Дуальность

      Ощущения от пламени в подсознании почти не отличались от внешних. Только контроль иногда давался легче внутри. Подозреваю, это может быть связано с профилем сил и типом пламени, ибо Гроза у меня таких приколов не выдавала даже при всём желании. В целом Туман зависел от фантазии и уровня сил. С первым проблем не было, а второе постепенно развивалось. Или мне так хотелось думать.       Пока что всё воспринималось скорее как не очень удачные попытки заняться спортом дома. Сложно, страданий много, а результата почти не видно. Впрочем, именно пламя было моим единственным развлечением во время сидения в одиночестве. Как я поняла, это был карцер. Иначе то, что ко мне даже врачи не приходили, я объяснить не могла. Возможно, это очередная пытка одиночеством?       Меланхоличные размышления перебивались на попытки снова углубиться в подсознание. Сидя около синего марева, перебирала в голове разные образы и воспоминания. Порой это ощущалось как «сам себе режиссёр», когда пыталась воссоздать какие-то яркие образы или приятные воспоминания. Плохая новость — фильм на автомате себе же не запустишь, если не знаешь его до мелочей. А жаль.       Я провела уже почти полдня, находясь в полудреме: тело неподвижно лежало на жесткой кушетке, а разум блуждал в подсознании. Ощущения от синего марева не только не слабели, но даже приобрели удивительную четкость. Я продолжала постепенно выпускать его, позволяя пламени опутывать комнату снаружи. Благо, никто ко мне не заходил. Может, пламя расползалось незаметно.       Пока я находилась в подсознании, пыталась на уровне реального мира выпускать синее марево, делая его незаметным для остальных. Принцип взяла у своего защитного кокона. Кажется, даже получалось. Благодаря таким экспериментам мне удалось примерно понять масштаб места, где меня спрятали. Само белое помещение из плитки с кушеткой я уже рассмотрела в первые два дня.       Приятным открытием стала возможность наблюдения через туман. В подсознании как будто была накрыта система наблюдения, и показывалось всё, что попадало в пламя Тумана. Это исследование стало моим развлечением на несколько дней. Иногда что-то странно пиликало, если я заходила в какие-то районы, и приходилось быстро всё прикрывать. Я боялась, что меня поймают.       В итоге удалось нащупать всего пару этажей. Входить в какие-то комнаты я опасалась. Там ведь тоже могли быть сигналки. Довольствовалась длинными узкими коридорами. Цвета вокруг я не могла распознать, всё воспринималось на уровне чёрно-белого зрения и ощущений. Как будто слепой исследовал мир руками. Только мне не надо было выходить за пределы камеры.       Такие фокусы требовали большого количества сил и обычно уже через полчаса исследований мой детский организм погружался в сон. Обычно после пробуждения пакетик странного жёлтого цвета менялся, заменяясь на новый. От него фонило пламенем Солнца, таким же, как когда лечили Бруно. Катетер я опасалась трогать, двигать рукой тоже было страшно. Вдруг вену случайно порву.       Воды здесь не было. Еды тоже не давали. Полагаю, эти пакеты были заменами источников питания. Из плюсов, опытов надо мной тоже не было. Я смогла спокойно выдохнуть и расслабиться, отсыпаясь и в перерывы исследуя окружение. Пару раз пламенем улавливала какие-то крики и детский плач. Звуки через щупальца транслировались странно, словно через старое радио. Сердцу после этого было не спокойно. Пока меня тут держат в относительном спокойствии, кого-то пытают. Чувство вины накатывало непроизвольно.       