Дуальность

      Раймонд де Веза был в ярости. Мало того, что паршивка 936 отстраняет от работы очередного его сотрудника, так ещё и руководство рвёт и мечет. Он откинулся в кресле, решая, что с ней делать. Устранить по тихому уже не выйдет. Подопытная с уникальным по силе пламенем задела своим взрывом даже его. Пришлось менять технику в кабинете.       Первый отдел так заинтересовался ею, что запросил перевод образца туда. Поэтому сейчас де Веза решал, стоит ли оно того. В потенциале девчонка с таким пламенем могла бы стать прекрасным солдатом, уже сейчас демонстрируя показатели выше среднего. Вот только он не был уверен, что к концу этих тренировок у него останется хоть кто-то в подчинении без травм.       Сейчас перед Раймондом стоял выбор: стремительный карьерный рост в случае успеха с 936 или растущий список сотрудников, пострадавших от её буйства. Спустя пару лет ему это удастся. Однако вопрос в цене. Спустя пару мгновений он отправил факс в первый, главный филиал, о переводе уникальной подопытной 936. Там был собран самый яркий, сильный и живучий материал. Раймонд не сомневался, что уж у них хватит сил справиться с ней. Спустя пару дней несколько сотрудников прибыли в его кабинет. Им крайне повезло, что девчонка всё это время находилась без сознания после выброса.

***

      Последствия взрыва отдавались по всему телу. Я поспешила погрузиться вглубь себя, чтобы не сходить с ума от боли и потока эмоций, которые кипели. Пламя неожиданно взбунтовалось так сильно, что даже мои зачатки контроля потеряли всякий смысл. Воспоминания крутились в голове по кругу.       Не знаю, сколько времени прошло. Всё слилось в общее месиво из боли и воспоминаний. Казалось, даже дыхание было проблемой. В этом мареве ощущений иногда проскальзывали яркие образы. Семьи обеих жизней, близкие, знакомые виды и окружение. То, что держало на плаву.       После пришли воспоминания более ранние. Избиения, смерть матери этого тела, гора трупов, предательство, осознание всего. Последним в голову пришёл тот уродливый шатен. Я кричала. Пламя тогда взбунтовалось, защищаясь, и я потеряла сознание. Последним звуком был уже мужской крик. Так ему и надо.       Стоило в мыслях мелькнуть мстительной нотке, как пламя внутри заворочалось, откликаясь. Оба резервуара были полны. Они даже немного увеличились в размерах в сравнении с прошлым разом, когда я ещё не была в лабораториях. Возможно, в этом виноват тот быстрый выброс всей энергии разом.        Кажется, именно постоянный выпуск энергии и её использование раскачивали эти внутренние запасы энергии. Изменения были не существенными, но только их анализ у меня остался. В отголоске воли защититься и не дать в обиду себя, оба пламени бунтовали, переливаясь за края. Интуиция подсказывала, что пока лучше не приходить в себя. Решаю ещё углубиться внутрь. Не стоит упускать такой шанс для исследований.

