Цена свободы

Астарион смотрел на свернувшегося калачиком, то и дело вздрагивающего во сне Себастьяна, и пытался разобраться в своих чувствах к нему. Вина, жалость, лёгкая брезгливость? Да, пожалуй, именно так и в таком порядке. Как ни крути, это он когда-то привёл юного Себастьяна к Касадору, пожелавшему чистой молодой крови. Это он выбрал застенчивого красавца из всех посетителей таверны, очаровавшись невинностью, едва уловимый аромат которой невозможно спутать ни с чем. Астарион осыпал смущающегося юношу изысканными комплиментами, подливал вина и то и дело касался длинных пальцев, плеч, волос, обещая все возможные наслаждения и втайне надеясь, что Себастьян не поверит ни единому его слову и просто уйдёт, но… Чуда не случилось, и спустя пару часов он уже умело и быстро раздевал юношу, покрывая поцелуями невинное тело и прекрасно зная, как сделать эту ночь незабываемой, влюбить Себастьяна в себя, завладеть его телом и доверием, чтобы потом… Астарион до сих пор помнил, что в какой-то момент ему безумно захотелось остановиться и уйти, оставив юношу в покое. Спасти Себастьяна от себя и уготованной ему страшной участи, но… разве стоит это новой порции пыток или ещё одного заточения в гробу? Истязание полным одиночеством и голодом, длившееся целый год, раз и навсегда отучило Астариона противиться воле Касадора или пытаться сбежать. Своя рубашка всегда ближе к телу, а Себастьян… Не он первый, не он последний, и как бы очаровательно он ни краснел, как бы сладко ни стонал, впервые познавая любовь, это ничего не изменит. Конечно, жаль, что жить ему осталось совсем недолго, но приказ Хозяина — закон, нарушать который нельзя, как бы сильно этого ни хотелось! Тогда Астарион ещё не знал, что Касадор сотворил с Себастьяном и остальными несчастными, которым не повезло свести близкое знакомство с красивым белокурым эльфом. Но даже если бы знал, это ничего бы не изменило и никого из них не спасло. Он просто старался побыстрее вычёркивать их из памяти, возлагая вину за их гибель на Касадора. Да и разве судят меч, а не того, кто им орудовал? Эта нехитрая уловка помогла Астариону выжить, не сойти с ума и не страдать от жгучего чувства вины. Вампирское отродье не может позволить себе такую роскошь, как совесть, милосердие и сочувствие. Слишком дорого они в итоге обходятся, а значит — надо жить без них и просто выполнять приказы. Так он и делал целых двести лет, а потом случились наутилоид, личинка и Эрдан… Всё перевернулось с ног на голову, время понеслось вперёд с чудовищной быстротой, а события — одно невероятнее другого, постоянно сменяли друг друга. Полный неожиданностей и опасностей путь в итоге привёл его в темницу Касадора, а судьба, глумливо усмехнувшись, снова столкнула с Себастьяном и не только с ним… Это было… жестоко и нечестно, ведь их мучителем был вовсе не он, а Касадор, но они винили во всём его и только его. Выпуская их на свободу, Астарион был уверен, что полностью искупил свою вину и больше никогда никого из них не увидит, но… Прошлое отыскало его даже в Подземье и спит сейчас на неудобном каменном лежаке: грязное, исхудавшее и голодное… Прошлое, от которого не получится просто отмахнуться, как бы этого ни хотелось. Не позволят так невовремя проснувшаяся совесть и Эрдан, отдыхающий на своём лежаке. Нетипичный дроу, унаследовавший от своей матери не только внешность, но и чрезмерную, мешающую жить доброту, и распространяющий своё тлетворное влияние на всех, кому не повезло оказаться рядом. Эрдан, на шее которого уже затянулся след от ножа Себастьяна, но вина за него почему-то лежит вовсе не на хозяине оружия, а… Астарион скривился и тряхнул головой, послав беззвучное проклятие богам, продолжающим над ним издеваться и пытать прошлым. Похоже, им просто нравится наблюдать за его страданиями, отчаянными попытками забыть и начать жить с чистого