вы не возражаете, можете называть меня просто Тан Хуэй. – Тогда давайте я буду называть вас дагэ, – Ю Мяо улыбнулся. Заваривая чай, он думал про себя, что не так уж плохо было бы обзавестись связями. На этот раз, когда пришел Тан Хуэй, все было не так, как в тот раз с Не Даном. В прошлый раз Не Дан был одет в дорожную одежду, и за ним следовал гражданский чиновник, проделавший весь путь из столицы без остановок. С другой стороны, кожаные доспехи Тан Хуэя были опрятны и чисты, и лошадь, на которой он приехал, тоже не устала. По нему легко было понять, что он военный офицер, дислоцированный неподалеку, возможно, даже военный лейтенант, отвечающий за оборону правительства префектуры Янчжоу. Как раз в тот момент, когда Ю Мяо намеревался понравиться ему, Тан Хуэй скромно ответил:  – О нет, я не заслуживаю этого титула, ты не должен так меня называть. Ю Мяо не знал, смеяться ему или плакать, слушая его. В этот момент листья, которые обжарились на углях, начали мягко пахнуть, и в одно мгновение зал наполнился ароматом чая с амброй. Тан Хуэй продолжил расхваливать его, и как только вода закипела в третий раз, Ю Мяо устроил небольшое представление, насыпая чайные листья в заварочный чайник с кипяченой водой восемь раз. После ритуала очищения чая он налил пиалу, наполненную семь раз. Чайная вода была слегка зеленоватой, а ее сладкий запах был приятен для носа, и Ю Мяо лично вручил чашку Тан Хуэю. Ю Мяо, возможно, и не был силен в чем-то другом, но заваривать чай – это то, чему он научился с юных лет. Не каждый день фракция Тайцзи могла попробовать чай, заваренный Ю Мяо. Несмотря на мнение, что многие гунцзы только притворяются элегантными, Ли Янь глубоко разбирался в этом искусстве, иначе он не был бы так привязан к Ю Мяо. Можно сказать, что во всей великой столице того, кто умеет заваривать чай Цзяннань с таким вкусом, было лишь три человека: один во дворце, второй из павильона Тинцю, и сам Ю Мяо.  Ю Мяо решил познакомиться с Тан Хуэем, поэтому лично заварил чай. Теперь, когда чай был разлит, Ю Мяо открыл свое письмо и сосредоточился на его чтении. После того, как Тан Хуэй несколько раз похвалил чай, он замолчал и спокойно стал пить, выглядя так, будто задумался. Ю Мяо закончил читать письмо; в нем не было ничего особенного, кроме советов от Чжао Чао. В последнем письме, которое написал Ю Мяо, он лишь пожаловался на свое нынешнее положение, затем упомянул об управлении поместьем Цзянбо, о том, что собирается взять Ли Чжифэна с собой в путешествие, что его отец больше не хочет его видеть, и прочие мелочи. В ответном письме Чжао Чао написал о том, что мысли сяньди хороши. В конце концов, рождаясь на этой земле, настоящие мужчины должны добиваться великих свершений, создавать предприятия для себя, добиваться успеха, сделать эту жизнь стоящей. В письме также упоминается он сам, которого также часто отвергает его отец и старший брат, которого очень любят, поэтому вместо того, чтобы торчать дома, он предпочел бы пойти куда-нибудь и найти себе развлечение. Ю Мяо знал, что Чжао Чао близок с военными, поэтому он постепенно начал догадываться, что, возможно, он сын какого-нибудь великого генерала нынешнего двора. Нынешний суд всегда делал акцент на государственной службе и не делал на военной; была даже поговорка, которая гласила: «Хорошие люди не становятся солдатами, хорошим железом гвозди не забивают», что значило: гражданские чиновники смотрят свысока на военных офицеров.   