***

— 936 приходила в сознание? — требовательный мужской низкий голос пронёсся по палате.       За стеной находился карцер первого отдела. Его давно не использовали, но ради нового перспективного образца снова мобилизовали. Аппаратуру срочно выгребли из запасников первого корпуса и дополнили самодельными подавителями на основе пламени Солнца и экспериментальных сдерживающих колец. Камеры и датчики пламени здесь были даже в мелкой комнатушке карцера. Отвели специальных сотрудников для его отслеживания. Пришлось напрячь старые кадры. — Зафиксировали странную активность, господин Мицуно. — долговязый блондин покосился на экран, сверяясь.       Показатели были странными. Мозговая деятельность на стадии глубокого сна, однако пламя продолжало жить своей жизнью. Пару часов назад всё было нормально, однако не так давно случился сбой в аппаратуре. Фред снова глянул на показатели, которые появились после перезагрузки техники. Понадобилось разбираться, подключая пламя.        Его начальник, грузный мужчина в белом халате с брызгами крови и химикатов по краям, Мицуно Маттео, недовольно поджал губы. Будучи одним из ведущих специалистов в семье Эстранео с стажем более 30 лет, тот обладал большой придирчивостью к деталям. Впрочем, уровень доверия у руководства к нему, как к одному из стоявших у истоков создания семьи, был высоким. — Что значит "странная", Муссолини? — начал допытываться он до Фреда, брюзжа. — Объясни подробнее: скачки, падения, что конкретно изменялось. Ты что, думаешь, я с тобой тут всё время сижу и жду, что же у этой 936 изменится? Давай отчет.       Фред раздражённо выдохнул и принялся называть изменения в показателях и какие данные были за последние несколько часов. Его раздражала дотошность шефа, доходящая до фанатизма, но именно благодаря ей сейчас Мицуно увидел потенциал в работе с этим объектом. Сальные глаза заблестели, и он довольно щёлкнул ручкой. — Очень хорошо. И от тебя есть толк. Продолжай отслеживать. Сохраним формат наблюдения в течении месяца. Посмотрим на её показатели, поведенческие особенности и психологическое состояние в условии изоляции. Даже если сойдёт с ума за это время, её можно будет использовать как источник пламени. Она может стать важным элементом в нашей программе идеальных солдат. — проговорил он после. — Установи вокруг камеры второй блок подавления. Тот экспериментальный хорошо себя показал на подопытных 69 и 74. Если она осознаёт себя даже в глубоком сне, стоит быть готовыми.       Маттео ушёл, тяжело переступая. Наступила тишина. Фред с вздохом откинулся в кресле, морщась от оставшегося после Мицуно запаха пота. Значит, ему быть здесь ещё около месяца. Приборы вокруг пищат, а на камерах мелкая девчонка лежит пластом под капельницами. Муссолини достал журнал с кроссвордами, который ранее пришлось спрятать от начальника. Он следил за этой девчонкой уже пять дней, с тех пор, как её перевели сюда из 3 отдела.       Это было даже не сложно. Говорили, что она где-то неделю назад устроила переполох в третьем отделе. Фред с трудом представлял, что такая милая на вид девчушка способна сделать. Локоны фиолетовых спутанных волос закрывали правильные черты лица и болезненную бледность, а больше он сказать о ней и не мог. Возможно, эта бледность из-за питания.       Сейчас 936 кормили с помощью капельниц. На всякий случай её поместили в один из наиболее укреплённых карцеров. Параметры пламени у неё были на достаточно высоком уровне. Двойное пламя, что не являлось такой уж редкостью. Но Муссолини знал, что руководство привлекла сила и мощь её Тумана и Грозы. Оба были достаточно развиты, как могло бы быть развито у ребёнка с одиночным пламенем в её возрасте.

