Цена свободы

Закрыть глаза и отдохнуть хоть немного Астарион так и не смог. Не позволил иррациональный страх, что стоит только смежить веки и Эрдан исчезнет, а он сам окажется на холодных камнях рядом с пустой пещерой. Он лежал, тесно прижавшись к дроу, слушал ровное и глубокое дыхание, и пытался понять, что же это на самом деле было — просто пугающе-реалистичный сон или пророческое предупреждение? И, если так, кто или что его послало, пытаясь спасти сразу две души? В отличие от Гейла, у Астариона никогда не было близких отношений с богами, равно как и у Эрдана, так с какой радости кому-то из них настолько озаботиться судьбой смертных? Это совсем непохоже на равнодушных фаэрунских богов, умеющих только требовать и карать, а значит… Неужели это его собственная совесть, воскресшая по милости чародея, осмелела настолько, что овладела его сознанием и показала, чем на самом деле закончится сделка с Миз’ри? Совесть сорвала завесу тьмы над истинным желанием Ллос — уничтожить не только Эрдана, но и его самого. Зачем нужно солнце, на которое невозможно смотреть, не вспоминая о своём предательстве? Вечно сожалеть о том, что нельзя исправить или хотя бы забыть? Ежечасно карать себя за то, что поддался слабости и уговорам… не окончательно мёртвого Касадора, а той части своей искорёженной души, что жаждала Вознесения и была готова сжечь на жертвенном огне семь тысяч душ? Как долго он смог бы делать вид, что всё в порядке, а его нежизнь — прекрасна и счастлива? Чем вырубал бы ростки раскаяния, упрямо прорастающие сквозь могильные плиты цинизма? Где искал бы воды забвения, в которые можно войти и оставить в непроницаемо-чёрной глубине своё отвратительное прошлое? Как скоро он встретил бы свой последний рассвет — без проклятых «Объятий» на шее?.. Невозможно обмануть себя, даже если жить ложью не одну сотню лет, не вышло и у него. Убедить себя в том, что Эрдан — предатель, заслуживающий смерти, не получилось, несмотря на все старания своей тёмной половины. Кошмарное видение не принесло ничего, даже отдалённо похожего на удовлетворение — только беспросветный ужас, до сих пор не выпустивший душу из ледяных когтей. Сама мысль о том, что чародей исчезнет из его жизни навсегда, пугает сильнее, чем когда-то Касадор, ведь если это случится у него не останется ничего. Солнечный свет никогда не сможет заменить тепло сияющих зелёных глаз, в которые нестерпимо хочется заглянуть прямо сейчас. Увидеть в них своё отражение и смотреться, словно в волшебное зеркало, делающее его намного лучше, чем есть на самом деле. Совладать с этим желанием Астарион не смог, склонился над Эрданом и нежно провёл кончиками пальцев по тёплой щеке, очертил контур губ, которыми так и не смог насытиться до сих пор. Всё ещё не до конца проснувшийся чародей медленно открыл глаза и улыбнулся той самой улыбкой, что сумела растопить лёд, сковавший сердце эльфа с момента обращения. — Ты смотришь на меня так, словно я вот-вот исчезну, — негромко произнёс Эрдан, безо всякой магии ощутив его тревогу и страх, — что с тобой? — Ровным счётом, ничего, бусинка, — ответил Астарион как можно убедительнее, — я просто… уже успел соскучиться по тебе. В последнее время ты непростительно часто оставлял меня одного и это отвратительно, не находишь? — Прости, — виновато прошептал дроу, ласково касаясь щеки вампира, — но я не мог иначе. — Особенно вчера, — проворчал эльф, бросая на Эрдана утрированно ревнивый взгляд, — может стоит осуществить желание твоего Райлона и показать насколько сильно возбуждает укус? Правда, я могу увлечься и… — Не надо, — дроу снова воспринял всё за чистую монету, — и он вовсе не мой! Ты же сам видел, что… — Твоё чувство юмора всё ещё спит, — иронично закончил за него Астарион, — в отличие от… — рука вампира скользнула под одеяло и мягко легла на пах чародея, — жаль, что насладиться тобой сполна я попросту не успею — нас ждёт прощальный завтрак в Подземье, а потом — домой. — Да, — шумно выдохнул Эрдан, накрывая руку эльфа своей, но не убирая, — правда, я ещё не сказал отцу, что мы возвращаемся на Поверхность. Вчера… — Непослушный мальчишка вернулся домой слишком поздно, — промурлыкал Астарион, жмурясь от удовольствия — горячие пальцы дроу коснулись его члена в ответной ласке, — и благоразумно решил не будить своего сурового отца по столь незначительному поводу. — Именно, — озорная улыбка осветила лицо Эрдана, — но он обязательно сделает это утром, сразу после того, как… — он осёкся и прикусил губу, закрывая глаза — пальцы эльфа искусно обращались не только с замками и ловушками. — Снова сможет говорить, — прошептал Астарион на ухо дроу и припал поцелуем к шее, надеясь, что страсть выжжет остатки ночного кошмара, а Эрдан никогда не узнает, что едва не стал подношением для Ллос.

