Властвовать в пору смут / TO RULE IN A TURBULENT WORLD

Вдвоем они прибыли на рынок, который был покрыт почерневшим слоем сырости и грязи, распространяющимся повсюду. Восточный рынок, на котором они находились, славился царящим в нем хаосом — в отличии от Западного, где повсюду были аккуратные прилавки с рыбой и другими свежими морепродуктам. — Зачем ты привел меня сюда? — спросил Ю Мяо. — Разве ты не говорил, что хочешь поискать землевладельцев, а? Нанять постоянную рабочую силу? — ответил Цяо Цзюэ. Ю Мяо, застигнутый врасплох, остановился возле ограждения, затем начал раздумывать. Восточный рынок — место, где все покупали слуг. Со всей префектуры Янчжоу и Цзяочжоу обедневшие семьи, не способные обеспечить свое чадо, привозили сюда своих сыновей и дочерей; они продавали своих детей в богатую семью, то есть подписывали рабские договоры. Было также много обедневших семей, которые перевозили целые семьи сюда, в Янчжоу, в надежде найти работу. Здесь были как временные рабочие, так и батраки с делянками; их кожа была жёсткая и загорелая, они слонялись без дела по углам работного дома и ели лапшу из мисок с отбитыми краями. Яркие одежды Ю Мяо и Цяо Цзюэ бросались в глаза, поэтому в тот момент, когда они зашли на рынок, группа людей немедленно бросилась к ним и окружила. — Господин, вы ищите работников? — Господин, вам нужны рабочие на делянке? — Господин, я возьмусь за любую работу! Цяо Цзюэ преградил людям путь к Ю Мяо, чтобы те не толкнули его, и предупредительным тоном сказал: — Отойдите в сторону! Увидев этих людей, Ю Мяо охватил восторг. Он в нетерпении потянул за рукав Цяо Цзюэ, проговорив: — Сяо-цзю, я хочу, чтобы все эти люди… — Не говори глупостей. Дай мне знать, какие тебе понравятся, и сяо-цзю позаботится об этом за тебя, — прошептал Цяо Цзюэ. — Но в моем поместье действительно не хватает людей, некому возделывать поля, даже если у меня есть земля… — говорит Ю Мяо. — Даже если ты можешь позволить себе нанять постоянную рабочую силу, ты не можешь взять с улицы кого угодно. Есть те, кто ленив и бездельничает целыми днями. Предоставьте это сяо-цзю. Важно качество, а не количество… Ю Мяо последовал за Цяо Цзюэ, он, повернув голову, сказал; — Несмотря на то, что Ли Чжифэн заботиться о тебе, все равно рядом должно быть нескольких человек, которые могли бы выполнить поручения. Изначально я хотел послать к тебе нескольких своих слух, но, к сожалению, все в чайном поместье были подкуплены этой женщиной, и у меня есть только один верный человек… — Это также причина, по которой я не привел никого из родового поместья… — ответил Ю Мяо. — Позволь я выберу несколько способных ребят, — промолвил Цяо Цзюэ, — ты можешь разместить их как внутри дома, так и снаружи. Тебе нужна служанка или слуга-мужчина? Они находились на невольничий рынке, проходясь по рядам, где выстраивались люди, и каждый из них был неопрятен и обладал взъерошенными волосами; они пристально наблюдали за Ю Мяо и Цяо Цзюэ. Ю Мяо был потрясен: он никогда раньше не сталкивался ни с чем подобным, и теперь он, наконец, по-настоящему соприкоснулся с продажей людей, совсем разных: мужчин, женщин, старых, молодых, — у каждого из которых был ценник. Высокого или низкого, молодого или сильного — пока у него были деньги, их всех можно было купить. В отличие от торговцев, которые занимаются незаконной торговлей людьми, здесь люди были готовы продать себя даже ради еды. Это было воистину интересное явление. Долгое время Ю Мяо не мог найти слов, чтобы передать свои эмоции. Цяо Цзюэ толкнул Ю Мяо локтем: — Эй, я спрашиваю тебя. Мальчики или девочки? — Я… я не знаю, — ответил Ю Мяо. Чем больше Ю Мяо смотрел, тем сильнее сжималось его сердце; ему повезло, действительно повезло. Если бы он родился в одной из таких семей, его, вероятно, тоже постигла бы подобная участь — участь человека, ожидающего, когда его продадут родители. — Давай возьмем парней, — наконец решил Ю Мяо. — Выберите мою семью, — торопливо продолжил мужчина лет тридцати, — моя жена умерла, у меня остались только эти два сына. Возьми нас всех троих; я буду ухаживать за твоим садом, ведь я умею вести хозяйство, а мои мальчики будут оба в твоем распоряжении. Ю Мяо готов был согласится, но Цяо Цзюэ его остановил, спросив: — А сколько лет вашему младшему сыну, что он умеет делать? — Они оба послушные. В этом году младшему одиннадцать, — усмехнулся мужчина. — А ваш старший сын? — поинтересовался Ю Мяо. — Ему шестнадцать, — ответил мужчина. Двое смуглых братьев держались за руки, настороженно наблюдая за ними, в то время как Цяо Цзюэ проверял у младшего ребенка зубы, велев открыть ему рот: он заметил, что зубы у того были неровными. — Поздоровайтесь с господином, — прошептал мужчина. Дети не издали и звука. — Мы возьмем их? — уточнил Ю Мяо. — Как ваша фамилия? У вас есть регистрационные документы для переписи населения? У вас есть долги? — расспрашивал Цяо Цзюэ. — Отвечаю господину: моя фамилия Сун, и я гражданин префектуры Цзяочжоу. У меня действительно есть долги, я должен домовладельцу семь связок булав… — Он заискивающе улыбнулся. Мужчина достал бумажку с долговой распиской, развернул ее, чтобы все могли её увидеть. Цяо Цзюэ повернулся к Ю Мяо со словами: — Это не стоит того. Давай пойдем проверим вон там. Цяо Цзюэ потянул Ю Мяо, пытаясь принудить его уйти, однако Ю Мяо настойчиво повернул голову, чтобы задать