***

      Пламя пылало. При ближайшем рассмотрении, оно оказалось гораздо более активным, чем типичная жидкость. Стоило вспомнить особенно волнительное событие или лицо, как оно вспыхивало и выплескивалось за края. Полагаю, именно этот выхлоп помогал мне использовать те фокусы вроде кокона? Пытаюсь что-то сотворить с его помощью, и всё вокруг словно заполнилось ярким сине-зелёным маревом, а сами резервуары начали пустеть. В испуге быстро прекратила попытки такое провернуть.       Вокруг темно, пространство будто покрыто водой по щиколотку. Оно освещалось лишь поблёскивающей силой. Слабый, но единственный источник света. Её называли Пламя, кажется? К сожалению, ни зелёные молнии, ни синее марево тумана не способствовали яркому освещению. Наклонившись, вижу себя в отражении воды из-за молний поблизости. Едва заметно, расплывчато, но основные черты уловила.       Волнистые сиреневые волосы до лопаток, зелёные глаза, и, по ощущениям, возраст от 15 до 20 лет на вид. Прихожу к выводу, что теперь ни детской, ни взрослой версии в голове на закорках не будет. Даже не знаю, стоит ли расстраиваться одиночеству внутри себя же или нет.       Учитывая последние воспоминания, в этих лабораториях друзей у меня не будет, так что иметь в голове вторую личность было бы спасением. Вряд ли меня за убийства их людей по головке погладят. Только если чем-то смертельным. На пробу ощущений тела, ложусь прямо там же, между пламенем.       Спустя пару мгновений осознаю, что начинаю возвращаться в реальность. В страхе быстро поднимаюсь и захожу прямо в синий туман. Бежать даже внутри своей головы в скопление молний опасаюсь, а он смотрится понятнее и безопаснее. С облегчением осознаю, что шоковая терапия попыткой погружения в эпицентр силы помогла.        Стоило только подумать, что прихожу в сознание, как что-то внутри холодеет. Я будто знаю наперёд, что там, за этой вспышкой сознания, будет только боль и ужас. Неприятные люди с шприцами и скальпелями или кто-то вроде того шатена вполне могут ждать около моего тела. Лучше остаться здесь, где хоть что-то под контролем, я одна, и окружает меня моя же сила.       Мне банально страшно. Личности хоть и слились, но тело было одно для обеих, и ощущения боли были у обеих версий. И когда в тебя тычут несколько иголок, приятных воспоминаний получить невозможно. Не знаю, сколько прошло времени. Я просто играюсь с своей силой. Пытаюсь ей приказывать или, наоборот, уговаривать.       Чувствую себя странно при попытках переговоров с пламенем, но попробовать же можно? Я не уверена, что сработает, и не знаю, что такое пламя, так что пробую всё приходящее в голову. В разных мирах, про которые я читала, это тема была индивидуальна.        Попытка разумных переговоров, к слову, провалилась, потому что мне банально не отвечали. Осознанные приказы словами тоже мимо. Всё работало на воле и желании. Значит, пламя неразумно и отражает только внутренние мысли обладателя? Интересная мысль. Думаю, именно мои воля и пламя и удерживали меня до сих пор от пробуждения.       Работа с туманной субстанцией шла на ура. Было легко управлять ей здесь. Она словно сама ластилась и липла к рукам. Или так хотелось думать. Зелёную наоборот пока опасалась трогать, ведь вокруг меня была жидкость. Проверять, реально ли меня ударит током, не стремилась.       Я боялась отходить далеко от уже известного мне клочка пространства. Вокруг темно и эти единственный источник освещения. Заблудиться в своих же снах звучало слишком ненадёжно.