листа! Ну как тут забудешь, если вот он — Себастьян, такой несчастный, слабый и… беззащитный, неспособный самостоятельно выжить не только в Подземье. Помеха, обуза, жертва его обаяния и отлично подвешенного языка. Пытка… изощрённая и мучительная пытка прошлым, которую можно было так легко и просто прекратить, убив Себастьяна, молящего о смерти, словно о даре. Можно? Нет. Себе не солжёшь, как бы ни хотелось. Есть только один способ освободиться от этой неподъёмной ноши — помочь Себастьяну начать новую жизнь… Знать бы ещё, как это сделать?.. — Никак, — призрачный голос Касадора вернулся порывом ледяного ветра, — ты уже сделал для него всё — привёл ко мне. — У меня не было выбора! — одними губами произнёс Астарион. — Лжёшь, — глумливо протянул голос, — это ты нашёл его, а не я. Ты отнял у него жизнь, а я — всего лишь кровь. — Всего лишь?! Ты превратил его в отродье, а виновен — я?! — мысленно яростно возразил Астарион. — Конечно. Ты мог не вести его во дворец, ослушаться меня и спасти это несчастное мясо, но для этого нужна смелость, которой у тебя не было никогда! — Неправда! Я сбегал от тебя не раз, а когда вернулся — убил! — Но так и не смог освободиться. Ни ты, ни он, никто из тех, на ком лежит моя печать! — превосходство в голосе мертвеца было просто запредельным. — У тебя был шанс превзойти меня и вознестись, но ты бездарно его упустил и остался рабом, сношающимся с мясом! — Я и так тебя превзошёл! Я не стал чудовищем! — прошептал Астарион, сжимая кулаки. — И будешь жалеть об этом всегда… всегда… всегда… Слова стихали и медленно таяли, оставляя после себя полынную горечь, от которой сводило скулы, а внутри невыносимо жгло, словно Касадор только что снова пытал его, вырывая раскалёнными щипцами куски кровоточащей плоти и души. И почему-то не получается просто выбросить этот потусторонний бред из головы, отшвырнуть ядовитый плод собственного рассудка и не думать о том, сколько во всём этом… правды. — Ни слова. Ни единого проклятого слова, — пробормотал себе под нос Астарион. — Я всё сделал правильно! И сделаю ещё, — он бросил взгляд на Себастьяна, с губ которого в этот момент сорвался болезненный стон, — обещаю.

***

Себастьяна разбудил голод, немного утихший лишь вчера ночью, когда его заглушили отчаяние и ненависть к Астариону. Та самая ненависть, что помогла ему не только выжить, но и сбежать от Петраса и Далирии, провозгласивших себя новыми хозяевами последовавшей за ними части отродий. Остальных поделили между собой Йоусен, Аурелия, Леон и Вайолет, резонно решив, что так им будет проще найти достаточно еды. Спорить и возражать никто из пленников не осмелился, они вообще с трудом понимали, что происходит и что теперь будет с ними. Годы, проведённые взаперти, лишили их воли, сил, а некоторых и разума, а самостоятельная жизнь казалась чем-то до жути пугающим и нереальным. И они доверились старшим отродьям Касадора, которых Астарион, на правах победителя, поставил во главе семьи и поручил им заботиться об остальных. Прекрасная в своей утопичности идея, из которой не вышло, да и не могло выйти ничего хорошего, ведь грызня между новоявленными лидерами началась ещё на этапе делёжки пленников. Это было отвратительно, страшно и кроваво, а несколько несчастных безумцев навсегда остались в темнице уже окончательно мёртвыми. Никто не хотел тратить на них время и силы, возиться с теми, кто больше не способен охотиться и приносить пользу. Себаястьян надеялся, что на этом ужасы закончатся и начнётся та самая новая свободная жизнь, которую обещал Астарион, но жестоко ошибся в очередной раз. По пути в Подземье Петрас и Далирия ещё сдерживались, опасаясь растерять своих рабов, но стоило им оказаться там и отыскать полуразвалившиеся руины какого-то древнего храма, как они тут же показали зубы. Они назначали добытчиков и посылали их за едой, которую потом