***

— Мне жаль, что твой визит в Иглшпирес оказался напрасным, — в голосе Велана слышались сочувственные ноты, — но, может не стоит верить на слово одному-единственному писцу и продолжить поиски? — Нет, отец, — отрицательно покачал головой Эрдан, — на то, чтобы просмотреть все архивные бумаги, понадобится не один год, а нам бы не хотелось надолго задерживаться в Подземье. — Нам или?.. — приподнял бровь отец и перевёл непроницаемо-тёмный взгляд на Астариона, молча потягивающего кровь из своего кубка. — Нам, — ответил вместо вампира чародей, надеясь, что это прозвучит достаточно убедительно, — к тому же, оставаясь здесь, я невольно подвергаю всех вас опасности, а на Поверхности меня не достанет ни одна Верховная Мать Мензоберранзана. — Он прав, Велан, — неожиданно пришёл ему на помощь Дилар, — рано или поздно Лода поймёт, что я не выполнил задание, и пошлёт кого-то более послушного и хитрого. Миз’ри всегда добивалась поставленной цели, а её дочь сделает всё, желая угодить Матери или… воспользуется провалом, чтобы уничтожить и самой возглавить Дом. Неважно, кто из паучих кого сожрёт — Эрдан по-прежнему будет их желанной целью, равно как и ты. Я долго думал, как обезопасить тебя, но мне в голову так и не пришло ничего умнее, чем скормить мензоберранзанским шпионам информацию о том, что вы разругались насмерть и ты отрёкся от собственного сына… — А это мысль… — задумчиво обронил Астарион, — осталось придумать достоверный повод для столь… серьёзной ссоры, есть идеи? — Да, — усмехнулся в ответ беглец, — и этот повод — ты. Подожди, — он предостерегающе вскинул руку, увидев, как сузились глаза эльфа, — дослушай. С точки зрения Матерей — воля главы Дома, даже если речь идёт о мужчинах Шамата — закон, который нельзя нарушать. Ты встал между отцом и сыном, разделил их и сделал непримиримыми врагами. Я не уверен, что это сработает, но попробовать можно. — Хм, — задумчиво протянул Астарион, — а ты, оказывается, умеешь работать и той головой, что на плечах. Приятный сюрприз, — он послал Дилару одну из своих чарующих улыбок. — Я совсем не против побыть яблоком раздора, если это поможет отвести угрозу от вас, — это было адресовано уже Велану. — К тому же, доля правды в этом есть, не так ли? Как хороший отец, вы предпочли бы, чтобы Эрдан вернулся домой насовсем и связал свою жизнь с кем-то… более подходящим, чем вампирское отродье с Поверхности, разве нет? — Неважно, что предпочёл бы я, — спокойно ответил Велан и добавил не допускающим возражений тоном: — Мы обсудим это за ужином, а завтра вы отправитесь в путь. — Как скажешь, — не стал спорить чародей, успев прочесть в отцовских глазах насколько это важно для него. — Надеюсь, Илану ты тоже пригласишь? — Да, — кивнул Велан, — она может оказаться полезной в шлифовке нашего плана, в котором пока что слишком много пробелов, и главный из них — я понятия не