Властвовать в пору смут / TO RULE IN A TURBULENT WORLD

При присутствии Цяо Цзюэ дело пошло проще. Он и староста деревни Го вели разговор, вскоре придя к соглашению: разрешить поденщикам рыхлить и поливать почву сегодня. Так совпало, что Ю Мяо в деревне Го встретил Ли Чжифэна, который вместе с Му Янем изучал чертежи неподалёку. Деньги заставляют мир вращаться [1]: как только они поступили в усадьбу Цзянбо, даже люди деревни Го начали усерднее трудится, став более оживленным, чем в новогодние праздники. Кузнецы, получив оплату, начали ковать железо по чертежам старого мастера Хуана, а Ю Мяо наблюдал за ними со стороны. – Что бы ты хотел съесть на ужин? – спросил Ли Чжифэн. [1] 有钱能使鬼推磨 [yǒuqián néng shǐ guǐ tuīmò] - когда есть деньги, можно и чёрта заставить жернов крутить; обр. у богатого чёрт детей качает; все продаётся и покупается; мошна туга – всяк ей слуга – Госпожа Цзянь сказала, что приготовила еду для нас, – сказал Ю Мяо. – Так что нам не нужно торопиться обратно. – М-гм. Когда я заходил сюда, то увидел, что на рынке продаются маленькие рыбешки длиной в один цунь, которые выглядели довольно вкусно. Когда мы вернемся, то я куплю немного и пожарю их для тебя. – Сказал Ли Чжифэн. Цяо Цзюэ, закончил работу и договаривался об оплате. Ю Мяо хотел отдать ему деньги, но Цяо Цзюэ остановил его, говоря: – У меня есть деньги [2]. Я не могу просто жить за твой счет: я уже использую твою землю, и если я начну использовать и твои деньги, как это будет выглядеть? [2] досл. «у дяди или шурина» – Пфф, мы не чужие друг другу, – засмеялся Ю Мяо. – Мне нужно кое-что обсудить с тобой, Мяо-цзы [3], – начал Цяо Цзюэ с серьезным выражением лица. [3] ласковое обращение при близких отношениях Цяо Цзюэ повел Ю Мяо вниз по реке. Ю Мяо понял, что он наконец-то разговор зайдет о деньгах. Честно говоря, Ю Мяо не возражал бы, даже если бы Цяо Цзюэ не отдавал бы ему деньги. Если Цяо Цзюэ поможет с управлением поместьем, то будет ценным вложением, потому что найти такого хорошего управляющего не так легко. В конце концов Ю Мяо заговорил: – В любом случае, чтобы вырастить чай, требуется по меньшей мере два-три года. Сяо-цзю, мы были близки с детства, о некоторых вещах нам не нужно говорить. Когда придет время и появится урожай, ты сможешь просто дать мне опробовать новинку. В любом случае, я не планировал выращивать чайные деревья, когда впервые приехал в это поместье... – Так не годиться, не годится! – мгновенно возмутился Цяо Цзюэ. – Ты мой племянник, как я могу заниматься чем-то подобным? Хотя сяо-цзю понимает твою добрую волю, поэтому я не буду говорить о подати, но как только обрабатывание земли закончится, мы будем делить бырыш* пополам каждый год... *Старое название прибыли - это бырыш. – Нет, нет, нет, так не пойдет. – Ю Мяо торопливо замахал руками во все стороны бешено, словно его укусила змея. Однако Цяо Цзюэ продолжил настаивать: – Тогда сколько, по-твоему, нужно? Взимать плату подобно твоему отцу? Ю Мяо не осмелился бы на подобное; его отец, словно кровососущая пиявка, забирал 7/10 лихвы*. В тот момент, когда Ю Мяо собирался ответить, Цяо Цзюэ ухмыльнулся и сказал: *70 процентов – Я расскажу о выращивании, сборе урожая и обжарке, а ты позаботишься о контроле на столичном рынке вместо меня. Как насчет этого? Таким образом, мы разделим деньги пополам, как равные товарищи. Раз ты разрешил мне пользоваться землей, мы будем считать, что это твоя собственность, которая немного используется в моих интересах. Я уверен, что в столице у тебя много друзей, и в ближайшие годы они будут ездить туда и обратно, так что налаживание таких отношений стоят того. Если нет, то как насчет того, чтобы после сбора урожая ты мог купить его для перепродажи? Ю Мяо посчитал, что это правильных ход мыслей, поэтому кивнул головой и сказал: – Сяо-цзю, честно говоря, у меня на самом деле не так уж много денег. Одно только строительство водного колеса опустошило мои карманы. В ближайшие несколько лет тебе придется поверить в меня, так что давай заключим эту сделку. – Конечно, я это знаю, – засмеялся Цяо Цзюэ. – У тебя ведь не так много денег. Если тебе их не хватает, просто обратись ко мне, если нужно. Ю Мяо, наконец, отпустил себя. – Как только водяное колесо будет готово, мне нужно будет присоединить бамбуковую трубу, чтобы доставлять воду из Цзяннани для орошения. Ты знаешь, что такое посадка деревьев: всё, что тебе нужно, – только дождь, и всё будет хорошо; для твоего плана не требуется слишком много воды, так что я не возьму слишком много, – добавил Цяо Цзюэ. Ю Мяо поспешно согласился. – Тогда я собираюсь съездить в префектуру Лючжоу и купить бамбука мосо. Ты можешь вернуться первым, – продолжил Цяо Цзюэ. Цяо Цзюэ нанял повозку, чтобы добраться до города префектуры Цзян. На северо-западе префектуры Лючжоу в большом изобилии произрастал бамбук мосо, а земли, граничащие с префектурой Цзинчжоу, представляли собой обширное поле бамбуковых лесов мосо. Но на путь туда и обратно требовалось по меньшей мере два-три дня. – Завтра я присмотрю за поденщиками, пусть они поработают, – сказал Ю Мяо. – Не спеши. Цзинбао-эр немного знаком с дорогой, так что под его руководством тебе не придется лично подниматься на склон горы, – уходя, сказал Цяо Цзюэ. Закончив говорить, он уселся в повозку и уехал. На удивление всё сработало четким образом. Закончив переговоры, он оставил человека, который в дальнейшем будет руководить. Он словно мог выполнять работу за троих, и как только он брался за дело, всё сразу начинало двигаться вперёд. Ю Мяо не мог им не восхищаться; тот, кто имел опыт в выполнении домашних обязанностей, действительно является исключительным человеком. – Учись у него, – поддразнил Ю Мяо Ли Чжифэна. – Эн. – Ли Чжифэн кивнул и сказал: – Пора за продуктами. Пойдем. Ли Чжифэн был подобен вольному облаку и дикому журавлю [4]. Каждый раз, когда Ю Мяо