***

      Спустя ещё почти неделю спокойных наблюдений за подопытной, Фред начал откровенно дремать на рабочем месте. Его и вызвали-то сюда только для отслеживания этих поломанных наполовину камер и датчиков, половина из которых были экспериментальны и бесполезны. И вот уже который день он приходил, видел, что ничего не менялось, и просто копировал старые данные в течении дня. Всё те же свидетельства о глубоком сне 936, но при этом высокой активности пламени.       Спокойный день прервал его писком и странными звуками от приборов. Фред подорвался и рванул в сторону кабинета босса. Тот велел сообщить ему, если объект 936 проснётся. Уже спустя десять минут оба стояли около толстой двери карцера. Фред пытался отдышаться, гадая, как грузному телу Мицуно удалось бежать на одной скорости с щуплым и гораздо более молодым Муссолини. Чудеса да и только. — Что ты смотришь? — прошипел в его сторону, брызжа слюной, Маттео. — Бери бронежилет и заходи первым. Проверь состояние объекта. Я первым не пойду.       Фред недовольно поджал губы, взял защитный жилет и один из первых образцов защитных колец. Рядом с ним Маттео тоже суетился, надевая все возможные средства защиты. Муссолини не понял причин подобного, но решил следовать приказу. В конце концов, что может сделать маленькая ослабшая девочка, пусть и с пламенем? Мицуно не разделял его спокойствия и шёл ровно за спиной Фреда, будто прикрываясь им.       В карцере царило спокойствие. Фред как будто зашёл к племяннице сказку прочитать. Девчонка чуть приподняла руку и протирала глаза. Она пока не поднималась с кушетки, и Фред сомневался, что смогла бы. Другую руку с иглой капельницы, куда поступала эссенция пламени Солнца, она осматривая с любопытством. На первый взгляд, девочка будто не была без сознания 2 недели, а просто после игр уснула днём. Портили картину бледность, явная слабость конечностей, спутанные волосы и медлительность. — А вы кто? — спросила она тихо и растерянно. Из её горла вырвался кашель, голос был хриплым и слабым. Большие, как оказалось, зелёные глаза смотрели на него с любопытством и затаённым страхом. Так сразу и не скажешь, что это объект с высоким уровнем опасности. Сзади сплюнул Мицуно. — Диссоциативное расстройство личности или умелое притворство? — услышал Фред его бормотания. Спустя ещё несколько секунд наблюдений, видя, что датчики не пищат, Маттео вышел вперёд. — Не притворяйся, 936. Если с третьим отделом это ещё могло сойти с рук, ведь там сидят дилетанты, то тут это не сработает. Попытаешься напасть — и тебя сразу убьют. — сказал он как можно более грозно и пафосно.       Фред не решился вмешиваться в диалог. Пусть шеф сам разбирается. Понаблюдав за очередной попыткой напугать слабую девочку, Муссолини вздохнул и с тоской подумал о кроссвордах в каморке. Теперь было непонятно, что делать с её питанием. Капельницы 936 были нужны, но он сомневался, что их решат тратить теперь, когда она пришла в себя. Скорее всего, просто посадят на стандартное здесь питание. Фред заранее ей не завидовал. — Объект держать под контролем, соблюдать изоляцию, еду два раза в день, начнёт бушевать или сходить с ума — зови меня. И не засиживайся в своих журнальчиках. — начал давать команды Мицуно, стоило им выйти из карцера. Фред кивнул и направился снимать так и не понадобившиеся жилет и кольцо. Около ящика с жилетами он услышал за спиной рассказ шефа. — Прошлые подопытные с такой же меткой, как у неё, убивали далеко не одного сотрудника. Я лично видел пару таких случаев, и едва не стал их жертвой.       Фред вздрогнул, не совсем представляя, что может сделать маленькая девочка, но согласно кивнул. Если у человека с стажем более 30 лет такие опасения, то стоит прислушаться. Когда он вернулся в отсек наблюдения, девочка всё ещё лежала на кушетке. Вряд ли она смогла бы встать в ближайшее время. Спустя час напряжённого наблюдения датчики пламени прекратили так истошно вопить. Объект 936 заснула.       Следующая неделя была на удивление спокойной. Объект 936 смогла подниматься с кушетки спустя четыре дня. Капельницы ей меняли целой командой. Сперва уточняли у Фреда, что она точно спит, заходили внутрь, усыпляли с помощью пламени Дождя дополнительно, и меняли эссенцию.       Первое время Фред ещё напрягался, проверяя всё каждые пять минут. Показатели почти не отличались от прошлых, но он добросовестно всё записывал. Наставления Мицуно были живы в памяти. Однако ничего не происходило. Датчики сердцебиения и активности пламени не сбоили, а 936 большую часть времени спала или лежала с закрытыми глазами. В это время выпуск пламени странным образом стихал, иногда и вовсе падая до невообразимо низких показателей. Мицуно предположил, что им нужны данные о мозговой деятельности.

***

      После первого пробуждения страх, который был внутри, поутих. Меня не стали сразу резать или пытать. Да и, если быть честной, я бы не смогла дать отпор в нынешнем состоянии. Попросить воды у зашедших мужчин я не решилась. Пришлось страдать от першения в горле. Тело за время моего эскапизма явно пострадало. Не знаю, какой сейчас день. Никто не удосужился мне сообщить. В целом рядом никого не было после тех двух сразу после пробуждения.       Первый контакт ознаменовался очередными запугиваниями от толстого старика. Я даже не запомнила особо его слова, пока приходила в себя. Что-то про то, чтобы вести себя мирно. Как будто я просто так на всех подряд нападаю, а не они меня то схватить пытаются, то между ног лезут.       Большую часть времени я спала или медитировала, пока тело восстанавливалось. Постепенно, но это выходило. Внутри подсознания оставалось только исследовать свои силы. Игра с туманом была неплохим развлечением. Даже поняла, что он может менять цвет и принимать любые изображения. В реальности я это пока не пробовала, опасаясь за себя. Вдруг опять колоть начнут или резать.