имею, кто из горожан шпионит на Мензоберранзан, но постараюсь узнать у наших разведчиков. «Начните с Ильхарессы», — вертелось на языке у Астариона, но озвучивать это вампир не стал, прекрасно понимая, что произойдёт потом — ему начнут задавать вопросы, ответы на которые не понравятся никому. Вместо этого он спросил, окидывая внимательным взглядом Себастьяна, не проронившего ни слова за всё это время: — Ну что, друг мой, готов возвращаться в наш горячо любимый город? — и совсем не удивился, услышав короткое и резкое: — Нет, — сорвавшееся с губ Дилара, накрывшего дрогнувшую руку юноши своей и крепко сжавшего. — Себастьян останется со мной. — Вот как? — приподнял бровь эльф. — Это решил ты или… — Мы, — негромко, но твёрдо, произнёс юноша, глядя в глаза Астариона, — я собирался сказать тебе, но… — Не успел? Бывает, — многозначительная понимающая улыбка скользнула по губам эльфа, — не думай, что я стану тебя отговаривать, но… Ты действительно этого хочешь или просто боишься сказать правду? — Хочу, — прозвучало решительно и так непохоже на Себастьяна, который пришёл сюда совсем недавно. — Ты знаешь, что на Поверхности у меня не осталось… никого и ничего, мне некуда и незачем возвращаться. Моё сердце… — В надёжных руках, равно как и всё остальное, — Астарион бросил на нахмурившегося Дилара быстрый ироничный взгляд, — но если ты вдруг передумаешь, найдёшь нас во Дворце Зарра, правда, бусинка? — Да, — машинально кивнул Эрдан, немало удивлённый этим заявлением — не так давно эльф наотрез отказывался переступить порог дворца, а сейчас… Но об этом они обязательно поговорят наедине, а пока: — Наши двери всегда открыты для вас обоих, и если рано или поздно вам захочется сменить обстановку… — Вряд ли, — без улыбки произнёс Дилар и повернулся к Велану, — мы постараемся не злоупотреблять твоим гостеприимством и подыщем жильё, как только я… — Не обязательно, — чуть улыбнулся отец, — здесь достаточно места, к тому же, мне поручили наблюдать за тобой, даже после снятия браслета. Неприятная, но необходимая мера, учитывая сложившиеся обстоятельства. — Понимаю, — скрипнул зубами беглец, — и никогда не забуду того, что ты сделал для меня и для… нас, — он окинул напряжённого, словно тетива, Себастьяна тёплым взглядом. — Когда-нибудь я обязательно верну тебе этот долг, клянусь. — Верю, — кивнул Велан и снова повернулся к Эрдану: — Встретимся за ужином, уверен, что Милада превзойдёт сама себя, — он поднялся на ноги и зашагал к выходу из кухни, а чародей проводил его задумчивым взглядом и тут же нахмурился, наконец-то вспомнив о том, что должен был сделать: — Зелье. Я совсем забыл, что собирался его сварить, — он виновато посмотрел на Астариона. — Лучше поздно, чем никогда, — философски изрёк эльф, — а я помогу тебе в меру своих скромных сил, — он подмигнул чародею и, встав из-за стола, первым направился к лестнице.

