Цена свободы

Стоило двери Каменного Посоха бесшумно закрыться за спиной Эрдана, как к нему тут же обратилась миловидная дроу, облачённая в дорогую мантию: — Приветствую вас, господин Даэрин, — она чуть склонила голову, — следуйте за мной. Не стоит заставлять членов Конклава ждать. — Согласен, — кивнул Эрдан и стал подниматься по лестнице вместе с провожатой. Она остановилась у двустворчатой двери, у которой неподвижно стояли два внушительного вида стража, и распахнула её, приглашая чародея войти. Он глубоко вздохнул, собираясь с силами, и переступил порог, окидывая взглядом большой, изысканно украшенный зал и членов Конклава, уже занявших свои места на небольшом возвышении. Они все смотрели на него — мужчины и женщины, правящие Городом, самые могущественные чародеи, эксперты в своих магических школах и мастера интриг. Некоторые лица были Эрдану знакомы — нельзя родиться и вырасти в Городе и не знать, как выглядят Малаггар Ксаранн и Калимар Археннельд, нарушивший сегодня своё уединение. Невозможно спутать Шудрриру Хелвирин с Фелиндией Т'орг и невероятно сложно выдержать рубиновый взгляд Цабрака Кровавого, не сводящего с него глаз. Эрдан почтительно поклонился и замер, ожидая дальнейших указаний, и они последовали незамедлительно. Глубокий и сильный голос Малаггара Ксаранна расколол тишину: — Конклав приветствует тебя, Эрдан Даэрин, займи своё место и поведай нам о подвигах, прославивших тебя на весь Фаэрун, — он указал плавным и красивым жестом на небольшую трибуну, расположенную в нескольких шагах от самих магов. Коротко кивнув, чародей встал за вырезанную из чёрного оникса кафедру, положил на неё руки и ответил, надеясь, что это прозвучит достаточно учтиво: — Благодарю за оказанную мне честь, но… я не считаю то, что мы совершили — подвигом или геройством. Мы просто хотели выжить и не стать иллитидами, и сделали это. — Попутно уничтожив Избранных Мёртвых богов и нетерийский мозг, более известный, как Абсолют, — негромко произнесла Фелиндрия, но особая магия этого места усилила её голос и разнесла по залу. — Скромность, безусловно, хороша, но не в этом случае. — Добавь сюда же Лорда вампиров из Врат Балдура, анклав Шар и хорошо известного, даже в Подземье, дьявола Рафаила, — широко улыбнулся Цабрак, демонстрируя Эрдану длинные клыки — слухи о том, что Магистр Некромантии — вампир, оказались вовсе не слухами. — Впечатляющий список для вчерашнего выпускника Магической школы и даже не волшебника, а всего лишь чародея. Кому из архидьяволов ты продал душу, чтобы совершить всё это и выжить? — вопрос был задан иронично и дразняще, но красные глаза оставались холодно-пронзительными. — Никому, — без улыбки ответил Эрдан, с трудом выдерживая тяжёлый пристальный взгляд. — Она по-прежнему принадлежит только мне. — Не совсем, — провокационно протянул Цабрак, — ты привёл в Город два вампирских отродья и даже поручился за них своей головой. Безрассудная, глупая и скандальная выходка, с которой ты начал своё возвращение. На подобное может толкнуть только очень глубокая привязанность, делающая тебя уязвимым и слабым. — Не всегда, — вступила в разговор Шудррира, бросая на Цабрака полный недовольства взгляд. — Мы все знаем о том, что чувства могут не только ослабить, но и сделать сильнее, позволив совершить невозможное, если направить их в верное русло. — Согласен, если речь идёт о ненависти или жажде власти и силы, — Мастер-вампир чарующе улыбнулся коллеге и вновь повернулся к Эрдану: — Но вернёмся к твоей душе, принадлежащей дартиру-кровопийце и… — Мне и только мне, — не отводя глаз, сказал чародей, — вы можете просканировать меня и убедиться в этом. — Могу, но не стану, — Цабрак откинулся на спинку кресла и скрестил руки на груди, — к тому же, мы собрались здесь для того, чтобы услышать