становится подавленным и напряженным из-за того, что дела громоздятся одно на другое, всё, что ему нужно было сделать – обратиться к Ли Чжифэну, который всегда отвечал несколькими простыми фразами: «Да», «Понял», «Хорошо, я пойду» или «Пойдем». Что бы Ю Мяо ни говорил Ли Чжифэну – Ю Мяо сразу же чувствовал, что все эти запутанные [5], пустяковые вопросы были аккуратно рассечены большими ножницами. [4] 闲云野鹤 [xiányúnyěhè] - вольное облако и дикий (одинокий) журавль (обр. в знач.: не связанный никакими обстоятельствами, вольный; полная свобода) [5] 乱麻 [luànmá] - спутанные волокна конопли (обр. в знач.: спутанный, беспорядочный; без всякого порядка, как попало) Найдя это забавным, он повернулся к двум братьям – Му Яню и Му Фэну – и сказал: – Вы двое, смотрите и учитесь! Меньше слов – больше дела. – Эн, – ответил Му Фэн. – Понял, молодой господин, – сказал Му Янь. Они отвечали подобно Ли Их Чжифэну, из-за чего Ю Мяо не смог удержаться от громкого смеха, схватившись за живот. Ю Мяо и Ли Чжифэн привели братьев-близнецов на рыночную площадь в нижней части реки. – Приходите каждый день и приобретайте мясо и рыбу. Молодой господин любит есть рыбу, а яйца лучше всего покупать в этот день, – сказал им Ли Чжифэн. Му Фэн и Му Янь слушали в сторонке, а Ю Мяо, прислонившись к Ли Чжифэну, только с улыбкой наблюдал, как он учит мальчиков приобретать продукты. – Время от времени меняйте состав, постоянно меняйте рацион, – продолжил Ли Чжифэн. Выслушав его, Му Янь кивнул. Ю Мяо повис на плече Ли Чжифэна и сказал: – Если вы, ребята, хотите что-нибудь съесть, вы тоже можете это время от времени приобретать. Этот парень любит мясо. – Ю Мяо тыкнул Ли Чжифэна в голову. – Ему нужно съедать хотя бы один кусочек мяса в день, лучше всего, если это будет свиная грудинка. – Да, молодой господин, – ответил Му Янь. – Остальное вы можете есть и пить сами, – проговорил Ли Чжифэн. – Вы, двое братьев и Чэн Гуану, получаете пособие в размере пяти вэнь на продукты в день, за мой счет. – А как насчет остальных четырех семей? – спросил Ю Мяо. – Они поступают на счет Цзю-Е [6]. [6] вежл. шурин Ю Мяо кивнул, понимая, что это Цяо Цзюэ помогает ему нести бремя, зная, что у него нет денег. Ли Чжифэн потратил восемьдесят вэнь, чтобы купить рыбу, свиную грудинку и жирную утиную спинку. В тот вечер госпожа Цянь уже начала хлопотать на кухне. Ли Чжифэн некоторое время наблюдал за происходящим со стороны, затем приказывал Му Яню прибраться в книжной комнате [7], а Му Фэну разделать утку во дворе. Двор наполнился восхитительным ароматом готовящегося блюда; дым поднимался из трубы. На стол подали искрящийся рис, а также четыре блюда и один суп: жирную тушеную свинину в соевом соусе, приготовленную из лучшей свиной грудинки, жирность и тонкость которой идеально сочеталась с мраморностью, и тушёную на медленном огне с использованием выдержанного сладкого рисового вина в толстом глиняном горшочке; бульон из рыбьих голов и тофу, сбрызнутый кунжутным маслом, что придавало ему густой и ароматный вкус; большую тарелку с жареной уткой с имбирем – у утки удаляли голову и шейку, а толстые части мяса нарезали кубиками и обжаривали с арахисом; блюдо с белой и нежной рыбой, приготовленной на пару, без костей, приготовленной правильно; блюдо с яйцами на пару, приготовленное Ли Чжифэном. [7] В древнем Китае кабинет, где занимались письмом и учёными делами, часто назывался "书房" (shūfáng), что можно перевести как "книжная комната" или "кабинет". Это помещение предназначалось для чтения, написания и изучения книг. Ли Чжифэн закатил рукава, налил Ю Мяо подогретого вина и, стоя рядом, разложил блюда. Управляющий стоял в стороне, за дверью, отдавая распоряжения слугам. – Наконец тяжелые дни закончились, – подумал Ю Мяо. С тех пор, как он впервые приехал в поместье Цзянбо, он наконец начал походить на молодого господина. Ю Мяо некоторое время вздыхал со смешанными чувствами, молча сдерживаясь, прежде чем бесстрастно произнес: – Садись. – Я буду служить тебе, – спокойно сказал Ли Чжифэн. – Садись, – потребовал Ю Мяо. – Скучно есть в одиночестве. Три-два-один. Как только Ли Чжифэн сел, они вдвоем набросились на еду, жадно поглощая все на своем пути. Ю Мяо вонзил палочки в рыбу – вжик-вжик-вжик! – в безумном количестве она ложилась в его тарелку. Ли Чжифэн, со своей стороны, продолжил добавлять в неёе что-то из других блюд. В еде госпожи Цянь было больше количество соли, из-за чего чем больше он ел, тем сильнее у Ю Мяо появлялась жажда. – Почему блюда такие соленые? – Я заглянул на кухню и сказал ей, что вы предпочитаете более легкий вкус, но она сказала, что только богатые люди могут позволить себе есть соль, поэтому добавила больше, – ответил Ли Чжифэн. Ю Мяо не знал, плакать ему или смеяться. Несмотря на то, что еда была восхитительной, вкус у неё был тяжелый. Только после того, как он наполнил две большие тарелки и вычистил миску с яйцами, приготовленными на пару, приготовленную Ли Чжифэном, Ю Мяо почувствовал удовлетворение, выпил свой чай и отрыгнул. Выйдя, он увидел, что госпожа Цянь сидит на пороге кухни и ест, он крикнул ей: – Сяо-цзы, в следующий раз используй меньше соли. Ты готовишь вкусно, ни в коем сравнение с едой из дома отца! Госпожа Цянь не расслышала, поэтому с улыбкой спросила: – Что? Если молодой господин ел с удовольствием, то всё хорошо. Шумный и оживленный задний двор был ярко освещен огнями костров. Сад Шэнь был похож на игровую площадку, где гремели звуки барабанов. Смех и крики разносились далеко по переднему двору. Ю Мяо лежал в постели, не в силах уснуть. Он несколько раз пробуждался, с любопытством размышляя, о чем болтают эти люди, и даже подумывал подойти и поболтать с кем-нибудь. Однако во вторую ночную стражу [8] Ли Чжифэн громко закричал через усадебную ограду: [8] 二更 [èrgēng] вторая ночная стража; время с 9 до 11 часов вечера – Молодой