Однажды, после очередного погружения в пламя, мне удалось «нащупать» что-то другое. Это не был коридор. Скорее, поворот куда-то, а затем спуск ниже. Чувство плотного, скользящего холода, как будто за дверью находилась тень. Я едва успела отдернуть пламя, как что-то зашипело. Аппаратура в комнате над ухом издала жалобный звук. Сработал один из внешних датчиков, как я поняла.       Меня охватил ужас. Будет плохо, если узнают. Могут снова пустить на опыты, отобрать пламя. Или сделать что-то ещё. Я свернулась калачиком, стараясь не двигать рукой с катетером. Постаралась спрятать всё, будто ребёнок, накрывшийся одеялом. Втянуть внутрь себя всё, что до этого выпускала. Вдруг это поможет спрятаться. Через пару минут всё стихло. Никто не зашёл.       После этого я стала ещё осторожнее, а в сторону той области пыталась даже не смотреть. Тех нескольких секунд хватило, чтобы уловить другое, менее контролируемое пламя. Оно было таким же холодным и эфемерным. Тоже Туман? Кто-то из этих учёных владел пламенем? Не желая проверять свою теорию, сосредотачиваюсь на других областях. Стараюсь не спускаться, даже если вижу развилки в коридорах.       На этажах повыше таких конфузов не было. Значит, чем ниже, тем больше защита и угроза? Узнавать точно даже не хотела, это было слишком опасно. По ощущениям от моих засыпаний и того, как часто меняли капельницу с этими пакетами пламени Солнца, предполагаю, что прошла неделя. Может больше, может меньше. В моих венах плескалось уже восемь пакетов. Из тех, что я заметила.       Исследования внешние перемежались с экспериментами внутри. Я старалась не скучать. Лучше изучать, чем погружаться в свои воспоминания. Иначе так и загнуться недалеко. Внутри себя выходило играться с пламенем. Удалось выяснить, что много завязано на личных ощущениях и восприятии. Если ты веришь в это — оно воплощалось.       На следующую смену пакета с пламенем Солнца я попыталась снова выйти в коридоры. Однако сразу заметила изменения. Ощущения в пространстве стали глуше, словно моё пламя встречало на пути дымку. Она была вязкой, неприятной. Чужая сила была такой же настороженной, но не враждебной. Не отталкивала меня, но и не пропускала дальше. Мы словно кружили около друг друга. Постепенно мои щупальца слегка переплелись с этим чужим всплеском пламени.       В следующую секунду датчики истошно запищали и я в страхе дёрнула силу назад. Свернувшись на кушетке, в панике ожидала реакции. Зайдёт ли кто сюда? Спустя несколько минут щель в массивной железной двери приоткрылась. После открытия глаз из-за шума около двери, я уставилась в серые глаза в щели. Кажется, это был тот же блондин из первого дня. Осмотрев помещение с минуту, затвор опять прикрыли.       Только тогда выдохнула. Оказывается, всё это время я лежала, затаив дыхание. После этого на целую смену пакета не вылезала никуда. Оставалась в подсознании, играла там с пламенем, делая цветные объёмные образы, и спала. В следующую мою встречу с той силой я сразу метнулась на этаж выше пламенем Тумана. На удивление, эта сила рванула за мной. В следующее прикосновение никакого стороннего шума не появилось. Значит, я была права и чем ниже — тем больше датчиков.       С удивлением уловила, как частичка этого пламени Тумана передаётся мне. В этот раз оно было дружелюбнее. Или мне так показалось. Пытаюсь понять, как это провернули. С намерением отделяю маленькую часть щупальца и вбрасываю в пламя рядом. Не уверена, получилось ли, но чужая сила после этого пропала с радаров моих ощущений. Может, я где-то напортачила? Не знаю.