правду о падении Абсолют. Остальное обсудим в более… узком кругу. — И прежде, чем ты расскажешь нам о том, как это было, я должен сказать, что не только мы, собравшиеся здесь, но и весь Город гордится тем, что именно ты нанёс решающий удар ложному божеству, — это прозвучало из уст Гулдора Заувиира. — Ты показал всему Фаэруну истинную силу нашего народа и это очень скоро принесёт свои плоды. — Ты хотел сказать — увеличит приток золота в нашу казну? — приподнял бровь Цабрак. — Не спорю, увидеть своими глазами родной Город спасителя Врат Балдура действительно захотят многие, но нужна ли нам такая популярность? — Пока что это увеличило только количество мензоберранзанских разведчиков, кружащих за городскими стенами, — недовольно сообщил Ним Млеззиир, расправляя широкие плечи. — Неудивительно, — Малаггар скупо улыбнулся, — победа мужчины над божеством, пусть и ложным, не могла не оскорбить матрон Мензоберранзана. Мы все помним, что совсем недавно их делегация была здесь, предлагая заключить временный союз для борьбы с Абсолют. — Он был невозможен в принципе! — хмуро процедил Мастер Заувир. — Наши предки уничтожили матриархат не для того, чтобы мы снова посадили себе на шею Верховных Матерей! Я голосовал против тогда и, как видите, оказался совершенно прав — сын Шамата победил Абсолют без помощи фанатиков Паучьей Королевы! — И сейчас расскажет нам об этом, начиная с того, как оказался пленником иллитидов. Мы слушаем тебя, Эрдан Даэрин, — властно произнёс доселе молчавший Калимар Археннельд, призывая остальных замолчать и вернуться к главному. Эрдан коротко выдохнул и почти дословно повторил то, что совсем недавно рассказывал отцу, не раз и не два ощущая лёгкие прикосновения к мозгу. Члены Конклава хотели знать — правда ли то, что слышат их уши, и чародей был уверен, что зелье чтения мыслей успел принять каждый из них. Стараясь не обращать внимание на вторжения в собственный разум, он рассказывал о том, как выжигал гоблинское гнездо, входил в Лунные Башни, стоял перед разгневанной Влаакит и сражался с её посланцами. Его слушали молча, не отводя внимательных взоров, но далеко не все члены Конклава могли и хотели сохранить равнодушно-бесстрастное выражение лиц. Цабрак саркастически усмехался, слушая об освобождении Песни ночи и последующей смерти Кетерика Торма. Малаггар недоверчиво качал головой, когда Эрдан дошёл до схватки с Избранным Бейна, а Калимар остановил его повелительным жестом и заставил в мельчайших подробностях описать похищение Орфического молота и сам Дом Надежды. Похоже, уникальный артефакт не на шутку заинтересовал Почётного Магистра, а известие о том, что Молот забрала с собой Лаэзель, заставило лича досадливо поморщиться и недовольно процедить: — Расточительство. Недопустимое и неоправданное! Ты должен был оставить его себе и принести сюда! Оружие, выкованное дьяволом и способное разрушать адские цепи, не должно было остаться в руках гитьянки! Чем ты думал, когда легкомысленно разбрасывался тем, что попросту бесценно? — Сердцем и чувствами, — ответил вместо Эрдана Цабрак, — которых непростительно много в нашем… герое. Не удивлюсь, если и «Некромантия Тэя» уплыла в какое-нибудь Глубоководье вместе с… как там звали бывшего Избранного Мистры? — Гейл, — автоматически ответил чародей, лихорадочно пытаясь вспомнить, когда успел упомянуть «Некромантию» и упоминал ли вообще. — И его совершенно не интересовала эта книга, в отличие от Короны Карсуса. — Надеюсь, он действительно вернёт Корону Мистре, — без особой уверенности произнёс Малаггар, — в противном случае Фаэрун получит ещё одного безумца, жаждущего стать богом. — Хотел бы я на это посмотреть, — ухмыльнулся Цабрак, — а, впрочем, нет, полистать «Некромантию» было бы гораздо увлекательнее и полезнее. Надеюсь, твой