делили по своему усмотрению, всегда начиная с себя и обделяя самых слабых. Бесполезных, как говорил Петрас, случайно или намеренно копируя слова и жесты Касадора. Он же жестоко наказывал тех, кто осмеливался перечить и отказывался повиноваться, по сути, равным себе. Поначалу Далирия ещё пыталась его урезонивать, но вскоре власть ударила в голову и ей, и положение пленников стало невыносимым вовсе. С каждым днём их оставалось всё меньше — с охоты возвращались далеко не все, проигрывая в схватках с хищниками Подземья, которым было всё равно, кого жрать, а отродья — голодные и слабые стали просто подарком. Себастьян очень быстро понял, что надолго его не хватит, да и разве такой жизни хотелось? Чем это жалкое голодное существование лучше темницы Касадора? Отсутствием решёток? Но их с успехом заменяли опасности Подземья, справляться с которыми у отродий получалось из рук вон плохо. По всему выходило, что Астарион снова обманул, и в этот раз не только его, а всех, кто хоть на мгновение, но поверил, что всё ещё может быть хорошо. Тот самый Астарион, в которого он когда-то влюбился с первого взгляда, безоговорочно поверил словам и поцелуям и радостно последовал за любимым на вечеринку в роскошный дворец Зарра. Астарион, лишивший его сначала невинности, а потом и самой жизни, превратившейся в вечную пытку терзающим голодом и трупной вонью тесной камеры. Астарион, снова возникший в склепе спустя почти двести лет, пообещавший свободу и жизнь, уничтоживший Касадора и словно растворившийся в шумной городской толпе. Это он и только он виноват во всём и должен за это заплатить! Эта мысль окончательно оформилась и завладела разумом Себастьяна, когда он вернулся на поверхность и стоял над могилами своих родных. Он с трудом представлял, где и как отыщет Астариона, но был уверен, что рано или поздно это обязательно случится, ведь Врата Балдура — не такой уж большой город, а времени у него предостаточно. К немалому удивлению и радости Себастьяна это казалось гораздо проще, чем он представлял, ведь Астарион вовсе не собирался где-то скрываться. Да и зачем, если теперь он был одним из героев, спасших город от Абсолют, о существовании которой Себастьян попросту не знал. Ненавистное лицо Астариона красовалось на передовице «Балдурского вестника» рядом с дроу, который был с ним в склепе в тот самый день, и весь город знал, что герои пока продолжают жить в «Эльфийской песне». Он разминулся с Астарионом и его любовником всего на несколько часов, но их след был всё ещё свежим, а запах своего губителя Себастьян прекрасно помнил и не спутал бы ни с чем. Он пошёл по нему и нагнал их у спуска в Подземье, незримой тенью следовал за ними, боясь обнаружить себя раньше времени. И как же больно было видеть Астариона счастливым и всегда сытым! Он наслаждался телом и кровью дроу и смотрел на любовника точно так же, как когда-то на самого Себастьяна. Это было невыносимо, но именно тогда он понял, как должен покарать Астариона. Отнять у него самое дорогое и плевать, что вряд ли получится уйти оттуда живым, да и разве можно назвать его жалкое существование жизнью? Разве нужна ему такая вечность? Нет. Астарион заплатит за всё, что сотворил с ним, а потом наконец-то придёт долгожданная смерть… И он снова ошибся, переоценил себя и не смог перерезать дроу глотку, глядя в глаза Астариона. Такого же красивого, как и двести лет назад, и такого… Ненависть, державшая Себастьяна на ногах всё это время, изменила ему и растаяла, словно тонкий весенний лёд. Остались только отчаяние и боль, невыносимо острые и рвущие на части жалкие остатки его души. Убить ни в чём перед ним не повинного дроу Себастьян попросту не смог, хоть мгновение назад был уверен, что сделает это, не моргнув глазом. Не каждому дано быть палачом, а у него всегда получалось только быть жертвой чужой лжи, похоти и жестокости. Ничего