***

      Когда уснула в следующий раз, почти сразу после этой встречи, перед глазами мелькнули странные образы. Было холодно и серо. Деревянный пол, серая плитка вокруг, а передо мной сидел мальчик. Ему было лет пять. Тёмные волосы и синие глаза настороженно смотрели на меня.       Последовав его примеру, осматриваю себя. Я всё ещё выглядела старше физического тела. Если у мальчика была белая роба и короткие чёрные брюки, то у меня были типичные синие джинсы и футболка цвета хаки. Одежду здесь я не особо контролировала, видимо, подсознание решало само. — Кто ты? — задал он настороженно вопрос на итальянском. Забавно, но это же мне хотелось спросить у него. Не решаюсь подойти ближе. — У меня нет имени, но здесь эти уроды называют меня 936. — решаюсь ответить честно на том же языке. Всё равно это сон и он не влияет на реальность. — А кто ты?       Слышу в ответ смешок от мальчика. Он кивает с большим оживлением, и немного усмехается. В его глазах мелькает интерес. — Значит, ты такая же. Только почему-то старше, и номер твой больше. — выдаёт он с удовлетворением. — А меня назвали 69. Не знаю, почему так, но мне не нравится.       С удивлением осматриваю мальчишку. Значит, мне приснился кто-то из подопытных? Точно ли это просто сон? На всякий случай запоминаю обстановку и вид ребёнка. — У меня есть догадки, почему я больше. — высказываюсь нерешительно. После чего, не углубляясь, сама спрашиваю. — А ты тоже спишь? — Я? Да. Только не совсем. Мне было интересно понять, чей след я ощутил. Если бы ты была кем-то из тех страшных взрослых, я бы просто сжёг сознание. Но ты оказалась такой же. Это хорошо.       Беззаботные нотки не вязались с фразами вроде слома сознания. Улыбка мальчика не добавляла уверенности, всё ли я правильно расслышала. Не думаю, что стоит переспрашивать. Киваю и тоже сажусь на пол, следуя его примеру. — А ты как сюда попал? В мой сон, в смысле. — спешу уточнить на всякий случай. Если рядом есть другой пользователь Тумана, почему бы не спросить у него приёмы? — Это было легко. Просто настроиться на тебя через пламя, а после проникнуть в сон, когда сознание слабеет. А ты ещё и мне часть пламени кинула. Настроиться было слишком просто. — усмехнулся он, сверкнув глазами. Придвинулась ближе, подползая. Я не ощущаю от него такой уж явной опасности, как в самом начале. Как будто он расслабился после моего представления. — О, понятно. А ты часто так делаешь? — уточняю с интересом. — Да нет. Обычно это ко мне пытались влезть и я их сжигал. — просто сказал он, на секунду усмехаясь более хищно. Чуть напрягаюсь, но после понимаю, что если бы он хотел, уже бы напал. Согласно мычу. — А часто так лезут? Меня просто пока тут держат в одиночестве. Боюсь, что будет, когда это прекратят. — перевожу тему. Я действительно ощущаю неуверенность по этому поводу. — Ну, ко мне раньше часто лезли. А как я заперся внутри себя, так почти перестали. — непосредственно сказал мальчик в ответ. Не совсем поняла, что он имел в виду. Он тоже в основном сидит в подсознании?       Мы поболтали ещё немного, делясь своими техниками управления Туманом, после чего он резко вскинулся. Насторожившись, смотрю на него в напряжении. — Что такое? — уточняю. — Мне пора. Они пришли. Если меня поймают, то опять будет очень больно. — сказал он отрывисто, после чего пропал, а меня выкинуло из комнаты. Пробуждение было как будто в горло насыпали песка, но я не жалею. Надеюсь, это не было просто бредом ослабшего сознания.       После сна я ещё долго смотрела в потолок, пытаясь удержать в памяти каждую деталь. Его выражение лица, усмешку, нехарактерные для обычного ребёнка фразы. Серьёзно, какой ещё ребёнок будет говорить про слом личности так легко? Ладно я, постарше ментально буду, так этот же совсем дитя. Это ведь не было просто сном, да? Он существует, и он где-то рядом. Возможно, именно его я ощутила ранее.       С этого момента я уже не могла спокойно выпускать щупальца Тумана, не надеясь увидеть хотя бы часть его пламени. Иногда оно вспыхивало где-то вдали, такое же холодное и чуждое, но как будто дружелюбнее ко мне. Мы ещё несколько раз пересекались во снах. Там я узнала, что он, как и я, не знает своего имени. Когда я рассказала ему, что у меня не только Туман, он с интересом начал расспрашивать меня.       Как могла описала ощущения от использования пламени Грозы. Вышло, правда, как-то коряво. Ведь оба пламени я использовала чисто интуитивно, без учителей. Мальчик странно поник, когда я сказала, что не хочу использовать пламя Грозы, но согласился с моей фразой, что это может быть опасно. Обычно наши встречи заканчивались тем, что его дёргали в реальность.       Спустя ещё пару встреч он пришёл мрачный и замкнутый. Смотреть на этого сжавшегося на полу ребёнка было больно. С тех пор, как он оказался в моём сне, он не проронил ни слова. Поколебавшись пару мгновений, медленно подхожу к нему и присаживаюсь ближе, неуверенно тяну руки и обнимаю. Ощущаю, как он вздрагивает.       Он чуть отстраняется, как будто боится прикосновений, но через пару секунд возвращается в объятия. Я ощущаю, как его плечи мелко трясутся. Обнимаю его сильнее, поглаживая по плечам. — Здесь тебя не тронут. — говорю просто чтобы сказать хоть что-то. Успокоить хотя бы этим. Мне жаль, что я не могу защитить его в реальности, но по крайней мере в этих снах у меня есть возможность сделать хотя бы это. Ему не совсем привычен такой контакт, как я поняла, но обнимать не перестану. Лишь надеюсь, что прикосновения здесь хоть чуть-чуть облегчат его боль.