бессмертный любовник удовлетворит моё любопытство? — Услышав это, Эрдан понял, кто касался его разума мгновение назад и зачем это было сделано, а некромант между тем продолжил: — И не бойся, мне есть что предложить в обмен на эту любезность. — Обсудите это после заседания, — сурово произнёс Калимар, которого гораздо больше взволновала судьба Короны. — Эрдан, ты сказал, что пытался подчинить Старший мозг, но не смог сделать этого, даже имея все три нетерийских камня, почему? — Я не был иллитидом, — ответил чародей, — но тогда мы ещё не знали, что это — обязательное условие. А когда поняли… — слова, давались Эрдану непросто, вспоминать о том, как пришлось делать выбор между Императором и Орфеем было неприятно, а рассказывать об этом Конклаву — отвратительнее втройне, но иначе нельзя. Солгать или утаить что-либо от них ни в коем случае нельзя, да и попросту невозможно. И он рассказал всё, глядя прямо перед собой и не фокусируясь на ком-либо из слушателей. Так было проще: отгородиться словами и плевать, что они неспособны передать, как всё было на самом деле и что он чувствовал, стоя перед покорившимся Мозгом и отдавая свой последний и самый важный для всего мира приказ. — Вот и всё, — чуть севшим голосом, произнёс Эрдан, — наши личинки сгорели вместе с Абсолют, угроза цереморфоза исчезла, а вместе с ней… — Возможность стать богом, — Малаггар произнёс вслух то, о чём подумал не только он. — Далеко не каждый способен отказаться от абсолютной власти и это достойно уважения. — Несмотря на очевидную ошибочность решения, — плеснул ядовитого дёгтя Цабрак, — ты мог вознестись на недосягаемую для смертных высоту, но предпочёл остаться ни с чем. Но я ни за что не поверю, что ты ни разу об этом не пожалел. Ты — дроу, жажда силы и власти у нас в крови и не говори, что я неправ! — Я жалею только о том, что больше не могу общаться со спутниками без слов, — совершенно честно ответил Эрдан, глядя в глаза некроманта. — И подчинять своей воле других, — почти шёпотом добавил Цабрак, но чародей услышал и отрицательно покачал головой со словами: — Наверное, я — плохой дроу, но власть — это не то, чего я на самом деле хочу. — Плохой? — приподнял бровь Цабрак. — Нет, просто слишком юный и думающий или не своей, или просто не той головой. Не спорь. Со временем ты поймёшь, что я прав, и пожалеешь об упущенном шансе. Это обязательно случится, если, конечно, юношеский идеализм не сведёт тебя в могилу гораздо раньше. — Хватит! — чуть пристукнул ладонью по перилам Мастер Калимар. — Не заставляй меня думать, что ты действительно не понимаешь, чем это грозило не только Поверхности, но и нам! Сколько времени понадобилось бы постоянно растущей армии Абсолют, чтобы оказаться под стенами Шамата? Как долго мы смогли бы сопротивляться несокрушимой мощи Нетерийского мозга? Решение Эрдана было и всегда будет единственно верным! И не только мы, но и все жители Фаэруна должны быть благодарны за то, что ему хватило сил устоять перед искушением абсолютной властью! — Согласен, — Малаггар встал, привлекая внимание остальных членов Конклава, — полагаю, я выражу всеобщее мнение, что мы должны достойно наградить нашего юного собрата, совершившего почти невозможное и сорвавшего Великий план. Эрдан Даэрин, ты можешь занять пост младшего Магистра школы Чародейства, делиться своими знаниями с учениками и совершенствоваться самому, пока не достигнешь звания Магистра. — Благодарю за столь щедрое предложение, — почтительно склонил голову Эрдан, — но я не собираюсь оставаться в Городе навсегда. Мне будет вполне достаточно временного доступа к архивам Иглшпирес и аудиенций у Мастеров Калимара и Цабрака. — Любопытно, — приподнял бровь Малаггар, — тебе удалось меня удивить, и я хочу знать, почему ты отказываешься от возможности построить блестящую карьеру в пользу такой… малости? — Я вернулся в Город не только для того, чтобы навестить отца и предстать перед вами, — волнуясь, начал Эрдан, — а и в поисках средства, способного защитить… вампира от солнца. Я понимаю, насколько смешным и нелепым это может показаться некоторым из вас, — он бросил короткий взгляд на Цабрака, — но это — единственное, что мне нужно. — Очаровательно, — некромант широко ухмыльнулся, — я потрясён до глубины души и всё сильнее хочу увидеть отродье, ради которого ты только что похоронил собственную карьеру! Жду вас у себя завтра вечером и не забудьте прихватить «Некромантию». — Я приму тебя завтра утром, — произнёс Мастер Калимар, когда некромант замолчал. — Только тебя, Эрдан. — Спасибо, — снова склонил голову чародей, благодаря обоих Мастеров сразу и вовремя вспомнив о том, что Почётный Магистр крайне неохотно пускает кого-либо в свою святая-святых, а чужаков и вовсе никогда. — Ты получишь доступ к архивам, — добавил Малаггар Ксаранн, — пропуск доставят сегодня вечером, правда, я не уверен, что там есть то, что ты ищешь, но вдруг что-то и ускользнуло от моего, далеко не всевидящего взора. — Учитывая растущую угрозу со стороны Мензоберранзана, о которой нас предупредил пленник твоего отца, — начал Мастер Алак Фаержинд, не проронивший ни слова за всё заседание, — я дам тебе лицензию на телепортацию. Это позволит вернуться на Поверхность, не подвергая себя опасности. Загляни в мой кабинет перед тем, как покинешь Посох. — Благодарю вас, Мастер, — совершенно искренне сказал Эрдан, прекрасно зная ценность этого подарка. — У кого-либо ещё остались вопросы? — Мастер Малаггар окинул взглядом своих коллег. — Нет? Прекрасно. В таком случае наше внеочередное особое заседание окончено, мы и так подвергли Эрдана серьёзному испытанию, которое он выдержал с честью, как и полагается достойному сыну нашего Города и… — он немного помолчал, и обратился уже только к чародею: — Моё предложение остаётся в силе, если ты когда-нибудь передумаешь и вернёшься домой навсегда. — Хорошо, — чуть улыбнулся Эрдан, радуясь тому, что всё наконец-то закончилось, а опасения Дилара не оправдались. Он в последний раз поклонился, безмолвно благодаря всех членов Конклава, и направился к двери, у которой уже ждала та самая женщина-провожатая.

***

Окончательно поверить в то, что покинул Храм Ллос живым и свободным Астарион смог только после того, как вышел из телепорта у Каменного Посоха. Он до последнего опасался, что за ним кто-то обязательно увяжется, но этого, к счастью не случилось. О том, что совсем недавно беседовал с одной из Верховных Матерей Мензоберранзана, сейчас напоминал только паукообразный маяк, лежащий в кармане и постоянно колющий его чем-то острым в бедро. Это было неприятно и всё сильнее раздражало, хотелось вытащить его из кармана, забросить куда подальше и даже не смотреть, где приземлится чёрный символ предательства и подлости. Ну, а как ещё можно назвать то, чего хотят Миз’ри и её обожаемая Паучья Королева? Им мало просто заполучить Эрдана и убить, они хотят навсегда отравить его самого, наполнить душу непроницаемой тьмой, которую не сможет рассеять даже… солнце. Именно это будет угодно Ллос, жаждущей уничтожить малейшие проблески добра и света не только в своих детях. Она уже набросила на него свою проклятую паутину, оплела обещаниями и поманила исполнением заветной мечты. И как же искусно смешала ложь и правду Верховная Мать, как мастерски надавила на самое больное, вывернула душу наизнанку и почти заставила его поверить, что Эрдан действительно… — Встал между тобой и солнцем? — голос Касадора вернулся, как всегда, неожиданно и непрошено. — Отнял возможность Вознестись? Обрёк на рабскую вечность в тенях? Что из этого ты считаешь ложью, мой