ему вопрос: — Зачем ты приехал в Янчжоу? — Иди, — прошептал на ухо Ю Мяо Цяо Цзюэ. — Ты здесь для того, чтобы нанимать людей, а не для того, чтобы быть святым. Человек по имени Сун преследовал Ю Мяо в попытках дать ответ на вопрос. — Молодой господин! Молодой господин! Моя жена умерла от болезни, мой отец передал мне поля стоимостью в два му, но я не мог платить за землю, поэтому домовладелец забрал и это тоже. Я занял денег, потому что не мог заплатить за врача… и у меня не было средств, чтобы похоронить мать моих сыновей… Молодой господин, пожалуйста, пожалейте меня, подайте еды… — Не верьте им на слово, то, что они говорят — смесь правды и вымысла, слушать это нормально, но серьезно относится к ним — нет, — улыбнулся Цяо Цзюэ. Ю Мяо кивнул и всю дорогу безмолвствовал. Пройдя половину улицы, эти двое увидели, как по пути каждая семья либо продает себя, либо ищет работу. Ю Мяо осознал, что на самом деле было много людей без земли, не способных прокормить целые семьи. Цяо Цзюэ подробнее объяснил Ю Мяо, что все эти люди потеряли землю и приехали сюда в поисках работы, чтобы выжить, В нынешнюю эпоху владение несколько му земли не являлось гарантией пропитания. Как только что-то было выращено, его нужно продать, но стоимость риса и лапши полностью контролировалась продавцами. Имея всего несколько му земли, семья была бы прокормлена, если климат в течение года был благоприятным. Однако если наступала засуха или наводнение, а перспективы сбора урожая становились призрачными и усиливалось давление со стороны наёмной рабочей силы, не было другого выбора, кроме как заложить землю и занять деньги у агрария. Но проценты накапливались и, поскольку денег для погашения кредита не было, землю отбирали, так что человек становился постоянным наемным работником. Но дохода от этого не было достаточно для выплаты процентов, и поэтому долг рос, что ещё больше затрудняло уплату государственных налогов. Тогда оставался единственный выбор — вырваться с корнем, покинуть родной дом и искать другое место, чтобы зарабатывать на жизнь. Если кто-то оставался в своей стране, но был не в состоянии погасить свой долг, у него не было иного выбора, кроме как использовать своих детей в качестве залога. Чем дольше Ю Мяо слушал, тем стремительнее билось его сердце, а весь восторг, который он ранее испытывал, исчез, словно облака в небе. Прогуливаясь по рынку, внезапно они заметили красивого мужчину, стоящего в западной части рынка, что-то поглощающего и выглядящего при это беззаботно и спокойно. Это был Ли Чжифэн. Ли Чжифэн жевал поджаренную кунжутную лепешку, опустив голову и наблюдая за двумя маленькими детьми, стоящими перед ним на коленях. — Ли Чжифэн! — позвал Ю Мяо. Ли Чжифэн, заметив приближающегося Ю Мяо, достал тангулу, чтобы отдать ему; тем временем Ю Мяо, не отставая, достал хрустящую жареную рыбу, которую купил для него. Ли Чжифэн взял рыбу и сразу же вгрызся в нее. Цяо Цзюэ стоит в стороне, все еще разглядывая людей, поэтому Ю Мяо спросил: — Нашел лодку? Ли Чжифэн кивнул. — Да, завтра утром можем уезжать. Ю Мяо жевал свой тангулу, в то время как Ли Чжифэн ел рыбу, обжаренную в масле, и они вдвоем смотрели на детей, стоящих перед ним на коленях. Дети-близнецы держат деревянную табличку с надписью: «Продаем себя, чтобы похоронить отца». Позади них лежало мертвое тело, накрытое тряпкой, вокруг которого летали мухи. — Зачем ты сюда пришел? — спросил Ю Мяо. — Я слышал, что здесь есть люди, которые хотят получить работу, — пояснил Ли Чжифэн. — Вот я и подумал зайти и купить тебе нескольких мальчиков-прислужников, разместить их во дворе, чтобы наводили порядок. — Ты устал за мной ухаживать? — подмигнул Ю Мяо Ли Чжифэн был сосредоточен только на еде и ответил: — Я не могу присматривать за тобой один, а ты приказываешь мне тоже идти на работу, и в итоге остаешься один. Возьми двух маленьких слуг, пусть они выполняют поручения — тогда я смогу остаться с тобой. Ю Мяо кивнул, протягивая руку к Ли Чжифэну; они сплели пальцы вместе и немного покачали руками. Затем Ю Мяо продолжил: — Ты тоже держал подобную вывеску в прошлом, чтобы тебя купили? — Хех. — Губы Ли Чжифэна изогнулись в невеселой улыбке. Ю Мяо невольно хотелось подразнить его, но вместо этого Ли Чжифэн произнёс: — Дай им таэль серебра — пусть они похоронят своего отца. Ю Мяо смотрел на этих двух мальчиков. Несмотря на то, что они были тощие, они также были очень энергичные, поэтому он тянется за своими деньгами. Ли Чжифэн спросил их: — Сколько вам двоим лет? — Пятнадцать, — ответил один из мальчиков. — Как вас зовут? — уточнил Ли Чжифэн. — Я Му Янь, он Му Фэн. — Другой мальчик бросил взгляд на своего брата, затем поднял глаза на Ли Чжифэна. Ю Мяо решил узнать: — Который из них старший, который младший? Тот, кто заговорил первым, указал на себя: — Я старше. — Иди похорони своего отца. — Ю Мяо дал им таэль серебра, и старший из близнецов немедленно встал, чтобы уйти. — Этот человек — ваш молодой хозяин. Как только ваши дела будут закончены, приходите завтра рано утром на прибрежный пирс Яньчжоу и ждите, — наставлял Ли Чжифэн. Му Фэн совершил перед Ю Мяо три глубоких поклона, выражая свою уважение, в ответ Ю Мяо помог ему подняться, после чего они отправились к восточному краю рынка в сопровождении Ли Чжифэня. — Давай я понесу тебя на спине, — предложил Ли Чжифэн, — здесь грязно. — Не