***

      В один день сквозь сон я услышала скрежет двери. Я уже и не знала, сколько времени прошло. Просто в один момент дверь открылась и на пороге стояли всё те же двое мужчин. Знакомые серые глаза блондина помоложе смотрели устало, но чуть насторожено. Престарелый старый мужчина позади него, спустя минуту осмотра, вышел вперёд и важно встал. — Вставай, 936, тебя переводят. — сказал он, выпятив живот. Кажется, он попытался сделать это важно и пафосно, но из-за чёрного жилета поверх халата и рубашки это смотрелось даже чуть комично. Слишком уж он грудь колесом выпятил. Хотя я и правда уже могла встать, но больше пары шагов сделать не решалась. Как они представляют себе мою транспортировку? Встану и поскачу козликом с радостной улыбкой?       Остаюсь на месте и настороженно осматриваюсь. Активировать сейчас пламя опасно, да и не нападают на меня. Спустя минуту глупых гляделок, мужчина постарше раздражённо выдохнул и кивнул кому-то в открытую дверь. — Обездвижить и перенести. — сказал он раздражённо. Мгновенно вскидываюсь и думаю, как бы не дать себя тронуть. Ничего дельного на ум не приходит. Впервые за долгое время пытаюсь активировать пламя Грозы, постепенно начинаю искрить всё больше, но в этот момент в меня со стороны двери стреляют какой-то странной пулей, которая попадает мне в руку, когда пытаюсь интуитивно защититься. Шиплю от боли, чтобы через мгновение начать терять сознание. Сквозь пелену слышу довольный хмык. — Этот экспериментальный образец усыпляющей пули показал себя лучше всего. — после чего окончательно проваливаюсь в сон. Меня подхватывает кто-то ещё. В панике пытаюсь прорваться в сознание мальчика 69, чтобы всё сообщить. Ничего не получается. Проваливаюсь в сон окончательно, ощущая, как сердце уходит в пятки.

***

      Следующее пробуждение сопровождается сухостью во рту. Очнулась от боли в запястье. Там, где была игла, теперь тянулась тугая повязка, а тело слегка покачивалось, когда я попыталась сесть. Слабость ощущалась слишком сильно. Непривычная пустота на месте катетера напрягала. Осмотр окружения показал почти такую же камеру. Только мигания приборов тут было больше. Плитка здесь была уже не совсем белая, ближе к серому. Белый потолок местами был в следах копоти.       В страхе ёжусь. Не представляю, из-за чего сверху остались такие следы. Тут почти ничего нет, кроме такой же железной кушетки, какая была у меня ранее. Ни стола, ни тумбочки, ни стула. Ничего подобного. С вздохом ложусь обратно на железную поверхность. Благо, тут не было слишком холодно. Интересно, а как это место отапливают?       Погружение внутрь себя выходит почти на автомате. Начинаю рыскать щупальцами Тумана по окружающему пространству. Надо понять, где я. Спустя несколько минут судорожных движений по всему вокруг с предельной для меня сейчас скрытностью понимаю, где я. Этажом ниже. Следы моего пламени всё ещё остались в месте моего прошлого пребывания. Отследить их получилось легко после вспышки пламени Грозы.       Иронично, именно то место, которого я избегала, сейчас стало моей тюрьмой. Не могу сдержать хмыканья. Поиски знакомого пламени номера 69 оказываются успешными. Полагаю, нас поместили по соседству. Хоть это удачно сложилось. Призывно отдаю часть пламени Тумана в его сторону, в этот раз гораздо аккуратнее, чем в первый раз. Мальчик мне тогда объяснил, что он это ощутил как кинутое в его сторону бревно. В этот раз лучше без такого.       Пытаюсь проникнуть уже в его сознание, как он и учил, настраиваясь. Выходит, хоть и со скрипом. Проникать пытаюсь максимально мягко. Он же, кажется, узнав моё пламя, пускает внутрь, хоть и настороженно. Вновь оказываюсь в привычной уже комнате его сна. Теперь у меня точно такая же. — Что ж, с переездом меня. — бормочу с порога в качестве новости. Он заинтересованно подаётся вперёд. До этого мальчик сидел, скрестив ноги, но теперь заинтересованно сверкнув синими глазами. — В смысле? — уточнил он, чуть наклонив голову, из-за чего пару прядей чёлки прикрыли один глаз. — Меня перевели. Теперь я в соседней от тебя камере. — говорю просто. Даже не знаю, это хорошая или плохая весть. Слышу странный смех, как у совы, с его стороны. — Жаль, что мы не можем пересечься. — сказал он после пары смешков, переставая хорохориться. — Да. Но, думаю, теперь будет легче связываться вот так. Заметил, что у меня вышло проникнуть к тебе? — говорю с гордостью, стараясь искать плюсы. — