Мухоловка

      И что же? Оказывается плотоядные растения исключительно привередливые организмы. Инструкции по уходу, которые дал ему Мелон, вроде бы помогают, но это не значит, что эта прекрасная, ужасная штука не требует много труда. Такие растения, как это, очень живучи, очень упрямы, но они просто не предназначены для жизни в условиях большого города.       Это обстоятельство лишь придаёт Луису ещё больше решимости сохранить растение.       Честно говоря, они не так уж и не похожи друг на друга.       Хрупкие и злобные, они созданы для чего-то другого, чем мир, в котором им приходится выживать.       Об этом неприятно думать.       — У тебя их так много… — Пробормотал Луис, когда Мелон расстегнул пуговицы на рубашке, открыв взгляду множество татуировок в виде дынных листьев.       — Мне нужна ещё одна. — Ворчит Мелон, поворачиваясь так, чтобы обнажить пятно на правом плече.       — Ты сделал их, чтобы закрыть пятна? — Предположил Луис.       — Ага, пусть мамаша сгниёт в аду. — Горько фыркнул Мелон.       Луис отводит палец от пятна и проводит им по татуировкам.       — Хорошая работа, а кто её делает?       — Хольгер, на пляже. — Отвечает Мелон.       — Слышал, что этот парень псих. — Пробормотал Луис. — Уверен, вы поладите.       Мелон хмыкает, но добавляет: — На тебе будет хорошо смотреться татуировка.       — Думаешь? — Луис откидывается назад.       — Да, возьми косу жнеца, вот здесь. — Мелон поворачивает ладонь Луиса вверх, проводя по внутренней стороне его запястья.       — Неплохая идея. — Признаёт Луис, ему нравится, как это звучит.       Когда это они начали так общаться?       Просто приятно не оставаться в одиночестве, даже если иногда они не говорят ни о чём важном. И всё же Луис не может удержаться от желания сказать что-нибудь, даже если…       — Эй, Мелон. — Ворчит он. — Ты всё ещё встречаешься с той девушкой, которую хочешь?       — С травоядной? — Мелон откидывается на спинку дивана.       — Да. — Кивает Луис.       — Не стоило бы… — Откидывает голову назад Мелон. — Но это так, честно говоря. Ты всё ещё…?       — Мне нужно остановиться. — Простонал Луис, упираясь подбородком в ладонь.       — Какой он вообще, этот плотоядный?       — Он такой… — Луис облизывает свои острые клыки внутри рта. — Мне кажется, что если я попробую его на вкус, у меня будет кариес. Один кусочек и я стану диабетиком. Он такой милый.       Мелон смеётся и спрашивает: — Он большой?       — Я думал, тебе нравятся маленькие травоядные? — Луис скептически поднимает одну бровь.       — Да. — Пожимает плечами Мелон. — Но если бы я преследовал плотоядного, я бы хотел, чтобы он был огромным.       — Он огромный. — Подтверждает Луис, слегка засунув пальцы в рот, отвлекаясь. — А девушка, какая она…?       — Крошечная, невинная и хрупкая. — Мелон засунул руки в карманы, ссутулившись и полулежа на диване. — Но она чертова петарда. Весь перец и сексуальная привлекательность в трех футах. Это нечестно…       — Мы в полной заднице. — Простонал Луис, полностью зарываясь лицом в ладони.       — Её маленький ватный хвостик живёт в моей голове на правах аренды… — Отстранённо бормочет Мелон, взгляд на миллион миль в сторону.       — У него такие большие руки… — Луис находит в себе силы согласиться с этим мнением.       — Надо пойти напиться. — Глаза Мелона озорно блестят. — И по-настоящему трахнуть кого-нибудь и…       Но как бы ни была заманчива идея Мелона, у судьбы другие планы.       — Эй! Луис? — Зовёт Ибуки, стуча в дверь.       Луис замирает.       — Шишигуми? — Предполагает Мелон, садясь и снова натягивая рубашку.       — Дай-ка я посмотрю, может, это подождёт. — Луис поднимается со своего места и спешит к входной двери.       Мелон начинает снова застегивать пуговицы.       — Луис? — Снова зовёт Ибуки.       — Иду! — Кричит Луис.       Он отпирает дверь и выходит, не пропуская Ибуки внутрь.       — Привет. Всё в порядке?       — Я хотел поговорить. — Ворчит Ибуки.       Луис оглядывается.       Ибуки один в коридоре.       С каких это пор Ибуки ходит куда-то один?       — У тебя есть минутка, босс? — Предположил Ибуки.       — У меня… у меня просто друг пришёл. — Пролепетал Луис. — Это важно?       — Да. — Терпеливо кивает Ибуки. — Я не хочу мешать, но…       — Всё в порядке, просто дай мне пять минут. — Говорит Луис. — Сейчас вернусь.       Луис закрывает дверь и забегает в свою квартиру, где Мелон быстро натягивает маску.       Почему они ведут себя так, будто это секрет? Они не делают ничего плохого, но Луис почему-то не хочет усложнять свои отношения, впутывая в них других людей. Ему даже нравится, что Мелон хранит его тайну, как бы странно это ни звучало.       Кроме того, Мелону, как и Луису, скорее всего, придётся жить в реальном мире, и выдать в нём мимика даже ненамеренно незнакомым ему животным это не очень здорово.       — Я должен ответить. — Луис ткнул большим пальцем в сторону двери.       — Не возражаешь, если я вылезу по твоей пожарной лестнице? — Мелон делает жест через плечо. — Дело не в тебе. Просто мне никто не нравится…       — Нет, я всё понимаю. — Обещает Луис. — Лестница на землю не доходит до конца, не забудь об этом, ладно?       — Спасибо. — Нахально улыбается Мелон, надевает ботинки и поворачивается, чтобы задвинуть окно.       Луис смотрит ему вслед и ждёт, пока Мелон не скроется из виду, и он не услышит стихающие шаги.       Вернувшись в фойе, он снова отпирает входную дверь.       — Эй, извини, заходи. — Луис затащил Ибуки внутрь.       — Твой друг не хочет представиться, босс? — Ибуки хмыкает, слегка забавляясь.       — У него схожие проблемы. — Луис пытается объяснить.       Ибуки моргает, снимая зимнюю куртку.       — Он похож на тебя? — Предполагает он, заметно удивляясь.       — Да. — Неловко признаётся Луис.       — Это здорово, Луис. — Искренне радуется Ибуки. — У тебя никогда не было друга, с которым ты мог бы общаться на таком уровне. Это должно быть… это должно быть очень личное, верно? Как ты.       — Да. — Кивает Луис, чувствуя себя глупо.       Он ведь никогда не приводил домой других детей на ночевки, не так ли? Может быть, это запоздалое подростковое смущение?       — О чём ты хотел поговорить? — Луис пытается сменить тему.       — Мы можем присесть, босс? — Спрашивает Ибуки.       — Эээ, да, конечно. — Луис вспоминает о своих манерах и отступает назад, чтобы пропустить Ибуки в квартиру. — Хочешь выпить?       — У тебя есть алкоголь? — Ибуки смеётся, но в его голосе чувствуется натянутость, которая Луису не нравится.       — Как насчёт виски? — Предлагает Луис.       — Звучит отлично. — Ибуки пробирается к дивану Луиса. Он вроде бы для крупных хищников, но Ибуки всё равно выглядит на нём гораздо крупнее, чем Мелон секунду назад.       Луис берёт пару стаканов, наливает в них виски и возвращается на диван, чтобы присоединиться к Ибуки. В его квартире так тихо, они вдвоём, и груз того, что Ибуки может сказать, вдруг кажется удушающим.       — Где ребята? — Спрашивает Луис, протягивая ему стакан.       — Я просто хотел поговорить с тобой наедине… — Ворчит Ибуки. — …это не то, о чём должны беспокоиться ребята.       Луис чувствует жгучий вкус виски, и ему не нравится, как он ощущается в желудке.       — Что-то…? — Он не может заставить себя сказать это.       Неправильно.       Что-то не так, это точно.       — Луис… — Ибуки встречает его взгляд. — …ты ведь знаешь, что я люблю тебя?       Луис ставит свой бокал на бедро.       Его глаза в замешательстве осматривают лицо Ибуки.       Он, конечно, знает это, но они никогда не должны этого говорить.       Разве они…?       — Мне это не нравится. — Пробормотал Луис. — Что происходит…?       — Я… — Ибуки слабо поглаживает себя по шее, ставя виски на журнальный столик практически нетронутым. — Я не очень здоров, малыш.       — Не…? — Луис замялся, губы шевелятся, но связных звуков не издаётся. — Что это значит?       — Врачи говорят, что это рак, в моём желудке. — Объясняет Ибуки в своей терпеливой, спокойной манере. Как будто он не хочет причинить Луису больше боли, чем это необходимо.       Луис пытается начать предложение тремя разными способами.       — Так что же нам делать? — Луис пытается взять себя в руки. — Ты пройдёшь химиотерапию или…?       — Это довольно продвинутая технология, Луис. — Ибуки говорит с отвратительной мягкостью.       Тяжесть в желудке Луиса опускается всё ниже…       И ниже…       — И что? Мы ничего не делаем? — Луис замялся, его губы дрожат от слов, когда он пытается выдавить их из себя.       — Сейчас мы мало, что можем сделать. — Пробормотал Ибуки. — Но всё будет хорошо. Я…       — Как это будет хорошо? — Огрызается Луис.       — Я всё улажу. — Обещает Ибуки. — Все финансы и прочее. Тебе не придётся ни о чём беспокоиться. Осталось только подписать кое-какие бумаги, а потом мы сможем просто расслабиться и…       — И ждать, пока ты умрёшь? — Луис напрягается, пальцы крепко сжимают свой стакан.       Ибуки отводит взгляд, но не поправляет его.       — Я знаю, что ты не очень-то хочешь быть шефом. — Продолжает Ибуки. — Но я знаю, что ты сможешь это сделать, и ты будешь нужен ребятам. Они все…       — Нет! Заткнись! — Рычит Луис. — Не говори сейчас обо всех остальных!       Ибуки замирает.       — Я беспокоюсь о тебе! — Шипит Луис. — Почему ты не…? Как ты можешь просто сидеть?!       — Шишигуми не сдаются. — Кивает Ибуки. — Но я также реалист, Луис, и…       Язык Луиса кажется ему слишком большим во рту.       Он не знает, как сделать так, чтобы всё было правильно.       — Всё будет хорошо… — Обещает Ибуки. — …и даже если меня здесь не будет, я всегда буду любить тебя больше всего на свете. Мне не обязательно быть здесь, чтобы это было правдой.       Луис не может дышать.       Губы Луиса шевелятся, но ничего не выходит.

***

      Разум Луиса - это обломки поезда, состоящие из беспорядочных кусков металлолома и раскалённой добела боли.       Сегодня он в Эрлкинге только потому, что не знает, чем ещё заняться.       Звонить Мелону как-то не хочется.       Другие Шишигуми ещё не знают.       Ибуки…       Луис всегда обижался на Гоухина. Он всегда помнил, как Гоухин смотрел на него, когда спустился в подвал и увидел, как пятилетний, одичавший Луис расправляется со своими похитителями. Это отвращение, этот страх, этот…       Он всегда обижался на Гоухина за то, что тот держал его на рынке, а не позволил какой-нибудь ничего не подозревающей травоядной паре усыновить его. Он обижался на то, как Гоухин саботировал его желание стать нормальным, безопасным.       Но Ибуки…       Ибуки всегда был глотком тёплого, летнего воздуха. Он всегда был большим и громким. От него пахло сигаретами и спиртным, но он никогда не относился к Луису как к жертве. Он нёс его на своих плечах, как и подобает хищнику, и общался с Луисом на том уровне, который Луис ещё не до конца принял. Ибуки научил его принимать плотоядную сторону себя, но не как нечто ужасное или злое.       Луис помнит, как он устал от Ибуки. Он помнит, как пытался вылезти из дешевой квартиры Ибуки в четыре утра, потому что ему снился кошмар, что лев съест его, как это делали торговцы скотом, а потом…       Ибуки показал ему свои татуировки, связанные с торговлей наркотиками, и уже тогда он общался с Луисом как с равным. Даже тогда, когда Луис едва мог составить связные слова, не говоря уже о предложениях. Ибуки сказал: «Мы одинаковые», и Луис почувствовал, что его видят, что его хотят, что он в безопасности и…       В голове Луиса раздался крик.       Ибуки не может умереть.       Это нечестно.       Это не…       Луис не может это переварить.       Он двигается на автопилоте.       Сортировка, выдача, маркировка, заполнение.       Сортировка, выдача, маркировка, заполнение.       Сортировка.       — Спасибо, Луис!       Выдача.       — Вы уверены, что паприка будет работать с этим?       Маркировка.       — Ты просто спаситель, Луис.       Заполнение.       — Луис…?       Луис вскидывает голову, его сознание находится за тысячу миль от него.       — Привет. — Хрипит он Легоси, надевая свою пластиковую улыбку.       Легоси закрывает за собой дверь магазина и большими, вялыми шагами направляется к кассе. Он всегда старается быть меньше, менее пугающим, менее угрожающим…       — Тебе нужен ещё чай? — Предположил Луис, в его голосе прозвучало смутное веселье.       — Луис. — Выдыхает Легоси, голос очень, очень, очень мягкий. — Что случилось…?       — А? — Луис выходит из ступора, как будто его только что кто-то ударил.       — Ты неважно выглядишь. — Шепчет Легоси, и его руки мягко ложатся на стойку.       Луис снова чувствует, как падает тяжесть.       Глубже, глубже…       — Ты в порядке…? — Легоси наклоняет свой большой, тяжёлый череп вправо.       Луис чувствует, что его губы снова дрожат.       Его язык слишком большой.       Его глаза…       Луис прижимает пальцы ко рту, пытаясь остановить дрожь, но…       Луис слышит звук, который вырывается из него, но он теряет из виду лицо Легоси между слезами и руками, которые он прижимает к своему лицу.       Это нездоровый звук.       Он звучит так, как будто умирает.       — Л-Луис! — Легоси отшатывается.       Луис не может сосредоточиться, не говоря уже о том, чтобы ответить, всё, что ему удается, это кричать и рыдать в свои липкие руки.       Легоси одновременно делает движение, перепрыгивая через стойку, и Луис едва успевает заметить, что происходит…       Луис икает, пытаясь моргнуть сквозь слёзы, когда Легоси поднимает его на руки и несёт в заднюю часть дома, подальше от фасада. Легоси проносит его через складское помещение, в его маленький офис и деликатно, ох как деликатно, усаживает Луиса на старый промятый диван.       Луис сопит, мотает головой и пытается по чертам лица Легоси понять, что происходит.       Легоси опускается перед ним на колени, не решаясь сесть рядом или обнять его, и осторожно кладёт свои большие руки на колени Луиса. В его глазах, кажется, нет никаких скрытых мотивов. Он просто встречает взгляд Луиса, спокойный, готовый, ждущий…       Луис чувствует, как на него накатывает ещё одна волна, ещё один всплеск боли.       Он не заслужил этого.       Он неделями лгал Легоси и…       Он чувствует, как разрывается на части, и, не в силах сдержаться, обхватывает Легоси за шею, зарываясь лицом в челюсть волка.       Легоси на секунду замирает, наблюдая за рыданиями Луиса, но затем его руки обвиваются вокруг маленького тела. Его массивная рука упирается между лопаток Луиса, а противоположная рука обхватывает его за середину, словно Луис какой-то грёбаный ребёнок.       Луис плачет так громко, что кажется, будто он кричит.