не изменилось и сейчас. Собственное будущее до сих пор скрыто в тумане, а думать о том, что случится, если Астарион снова обманет, было попросту страшно. Страшнее только голод, всё сильнее грызущий изнутри, мутящий сознание и заставляющий впиться взглядом в шею Эрдана, лежащего с закрытыми глазами и дышащего глубоко и ровно. Так близко… всего пара быстрых шагов и можно будет впервые в жизни вкусить кровь разумного существа, которой так жаждали все отродья. Всего пару-тройку глотков, чтобы немного заглушить голод и унять режущую боль внутри… Себастьян сглотнул показавшуюся отвратительно-горькой слюну и медленно сел, бросил быстрый взгляд на Астариона, лежащего неподвижно и расслабленно, прикусил губу, но встать с лежака не успел — напоролся на пристальный взгляд эльфа и услышал, произнесённое тихо и веско: — Нет. — Потому что он твой? — прошептал Себастьян, сжимая кулаки. — Но мне нужно совсем немного… — добавил умоляюще, — я… — Слишком голоден, чтобы вовремя остановиться, — Астарион встал, подошёл к нему и положил на плечи обе руки. — Я знаю, как это, и… — Разве? — перебил его Себастьян. — Ты давно забыл, что такое голод, тебе не нужно гоняться за подземными тварями, чтобы хоть немного поесть. Ты… — Обязательно тебя накормлю, но не его кровью, — твёрдо произнёс Астарион. — Не хочешь делиться? — Да, потому что люблю, — это прозвучало совсем тихо, но резануло Себастьяна острее ножа, заставило болезненно скривиться и почти прошипеть: — А разве ты умеешь? — Теперь да, — беспощадно честно ответил Астарион, — научишься и ты, а вернее, вспомнишь, как это. — Нет, — покачал головой Себастьян, — не хочу… Это слишком… больно. — Знаю, — эльф провёл рукой по его спутанным и грязным волосам, — и до сих пор виню себя за то, что не сбежал от тебя той ночью. Я хотел, но гнев Касадора пугал меня гораздо сильнее мук совести, и ты знаешь почему. Потерпи немного, скоро мы отправимся на охоту и у тебя будет достаточно еды, обещаю. — Какая она — кровь разумных существ? Я ещё никогда… — сдержать дрожь, пробежавшую по телу, Себастьян не смог, невольно напомнив Астариону ту незабываемую ночь в лагере, когда он впервые вкусил Эрдана. — Лучшее из всего, что может предложить Фаэрун, и скоро ты это узнаешь, а пока приляг и побереги силы, — он указал взглядом на лежак и Себастьян повиновался, прекрасно понимая, что выбора у него нет. Придётся ещё раз поверить Астариону на слово, ведь у него попросту нет сил на охоту, голод высушил тело и притупил реакцию, превратив его самого в лёгкую добычу даже для самого слабого хищника. — Хорошо, но… я не смогу ждать слишком долго, — это прозвучало умоляюще и жалко, словно просьба нищего о подаянии. — А тебе и не придётся, — ободряюще улыбнулся Астарион, дождался, пока Себастьян снова устроится на лежаке, и направился к Эрдану. Присел на каменный край, но сказать что-либо не успел — дроу открыл глаза и осведомился, давая понять, что прекрасно слышал их разговор: — У меня есть время для завтрака? — Конечно, бусинка, а заодно мы решим, в какой из сторон света нас ждёт беспечная и лёгкая добыча, полная свежей крови и жаждущая поделиться ею с голодающим, — иронично ответил Астарион. — Хороший вопрос, — задумчиво обронил Эрдан, садясь и отбрасывая лезущие в глаза волосы, — что-то мы точно найдём, но вот где именно… В любом случае, пора приниматься за дело, негоже морить гостя голодом. — Как ты себя чувствуешь? — заботливо поинтересовался вампир, внимательно вглядываясь в лицо дроу. — Если к тебе ещё не вернулись силы, мы… — Займёмся делом, как только я позавтракаю. Моих сил вполне достаточно, чтобы добыть зазевавшуюся зверушку, не волнуйся. — Не могу, — это прозвучало чуть виновато, а пальцы Астариона на мгновение коснулись щеки Эрдана, — я знаю, каково тебе по утрам после моей трапезы. — Нормально. Ну, где там мой походный завтрак?..