***

Милада действительно не подвела и прощальный ужин удался на славу, начиная с сервировки и заканчивая блюдами, аромат которых был просто восхитителен, равно как и вкус. Не менее прекрасным оказалось и вино, которое отец разлил по кубкам, когда все заняли свои места за столом и наполнили тарелки. Велан обвёл всех внимательным взглядом, чуть задержавшимся на Илане, сидевшей по правую руку от него, и сказал, обращаясь к Эрдану: — Не буду лукавить — мне жаль, что ты решил покинуть этот дом так скоро, но не стану удерживать и просить остаться. Мне не понять, чем Поверхность очаровала тебя настолько, — он бросил быстрый взгляд на Астариона, — но я прекрасно помню, как ты мечтал поскорее оказаться там и увидеть мир, совершенно непохожий на наш. Я не стал отговаривать тебя тогда и не буду даже пытаться делать это сейчас. Только тебе решать где и с кем прожить свою жизнь, просто… будь осторожен и… — Велан осёкся, словно сомневаясь, стоит ли продолжать, но тут Илана легко коснулась его руки, лежащей на столе, и он, словно обретя силу в этом прикосновении, продолжил, — возвращайся хотя бы изредка и ненадолго. — Обязательно, — тепло улыбнулся Эрдан, глядя в непривычно искренние отцовские глаза, — разве может быть иначе? Мне будет не хватать нашего дома и тебя, особенно теперь, когда мы наконец-то… — Навсегда избавились от паутины, — закончил за него отец и поднял чуть выше свой кубок, — за будущее, которое мы построим сами, и говоря «мы», я имею в виду всех нас, — он первым сделал глоток, подавая пример остальным, а после пришло время кулинарных шедевров Милады, к которым не прикоснулись только вампиры. Делая вид, что полностью поглощён содержимым своего кубка, Астарион время от времени ловил на себе пристальный взгляд синих глаз Иланы и пытался понять, чем настолько заинтересовал будущую мачеху Эрдана. Сначала он подумал, что волшебница просто сравнивает его с Аэларом, пытаясь уловить разницу между свободным и порабощённым отродьем, но ни одного вопроса об этом она почему-то не задала. С каждой минутой это всё сильнее напрягало эльфа, вызывая острое желание расставить все точки над «и», совладать с которым он не сумел и негромко спросил, когда глаза женщины снова обратились к нему: — Не сочтите за оскорбление, леди Илана, но мне кажется, вас что-то беспокоит и омрачает нашу чудную семейную трапезу. Если всё дело в присутствии за столом сразу двух отродий, то… — Не совсем, — мягко произнесла волшебница, останавливая его жестом, но её взгляд оставался столь же пугающе-пристальным, — меньше всего я хочу испортить этот вечер, но ты же знаешь на чём я специализируюсь? — Да, — ответил, не отводя глаз, Астарион, пытаясь понять, к чему она клонит, — но какое отношение это имеет ко мне? Я — не Цабрак и просто не способен очаровать и подчинить Эрдана! — Я знаю, — кивнула Илана, — но ты, как и любой из нас, можешь быть… невольным носителем искусно замаскированной магической метки. — Что? — изумлённо вскинул брови эльф, вспоминая спущенного в канализацию паука. — О чём ты? — встревоженно спросил Велан, хмуря брови и переводя взгляд с волшебницы на Астариона. — Это невозможно! — уверенно заявил Эрдан, сжимая под столом пальцы эльфа в своих. — Я бы обязательно заметил чужую магию! — Обычную — да, — не стала спорить Илана, вставая со стула и делая шаг к Астариону, — но не эту, — она медленно подняла руку и с раскрытой ладони вырвался поток серебристого света, окутывая вампира и являя взглядам остальных то, что прежде видела только волшебница — над белокурой головой неподвижно висел… чёрный паук. — Я встречала подобное только однажды, над уже мёртвой жрицей Ллос, разница лишь в том, что твоя метка пока неактивна, а её — испускала чёткий сигнал, уходящий к тем, кто её создал. — Какая прелесть, — нервно бросил Астарион, резко поднимаясь на ноги, — выходит, пока мы гуляли по городу, меня пометил какой-то пауколюб? — Да, но не какой-то, а обладающий огромной силой и благословением Паучьей Королевы, кто-то, действующий по Её прямому приказу, и ты прекрасно знаешь, кто, — синий лёд взгляда Иланы обдал ощутимым холодом не только эльфа, но и всех остальных. Велан рывком поднялся на ноги, опуская руку на рукоять кинжала, а Эрдан изумлённо смотрел на волшебницу и Астариона, отказываясь