надо. — Ю Мяо сейчас чувствовал себя немного неловко из-за того, что его называли хозяином: разве не выглядело бы это странно, если бы его слуга нес его на спине? Безусловно, такое поведение было бы неправильным. — Как насчет этого парня? — Цяо Цзюэ, увидев Ю Мяо, указал на одного юношу. Мальчуган, о котором шла речь непринужденно стоял на месте: глаза его не выказывали ни малейшего удивления — вместо этого они излучали яркий свет; пара рваных соломенных туфель украшала его длинные и худые ноги. Он был немного выше Ли Чжифэна. — Я не продаюсь. Мой брат совершил преступление, поэтому его призвали в армию. Я просто ищу работу, чтобы использовать деньги для налаживания связей. — Как тебя зовут? — спрашивает Ю Мяо. — Почему ты продолжаешь спрашивать имена людей? — поддразнивал Цяо Цзюэ. — Когда ты заберешь мальчиков домой, разве ты сам не дашь им имя? — Меня зовут Чэн Гуан, — ответил мальчик. Ю Мяо окинул взглядом мальчишку: тот был худой, костлявый, пальцы у него были длинные и тонкие, кожа — загорелой. Тем временем Ли Чжифэн двумя пальцами сжал запястье Чэн Гуан, выворачивая его руку вверх. — Хорошая структура костей для занятий боевыми искусствами, — рассеянно заметил Ли Чжифэн. Чэн Гуан собирался отбросить руку Ли Чжифэна, но тот только сжал ее сильнее, словно клещами; Чэн Гуан поморщился, издавая из-за боли приглушенный стон. — Не задирай его, — рассмеялся Ю Мяо, и с намеком на улыбку Ли Чжифэн отпустил его мальчика. — Давай мне половину цепочки монет в месяц, и я пойду с тобой, — сказал Чэн Гуан. Цяо Цзюэ бросил взгляд на Ю Мяо, затем повернулся к Чэн Гуан: — Готово. Отправляйся завтра с утра пораньше и жди на пирсе Янчжоу. Когда мужчины вокруг услышали это, они все снова бросились к нему, и Цяо Цзюэ немедленно кричит: — Не толкайтесь! Не смейте давить на моего молодого господина! Ли Чжифэн прикрыл Ю Мяо от группы людей, столпившихся вокруг. Цяо Цзюэ взмахнул рукавами, говоря легким, беспечным тоном: — Вас слишком много, так что я тоже не могу разобраться со всеми вами за такое короткое время. Как насчет этого? Завтра вы все сами приходите в поместье Цзянбо. Для этого вам необходимо выехать из города Янчжоу и двигаться на север по официальной дороге, затем через два ли свернуть на дорогу слева на развилке, пересеките реку и направиться на северо-запад. Как только вы увидите деревню Анлу, просто поспрашивайте окружающих. Весь путь составляет тридцать ли, найдите способ добраться туда самостоятельно. — Господин, будет ли у нас земля для возделывания, когда мы там окажемся? — спросил кто-то. — Не обязательно, — ответил Цяо Цзюэ. — Мы посмотрим, болен ты или ленив, и поговорим после того, как ты доберёшься туда. После его слов группа постоянных рабочих разошлась: у каждого на уме были свои мысли. — Ты не собираешься выбрать несколько служанок? — подмигнул Цяо Цзюэ. — Пока все в порядке, — рассмеялся Ю Мяо. — Я все равно не смогу позволить себе многого. — Молодой господин. — Человек по имени Сун протолкнулся вперед, через толпу, и кивнул, кланяясь: — Мне не хватает садовника, пусть он последует за мной, — решил Ю Мяо. Цяо Цзюэ, увидев, что Ю Мяо нравятся этот отец и двое сыновей, кивнул, достал кусочек ломаного серебра и взвесил его, прежде чем вложить в руки этого человека. — Иди верни свой долг, но не убегай, забрав деньги. — Куда еще я могу убежать? Спасибо вам, молодой господин, спасибо вам, — поблагодарил Сун с улыбкой. В тот день Цяо Цзюэ забрал Ю Мяо и Ли Чжифэна домой. Чайное поместье Шаоюань было расположено в янчжоуском анемоновом бамбуковом лунтане, и за последние три года мало что изменилось. Ю Мяо услышал, как госпожа Бай ругает прислугу снаружи в лунтане. — Ты уже выросла, а все равно не умеешь правильно подать воду, — строгим тоном произнесла госпожа Бай. — Как же ты собираешься готовить еду? Цяо Цзюэ, услышав ругань, почувствовал раздражение, однако Ю Мяо, сияя улыбкой, схватил его за руку и показал жестом, что нет нужды беспокоиться. Они вместе переступили порог огромного двора, принадлежащего семье Цяо. И как только они вошли, перед их глазами раскрылась картина: госпожа Бай, с распущенными волосами, сидя во дворе, медленно мыла свои ноги. — Госпожа, где второй братец? — задал вопрос Цяо Цзюэ. — Вышел выпить, — лицо госпожи Бай было мрачно, а голос полон раздражения, — кого ты привел на этот раз… Ах, дитя! Сменив гнев на милость, госпожа Бай улыбнулась, в ответ на это Ю Мяо также улыбнулся и произнес: — Вторая тетя! — Когда твой отец приходил перед Новым годом, он говорил о тебе, — вставая, госпожа Бай улыбнулся. — Иди и сядь сюда. Ю Мяо засунул руки в рукава и остался стоять на месте. Его мама и вторая тетя никогда не ладили, и из-за того, что эта жена держит его на привязи, Цяо Чжан всегда где-то пропадала целыми днями, никогда не хотела возвращаться домой, потому что чувствовала беспокойство в тот момент, когда входила в дом. Большую часть времени семья Цяо заставляла Ю Дэчуаня помогать им финансово, так что Ю Мяо знал, что она, должно быть, изменила свое отношение к Ю Ханьгэ, и ему не хочется заигрывать с ней, поэтому он не беспокоится. Цяо Цзюэ зашёл во внутренний дом, чтобы умыться, и спросил: — Второй братец не придет домой к ужину? — Откуда мне знать, а? Бегает весь день, будто потерял свою душу. Кто знает, где он сейчас смотрит пьесу… — Госпожа Бай повысила голос. Ю Мяо дважды обходит двор