господин собирается спать, успокойтесь. Таким образом, люди из сада Шэнь постепенно присмирели и отправились спать. Ю Мяо не мог удержаться и засмеялся про себя. Мгновение спустя снова раздался голос Ли Чжифэна: – Ни к чему стоять на страже ночью, вы все можете идти спать. Двое мальчиков-слуг, стоящих снаружи, отправились в постель. Ли Чжи6фэн вошёл и прилёг за ширмой. – Управляющий, составь мне компанию в постели, – окликнул Ю Мяо Ли Чжифэна. – Эн. – Ли Чжифэн встал и подошел, после чего сел на край кровати и начал раздеваться. – Ты не можешь иногда проявлять больше инициативы? – пнул его Ю Мяо. Ли Чжифэн весело улыбнулся и прищелкнул пальцами – вырывалась мощная струя воздуха, беззвучно погасив масляную лампу. В комнате воцарилась тишина. Вскоре после этого послышался хриплый звук дыхания Ю Мяо, перемешанный с трудным дыханием Ли Чжифэна. – Я так сильно тебя люблю... – тихий голос Ю Мяо раздался в темноте, – Медленнее, медленнее, ах! – Я тоже, – раздался очень тихий и хриплый голос Ли Чжифэна. Ю Мяо хотел добавить что-то еще, но поцелуй Ли Чжифэна прервал его слова, ненадолго заставляя его замолчать. Спустя долгое время Ю Мяо обнял Ли Чжифэна сбоку, спрятав голову у него на груди, и спокойно заснул. На следующий день Ю Мяо почувствовал дискомфорт в пояснице и спине. Когда он поднимался, ему казалось, что его тело сейчас готово развалиться на части. И в добавок ко всем страданиям его поймал старый глава Хуан. – А я-то думал, ты стал более старательным! – Старый глава Хуан свирепо посмотрел на него, и продолжил ругаться: – Прошло всего несколько дней, а ты уже вернулся к своей лени?! Ю Мяо пугался всякий раз, когда слышал голос мастера Хуана. – Я переборщил с выпивкой прошлой ночью, я не прав, я не прав, молюсь, чтобы учитель не рассердился, – быстро объяснился Ю Мяо. – И откуда только взялись эти маленькие попрошайки?! – Борода мастера Хуана топорщилась, а его глаза вылупились от злости [9]. Он готовился ударить братьев Му Яня и Му Фэна своей тростью. Молодые люди, не желая накалять обстановку, поспешно уклонились. Ю Мяо пришлось серьезно убеждать его, прежде чем удалось уговорить старого мастера Хуана подождать в главном зале. Лишь после этого появился Ли Чжифэн, держа в руках одежду. Он помог мастеру со сменой одежд и умыванием. [9] 吹胡子瞪眼 [chuī húzi dèngyǎn] - 1) досл. встопорщить усы и выпучить глаза; обр. вылупить глаза от злости; разъяренный вид; пылая бешенством; лицо полное злобы; сделать сердитое лицо; злобно зыркать 2) выходить из себя; звереть; кипятиться; заводиться; злобствовать; распаляться; лопаться от злости; сатанеть; приходить в ярость На этот раз старый глава Хуан пришел узнать, как идет процесс ковки железа. Ю Мяо позвал Му Яня, чтобы тот рассказал обо всех деталях. Ли Чжифэн подождал, пока Ю Мяо встанет, и затем отправился в город за продуктами по его указанию. Ю Мяо расставил блюда на столе. Он обедал с мастером Хуаном, пока тот не наелся – не напился досыта и не ушел, слегка покачиваясь от выпитого: Ю Мяо всё время подливая ему вино. После обеда Ю Мяо вернулся на задний двор, чтобы проверить обстановку. Большинство людей ушли заниматься дележкой земли, и он напомнил им, чтобы они не располагали свои участки слишком близко друг к другу, чтобы в будущем было легче расширять их и заниматься сельским хозяйством. Тем временем мальчик-слуга Цяо Цзюэ, Цзиньбао-эр, отправился в Цзянбэй следить за рабочими. Вскоре в поместье не осталось ни души. Наступило двенадцатое число первого месяца [10]. Через несколько дней Ю Мяо возвращался в поместье – необходимо было поужинать с Ю Дэчуанем. Он ушёл с пустыми руками. Когда придёт время, он просто приведёт Ли Чжифэна с двумя кувшинами вина, а все остальные смогут расслабиться и остаться дома. [10] 正月[zhēngyuè] - первый месяц года (по лунному календарю) Ю Мяо, конечно, не хотел, чтобы Ю Дэчуан попробовал такое вкусное вино, но человеку нужно лицо, дереву нужна кора [11]. Если он придёт ни с чем, госпожа Ван, вероятно, сделает ему замечание, и одна мысль об этом раздражала его. [11] 人要脸, 树要皮 [rén yào liǎn shù yào pí] дословный перевод: Человеку нужно лицо, дереву нужна кора. значение: Репутация очень важна для человека. Дни, когда нет неотложных дел, выпадали нечасто. Ю Мяо зашёл в книжной комнате и начал упорядочивать дела. Несмотря на то, что земля была восстановлена, земледельцев всё еще не хватало. В таком деле нельзя спешить: нужно было постепенно набирать рабочих. Сейчас семь семей владели 350 му земли. Возможно, её было слишком много – Ю Мяо опасался, что не всё будет засеяно за короткий срок. Ему предстояло придумать, как создать новые орудия для обработки почвы. К счастью, железо еще осталось, и во второй половине дня он занялся чертежами и расчётами. Затем отправил Му Яня ковать железо согласно составленным чертежам. Строительство водяного колеса было почти завершено, и канал тоже был вырыт. Сто лет назад на территории поместья Цзянбо уже пролегало несколько мелких каналов, пересекающих его. Пока вода поступает по главному каналу, на всех полях поместья можно начинать сеять семена. Закупка семян рапса стала приоритетной задачей, поэтому нужно было решить этот вопрос как можно быстрее. Как только почвообрабатывающие орудия будут готовы, нужно будет заняться посадкой семян. Когда строительство водяного колеса завершится, потребуется подготовить бамбуковую трубу мосо длиной в сто чжанов. Для доставки небольшого количества воды из Цзяннани в Цзянбэй можно было просто привязать бамбуковые трубы одну к другой железным тросом, соединяющий два утеса на обоих берегах. На холмах Цзянбэя уже были чистые источники, которые вытекали из Гочжуана, пересекали Цзянбэй и спускались вниз по склону. Трубы мосо будут использоваться только при нужде. Лучше всего было бы построить еще один подвесной мост. Ю Мяо всегда раздражала необходимость проделывать долгий путь, чтобы добраться до Цзянбэя, проходя 5 ли до причала, чтобы сесть на лодку, а затем карабкаться по холмам. После завершения чайной плантации Цяо Цзюэ потребуется нанять земледельцев для сбора чая, и подвесной мост будет необходим. Как только мост соединит север и юг и число пользователей увеличится, потребуется проложить дорогу, соединяющую его с главной дорогой деревни Анлу на юге. Как только у Ю Мяо появилось свободное время, он начал размышлять о том, чтобы оснастить своё поместье необычными и интересными механизмами. В книге "Раскрытие природных вещей, явленных небом" было описано много любопытных конструкций, таких как водяная мельница и маленькое водяное колесо, расположенное у канала [12]. Он подумал о том, чтобы построить небольшое водяное колесо у канала и соединить его с шестернями мельницы. Это позволило бы обойтись без осла, тянущего мельницу, и обеспечило бы возможность для земледельцев, которые хотят что-то измельчить, просто принести свои зерна или другие материалы сюда. Кроме того, будут те, кому понадобятся ступки для растирания риса, деревянные устройства для просеивания и другие полезные механизмы. [12] 天工开物 [tiāngōng kāiwù] «Тяньгун Кайу», «Тянь гун кай у» (букв. «Раскрытие природных вещей, явленных небом»; энциклопедия авторства Сун Инсина, 1637 год) Чжан Эр подошёл и положил засов защелку на землю, прежде чем поприветствовать Ю Мяо из-за двери. – Доброе утро, молодой господин. – Заходи, – лениво ответил Ю Мяо, – Му Фэн! Му Фэн, пойди и налей туда немного колодезной воды, достань немного чая из третьего отделения на шкафчике и завари чай. Му Фэн отправился за чайным набором. – В резиденции сейчас много людей, здесь довольно оживлённо, – заметил Чжан Эр с улыбкой. – Если хочешь, можешь переехать сюда, – зевнул Ю Мяо. – Я бы хотел, но боюсь, что доставлю вам лишние хлопоты, – вежливо улыбнулся Чжан Эр. – Всё в порядке, просто заселяйся, – сказал Ю Мяо. – В свободное время можешь общаться со мной и слугами. Сяо Цзю тоже здесь, так что, если у тебя возникнут вопросы во время учебы, не стесняйся попросить его помочь тебе и позаботиться о части заднего двора, пока ты этим занимаешься. Му Фэн кипятил воду в книжной комнате, а Ю Мяо подал Чжан Эру чашку чая и погрузился в чтение книг, которые держал в руках. Он хотел заниматься всеми делами, которые видел: мечтал построить мастерскую по окрашиванию тканей и открыть чайную. В его планах была даже червоводня [13] для прядения шелка… Ах да, вопрос с выращиванием шелковицы ещё не был решен, он снова забыл об этом. [13] 蚕室 [cánshì] червоводня (помещение для выкормки шелкопряда) Так много дел предстояло сделать, что Ю Мяо взял чернила и кисть Чжан Эра и начал записывать свои мысли на бумаге. Однако душой он желал закричать во все горло: «Как много всего предстоит сделать! И всё это требует денег!» Чжан Эр читал свою книгу, но заметил, что выражение лица Ю Мяо менялось от потрясения до гнева. Он подумал, что Ю Мяо, возможно, сошёл с ума. Снаружи раздался шум, и Ю Мяо даже не нужно было поднимать голову, чтобы понять, что это Ли Чжифэн, потому что щенок лаял только тогда, когда он возвращался домой. – Вернулся? – спросил Ю Мяо. – Да, – ответил Ли Чжифэн, протягивая несколько кусочков ткани. – Это ткани, выбранные для тебя. Пусть портной снимет с тебя мерки и сошьет одежду. – Оставь, у меня нет денег на это. Сделай по два комплекта для каждого из слуг, и хватит, – Ю Мяо мельком взглянул на Ли Чжифэна. – Тебе всё равно нужна одежда, – ответил Ли Чжифэн, поднимая Ю Мяо. – Я просто умираю! Так много дел, и я не смогу всё успеть! – воскликнул Ю Мяо, неистово размахивая ногами, визжа и воя. Ли Чжифэн с серьезным видом отпустил Ю Мяо в приемной комнате, где старый швей с удивлением наблюдал за происходящим. – Сделай себе тоже что-нибудь, – бесстрастно произнёс Ю Мяо, пока швей снимал с него мерки. Ли Чжифэн кивнул и спросил: – Что ещё нужно сделать? Я займусь этим. Ю Мяо передал Ли Чжифэну бумагу с записями, но тот лишь бросил на него мимолётный взгляд и ответил: – Понял. Ю Мяо не знал, смеяться ему или плакать. Каждый раз, когда перед Ли Чжифэном возникала серьёзная проблема, единственное, что слетало с его губ, было: «Понял». Все маленькие слуги дома переоделись в новые халаты цвета индиго и четырехугольные головные уборы, которые приобрел для них Ли Чжифэн. В этих одеяниях они стали выглядеть намного внушительнее. На следующий день Цяо Цзюэ вернулся с большим количеством бамбука мосо и, улыбаясь, сказал: – Я заметил, что на чайной плантации осталось несколько му земли, и мне стало досадно, что она простаивает. Поэтому я приобрел несколько саженцев шелковицы и решил попробовать их вырастить. Ю Мяо пришел в восторг [14]. Цяо Цзюэ действительно проявил большую сообразительность, сделав одолжение. В тот же день рабочие начали сооружать трубы, а Цяо Цзюэ отправился проверять свою чайную плантацию и нанимать рабочих для посадки тутовых деревьев. Тринадцатое число первого месяца – счастливый день. Старый глава Хуан прибыл к Ю Мяо, чтобы попросить подготовить его праздничный стол. Наконец-то можно было приступать к строительству водяного колеса. [14] 心花怒放[xīnhuā nùfàng] цветы сердца бурно расцвели (обр. в знач.: приходить в восторг; ликовать, быть в восторге) Ю Мяо отправился в город и купил целого поросенка, двадцать яиц, а также свежую и сушеную рыбу. Все женщины поместья пришли помочь готовить большое угощение на берегу реки. Со старым мастером Хуаном во главе рабочие зажгли благовония и подняли свои чаши, отдав один поклон был небесам и земле, второй – предкам, а третий – духу реки. После завершения трапезы ремесленники начали запускать петарды и приступили к строительству водяного колеса. Ю Мяо никогда раньше не видел такого грандиозного сооружения. Все горожане в радиусе 10 ли собрались вместе с домочадцами, чтобы посмотреть на