верить увиденному. — Не понимаю, о чём вы, леди, — процедил эльф, лихорадочно пытаясь вспомнить, где была Ильхаресса во время его разговора с Миз’ри, — единственный пауколюб, с которым я успел познакомиться — вот, — он указал на Дилара, смотрящего на него тяжёлым взглядом, — да и тот вроде как бывший и ни разу не маг. Или… я чего-то о тебе не знаю, мой подземный друг, и на самом деле ты по-прежнему служишь… — Заткнись! — прорычал Дилар, рванувшись к нему. — Не смей обвинять меня в том… — В чём ты невиновен, — одного взгляда Иланы хватило, чтобы беглец замер на месте и по вбитой с детства привычке опустил пылающие яростью глаза, до хруста сжимая зубы. — Создать такую метку может только Верховная Жрица Ллос, это сакральная магия, недоступная мужчинам Мензоберранзана. — Сука, — прошипел Астарион, только сейчас понимая, что Миз’ри действительно предусмотрела всё, не оставив ему ни единого шанса не выполнить свою часть сделки. — Вонючая старая сука! — Выбирай выражения, — осадил эльфа Велан, сужая глаза и вставая между ним и волшебницей, — я не позволю оскорблять женщину, которая… — Служит Ллос и хочет убить вашего сына? — невежливо и зло перебил Астарион, прекрасно понимая, что любая попытка отмолчаться приведёт к тому, что из него попросту вытрясут правду. — Вы хотели знать, кто из горожан — шпион Мензоберранзана? Ильхаресса Лаэле и её товарки — закадычные подружки Матери Миз’ри и Лоды, — он увидел, как вздрогнул Дилар, услышав ненавистное имя, и продолжил, глядя в глаза Велана, — я не хотел окунать вас в это дерьмо, поскольку отказался от сделки с Ллос, но раз уж оно вылезло наружу… — сухо и отрывисто эльф рассказал об аудиенции с Миз’ри, так и не решившись посмотреть на Эрдана и надеясь, что чародей поверит — ему и в голову не приходило принимать чудовищное предложение, а закончил свою вынужденную исповедь словами: — Я свалял дурака, когда пошёл в их треклятый паучий храм, но солнце… — Казалось таким близким, что ослепило тебя и лишило рассудка, — процедил Велан, — ты поставил свои желания превыше всего, даже не подумав о том, к чему это приведёт! На что ты рассчитывал, заключая сделку с Миз’ри? Обхитрить Верховную Мать или… — Обменять Эрдана на солнце и наслаждаться абсолютно свободной вечностью! — выкрикнул Астарион: — И не смотрите на меня так, это написано у вас на лице! Не имеет значения, что я отвечу, вы всё равно не поверите, но для меня важно только одно — веришь ли мне ты? — с этими словами он повернулся к Эрдану, боясь прочесть в зелёных глазах презрение и ненависть, но… в них плескалась только растерянность. — Ты знаешь, как сильно я хочу снова увидеть солнце, но… не такой ценой, — и это была уже чистая правда, закалённая в ледяном пламени ночного кошмара. — Ты… веришь мне? — Да, — ответил одними губами чародей, шагнул к натянутому, как струна, Астариону, и взял его руки в свои, — ты не мог знать о метках Ллос, равно как и я, — он сжал подрагивающие пальцы эльфа и обратился к волшебнице, напряжённо наблюдающей за ними: — Илана, вы можете снять это безобразие? — Конечно, — прозвучало в ответ, — но мне потребуется твоя помощь, моей силы может не хватить, чтобы развеять заклинание Ильхарессы, и кроме того… нам понадобится солнечный свет, а это… — Будет очень больно, — голос Астариона дрогнул, а его пальцы стиснули руку чародея, — но, надеюсь, не смертельно. В любом случае, выбора у меня нет, — он криво усмехнулся, — у всего есть своя цена, правда, бусинка? — Да, — ответил вместо чародея Велан, — особенно у эгоизма и глупости, а ты продемонстрировал именно их, переступив порог храма Ллос. — Отец, пожалуйста… — умоляюще произнёс Эрдан, — давай обойдёмся без… — Правды? Хорошо, отложим этот разговор, но, если снять метку не получится, вы оба останетесь в городе до тех пор, пока мы не найдём тех, кто сумеет это сделать, — сурово припечатал Велан. — Это не обсуждается. — Он повернулся к Илане и спросил: — Что нужно для ритуала? — Магический круг, свечи, солнечный луч и наша объединённая сила, — ответила волшебница, — и лучше будет делать это не здесь, а в… — Моей комнате, — подсказал Эрдан, прекрасно понимая, как сильно хочется Астариону поскорее покончить с этим, ведь ожидание неизбежной боли, зачастую, страшнее и мучительнее её самой. — Идём?..