и внезапно обнаруживает, что этот двор стал меньше. Когда он был маленьким, Цяо приводил его домой — они гонялись друг за другом и играли во дворе. Тогда ему казалось, что двор был очень большим и просторным, но почему сейчас он стал маленьким? Всего несколько шагов — и он дошёл до конца. Как скучно! Весь двор тоже был мрачный и гнетущий. Внутри дома Цяо Цзюэ продолжал говорить, в то время как Ю Мяо скакал вокруг. — Где сестра? — Она уже замужем, так что она у себя дома. — Госпожа Бай небрежно схватила бамбуковую палку и начала хлестать горничную, стоящую на коленях на земле. — У кого есть время возвращаться в родительский дом через день? — Давайте поедим. Племянник тоже проголодался, — заговорил Цяо Цзюэ. Госпожа Бай равнодушно встала и ушла распорядиться, чтобы подали ужин, а Цяо Цзюэ прошептал: — Ю Мяо, поешь в моей комнате. Пойдем, Сяо-цзю немного выпьет с тобой. К рассвету ужин был подан, но Цяо Чжан все еще не вернулся. Цяо Цзюэ собирался составить Ю Мяо компанию и немного поесть, но пришел управляющий чайным поместьем, чтобы просмотреть бухгалтерские книги. Поскольку на следующий день двери должны были открыться для посетителей, мужчина не мог уйти без книг, поэтому Цяо Цзюэ отложил палочки для еды, призывая Ю Мяо хорошо поесть и выпить, прежде чем он уйдет, чтобы разобраться с владельцем книжного магазина. Ли Чжифэн и Ю Мяо ели вместе. На столе была тарелка свиных ушек и разделанного вручную кролика, а также жареная утка с имбирем, рыба на пару и жареные ростки чеснока с вяленым мясом для вторых блюд. Местная еда ни в какое сравнение не шла с тем, что подавали в Саду Шэнь. Ю Мяо жевал рис и думал о том, что он так и не привык есть рис из заведения Цзюцзю — рис готовился на пару, с малым количеством воды, из-за чего был жестким. — Даже яиц на пару нет, — небрежно бросил Ю Мяо. — Я приготовлю немного для тебя, когда мы вернемся, — сказал Ли Чжифэн. — Рис такой твердый, что можно им подавиться, — жалуется Ю Мяо, на что Ли Чжифэн ухмыльнулся. Съев три большие миски риса, Ли Чжифэн пошел за добавкой, но вернувшись, обнаружил, что в ведерке для риса больше ничего нет — Ю Мяо съел лишь малую часть из половины миски, но остальное он переложил в миску Ли Чжифэна. Пока он наблюдал, как тот ест, до его ушей донёсся голос госпожа Бай — она ссорилась с Цяо Цзюэ, да еще и на глазах у управляющего чайным поместьем, возможно, из-за каких-то слов сына. — Без чайных саженцев, с тем характером твоего второго брата, у кого ты их возьмешь? — Не совсем так, эр-сао, это тоже нужно для того, чтобы Мяо-цзы мог выращивать… — Племянник, племянник, целыми днями не заботится о делах в своем доме, а только бегает к другим… — А есть еще дела в моем собственном доме? Звонкий голос госпожи Бай просачивался даже сквозь трещины в стенах. — Эта женщина всегда жаловалась, что моя мама тогда забрала слишком много приданого, — объяснил Ю Мяо. — О, — Ли Чжифэн все еще ел, — приданое. — Кто настоящий глава этого дома? Неужели мои слова теперь ничего не значат? — взревел Цяо Цзюэ. Госпожа Бай, наконец, затихла; раздался звук хлопающих дверей, прежде чем все окончательно стихло. Мгновение спустя раздался звук, будто кто-то прошёл мимо. Ю Мяо вытянул шею, чтобы осмотреться, и увидел женщину, замершую в коридоре за дверью. — А, Мяо-цзы? Эта женщина была молодой любовницей Цяо Чжана. Ю Мяо всегда обращалась к ней как к тетушке Ша. Поздоровавшись с ней, он все ещё оставался в сидячем положении. — Как ты нашел время навестить меня сегодня? И кто этот милый парень? — тетя Ша окинула Ли Чжифэна взглядом, прежде чем очаровательно усмехнулась. Ли Чжифэн бросил на нее взгляд. — Тебе не разрешается смотреть на нее, — Ю Мяо взял палочки для еды, чтобы ткнуть в его красивое лицо. После ухода тети Ша прошло немало времени, прежде чем Цяо Цзюэ возвратился с недовольным выражением лица. — Хун Мин! — крикнул он, обнаружив, что риса больше нет. Подошёл слуга и забрал ведёрко, чтобы добавить в него ещё риса, но мгновение спустя он вернулся и произнёс: — Господин, риса больше нет. Цяо Цзюэ больше не мог вымолвить ни единого слова. В миске Ли Чжифэна еще оставалось немного риса, и он собирался поделиться, но Цяо Цзюэ в ярости промолвил: — Просто ешь! Ю Мяо разразился смехом, хлопая себя по бедру, а Цяо Цзюэ вздохнул, горестно качая головой. — Просто пока оставь все это дело с чайными саженцами, — сказал Ю Мяо, — я поговорю с вторым дядей в другой раз. Цяо Цзюэ знал, что Ю Мяо всё это слышала, поэтому он тоже стал врать. — Да пошла она, сует свой нос во что-то подобное. Что с ней может сделать немного чайных проростков? Не похоже, что их кто-то выращивает. Не беспокойся об этом, я лично отправлюсь в чайное поместье сегодня вечером. Я больше не могу оставаться в этом доме. Цяо Цзюэ съел несколько кусочков, прежде чем переодеться и уйти, так что Ю Мяо почувствовал себя как дома, занимая кровать Цяо Цзюэ и веля Ли Чжифэну тоже лечь. Они вдвоем уютно устроились спать под одеялами; постельное белье Цяо Цзюэ было приятно надушено, и, когда Ли Чжифэн держал его в объятиях, Ю Мяо наслаждался уютом: — Кровать Сяо-цзю удобная. Ли Чжифэн обнял и поцеловал Ю Мяо, и они оба крепко заснули. В четвертую ночную стражу Цяо Цзюэ вернулся, и когда он увидел, что эти двое заняли его кровать, то лёг на стул и задремал, как есть. Утром, с первыми лучами солнца, Цяо Цзюэ разбудил их обоих