Цена свободы

Первым, что ощутил Астарион, когда перед ними распахнулась тяжёлая чёрная дверь, ведущая в личные покои Мастера Цабрака, был запах крови, смешанный с благовониями. Судя во всему, они были призваны замаскировать его, но справлялись с задачей из рук вон плохо, во всяком случае, для обострённого чутья вампирского отродья. Ноздри Астариона невольно расширились, он облизнул губы и окинул внимательным взглядом юношу, открывшего им дверь. Он был невероятно красив и походил скорее на изящную статуэтку из чёрного оникса, чем на живое существо. Сходство усиливалось почти полной обнажённостью, поскольку назвать одеждой то, что едва прикрывало причинное место, было попросту невозможно. — Добро пожаловать, — улыбка на чувственных губах юноши казалась совершенно искренней, — входите. Мастер ждёт вас, — он указал рукой вглубь коридора, освещённого магическими светильниками, и пошёл вперёд. — Однако, — хмыкнул Астарион, невольно окидывая оценивающим взглядом спину и крепкие ягодицы провожатого, — если здесь так встречают гостей, боюсь даже представить, что ждёт нас дальше… — Увидим, — ответил Эрдан, понятия не имевший о пристрастиях Цабрака, поскольку никогда прежде не был вхож в столь высокие круги. — Интересно, это просто слуга или… — Отродье, — без капли сомнения произнёс вампир, — откормленное, холёное и вряд ли знающее, что такое хозяйская плеть и крысиная кровь. — Уверен? — уточнил чародей, быстро шагая по коридору вслед за юношей. — Да, — прозвучало в ответ, — от него пахнет сексом и кровью. И это явно не кровь животных, на ней невозможно выглядеть столь соблазнительно и самодовольно. Похоже, ваш Цабрак кормит своих отродий гораздо лучше, чем Касадор, да и шрамов я на этом красавчике что-то не вижу… — Это плохо? — Для него — нет, для нас — возможно. Это подозрительно и странно, обычно Лорды не славятся щедростью и милосердием к своим отродьям, но из любого правила есть исключения. Они-то как раз наиболее опасны своей непредсказуемостью. Держи ухо востро, бусинка, и не верь ни единому слову этого подземного сластолюбца, — это было сказано шёпотом, а пристальный взгляд Астариона был устремлён на хозяина покоев, полулежащего на широкой кровати с тяжёлым бархатным балдахином. Цабрак смотрел на них, держа в правой руке кубок, украшенный самоцветами, а левой лениво перебирая длинные белые волосы девушки, сидящей на ковре у кровати и одетой столь же провокационно, как и встретивший их юноша. Да и на самом Мастере-вампире красовалась только алая, расшитая затейливым золотым узором туника, открывающая шею, плечи и грудь и лежащая красивыми складками. В наличии под ней белья Астарион очень сильно сомневался, а сами покои здорово смахивали на… будуар Рафаила. Всё здесь буквально кричало о гедонизме бессмертного господина и было пропитано похотью и кровью. Судя по всему, Цабрак был ненасытен не только в отношении крови и стремился наслаждаться всеми возможными и невозможными удовольствиями, иначе зачем бы он превратил свои покои в роскошную спальню порочного сибарита, встречающего гостей полуобнажённым и слегка захмелевшим? — Наконец-то, — прозвучало низко и бархатно, а по резко очерченным губам Цабрака скользнула дразнящая и многообещающая улыбка, — наконец-то я вижу перед собой отродье, способное не только вкушать смертного во всех смыслах этого слова, но и подчинить его себе, — пылающий алый взгляд устремился к Астариону, невольно напрягшемуся в ожидании чего-то паршивого. — Не бойся, мой белокурый друг, я не пытаю своих детей и не собираюсь делать этого с тобой. Я просто хотел увидеть тебя и понять, что же дало тебе эту силу и власть над Эрданом. Подойдите поближе и присядьте, — он указал на низкие мягкие кресла и стоящий между ними небольшой круглый столик, заставленный едой и напитками, — разделите со мной эти яства и вина и забудьте о своих заботах хотя бы ненадолго, — это было сказано