Чтобы записаться в солдаты, нужно было нанести номер своего подразделения сбоку на лицо. Зарплата военного невелика, а его статус невысок. Должность великого генерала приравнивается только к гражданскому чиновнику четвертого ранга, и, кроме ротации дислоцированных войск обороны каждые два года, он не обладает никакой реальной властью. Можно сказать, что при дворе Великого Ци быть солдатом значило даже меньше, чем быть изучающим Сюцай. Быть солдатом – значит защищать страну и оберегать отечество, но основатель нации боялся военных переворотов, и поэтому военные были несправедливо вытеснены из правительства. В письме Чжао Чао также упомянул, что, если Ю Мяо больше не сможет жить в Цзяннани, он может просто отправить письмо в столицу. Как только Ю Мяо окажется в столице, Чжао Чао придумает, как устроить его на официальную должность. Затем он написал, что Цзяннань и Янчжоу – места, полные приятных развлечений, поэтому не Ю Мяо должен усердно учиться, усердно работать и никогда не лениться. Ни в коем случае не околачиваться в районе красных фонарей, чтобы не ослабить свою решимость. Если он столкнется с какими-либо трудностями, он может обратиться за помощью в Военное бюро обороны Янчжоу. Если коротко: если нужны деньги или люди, просто отправить ответное письмо с просьбой. Гэгэ позаботится о нём. Ю Мяо ошеломленно посмотрел на последние несколько строк. Чжао Чао, должно быть, знал, каким человеком Ю Мяо был там, в столице, но наставления и нежность читались между строк. От этого ему хотелось плакать. Он закрыл глаза, отложил письмо в сторону и глубоко вздохнул. Письмо Ли Яня еще не пришло, так что, вероятно, оно было отправлено по почте. Прочитав письмо, Ю Мяо заговорил.  – Чжао Чао отвечает довольно быстро. Мое письмо было отправлено всего десять дней назад, а его ответ уже здесь. Тан Хуэй улыбнулся.  – Иногда отношения по переписке зависят от того, насколько глубоко другая сторона заботится о тебе. Они все думают о молодом господине, я слышал, что гунцзи канцлера тоже говорит о вас, так что это не имеет никакого отношения к тому, сколько дней прошло. Ю Мяо, вне себя от радости, продолжил кивать. Отставив чашку в сторону, Тан Хуэй добавил:  – Этот скромный офицер только что отчитался в столице и вернулся от генерала Не и Сан-Дянься. – Мгм, Не Дан и Сан-Дянься... Подождите-ка, ЧТО ТЫ СКАЗАЛ?! – воскликнул Ю Мяо, чуть не опрокинув свою чашку, отчего стол начал дрожать. Тан Хуэй мгновенно бросился вперед, ловко подхватив её. Они долго смотрели друг на друга, потеряв дар речи. – Чжао Чао, он… –  начал Ю Мяо. Ошеломленное выражение на лице Тан Хуэя красноречиво. В голове Ю Мяо словно прогремел гром, и он обернулся, чтобы взять глиняную миску.   – С-с-скажите... скажите это еще раз! – С-скажите... скажите что? – переспросил  Тан Хуэй. – Кем, ты сказал, является Чжао Чао? Повтори еще раз? – настоял Ю Мяо. Тан Хуэй, кажется, что-то понял и ответил:  – Чжао… У Сан-Дянься есть односложное имя Чао. С открытым ртом Ю Мяо разбил глиняную чашу о землю, и она с громким треском разлетелась на куски. – … – … Вошел Ли Чжифэн, принявший ванну:  – Что происходит? Ю Мяо рассеянно махнул рукой.  – Иди... принеси мою кисть и тушь. Ли Чжифэн вернулся, чтобы взять канцелярию. Ю Мяо чувствовал себя ошеломленным. Тан Хуэй откровенно забавлялся, наблюдая за ним, и сказал:  – Молодой господин, вы не знаете... о Сан-Дянься? – Я только познакомился с ним, и он никогда не говорил мне, что он… третий, третий принц... Затем Ю Мяо вспомнил кое-что из того, что Чжао Чао написал в письмах, в том числе кое-что из того, что он рассказал ему, когда они вместе находились в заключении. Верно. В таком случае, Чжао Чао, скорее всего, пренебрегают в императорском дворце. Его брат – тайцзи! Он рожден от любовницы! Его отец – император… так вот оно что! Ю Мяо не смог удержаться от смешанных чувств и, взяв перо, сказал:  – Я отвечу на его письмо прямо сейчас. Тан Хуэй улыбнулся и кивнул. Ю Мяо спросил:  – Значит, вы видели Чжао Чао? Как он себя чувствует в последнее время” Тан Хуэй почтительно сложил ладони в сторону севера и отвечает:  – Сан-Дянься все такой же, как всегда. Ю Мяо добродушно улыбнулся.  – Я не могу привыкнуть к новому адресату… – Все в порядке, – ответил Тан Хуэй. – Сан-Дянься действительно заботится о вас, молодой господин, поэтому, если у молодого господина будут какие-либо приказы, не стесняйтесь обращаться к братьям из Бюро военной обороны. Когда Ю Мяо услышал это, что-то в нем зашевелилось, а вскоре после этого щелкнуло.  – Извините за дерзость… какую должность вы занимаете прямо сейчас, господин? – Консультирующий лейтенант регионального военного бюро обороны Янчжоу, военный офицер седьмого ранга, – ответил Тан Хуэй. Ю Мяо кивнул. Консультирующий лейтенант – это, по сути, офицер, управляющий всем регионом Янчжоу, и тот, кто был прислан непосредственно из императорской гвардии, но только седьмого ранга; поэтому, когда он встретил окружного судью округа Аньсянь, который имеет шестой ранг, он все равно должен приветствовать его как господина. Какая боль. Ю Мяо писал ответ, рассказывая Чжао Чао о произошедшем, но, написав только половину, разорвал бумагу и поменял содержание на более радостные новости. Глубоко в его сердце жила привязанность, которая, кажется, выплескивалась наружу, готовая растечься по бумаге. – А как же генерал Не? – спросил Ю Мяо. – Повышен в должности, – Тан Хуэй улыбнулся. – Теперь он – правая рука офицера императорской гвардии. – Это нелегко. Тан Хуэй усмехнулся в молчаливом понимании.  – Действительно. Лорд Не также говорил о молодом господине Ю, и, если будет время после Нового года, он снова приедет в Цзяннань. Ю Мяо кивнул. Они оба знали, что такому человеку, как Не Дан, действительно нелегко получить повышение. Обычно военным офицерам, которые не знают, как угодить гражданским чиновникам, невероятно трудно добраться до должности заместителя генерала императорской гвардии. Скорее всего, это была рекомендация Чжао Чао. Ю Мяо бодро добавил в письмо приглашение для Не Дана приехать в гости : – Тан дагэ из Хэбэя, ты привык к Цзяннани? Как долго ты здесь? – Я прослужил в императорской гвардии пять лет, – ответил Тан Хуэй. – И меня отправили только по рекомендации лорда Не. Я приехал в префектуру Янчжоу в двадцать лет, прошло шесть лет. – Быть вне дома - это не то же самое, что быть дома, поэтому, конечно, это тяжело, – Ю Мяо спросил: – Когда Тан дагэ переводят обратно в столицу? Тан Хуэй безнадежно покачал головой. – Я не могу связаться ни с одним из лордов в столице. Если мне повезет, возможно, я смогу вернуться во время ротации в министерстве обороны следующей зимой. Прямо сейчас документы о переводе министерства обороны все еще находятся в Военном министерстве. Цзяннань, как бы это сказать, хороша, но…  Ю Мяо пришла в голову мысль.  – Тан-дагэ снова собирается в столицу в следующем году? – Трудно сказать, – ответил Тан Хуэй. – А что? Ю Мяо знал, что Тан Хуэй и Не Дан состоят во фракции Третьего принца. К сожалению, основатель нации использовал силу для создания страны, и его восхождение на трон было несправедливым. Поэтому с тех пор, как страна была основана, были созданы бюро военных, Бюро по военным делам, Надзорное бюро и военное министерство. Все они образовывали систему, которая сильно подавляла вооруженные силы, опуская звание военного офицера на самое дно. Многие разочаровались в достижениях. Все же лучше было оставаться в столице; у тех, кого высылали, не было ни жалованья, ни военной мощи. Разместив их в Янчжоу на несколько лет, чтобы отрезать еще больше военной мощи, императорский двор перевел бы этих офицеров за границу, и вот тогда действительно ничто и никто не прислушается к их призывам. – Я старый знакомый как Ли Яня, сына первого министра, так и Пин Си из окружения военного министра, – Ю Мяо улыбнулся. – Если Тан-дагэ собирается в столицу в следующем году, пожалуйста, доставьте письма и несколько свитков каллиграфии и картин… подождите здесь, господин. Тан Хуэй мгновенно пришёл в восторг. По правде говоря, Ю Мяо сделал это не только ради него; Чжао Чао создавал свою собственную фракцию, и Ю Мяо не знал, сколько людей у него было под началом; но если он проявляет благосклонность к Тан Хуэю, то послать к нему этого