со словами: — Пора вставать! Глаза Ю Мяо все еще были затуманены, и он, даже не умывшись, в оцепенении сел в повозку. Он не знал, куда подевался Ли Чжифэн, поэтому прижался к Цяо Цзюэ и спал всю дорогу. К тому времени, как они добрались до пирса, люди со вчерашнего рынка уже прибыли. Цяо Цзюэ ушёл отдавать распоряжения лодке, а затем заплатил рабочим за перевозку товара. Затем прибыл Ли Чжифэн, ведя тележку. После того, как шесть тысяч железных слитков были загружены в лодку первыми, лодка уже набрала половину воды. — Ешь. — Ли Чжифэн пододвинул маленький столик и передал Ю Мяо горячий пакет с оладьями, завернутыми в промасленную бумагу, прежде чем развернуться и пойти купить миску соевого молока в маленьком магазинчике у реки. После завтрака Ю Мяо стал более энергичной, а Ли Чжифэн начинает раздавать приготовленные на пару булочки новым слугам, сидящим на корточках на берегу реки. — Как тебя зовут? — спросил Ли Чжифэн. — Чэн Гуан, — ответил тощий высокий мальчик, беря булочку, от которой идет пар. — Я помню вас двоих, — сказал Ю Мяо близнецам, — Му Янь, Му Фэн. Близнецы не произнесли ни слова, только взяли из рук Ли Чжифэна приготовленные на пару булочки. Оставалось ещё два дома с целыми семьями, которые уже давно ждали обеда, и один из мужчин сказал: — Молодой господин, не дадите ли вы чего-нибудь поесть детям? — Каждый получит по одной. — Ли Чжифэн раздал каждому по белой булочке, приготовленной на пару. Эти люди были наняты Цяо Цзюэ; одну семью звали Ню, другую — Цянь. Семья Ню состояла из супружеской пары с дочерью, в то время как семья Цянь — из овдовевшей матери с двумя сыновьями. Постепенно рассвело. Цяо Цзюэ откусил несколько кусочков от своей палочки ютяо и передал остальное ребенку. — Пойдем. Сяо-цзю, чего ты ждешь? — спросил Ю Мяо Цяо Цзюэ сохранял непроницаемый вид, не обмолвившись ни единым словом, что говорило о том, что он был рассержен до глубины души в прошлую ночь. Ю Мяо бочком подошёл, чтобы бесстыдно прижаться к нему, изображая из себя милашку, и Цяо Цзюэ рассмеялся, не в силах оставаться расстроенным: — Подожди еще немного. Когда туман над рекой рассеился, подъезжают четыре повозки, доверху нагруженные саженцами чайного дерева высотой в три чжана, с корнями, завернутыми в плотные матерчатые свертки, наполненными землей. Ю Мяо мгновенно вскрикнул от удивления, а Цяо Цзюэ пояснил: — Сяо-цзю привез все саженцы, которыми я владею. Мяо-цзы, позаботься обо мне в будущем. — В будущем, пока у меня есть что перекусить, у тебя тоже будет что перекусить. Пойдем, пошли отсюда, — улыбнулся Ю Мяо. Пять тысяч чайных саженцев погрузили в лодку, за ними последовали люди. Так лодка бесшумно и мощно отчалила в сторону поместья Цзянбо. Весна — решающее время года: все запланированное осуществляется именно в этот сезон. Во всем поместье Цзянбо царил хаос: повсюду были слышны крики ремесленников, у берега разгружалась лодка, повсюду были разбросаны липы, с некоторых была содрана кора, а уже расслаивались. Ю Мяо подошел поприветствовать старого мастера Хуана — ремесленники установили большую палатку на берегу реки; он велел людям сложить железные слитки на берегу, прежде чем повести людей в сад Шэнь. В прошлый раз, когда Цяо Цзюэ был здесь, он не видел ничего подобного, и он прокомментировал: — Ты собираешься принести процветание всем людям здесь, Мяо-цзы. Ю Мяо скромно улыбнулся и ответил: — Я не знаю, как принести процветание всем, но я могу принести процветание, по крайней мере, своему собственному поместью. Сейчас наступило самое холодное время года, однако, несмотря на это, речная вода всё ещё не замерзла. Группа людей вошла в сад Шэнь, и они озирались по сторонам, очевидно, потому что не бывали раньше в таких богатых местах. — Хех, теперь Сяо-цзю наконец-то может ощутить вкус жизни в богатой семье, — засмеялся Цяо Цзюэ. — Ты меня разыгрываешь, — пошутил Ю Мяо, притворяясь, что пинает его. Цяо Цзюэ взял с собой двух мальчиков-слуг, чтобы привести всё в порядок, планируя обосноваться здесь. Грузчики перенесли чайные саженцы в сад Шэнь, складывая их штабелями направо и налево по всему заднему двору. Ю Мяо велел Ли Чжифэну выплатить зарплату, после чего он сам привел семьи новых земледельцев в главный зал, заставляя их выстраиваться в ряды. — Подожди здесь немного, — сказал Ю Мяо. Все это бедные семьи вряд ли попали бы такое богатое место при других обстоятельствах. Они сразу же принялись расхваливать сад Шэнь, восхищаясь тем, какой он впечатляющий. Женщины ждали снаружи вместе с детьми, в то время как мужчины, которые были главами каждого дома, входили внутрь. Ю Мяо оглянулся по сторонам и увидел, что из двух братьев, Му Фэна и Му Яня, пересёк порог только один. Учитывая, что на семью приходится по одному человеку, они были довольно восприимчивы к правилам. Когда Ю Мяо был маленьким, он видел, как его отец обращался с арендаторами, поэтому, оказавшись в холле, он достал чай, лично заварил чайник, а затем, используя грубые глиняные чашки, один раз пронёс чай по кругу. — Как только ты приходишь в сад Шэнь, ты становишься членом семьи. Если в будущем возникнут какие-то проблемы, все можно обсудить. Заходите, давайте разольем чай по кругу. То, что молодой хозяин поместья предложил чай арендаторам и слугам, намекало на то, что Ю Мяо официально принял их. Во главе с семьёй по фамилии Чжуан, четыре семьи: Чжуан, Хуан, Цянь, Ню — все вышли вперед, чтобы получить чай; каждая из них заявляла: — Конечно, мы будем верны молодому господину. — Мн, — Ю Мяо был очень и разливал по чашкам чай, — те из вас, кто взял с собой своих сыновей и дочерей, могут пока остаться здесь, в саду Шэнь. Не торопитесь. Просто найдите комнату в боковом крыле. Поскольку этот год первый, давайте сначала позаботимся о том, чтобы накормить семьи, и, если еды будет недостаточно, просто попросите помощи у Ли Чжифэна. В тот момент, когда Ю Мяо ответил на вопрос о еде, вся толпа вздыхает с облегчением. Однако он продолжил: — Но все субсидированные в этом году продукты питания должны быть возвращены в следующем году с процентами в размере одной части. — Да, конечно, это логично. Конечно, мы не можем жить за бесплатно у молодого хозяина, — ответил человек по фамилии Чжуан. — Завтра ты можешь пойти и разделить землю. Не имеет значения, сколько вы выделите, при условии, что в пределах ваших собственных возможностей будет обрабатывать эту землю. За один му земли арендная плата составляет пятьдесят процентов. После уже произнесенных слов, хотя мужчины, возможно, и не очень этого хотят, у них нет другого выбора, кроме как кивнуть. Ю Мяо продолжает со счастливой улыбкой: — На землях моего поместья можно собирать урожай зерна в течение трех сезонов. Если вы мне не верите, можете пойти и попробовать сами. Вы все видели, когда шли сюда, верно? Это водяное колесо предназначено для обеспечения водой весной. Если не удастся собрать три урожая, я, как довольно покладистый человек, снижу арендную плату в конце года. Только тогда мужчины вздохнули с облегчением, и Ю Мяо отпускает их: — Вам, четырем семьям, нужно будет обработать землю, так что идите пока отдыхать. Начинайте пахать поля завтра, и, когда появятся семена, я передам их вам. Все четыре семьи, которые приплыли на лодке, поклонились и встали, чтобы уйти, и только тогда Ю Мяо вспомнил, что человек по имени Сун со вчерашнего рынка людей так и не пришел, и решил, что тот сбежал с деньгами. Ю Мяо разозлился, но ничего не мог с этим поделать, так что ему оставалось только воспринять это как ограбление и забыть об этом. В зале были только загорелый, худощавый юноша Чэн Гуан и двое близнецов, которые так изголодались, что от них остались кожа да кости, а лица пожелтели. — Позвольте мне тоже поработать на полях, — попросил Чэн Гуан, — я возьму в аренду десять му земли. Молодой господин тоже возьмет с меня пятьдесят процентов? Ю Мяо с удивлением наблюдал за ним: — Ты умеешь вести хозяйство? Чэн Гуан сначала опешил, но затем сразу же ответил: — Я не знаю, но я могу научиться. — Земля в северо-восточном углу сада Шэнь — хороший участок земли, я позволю тебе возделывать его, — сказал Ю Мяо. — Мы поделим пятьдесят на пятьдесят; я предоставлю семена, но ты должен выбрать то, что я захочу посадить. После того, как семена будут посажены, ты сможешь распоряжаться ими, как вам заблагорассудится. Я обеспечу тебя едой, но когда ты не будешь занят, тебе придется позаботиться о двух моих лошадях и также обо всех мелких делах в резиденции. Если мой сяо-цзю позовет тебя, тогда тебе тоже придется делать то, что он тебе скажет. Ю Мяо обеспечивал проживание и питание Чэн Гуана, отдал ему тот участок земли за садом Шэньь и даже разделил всё напополам. Это была отличная сделка, и Чэн Гуан кивнул, прежде чем уйти. Теперь остались только близнецы Му Янь и Му Фэн. Ю Мяо на мгновение задумывается. Расставить их по комнатам, чтобы подать на стол? У него не так много дел для них. Отправить их готовить? Судя по их виду, они бы даже не знали, с чего начать. Быть садовниками, чтобы ухаживать за цветами и кустарниками? Кажется, это слишком неторопливо. Двум братьям тоже больше десяти лет, они выглядят довольно жалко, как две обезьяны, их одежда изодрана в клочья и грязна. — Идите и найдите Ли Чжифэна. Делайте все, что он вам скажет, — в конце концов, Ю Мяо говорит: — Да, господин, — Му Янь кланяется, забирает своего брата и уходит. Эти два брата не похожи на других арендаторов; другие арендаторы пришли арендовать землю, чтобы обрабатывать ее, и в конце концов они все еще работают на себя. — Я не продаюсь, только ищу работу, — напомнил Чэн Гуан. Тем близнецам, которые продали себя, чтобы похоронить своего отца, пришлось подписать кабальную запись с Ю Мяо — они сняли свои отпечатки пальцев, чтобы нотариально заверить продажу на рынке; все документы по контракту уже были составлены. Со стороны Ю Мяо не было бы ничего плохого в том, чтобы заставить их делать все, что он пожелает, но Ю Мяо был покладистым человеком, поэтому он не стал бы покупать рабынь только для того, чтобы избивать их ради забавы, как Ли Янь, приказывая им и ведя себя высокомерно. Любому, кто относится к Ю Мяо хоть немного хорошо, он платил десятикратно, и сам он верил, что такие люди, как Ли Чжифэн, пока Ю Мяо, хорошо к нему относился, будут верны ему всю жизнь без каких-либо задних мыслей. Как раз в тот момент, когда он думает о нём, внутрь зашел Ли Чжифэн. — Их всех уволили? — спросил Ю Мяо — Эм, — хмыкнул Ли Чжифэн. — Я сказал этим двум мальчикам следовать за тобой, — сказал Ю Мяо. — Эм… Они сказали мне, — подтвердил Ли Чжифэн. — Что в итоге ты заставил их сделать? — поинтересовался Ю Мяо. — Принять ванну, — пояснил Ли Чжифэн. Ю Мяо начал смеяться, заставляя Ли Чжифэна сесть, в то время