с преувеличенным радушием щедрого владыки, но по сути являлось приказом, которого невозможно ослушаться. — С удовольствием, — натянуто улыбнулся Астарион, чувствуя себя не в своей тарелке под пронзительным взглядом Цабрака, а стоило эльфу сесть в кресло, оказавшееся невероятно удобным и мягким, как рядом с ним материализовался юноша, держащий на золотом подносе большой драгоценный кубок со свежей кровью. — Угощайся, — некромант послал эльфу приглашающую улыбку, — а если ты предпочитаешь пить непосредственно из сосуда, это несложно устроить, — он выразительно взглянул на девушку. — Благодарю за предложение, но я, пожалуй, откажусь, — ответил Астарион, поднося кубок к губам, а Эрдан, уже успевший занять своё кресло, поднял взгляд на Цабрака и решительно произнёс: — Мы польщены столь изысканным приёмом, Мастер, но пришли сюда… — Найти ответы на вопрос, лишающий покоя и отравляющий горечью даже твою восхитительную кровь, — закончил за него Цабрак, глядя из-под полуопущенных ресниц и продолжая улыбаться, — но всему своё время, мой юный безрассудный друг. Я предпочитаю говорить о делах в уютной и расслабляющей атмосфере, в отличие от моего бессмертного коллеги, и совершенно никуда не спешу. Да и зачем торопиться, если впереди — целая вечность, правда, Астарион? — Да, — автоматически кивнул эльф, — но я не помню, чтобы называл вам своё имя, Мастер. — Нет нужды озвучивать то, что и так известно, — расслаблено махнул рукой Цабрак, — а ты — далеко не рядовое отродье. Ты сумел уничтожить собственного создателя, а это случается среди нас не так уж часто. Впрочем, Касадор давно напрашивался на хорошую трёпку и сам составил свой приговор, который ты подписал и привёл в исполнение. — Вы… знали его? — удивлённо уставился на некроманта Астарион. — Лично — нет, — соизволил ответить Цабрак, — к счастью для нас обоих, наши сферы влияния не пересекались никогда. Но я наслышан о его патологической жестокости и скотском отношении к своим детям. Впрочем, чего ещё можно было ожидать от порождения Велиота? Кстати, я имел сомнительное удовольствие общаться с ним и до сих пор помню отвратительное послевкусие этой короткой встречи, — некромант поморщился, бросил короткий повелительный взгляд на девушку, и она мгновенно наполнила его опустевший кубок. Цабрак сделал большой глоток, на мгновение прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом, но тут же слегка нахмурился: — Боги, я больше не могу смотреть на ваши сверхсерьёзные и настороженные лица! Инара, Аэлар, немедленно сделайте с этим что-нибудь! — велел, ставя кубок на стол и негромко хлопая в ладоши. Юноша и девушка послушно сорвались со своих мест. Инара шагнула к одной из курильниц, добавила в неё что-то, мгновенно изменившее запах благовоний на более густой и тяжёлый, отдающий мускусом и чем-то ещё, а после направилась к чародею, плавно покачивая бёдрами. Эрдан невольно напрягся, опасаясь, что девушка сейчас окажется на его коленях и не сталкивать же её, рискуя рассердить Хозяина! Но, к счастью, этого не случилось — Инара встала за его спиной и мягко опустила обе тонкие кисти с длинными красивыми пальцами на плечи чародея, пробежалась по напряжённым мышцам и принялась легко массировать. Аэлар проделал то же самое с Астарионом, чуть вздрогнувшим от первого прикосновения, но уже через пару мгновений откинувшимся назад и вовсе не возразившим, когда пальцы юноши ловко и быстро расстегнули ворот его дублета. — Я отсюда чувствую ваше напряжение, друзья, — почти промурлыкал Цабрак, внимательно следя за манипуляциями своих слуг, — и это мне вовсе не по душе! Я настроен на долгую, увлекательную и приятную беседу, а вы, похоже, ожидаете жёсткого допроса с применением широкого арсенала пыточных средств. Впрочем, если кому-то из вас по душе подобные удовольствия, это несложно устроить. — Нет, — резко бросил эльф, мгновенно выпрямляясь в кресле, — я ненавижу