человека было бы в соответствии с интересами Чжао Чао. Ю Мяо пошёл в подсобку и достал три картины. Всё это были работы прежнего владельца сада Шэнь. За последние несколько дней он уже стряхнул с них пыль и один раз просушил на солнце, а затем поставил на них печать собственной коллекции. Другие люди не знали этих картин; не говоря уже о специалистах по живописи и каллиграфии, даже глава округа и другие лорды не знали, как их оценить. Но Ли Янь точно знал бы; они единственные в своем роде в мире, из сада Шэнь. – Это для Ли Яня, это для Пин Си, – Ю Мяо свернулся две картины и, улыбаясь, перевязал каждую красной ниткой. – А этот сборник стихов – для моего царственного брата. Ю Мяо развернул третий свиток, чтобы Тан Хуэй мог его увидеть. Над летящим драконом и танцующим фениксом – набор стихов. Где ветхий мостик за двором почтовым, Ты расцвела в глухом уединенье. Вот снова вечер В зареве багровом, Одна ты Со своей печалью снова, Да шум дождя, Да ветра дуновенье.   К чему тебе с весенними цветами За место первое докучливые споры! Терзаясь завистью, Пускай их спорят сами!.. Всем увядать, Все скоро прахом станут, Лишь запах нежный Не исчезнет скоро! – Хорошая работа! – похвалил Тан Хуэй.  – Это работа мастера сада Шэнь, – сказал Ю Мяо. Ю Мяо бодро сел, достал кисть и написал письмо Ли Яню, в котором говорилось о том, что «Человек, доставивший картину, – мой хороший брат, ты должен позаботиться о нем ради меня, а когда в поместье все будет готово, приходи погостить, сколько захочешь, в любое время. Когда придет время, мы сможем позвать Пин-эра, Идиота Лина, младшего мужа Хуана и других – они все могут присоединиться к вам в поездке на юг в Цзяннань, и я отвезу вас всех послушать мелодии и посмотреть на хорошеньких дам в префектуре Янчжоу, и так далее.» Между тем, письмо для военного министра было чем-то глупым, совершенно фривольным; в нем, по сути, говорилось: «Я скучаю по тебе, вот картина специально для тебя, я знаю, тебе это понравится. Есть еще кое-что: когда освободишься, приезжай в Цзяннань, ко мне домой, я все расскажу, отдам все картины и каллиграфические работы, которые ты захочешь. Военный офицер, который принес тебе картину, – мой надежный хороший брат, его документы о переводе застряли в военном министерстве, подумай о том, как позволить твоему старику немного приспособиться, да? Я благодарен до слез.» Тан Хуэй наблюдал за происходящим, и выражение его лица можно было описать как "в слезах благодарности". Это первый раз, когда он стал свидетелем способности Ю Мяо быть ловким и обходительным. После того, как Ю Мяо закончил с письмами и запечатал их огненной печатью, он вручил их Тан Хуэю.  – Ю Мяо, гэгэ собирается отбросить вежливость. Сегодняшнее событие дагэ запомнит в своем сердце. – сказал Тан Хуэй. – Не волнуйся, не волнуйся. – Ю Мяо рассмеялся. – Я всего лишь приподнял палец. Ю Мяо знал, что такого мелкого военного офицера седьмого ранга, как Тан Хуэй, наверняка будут презирать повсюду в столице, и здесь, в Цзяннани, он тоже не сможет проявить всю свою силу, так что с таким же успехом его можно отправить к Чжао Чао, чтобы использовать в качестве оружия. Тан Хуэю нужно было отправить подарки и наладить связи, и все это были люди из фракции Третьего принца, где находится Не Дан, так что, если Тан Хуэй хотел постучаться в двери фракции Тайцзи, ему не повезло. Но все, что действительно было нужно Тан Хуэю, – это лишь этот шанс доставить письма, и Ю Мяо также находится в таком состоянии, когда он не мог оскорбить ни одну из сторон. Ему самому приходилось больше укреплять свои связи в столице, так что он мог бы воспользоваться этим шансом и проявить немного милосердия. Когда дело дошло до написания письма Чжао Чао, Ю Мяо стал более благоразумным и продолжил писать длинный ответ абсолютно серьезно. С тех пор, как умерла его мама, немногие относились к нему так хорошо, как Чжао Чао. Ли Чжифэн – один из них, но забота, которую проявляет Чжао Чао, кажется, отличается. Ю Мяо понимает эти чувства. Ю Мяо прекрасно знал, кто относится к нему хорошо, а кто смотрит на него свысока. Он написал все это в письме и надеялся что однажды разбогатеет, со славой отправится в столицу и выручит Чжао Чао. Пока он писал, глаза Ю Мяо невольно покраснели, и он начал всхлипывать. – Ю-ди, не впадай сейчас в излишние эмоции, – утешал его Тан Хуэй, наблюдая со стороны. – Ты не понимаешь, – Ю Мяо фыркнул и запечатал письмо. – Все знают о том, как прийти на все готовое; гораздо реже встречаются те, кто готов помочь в трудную минуту. – Именно так, – Тан Хуэй усмехнулся. – Гэгэ тоже считает, что поражение временное, и всегда есть возможность победить после. Ю Мяо кивнул и улыбнулся, поглядывая на Ли Чжифэна. Ли Чжифэн все так же тихо и невыразительно стоял у стола.  Тан Хуэй убрал письма, и Ю Мяо взял инициативу в свои руки, чтобы проводить его. Но затем Тан Хуэй о чем-то задумался и обернулся, чтобы спросить:  – Что копает брат под твоим командованием? Когда я впервые пришел, вы сидели там. Вы – молодой мастер, почему вы занимаетесь чем-то вроде копания? – Я хочу вырыть канал, – Ю Мяо засмеялся. – С началом зимы все разъехались по домам на Новый год, и я не могу найти временных работников, поэтому я подумал, что сам немного покопаюсь и приму это как тренировку.  – Айя! – Тан Хуэй ответил немедленно. – Зачем требовать от правительства рабочей силы по найму? У гэгэ много людей, я могу привести вам сотню человек, и мы все выкопаем за десять дней, полмесяца. Сколько времени потребуется на то, чтобы вырыть его с такой скоростью, с какой вы копаете сейчас? Ю Мяо уже ожидал чего-то подобного и быстро улыбнулся.  – Это не проблема, не проблема, большое спасибо, дагэ. Братья из Бюро военной обороны? Сколько вам платят в день? – Зачем говорить о деньгах? – ответил Тан Хуэй. – Мы  были обеспокоены тем, что нам некуда пойти на зимнюю тренировку, так что это бесплатно. Ты помог гэгэ с его делами, а я даже не поблагодарил тебя... – Так не пойдет, – Ю Мяо поспешно скромно отказался, поэтому Тан Хуэй добавил:  – На самом деле в оплате нет необходимости, у всех солдат есть зарплата, так что даже если мы не придем помогать вам копать, нам все равно нужно найти какую-нибудь строительную работу. Насколько я понимаю, здесь, на холмах, все еще довольно много пустоши; я пошлю вперед командира, чтобы привести братьев и помочь вам с землей… Ю Мяо мгновенно стал вне себя от радости и обнял Тан Хуэя за талию, восклицая:  – Теперь ты мой кровный брат! Бери все каллиграфические работы и картины, которые тебе понравятся! Проси любой чай, который захочешь выпить! Тан Хуэй не знал, смеяться ему или плакать.  – Не говори так, это всё брат… хорошо, если это просто так, но убедись, что ты не проговоришься, когда поедешь в столицу. Тот, что во дворце Янде, – твой настоящий брат…  Ю Мяо обнял Тан Хуэя, похлопывая его по спине, пытаясь обнять его покрепче, чтобы задобрить его, и почти поцеловал несколько раз. Красивое лицо Тан Хуэя покраснело.  – Хорошо, хорошо, я попрошу братьев приехать через несколько дней. Нам все еще нужно починить ров перед зданием правительства префектуры; твой брат должен быть надзирателем, так что я не приду, но пришлю вам кого-нибудь покладистого... Ю Мяо быстро ответил:  – Не нужно беспокоиться. Когда придут братья, я предложу им выпивку и оплачу все блюда. Тан Хуэй кивнул, затем запрыгнул на лошадь, чтобы попрощаться с Ю Мяо, прежде чем он начнет свою поездку. Все эти солдаты – настоящие люди. Общение с ними действительно отличается от общения с теми гражданскими чиновниками, подумал Ю Мяо про себя. Если вы будете хоть немного добры к военным офицерам, таким как Тан Хуэй, они умрут за вас. – Это великолепно! – когда Ю Мяо вернулся в поместье, он толкнул Ли Чжифэна на кровать и зарылся в его объятия, перекатываясь туда-сюда.