как сам он идет менять чайный сервиз, выбрасывая чашки, которыми раньше пользовались жильцы, в медный таз, чтобы позже ополоснуть их кипятком: — Ну, тогда это всё, что нужно было сделать. Давайте выпьем чаю. — Во второй половине дня я отправлюсь в Гочжуан и Аньлу ковать железо, — сообщил Ли Чжифэн. Только тогда Ю Мяо вспомнил, что им все еще нужно было ковать цепи и другие детали машин, ковать плуги, мотыги, косы, покупать бамбук мосо для строительства строительных лесов, нанимать временных рабочих, чтобы помочь Цяо Цзюэ вспахать почву для посадки чая, послать кого-нибудь за семенами рапса, найти пчеловодов, купить мальков… Он готов был расплакаться на месте. — Почему работа никогда не заканчивается? Я чувствую себя волчком, — посетовал Ю Мяо. — Сначала выпей чашку чая, — улыбнулся Ли Чжифэн. — Моя мама передала это мне. Чашки Жуяо, — Ю Мяо достал чайник и взял только две из них. — Мн. — Ли Чжифэн серьезно осмотрел их. Ю Мяо взглянул на него и повторил: — У Жуяо! Ли Чжифэн: –? Ю Мяо был ошарашен. Он должен был знать, что Ли Чжифэн не понимает таких вещей, и мог только правдиво объяснить: — Это подделка. Ее можно использовать только для того, чтобы уговорить моего дешевого папашу, который ничего не знает. Хотя я действительно хочу настоящий набор. Фарфор этого набора из чайника и чашек сиял, переливаясь цветами пепла от благовоний, но качество корпусов было прекрасным и гладким. Ли Чжифэн спросил: — Дорого? Ю Мяо изначально хотел одурачить его, но он не понимал, что Ли Чжифэн тоже не признавал товары Жуяо. Выражение его лица стало серьезным: — Если это настоящий Жуяо, то за этот чайный сервиз можно купить все наше поместье. Ли Чжифэн медленно кивнул, пока Ю Мяо заваривал чайничек Билуочуня. Народное название Билуочуня — «Потрясающе ароматный». В тот момент, когда чай бирюзового цвета был готов, приятный аромат сразу же ударяет в нос. — Здесь только один чайник, но много чашек… — пробормотал Ю Мяо, — прямо как старый мастер, женившийся на куче жен… Ли Чжифэн начал смеяться, не в силах сдержаться, а Ю Мяо добродушно пояснил: — Так говорил отец. — Мы, цюаньжуны, — начал Ли Чжифэн, — за всю свою жизнь добры только к одному человеку, живем полноценно и честно до конца. Любить сыновей и дочерей при жизни и после смерти — всё это не имеет значения. — Ханьцам нравится иметь трех жен и четырех любовниц, как моему отцу, — ответил Ю Мяо. — А ты? — длинные тонкие пальцы Ли Чжифэна подняли чайную чашку, его средний и указательный пальцы вместе удерживали её дно, пальцы были правильным, идеальной формы — его красивый и беззаботный вид заставлял преклониться перед его красотой. Ю Мяо вдруг осознал, что он не мог точно определить момент, когда все изменилось, но к этому человеку он больше не относился как к рабу. Ю Мяо молча улыбнулся. — Конечно, ты тоже захочешь трех жен и четырех любовниц, — ответил вместо него Ли Чжифэн, попивая чай. — Кто знает, — небрежно кинул Ю Мяо, — зависит от человека, я думаю. Ли Чжифэн допил вторую чашку чая, ни один из них не произнёс ни слова, в комнате царит умиротворяющая тишина. Ю Мяо посмотрел на улицу, и внезапно в его голове проросла мысль о том, что он не женится. Он всегда был бунтарем: кто знает, унаследовал ли он темперамент своего отца, или, может быть, он уже сопротивлялся книгам, которые изучал все эти годы, и все такие учения, как «Есть три вещи, которые не являются сыновними, и отсутствие потомства — «величайшая из них», — это все было для него чушью. Но, в конце концов, возможно, влияние родителей оказалось сильнее: мама была порочно умной красавицей, а папа — неуправляемым, талантливым ученым. Жениться, взять жену, нарожать кучу детей… Ю Мяо казалось, что все это было далеко от него. Если бы он мог выбирать, то он бы предпочел никогда не создавать семью, просто оставаться с Ли Чжифэном, как сейчас, и доживать свои легкие деньки. «Старик все равно благоволил к Ю Ханьгэ — пусть у того будут дети и внуки, которые заполнят залы. Предыдущий хозяин сада Шэнь был один — возможно, переезд сюда действительно не является хорошим предзнаменованием…» — размышлял Ю Мяо, и чем больше он думал, тем дальше блуждал его разум. — Я ухожу. Пойду ковать железо, — в конце концов Ли Чжифэн нарушил тишину. Ю Мяо вздохнул и кивнул. Когда Ли Чжифэн переступил через порог, он увидел, что пара братьев-близнецов уже приняла ванну, поэтому он указал на одного из них: — Ты пойдёшь со мной, — затем — на другого, — а ты последуешь за молодым господином; жди его приказов. Ли Чжифэн увел Му Яня, в то время как Му Фэн ждал у дверей, соблюдая правила. — Входи, — подозвал его Ю Мяо. Му Фэн сразу вошёл внутрь помещения, — прибери вещи и постарайся их не сломать. Лёгкими и осторожными движениями Му Фэн убрал чайный сервиз в зал, в то время как Ю Мяо поднялся на ноги, заложив руки за спину, и некоторое время наблюдал за ним, стоя перед крыльцом. Му Фэн быстро закончил свою работу: он подошел и тихо встал позади молодого господина, ожидая приказаний. Ю Мяо повернул голову, желая рассмотреть его. Лицо Му Фэна было чисто вымыто, волосы стали намного более гладкие, но его одежда все еще была грязная и изодранная в клочья; даже во весь рост он был на голову ниже Ю Мяо. Необходимо было найти ткачиху, чтобы сшить два комплекта одежды для этих мальчишек… Весь в думах, Ю Мяо направился на задний двор. Сад Шэнь был приведен в