боль, и, если вы действительно знали Касадора, должны быть в курсе и этого. — Не принимай всё на свой счёт, Астарион, — тягуче улыбнулся Царбак и повернулся к Эрдану, — я, конечно, не жрец Ловиатар, но прекрасно умею дарить сладкую, возбуждающую и освобождающую от оков боль. — Не стоит, — произнёс мгновенно пересохшими губами чародей, пытаясь понять откуда некромант об этом узнал. Неужели успел настолько основательно покопаться в его разуме на заседании? — Я предпочитаю более… привычные удовольствия. — Разве? — вопросительно изогнул белую бровь Цабрак. — Очаровательное и совсем неубедительное лукавство в устах того, кто млеет от наслаждения, ощущая клыки на своей шее. Это волнует тебя и заставляет дрожать в предвкушении большего, ты жаждешь этой боли так же сильно, как он, — быстрый взгляд на Астариона, — твоей крови и плоти. И похоже, именно это подчинило тебя ему, — он победно усмехнулся и продолжил. — И знаешь, я нисколько не удивлён — Аэлар до сих пор предпочитает именно такое начало любовной игры, равно как и я сам. Ты попался в умело расставленные сети соблазна и готов исполнить любое желание отродья, чья опасная красота никого не оставляет равнодушным. Страшно даже подумать, какой властью обладал бы ты, Астарион, — теперь взгляд Цабрака скрестился со взором эльфа, — если бы не совершил роковой ошибки и не отказался от того, что было твоим по праву победителя. — Не вижу смысла говорить о прошлом, — процедил эльф, неприятно задетый прозорливостью некроманта. — Это напрасная трата времени и слов. Может, перейдём, наконец-то, к делу? — О, какая восхитительная горячность, — довольно ухмыльнулся Цабрак, — и ещё один довод в пользу моей теории об источнике твоего влияния, Астарион. Зарр не ошибся, обратив именно тебя, но только в этом. Будь у этого дартира чуть больше мозгов, он бы понял, как следует обращаться со столь пылким и перспективным отродьем. Ты не желаешь ворошить прошлое? Хорошо, тогда поговорим о будущем, которое пугает тебя своей неопределённостью и неизбежной потерей, — некромант бросил выразительный взгляд на Эрдана. — Вы оба знаете, что рано или поздно смерть заявит свои права и разлучит вас навсегда, но… этого совсем несложно избежать, а заодно и решить проблему с солнцем, видеть которое можешь только ты, Эрдан. — Вы… ты намекаешь на… — сузил глаза Астарион, сжимая руки в кулаки и кромсая Цабрака взглядом, на который тот отреагировал полной превосходства холодной улыбкой и властным обращением к чародею: — Я могу разделить с тобой дар вечности и уравнять вас в бессмертии, страсти и неутолимой жажде крови и удовольствий. Что может быть прекраснее вечных любовников, единых во всём, возлюбленных, которым не нужно солнце, чтобы наслаждаться друг другом и быть счастливыми? — Ты кое о чём забыл, Магистр, — прошипел эльф, вскакивая на ноги, — о сущей безделице, совершенно не стоящей упоминания, милому приложению к бессмертию — рабстве! Неужели ты думаешь, что Эрдан не знает о жалком существовании, на которое отродье обречено с момента обращения?! — Жалком? — почти искренне удивился Цабрак и обратился к юноше, безмолвной тёмной тенью стоящему за креслом Астариона. — Аэлар, неужто он прав, и ты хотя бы раз пожалел о том, что принял мой дар? — Нет, Мастер, — с придыханием ответил юноша, бросая на некроманта полный страстного обожания взгляд. — Разве можно жалеть о счастье? — Ответь он иначе, и ты спустишь с него шкуру, — процедил эльф, не поверив ни единому слову Аэлара, — ты всерьёз считаешь, что слова безвольной марионетки могут быть убедительными? — Марионетки? — приподнял бровь Цабрак. — Аэлар волен уйти отсюда в любой момент, но не делает этого, как думаешь, почему? — Разве может уйти куда-либо тот, у кого нет своей воли? — ответил горьким вопросом Астарион и тряхнул головой, пытаясь разогнать странный туман, исподволь заволакивающий рассудок и мешающий мыслить трезво. — Я готов