происходящее, обсуждая и указывая пальцами и хваля молодого господина поместья Цзянбо за его выдающиеся достижения. Железные детали, изготовленные как в Го, так и в Аньлу, поступали одна за другой, и рабочие начали загружать компоненты водяного колеса для подъема. Наблюдая за процессом, Ю Мяо был поражен высотой, на которую требовалось поднять конструкцию. Старый мастер Хуан лично прикрепил бамбуковую трубку с взрывчатым веществом к стене утеса и поджег фитиль. С громким взрывом в стене утеса образовалось большое отверстие, и осколки разлетелись далеко в стороны. В тот момент, когда началось строительство водяного колеса, Ю Мяо почувовал, что с его плеч свалилась вся тяжесть. Половина работы практически была выполнена. Весь день у него было неописуемо хорошее настроение. Понаблюдав некоторое время, он отправился осмотреть чайную плантацию в Цзянбэе. Все чайные саженцы уже были посажены и выстроены в ряд по порядку. Цяо Цзюэ просто наблюдал за посевом саженцев шелковицы и засмеялся, увидев Ю Мяо. – Племянник, как насчет того, чтобы в будущем мы назвали наш чай «Цзянбо Лунцзин» [15]? [15] 江波龙井 [jiāngbōlóng jǐng], 江 река ( гл.образом о реках центрального, южного и северовосточного Китая ); 波 речной; на реке, у реки; - волна; волнистый, волнообразный - зыбь, рябь; 龙 1) дракон 2) государь, император; императорский; высочайший 3) драконообразная горная цепь; 井 колодец, скважина. Что-то вроде «Драконий источник речной волны». К тому же, поместье называется «Цзянбо». – Хорошо, и когда придет время, я поеду продавать его в столицу. Богатые люди в столице любят пить лунцзин, я уверен, что мы получим по одному золотому за каждую порцию этого чая! – рассмеялся Ю Мяо. Они посмотрели друг на друга и расхохотались. На следующее утро Ю Мяо встал рано и, когда собирался снова прогуляться по своей земле, Ли Чжифэн вошёл с комплектом новых одежд. Лишь тогда Ю Мяо вспомнил, что пятнадцатого числа первого месяца ему нужно вернуться в родовое поместье. Весь его запал пропал. Когда он поднялся с постели и полностью развеялся, он вспомнил о необходимости посетить родных. Они планировали ехать вдвоём на одной лошади, но как раз перед отъездом к ним зашёл старый мастер Хуан. Сначала Юй Мяо сомневался, стоит ли сажать Чэн Гуану рядом с собой, но оказалось, что тот уверенно держится в седле и умеет ездить верхом. Ю Мяо надел одеяния и на мгновение взглянул на себя в зеркало. – Кого еще ты возьмешь с собой? – спросил Ли Чжифэн. – Тебя будет более чем достаточно, – вяло ответил Ю Мяо. – Возьми два кувшина из погреба и пойдем. Дорога на повозке из поместья Цзянбо до поместья Биюй заняла полтора дня. Однако Юй Мяо не хотел путешествовать на конном экипаже, поэтому Ли Чжифэн привязал два кувшина вина к лошади, а Юй Мяо направился к дяде, чтобы предупредить его о том, что он едет в родовое поместье и вернется через два дня. Эти двое планировали ехать на одной лошади, и как раз в тот момент, когда они уходили, в дверь постучался старый мастер Хуан. – Малец! А как насчет того, что ты обещал мне в прошлый раз? Мне нужны люди сейчас, эй! Я пришел за помощью к тебе! – Хм? – растерялся Ю Мяо. Старый мастер Хуан потащил Ю Мяо к реке, и только тогда юноша вспомнил, что он обещал ему предоставить Ли Чжифэна, чтобы тот забил железные направляющие, которые стабилизировали оси водяного колеса. Ли Чжифэн был силен и мог справиться даже с работой, для выполнения которой требовалось бы пять-шесть мастеров вместе. – Ли Чжифэн как раз собирался отвезти меня к родным сегодня вечером. Давай поговорим снова, когда вернемся, – предложил Ю Мяо. – Как можно откладывать до твоего возвращения?– сердито воскликнул старик Хуан. – Если отложить это хоть на один день, то пропадет целый день работы! Сидеть здесь и ждать с моря погоды [16], даже если ты готов платить, я не хочу. [16] 风吹日晒 [fēngchuī rìshài] – ветер продувает и солнце опаляет; открытый ветру и солнцу Тогда что же делать? Ю Мяо был в тупике. Он посмотрел на старого мастера Хуана, а затем на Ли Чжифэна. – Я сделаю это, – ответил Ли Чжифэн. – Тогда как насчет меня? – спросил его Ю Мяо. Они вдвоем стояли на берегу реки, думая над планом, и Ли Чжифэн произнес: – Найди кого-нибудь другого, кто поедет с тобой… Я не уверен, что в пути всё пройдет гладко… Ю Мяо некоторое время размышлял, но что ещё можно было сделать? Он планировал оседлать лошадь в одиночку, но Ли Чжифэн был против. – Пусть Чэн Гуану сопровождает тебя. Ли Чжифэн подозвал Чэн Гуану и велел ему оседлать лошадь, отвезти Ю Мяо на пирс, сесть на лодку, направляющийся в город префектуры Цзян, а затем отправиться наземным путем в поместье его семьи. Таким образом, они могли бы добраться до места назначения пешком в течение дня. Сначала Ю Мяо думал, что он не очень хорошо знает Чэн Гуану, чтобы посадить его рядом с собой на лошади, но оказалось, что Чэн Гуану тоже умел ездить верхом и довольно уверенно держался в седле. Как только они пересекли реку, то въехали в город префектуры Цзян и спустились по тропам для чайных караванов. Они заставляли свою лошадь скакать галопом всю дорогу и действительно умудрились пробежать 250 ли за один день. К вечеру они прибыли в поместье Биюй. Все поместье было увешано фонарями, которые окутывали его морем ярко-красного света. Оно выглядело радостно и празднично, ярко и красочно. В тот момент, когда Ю Мяо увидел его, он почувствовал, как сжимается его сердце – этот дом раньше тоже принадлежал ему, но теперь казался почти чужим. – Молодой господин? – осторожно спросил Чэн Гуану. – Давай войдем, – хмыкнул в ответ Ю Мяо. Чэн Гуану следовал за юношей, ведя лошадь под уздцы. Они вошли в поместье. Мальчик-слуга, охранявший вход, немедленно объявил об их прибытии. – Молодой господин прибыл! – Молодой господин вернулся! После объявления у главных дверей они прошли через внутренний вход. Ю Мяо просто стоял там и оглядывался, когда