порядок; с заселением четырех семей-земледельцев сразу же почувствовалось присутствие людей. В боковом крыле было шумно и оживленно — там даже кричали дети, — атмосфера была гармоничная и радостная. Конечно, Ю Мяо ни за что не заставил бы их остаться здесь навсегда; после осеннего сбора урожая в этом году он отправит их строить свои собственные дома. — Старый мастер! — Приветствую старого мастера! Один из арендаторов курил табак, в то время как некоторые из них сидели у колодца и болтали. Ю Мяо кивнул: — Зовите меня просто молодым господином, я еще не стар. — Молодой господин, мы только что разговаривали… я не могу пойти работать в поле, но как насчет того, чтобы я пошла готовить для молодого господина? — Вдова по имени Цянь подошла к нему с улыбкой. — Конечно, — обрадовался Ю Мяо, — если ты можешь прийти на помощь, то это прекрасно. Я буду платить тебе пятнадцать монет в день. — Нет, нет, как я могу взять деньги молодого господина? — поспешно отказалась вдова Цянь. — Из этих двоих одному уже восемнадцать, а младшей всего шестнадцать, — сказала она, глядя на двух своих сыновей. Ю Мяо не помнил их имен, а вдова Цянь была бальзаковского возраста. Ю Мяо остался непреклонен в своем решении. — Молодой господин уже дает нам перекусить, в мои обязанности входит прийти на помощь, — продолжает она. Ю Мяо кивнул. — Ли Чжифэн тоже не может добраться до всего сам, так что пока мы остановимся на этом. На кухне все предусмотрено, поэтому, когда он вернется, просто подойдите к нему, чтобы взять рис из хранилища. Ю Мяо обходил боковое крыло и заметил семью Ню, которая как раз нагревала воду для купания детей. Двое детей смеялись, возясь в деревянном тазу, создавая довольно забавное зрелище; сделав круг, Ю Мяо ушел на задний двор. На заднем дворе в саду была арка — проход в форме полумесяц. Та сторона сада вела к месту, называемому «Хуаньтин Чжухай», где раньше жила Тан Ван. Он был расположен прямо напротив восточного крыла Ю Мяо, разделенного озером между ними. Над высохшим дном протянулись дощатые настилы моста, поворачивающие и петляющие то тут, то там; как только появится вода, это, несомненно, превратится в довольно изысканный маленький мирок. Из окна комнаты Ю Мяо открывался вид на бамбуковый лес и на небольшой внутренний дворик. Цяо Цзюэ как раз в это время заставлял прислугу убирать помещение, готовясь заселиться в этот двор. — В еде нельзя обойтись без мяса, в житье — без бамбука, — Ю Мяо, засунув руки в рукава, ухмыльнулся. Он стоял снаружи двора и слышал доносящийся изнутри звук гуциня. Голос Цяо Цзюэ томно декламировал: — Если в еде нет мяса, то человек худеет, а если в жизни нет «бамбука», то становится вульгарным. Мяо-цзы, это место действительно отличное! Окрестности уже были отремонтированы да-Ляном и сяо-Ляном, и бамбуковые заросли шелестели на ветру. Цяо Цзюэ переоделся в длинную белую мантию, по краям которой были вышиты узоры в виде облаков. В его руке находился нефритовый кулон, привязанный сбоку к поясу. Цяо Цзюэ произнес: — Весь бамбук, который там растет, — это пёстрый бамбук, выращиваемый более ста лет. Даже дом торговца солью в городе Яньчжоу не может мечтать о таком саду, как этот. Если однажды тебе понадобятся деньги, выкопай этот пёстрый бамбук и вынеси его на продажу, один за два таэля серебром, и ты ни в чем не будешь нуждаться. — Я буду держать в уме то, как сохранить деньги, хоть и я собирался срубить весь бамбук, чтобы построить строительные леса, — пошутил Ю Мяо. Цяо Цзюэ не знал, смеяться ему или плакать, и шлёпнул Ю Мяо по затылку. — Ты действительно сжигаешь цитру и варишь на ней журавлей — какая пустая трата красоты! Следуйте за мной, давайте посмотрим на чайные саженцы. Ю Мяо раньше не присматривался к нему поближе, но теперь, когда Цяо Цзюэ оказался свободен, он вывел его на задний двор. Чэн Гуан как раз раскладывал все три чи чайных саженцев, и Цяо Цзюэ помог ему их перемещать, объясняя: — Это превосходный сорт лунцзиня. Видишь эти ветки, узоры на листьях? Ю Мяо знал только зеленый чай, поэтому в ответ он мог только покачать головой — тогда Цяо Цзюэ подробно объяснил, как выращивать чайные деревья, какую почву и какой тип воды нужно использовать, как собирать листья и как ухаживать за ними в течение всех четырех сезонов. Ю Мяо запоминал каждый пункт. — Теперь нам нужно пойти нанять временных работников. Все эти чайные деревья нужно будет посадить в течение ближайших трех дней. Я не думаю, что у вас здесь тоже достаточно земледельцев, так что нам нужно будет выйти и набрать новых, — сказал Цяо Цзюэ. — Так скоро? — Люди откладывают чай на один сезон, а чай задержит людей на один год. Это не может долго продолжаться. Я уже проверил почву на северной стороне, это действительно хорошая земля, так что теперь нам просто нужно разрыхлить почву и подготовиться к посеву, — Цяо Цзюэ читал наставления с невозмутимым лицом — Я поеду с тобой и устроюсь на временную работу в Гочжуан, — сказал Ю Мяо. — Я только на днях поздоровался с их деревенским старостой. Цяо Цзюэ кивнул. Ю Мяо велел Чэн Гуану охранять дом. Тем временем Ю Мяо и Цяо Цзюэ отвели двух слуг в Гочжуан. На этот раз не было Ли Чжифэна, который перевел бы его через реку, поэтому вчетвером они спускались по узкой тропинке вдоль её берега. Прежде чем нанять повозку на рынке и отправиться в Гочжуан, они переправились через реку на лодке в Цзянбэй.