поверить в то, что ты не пытаешь своих отродий, как Касадор, но цепь остаётся цепью, даже если отлита из чистого золота! Думаешь, я не знаю, зачем ты предлагаешь это Эрдану? Тебя нисколько не заботит его смертность и наше предстоящее расставание, ты хочешь завладеть его душой и телом, подчинить себе того, кто устоял перед Абсолют, и потешить свою неуёмную гордыню! — Ты уличаешь меня в попытке порабощения, а сам делаешь то же самое, не давая Эрдану сказать ни слова, — усмехнулся углом губ Цабрак, вставая с постели и медленно приближаясь к ним. — Ты решаешь за него, как когда-то Касадор — за тебя, а разве это правильно и честно? — он подошёл к Эрдану и протянул руку, которую тот покорно принял, позволяя вытащить себя из мягких объятий кресла и поставить на ноги. Изящные пальцы с длинными ногтями легко скользнули по щеке чародея, а рубиновые глаза встретились с зелёными, чтобы впиться в них и уже не отпустить: — Я предлагаю тебе вечность, Эрдан Даэрин, вечность рядом с тем, кого ты так сильно любишь, вечность, над которой не властны увядание и смерть. Вечность, которую вы проведёте в объятиях друг друга, наслаждаясь близостью, доступной только избранным. Ты узнаешь, какова на вкус его и не только его кровь и поймёшь, что ощущает он, вонзая клыки в твою шею, — Цабрак склонился к самому уху чародея, касаясь его губами, а запах парфюма некроманта, смешанный с благовониями, витающими в комнате, кружил голову и заставлял учащаться дыхание, а сердце — ускорять свой ритм. — И не бойся, я не собираюсь сажать тебя на цепь и пытать, калеча тело и душу, гораздо больше удовольствия я получу, разделив ложе с вами обоими, и разве ты не желаешь того же всем своим существом? — рука скользнула на шею Эрдана, а вторая — легла на его пояс, притягивая к Цабраку вплотную и давая чародею ощутить всю силу вожделения, охватившего Магистра. — Что скажешь? — Не смей! — рванулся к ним Астарион, запоздало понимая, что некромант беззастенчиво пустил в ход очарование высшего вампира, сопротивляться которому практически невозможно. — Не позволю!.. — он успел сделать ещё шаг и натолкнулся на невидимую стену, возникшую по лёгкому мановению руки Цабрака. — Нет, — выдохнул Эрдан, титаническим усилием воли отводя взгляд, отступая на шаг и понимая, что, если бы не принятое накануне зелье, уже подставил бы шею. — Мы пришли сюда говорить о делах, а это, — он бросил выразительный взгляд на увязшего в невидимой ловушке Астариона, — совсем не похоже на деловой разговор. — Неужели? — деланно удивился Цабрак. — Возможно, я действительно немного… увлёкся, — он снова повёл рукой, и стена исчезла, а Астарион схватил Эрдана за руку и рванул к себе, вставая между чародеем и некромантом и глядя на последнего с яростью и злостью. — Не каждый день в мои скромные покои заглядывает столь… неординарная личность. Соблазн оставить тебя здесь навсегда был слишком велик, — он примирительно улыбнулся, возвращаясь на свою кровать. — Но дела так дела, хоть это и не так привлекательно, как полная страсти ночь, от которой ты столь решительно отказался, к вящей радости сразу двоих, правда, Астарион? — Мгновение назад ты хотел обратить его против воли, а сейчас делаешь вид, будто просто предлагал переспать? — возмущённо воскликнул эльф, сильно сжимая пальцы Эрдана в своих. — Это отвратительно! — Согласен, — сокрушённо обронил некромант, — отвратительно предпочесть рутину удовольствию, которое мы все могли бы получить, но да будет так, — он сцепил пальцы в замок и продолжил сухо и холодно: — Я готов обменять рецепт уникального зелья, способного подарить тебе, Астарион, целых два часа под солнцем, на «Некромантию Тэя». Я питаю слабость к древним магическим фолиантам и коллекционирую их дольше, чем вы оба живёте на свете. Итак? — А где гарантия, что твоё хвалёное зелье действительно сработает? — подозрительно сузил глаза Астарион, чувствуя, как неохотно и