недостойный сын? — Всё, — мысленно ответил Астарион, входя в беседку, в которой обещал дождаться Эрдана, и устало опускаясь на каменную скамью. — Это было моё и только моё решение. — Разве? — почти натурально удивился голос. — У входа в часовню ты мечтал о том, как займёшь моё место, пожертвовав семь тысяч собранных мной душ, и внезапно передумал? Ты всерьёз считаешь, что я поверю в эту чушь? — Я всерьёз плевать хотел на твоё мнение и на тебя! — огрызнулся эльф. — Я сделал свой выбор! — Повторяй это почаще, мальчишка, — с издевательской заботой посоветовал голос, — до тех пор, пока не поверишь, что это действительно так. Надеюсь, вечности тебе хватит? — Хватит! Хватит лезть ко мне в голову! Смирись наконец-то с тем, что ты окончательно мёртв! — Не-е-е-т, — протянул Касадор, — я жив и буду жить, пока мои дети ходят по земле! Каждый из вас несёт в себе часть меня, я — ваша кровь и плоть, я — это вы, мои слабые и жалкие подобия! У тебя был шанс освободиться от меня, но… Слов мяса оказалось достаточно, чтобы мои цепи остались нерушимыми! — Эрдан здесь ни при чём! Он… — Лишил тебя всего однажды и делает это снова, не давая принять предложение Миз’ри, — грубо перебил его голос. — Величие, власть, свобода, солнце, что ещё ты пожертвуешь тому, кто должен был стать твоей жертвой? Не слишком ли велика цена за тело, которое рано или поздно состарится и превратится в прах? — Исчезни. Просто исчезни, — это был почти стон, умоляющий и жалкий. — С удовольствием, — легко согласился Касадор, — сразу после того, как ты признаешь, что рабская участь — предел твоих мечтаний, а солнце — ничего не значащая ерунда. Давай же, соври себе в очередной раз, как врёшь с того момента, как искупался в моей крови, надеясь, что этого окажется достаточно для настоящего счастья. — Я… — начал Астарион и осёкся, с ужасом понимая, что просто не может произнести это даже мысленно. — Ты получил второй шанс, так воспользуйся им! — властно прогремело в голове эльфа, — сделай то, чего на самом деле желаешь, обрети хотя бы солнце, а там… кто знает? Вдруг тебе удастся найти способ стать для начала истинным вампиром, а потом и… — Это невозможно, — горечь этой мысли была просто запредельной, — ты не сделал этого тогда, а теперь… — А ты попробуй, — посоветовал голос, — сделай хотя бы первый шаг к тому себе, которого почти убил вместе со мной, к тому, кем ты так жаждешь быть! — Я не предам его. Не такой ценой. — Как пожелаешь, скрывайся в тенях, питайся, когда позволят, и бойся дня, когда мясу окончательно надоест слушать твои истерики и вытирать сопли! — злорадно заявил Касадор. — Дня, когда он променяет твоё холодное никчёмное тело на живое и горячее, а это непременно случится и гораздо раньше, чем ты думаешь! — Ошибаешься! Эрдан никогда… — Никогда не говори «никогда», мой мальчик, боги очень не любят этого и наказывают самоуверенных идиотов гораздо жёстче, чем делал это я. Подумай об этом на досуге, время — это последнее, что у тебя осталось… Изматывающая пытка прекратилась так же внезапно, как и началась, Астарион тряхнул головой, напрасно стараясь выбросить из неё то, что нагородил… Касадор? Неважно, кто. Важно, что всё это — полное дерьмо, лишённое смысла и даже мельчайших частиц правды. Да и не об этом он должен сейчас думать, а об Эрдане, которого нет подозрительно долго. Неужели куртизан оказался прав и наградой чародею стало заключение под стражу или смерть? Нет. Это невозможно, потому что… Двери Каменного посоха распахнулись и на пороге появился Эрдан собственной, немного растерянной и уставшей персоной. Дроу остановился в паре шагов от входа, ища его взглядом, и Астарион быстро вышел из беседки, зашагав навстречу, надеясь, что улыбка на лице Эрдана возникла не просто так, и новости будут исключительно хорошими.