Ю Ханьгэ выбежал ему навстречу, улыбаясь. – Я собирался сказать: мы ждали тебя весь день! Ю Мяо больше не испытывал такой ненависти к брату, как раньше, и потому ответил: – Я вернулся. Мешочек, который ты дал мне в прошлый раз, был полон золотом? – Его было достаточно? Если нет, у твоего брата все еще есть ещё немного серебра для тебя. – Ю Ханьгэ смущенно улыбнулся. Пока два брата разговаривали, госпожа Ван вышла из дверей, и, когда она услышала этот обмен фразами, её лицо слегка вытянулось. Однако Ю Мяо не утруждал себя тем, чтобы удостоить её взглядом, и произнес: – В поместье почти закончен ремонт. Приходи, когда будешь свободен. Ю Ханьгэ улыбнулся и кивнул, а госпожа Ван, однако, только стояла у входа и небрежно спросила: – Вернулся? Твой отец ждал тебя долгое время. – Вот два кувшина вина в знак моего уважения к нему, – Ю Мяо приказал слугам выгрузить вино и повернулся к Чэн Гуану. – Сяо Ву, отведи лошадь в конюшню. Госпожа Ван ушла присмотреть за выгрузкой вина, в то время как Ю Мяо и Ю Ханьгэ вошли в сад. – Ли Чжифэн не приехал с тобой? - спросил Ю Ханьгэ. – В поместье слишком много дел, которыми ему нужно заняться, поэтому он не поехал с нами, – ответил Ю Мяо. – Где отец? Я пойду поздороваюсь. – Ждет, когда ты придешь на ужин, – сказал Ю Ханьгэ. – Пойдем выпьем чаю в доме, я попрошу слуг начать накрывать на стол. Пока в зале расставлялись посуда и приборы, Ю Дэчуань вышел в сад к двум беседующим братьям. На первый взгляд, Ю Мяо разговаривал вяло. Ю Дэчуань спросил: – Как дела в поместье? – Хорошо, на мой взгляд, – ответил ему Ю Мяо. – Твоя мама действительно любила это место в свое время, – произнес Ю Дэчуань. – Да. Место романтической помолвки знаменитого ученого, сад Шэнь. – Тебе придется хорошо заботиться об этом поместье. Ю Мяо закатил глаза, а Ю Дэчуань продолжил: – Когда ты едешь в столицу на экзамены? – Я даже не ходил на экзамены в префектуру, посмотрим, – ответил Ю Мяо. Ю Дэчуань медленно кивнул, и после того, как отец и двое сыновей вместе поужинали, Ю Мяо вернулся в спальню отдохнуть. Это была все та же комната, и кто знал, куда делся Муци. Госпожа Ван собиралась прислать мальчика, но Ю Мяо отсылал всех прочь, оставляя только Чэн Гуану присматривать за ним. В комнате было мрачно и сыро. Слуга наклонился, чтобы развести огонь, но он все еще не был так внимателен, как Ли Чжифэн. Ю Мяо сидел, ошеломленно глядя на огонь, и думал о том, что Ли Чжифэн всё же лучше. – Молодой господин, все в готово, – сказал Чэн Гуану. – Почему бы тебе не расстелить простыни и не поспать на полу за ширмой? – скомандовал Ю Мяо. Чэн Гуану кивнул, а затем украдкой бросил взгляд на Ю Мяо. – Что такое? – тот приподнял брови. – Просто говори, если тебе есть что сказать, – подбодрил его Ю Мяо. В конце концов, Ю Мяо все еще не привык к этому человеку. Он был не такой проницательный, как Ли Чжифэн, и Ю Мяо тоже не стал ждать, пока он позаботится о нём, и разделся сам, прежде чем завернуться в одеяла, но чувствовал, что там только холод и сырость. Чэн Гуану подошел, чтобы пощупать одеяло, а Ю Мяо толкнул его. – Ты что задумал? – Люди в резиденции сплетничают о молодом господине… Могу я их ударить? – спросил его Чэн Гуану. Как только Ю Мяо услышал это, он всё понял. Скорее всего, это слуги в поместье разговаривали за его спиной и сказали что-то в присутствии Чэн Гуану. – Ты не сможешь победить их, если будешь сражаться с ними сейчас. Тебе стоит поучиться драться с Ли Чжифэном, когда мы вернемся, – быстро ответил Ю Мяо. Чэн Гуану рассмеялся, и Ю Мяо отправил его спать. Однако, лежа на своей собственной кровати, он совсем не чувствовал себя комфортно. Спустя время, снаружи раздался звук шагов. – Младший брат лег спать? – Это был Ю Ханьгэ. – Заходи. – Ю Мяо сел на кровати. – Если ты лёг спать, тогда не обращай внимания, – произнес Ю Ханьгэ. – Мы можем поговорить завтра. Ю Ханьгэ ушел, но в ту ночь Ю Мяо ворочался с боку на бок, чувствуя себя невероятно неправильно и желая только поскорее вернуться в свое поместье. После столь долгой свободной жизни в поместье Цзянбо это место больше не ощущалось его домом. Он никогда раньше этого не замечал, но комнаты здесь были мрачные и узкие, и в них действительно было неудобно жить. В префектуре Лючжоу также не было таких красивых пейзажей, как на берегу реки. Горы тут поднимались и опускались, здесь никогда по-настоящему нельзя было увидеть солнца, и всё было влажным и липким. На берегу реки небо было чистым и голубым, а стены ограждения не были такими высокими и широкими. Если выйти посидеть во двор, то в глаза бросалось необъятное голубое небо… Ю Мяо ворочался в кровати и не мог уснуть до полуночи. На следующее утро, как только Ю Мяо встал, то почувствовал сладкий аромат вина. Чэн Гуану просунул голову в комнату. – На кухне разбился один из винных кувшинов молодого господина. Это вино было самым лучшим за последние сто лет, поэтому, хоть и разбился всего один кувшин, все поместье окуталось густым ароматом вина, который взволновал многих людей. Просто подумав об этом, Ю Мяо смог сообразить, что управляющий, вероятно, ничего не думал о его вине – но вы только посмотрите на это! Пара дюжин серебра – бах – и пропала! После того, как Ю Мяо закончил приводить себя в порядок и вышел из своей комнаты, он заметил, что все в доме говорили об этом вине, а Ю Ханьгэ все еще ругал слугу, который разбил кувшин. – Не бери в голову, все нормально, – сказал Ю Мяо пренебрежительно. – У меня дома их много, если хочешь попробовать, просто приходи и возьми немного. Первым делом утром Ю Мяо отправился поприветствовать отца. В главном зале он обнаружил помощника начальника уезда Пэйсяня, который снова пришёл и сидел, беседуя с Ю Дэчуанем. Ю Мяо уже встречался с этим чиновником раньше, поэтому решил остаться в стороне и немного послушать их разговор. Основные темы обсуждения касались дел столицы и Северной границы. Обстановка на северной границе с каждым годом становилась все более и более неспокойной. Прошлогоднее дело об ограблении каравана уже разгорелось, и после того, как торговая группа Ю Дэю вернулась в столицу, многие чиновники были в ярости. Они заставили шесть городов Яньбянь перегруппироваться и перераспределить силы своей обороны, но граница тянулась на сотни тысяч ли. Потянешь за волос – все тело придет в движение [17]. Все основные вооруженные силы нуждались в перегруппировке. [17] 牵一发而动全身 [qiān yī fà ér dòng quánshēn] букв. потянешь за волосок – всё тело придет в движение; малое сказывается на большом; любая мелочь может отразиться на ситуации в целом; важна каждая деталь – Когда третий принц вернулся, его тоже жестко отчитали, – апатично заметил помощника начальника уезда. – Я слышал, его Величество намеревается... Когда Ю Мяо услышал, что речь идет о Чжао Чао, он не мог не обратить на это ещё более пристального внимания, и помощника начальника уезда продолжил: – ...отправить его на некоторое время к военным в Корё [18]. [18] Корё — государство на Корейском полуострове, появившееся после падения государства Силла в 935 году и существовавшее до воцарения династии Чосон в 1392 году. Ю Дэчуань покачал головой и вздохнул. – Быть призванным в армию в качестве принца действительно слишком тяжело. И как продвигается война между Корё и Цюаньжунами? Помощника начальника уезда лишь усмехнулся. – Семья матери третьего принца не пользуется благосклонностью, а императорский суд несправедлив. Теперь, когда принц ушёл, никто не знает, когда он сможет вернуться. После того, как наследный принц взойдет на трон, у него будет еще меньше пространства для маневров. С отзывом сил обороны на Северной границе, кто знает, сколько граждан также хлынет на центральные равнины. Есть несколько сотен тысяч беженцев. Это большая проблема. Ю Дэчуань взглянул на Ю Мяо и потребовал: – Выйди и поговори со своим старшим. Ю Мяо хотел бы послушать еще немного, но Ю Дэчуань не позволил ему. Ю Мяо ничего не мог с этим поделать, поэтому ему оставалось только встать и уйти. Однако, когда он вышел, он не пошел искать Ю Ханьгэ, а вместо этого прокрался к задней части главного зала и бродил там, иногда приподнимаясь на цыпочки и продолжая прислушиваться. После того, как Ю Мяо ушёл, слова отца стали намного более непринужденными, и из разговора парень сделал ряд выводов. Первое: север сейчас воюет – Корё и варвары находились в состоянии войны. Второе: отношения между Великой Ци Срединных земель и пятью варварскими племенами на границе с каждым днем становились все более напряженными. Годом ранее ограбление каравана, с которым Ю Мяо столкнулся на границе, было не единственным случаем. Было пять или шесть случаев, произошедших друг за другом, и весь императорский двор находился в горячих спорах по этому поводу. Многие официальные лица направили коллективно подписанную петицию об объявлении войны варварам. Третье: варварские племена у шести городов Яньбянь совершали жестокие зверства, и оборона теперь отступила к трем контрольно-пропускным пунктам: Чжэн Лян, Западному Лян и Восточному Лян. Однако Ю Мяо уже бывал на перевале Чжэн Лян раньше и знал, что там не было рынков и он также не подходил для ведения сельского хозяйства. В ряде больших и малых деревень вдоль границы проживало по меньшей мере сто тысяч жителей, и все они прямо сейчас мигрировали на центральные равнины. В шестнадцати префектурах центральных равнин еще долгое время будет царить хаос. Четвертое: Чжао Чао отругали и все подчиненные ему офицеры были наказаны. Третий принц, который никогда не стремился вступать во фракции с гражданскими чиновниками и с юности любил вступать в ряды военных офицеров, быстро терял расположение и даже был изгнан на границу с Корё, чтобы отправиться в поход с армией. Как только заместитель окружного судьи допил свой чай, он поднялся и ушёл, и поэтому Ю Мяо остался спокойно прогуливался по заднему двору, обдумывая услышанное. Ему было наплевать на всех остальных, но Чжао Чао всегда хорошо к нему относился. Когда друзья попадали в беду, а Ю Мяо ничего не мог сделать, чтобы помочь, он чувствовал себя несчастным. Тогда, в столице, Ю Мяо уже слышал о борьбе между фракциями Третьего принца и наследника. Фракция Наследного принца состояла в основном из гражданских чиновников, поэтому, естественно, Третий принц не мог быть настолько глуп, чтобы насильно перетягивать их на свою сторону. Таким образом, он мог только объединиться с военными офицерами Великой Ци. Однако звания военных офицеров были намного ниже, чем у гражданских чиновников, и во время собраний при дворе никто из них не мог помочь и вступиться за него. Эх, всегда есть мелочи, на которые нельзя повлиять, живя на этой земле! – Брат? - позвал Ю Ханьгэ. Ю Мяо пришёл в себя и заметил, что к нему приближался Ю Ханьгэ. – Отец ищет тебя, зовет выпить чаю, – произнёс Ю Ханьгэ. Ю Мяо знал, что Ю Дэчуань, вероятно, снова что-то замышлял, и пошел в чайную комнату. Отец лично помыл чашки и заваривал чай. Большая редкость: в помещении были только они вдвоём, даже Ю Ханьгэ не было. – Слуги были неосторожны и разбили кувшин с твоим вином. Жаль, это было хорошее вино, – начал разговор Ю Дэчуань, использовав вино как предлог. – В поместье есть еще, ничего страшного. Если Вы хотите попробовать, пошлите кого-нибудь за ним в другой раз, – равнодушно ответил Ю Мяо. – Я слышал, ты ищешь землевладельцев? Когда ты завтра уедешь, попроси своего брата отвезти тебя в город префектуры Цзян, чтобы он заодно помог тебе их поискать. – Ю Дэчуань продолжал задавать вопросы. – О, – выслушав то, что говорил помощник начальника уезда в главном зале, Ю Мяо сейчас был слегка не в себе, и спросил: - В столице все довольно шатко? – Я как раз собирался спросить тебя об этом, – проговорил Ю Дэчуань. – Третий принц всё ещё пишет тебе письма? Ю Мяо знал, что, несмотря на то, что он переехал, каждое движение в поместье Цзянбо все еще не ускользало от глаз Ю Дэчуаня, так что ему тоже не было необходимости лгать. – Да. – Ты должен твердо стоять на своём. Ты больше не можешь с ним иметь дело, – сказал Ю Дэчуань. Когда Ю Мяо услышал это, внутри сразу разгорелось пламя гнева. – Почему не могу? – Ю Мяо нахмурился. – Чжао Чао затрагивает слишком опасную тему по всей столице, ты даже не сможешь избежать последствий достаточно быстро – зачем тебе добровольно участвовать в этом? В будущем ты поедешь в столицу писать экзамены на звание, чтобы стать чиновником. Если ты присоединишься к его фракции, тебя будут оттеснять даже на придворном собрании – как ты тогда сможешь пользоваться успехом? – Хах, старик, теперь ты вспомнил об этом? – насмехался Ю Мяо. – Разве я когда-нибудь соглашался сдавать имперские государственные экзамены? – Ты... – Позволь мне сказать тебе правду, – проговорил ему Ю Мяо. – Чжао Чао – мой друг, и он мне очень помог. Я не стану отвечать на доброту неблагодарностью [19]. [19] 恩将仇报 [ēn jiāng chóu bào] за добро отплатить злом, отплатить чёрной неблагодарностью – Идиот! Прямо сейчас даже помощник начальника уезда знает, что он хочет привлечь тебя на свою сторону! Как ты можешь быть таким слепым?! Вот я здесь, говорю твоему дяде, чтобы он помог позаботиться о тебе в Столице, но ты сам проделываешь дыры в корзине! О чем ты вообще ду-… – Ю Дэчуань. – Деньги, деньги, деньги! – Ю Мяо огрызнулся в ответ, не отступая ни на шаг, и крикнул: – Всё, что ты знаешь – это деньги?! В твоих глазах человечность, справедливость, вежливость, мудрость и сыновья почтительность – всё это равносильно деньгам! Это не то, что пишут в книгах мудрецов, ты же знаешь! Жертвовать ради того, что справедливо – ты знаешь, что это значит?! – Когда тебе придется выбирать между верностью и справедливостью, что бы ты выбрал?! – Ю Дэчуаня трясло от ярости, но это не влияло на его способность спорить, и он принялся читать нотации: – Его брат - Наследный Принц! будущий Император! Хорошо, если ты не в фракции наследника! Но как ты можешь присоединиться к Чжао Чао?! – Не похоже, что Чжао Чао собирается бунтовать! Ну и что с того, что я его друг?! – парировал Ю Мяо. В тот момент, когда эти слова прозвучали, лицо Ю Дэчуаня поменяло цвет, и он яростно взревел: – Вся семья погибнет по твоей вине! Ю Дэчуань потянулся за своей тростью. В тот момент, когда Ю Мяо заметил, что всё вышло из-под контроля, он встал, чтобы убежать. Прошло не более нескольких обменов репликами, прежде чем отец захотел забить этого непокорного сына до смерти: он не причинял ему ничего, кроме головной боли. Кто знает, как сложатся дела у семьи Ю в будущем, но Ю Дэчуань чувствовал, что он тот, кто рано или поздно умрёт первым от возмущения. Он крикнул и замахнулся, жестоко ударяя Ю Мяо по голове. От этого удара у того загудела голова, и он попытался спрятаться, но рядом не было Ли Чжифэна, поэтому ему оставалось только бежать. – Отец! – когда Ю Ханьгэ услышал шум, он вбежал, и начал сдерживать Ю Дэчуаня. – Ты посмел облажаться с Чжао Чао, тогда покайся и покинь этот клан! Я буду считать, что у меня никогда не было такого сына, как ты! Так ты не погубишь этого старика в будущем! – Мужчина яростно кричал. Ю Мяо был так зол, что вот-вот был готов сойти с ума: он пнул цветочный горшок, разворачиваясь и с ненавистью уходя из чайной комнаты. – Чэн Гуану! Иди сюда! – выкрикнул Ю Мяо. Подбежал Чэн Гуану, и Ю Мяо взревел: – Мы уходим! Здесь, в этом доме, для меня нет места! Мерзкий старик! Подожди у меня! Однажды я сравняю с землей твое дрянное поместье! Изнутри не было слышно ни единого слова, Ю Мяо дернул Чэн Гуану за рукав, подталкивая его к конюшням на заднем дворе, и приказал вывести лошадь. Когда двое запрыгнули на коня, они уехали по горным тропам. – Брат! Брат! – Ю Ханьгэ бросился за ними из задних дверей, тревожно крича им вслед. Однако Ю Мяо был на грани слез, не желая больше говорить ни слова, поэтому он вообще не слышал ничего из того, что кричали позади, пока фигура Ю Ханьгэ не превратилась в маленькую точку вдалеке. Чэн Гуану продолжал подгонять лошадь, чтобы она скакала галопом вниз по горам... – Остановись, остановись. После бешеной скачки на протяжении некоторого отрезка дороги пламя внутри Ю Мяо просто вышибло из него всё. Чэн Гуану замедлил ход, и лошадь медленно побежала рысью по дороге для караванов. Ю Мяо был похож на краба с выпученными глазами, который только и ждал, чтобы найти кого-нибудь, кого можно было бы зажать до смерти своими клешнями, но не знал, кому излить душу. Если бы Ли Чжифэн был рядом с ним, то Ю Мяо бы наверняка закричал, закатил истерику и разглагольствовал не менее двух часов. Но с Чэн Гуану он вообще не знал, что сказать. Когда они покинули поместье и район Чайных холмов, на землю падали лучи ранней весны, и Ю Мяо почувствовал себя лучше, не желая больше расстраиваться. Чэн Гуану сжимал в руке лошадиный хлыст, и они, покачиваясь в седле, скакали верхом на лошади, устремляясь в даль. – Знаешь, твои навыки верховой езды довольно хороши, – похвалил Ю Мяо. – Отвечаю молодому господину, меня научил мой брат. – Да, – Ю Мяо просто пытался начать разговор, на самом деле ничего не говоря, но Чэн Гуану спросил. – Молодой господин не ладит с этой ветвью семьи? – Нет, – раздраженно ответил Ю Мяо, – неважно, давай просто вернемся домой. Если мы поторопимся, то все еще можем успеть домой к празднику красных фонарей. [20] Праздник фонарей (Юаньсяоцзе, кит. трад. 元宵節) отмечается в 15-й день первого месяца по лунному календарю. Еще в 10 веке в Китае распространился обычай зажигать в эту ночь красочные фонари. Чэн Гуану кивнул, а затем сжал бока лошади ногами, заставляя ее пуститься галопом, и они, покидая зеленые горы префектуры Лючжоу, снова поспешили в Цзяннань.