медленно рассеивается мешающий думать дурман. — Моё слово, и поверь, оно весит и стоит гораздо больше, чем эта почти бесполезная книга, — ответил Цабрак. — Бесполезная? — приподнял бровь Эрдан, всё ещё не пришедший в себя окончательно. — Конечно, — широко улыбнулся некромант, блеснув клыками, — думаешь, я не знаю, что Астарион уже извлёк из неё всё, что мог? И не только из неё. — Будь по-твоему, — поколебавшись, эльф достал из своего рюкзака «Некромантию» и протянул Аэлару: — Сделай милость, передай это своему обожаемому господину. — Благодарю, ssinjin, — негромко произнёс Цабрак, забирая у юноши книгу и вручая взамен небольшой свиток, — а это — ваше. Сущая мелочь, как по мне, в отличие от усиленной версии зелья, действующей почти целый день, но… — Её у тебя нет? — спросил Астарион, не отводя от некроманта пристального взгляда. — Есть, — ухмыльнулся Цабрак, — но её я могу обменять только на знания, которые лежат в твоей белокурой голове совершенно бесполезным и раздражающим грузом, поскольку воспользоваться ими ты не сможешь. Зарр окончательно и бесповоротно мёртв и тебе никогда не стать даже истинным вампиром, не говоря уже о Вознесении. Поделись со мной этим сокровищем, Астарион, и зелье станет твоим. — Нет, — резко и безапелляционно бросил в ответ эльф, увидел полыхнувшее в глазах некроманта холодное бешенство и чуть улыбнулся. — В твоём распоряжении целая вечность — вполне достаточно, чтобы отыскать что угодно. — Верно, — хищно оскалился Цабрак, — но зачем искать, если вот он — ты и твой податливый разум, в который так просто, — он осёкся, натолкнувшись на ментальный барьер и метнул злобный взгляд на Эрдана. — Неплохо, Даэрин, ты не настолько дурак, как показалось мне на заседании, но кое-чего всё-таки не учёл. Стоит мне только захотеть, и я сомну любой барьер, расколю, словно яичную скорлупу. Я заберу то, что моё по праву, и оставлю тебе пускающего слюни и гадящего под себя бессмертного идиота, способного только мычать. — Не думаю, — холодно процедил Эрдан, скрещивая руки на груди, — ты прекрасно знаешь, что на подобное вмешательство в чужой разум нужно особое разрешение Конклава, а у тебя его нет. Законы Города защищают не только граждан, но и наших гостей, и нарушить их не можешь даже ты. — Плевал я на эти законы! — прорычал Цабрак, рывком поднимаясь с кровати, но в этот момент чёрный камень на браслете Астариона вспыхнул ослепительно ярко, заставляя некроманта отшатнуться назад, зажмуриться и прошипеть. — Проклятье! И как я мог забыть про эту дрянь! — Бывает, — иронично бросил эльф, впервые за всё это время радуясь тому, что на него надели браслет, — полагаю, на этом наше романтичное рандеву подошло к концу? — Угадал, — рявкнул в ответ некромант, бросая на Астариона ненавидящий взгляд, — убирайтесь отсюда, пока я не передумал! Ищите ветра в поле, гоняйтесь за иллюзией, пока один из вас не состарится и не сдохнет, а второй — не сойдёт с ума от сожалений о том, чего лишился, послушавшись благородного дурака! Аэлар, вышвырни их нахрен и не впускай, даже если приползут назад на коленях и будут умолять о втором шансе! — Цабрак схватил свой кубок, залпом вылил в горло содержимое и ядовито бросил в спины идущим к выходу гостям: — И да, у меня есть целая вечность, чтобы открыть почти бесполезную книгу и позаимствовать из Башни Рамазита ключ к скрытым в ней знаниям. Это случится задолго до того, как вы вернётесь на Поверхность. Если вернётесь… — добавил угрожающе и зловеще, но ни Астарион, ни Эрдан не замедлили шаг и даже не обернулись. Им обоим хотелось только одного — как можно скорее покинуть будуар некроманта и наконец-то избавиться от тяжёлого аромата благовоний, смешанных с кровью, так часто льющейся здесь. Думать о том, что произойдёт, если «Тархиатский кодекс» всё же попадёт в руки Цабрака, не хотелось, да и какой смысл изводиться из-за того, чему невозможно помешать прямо сейчас?..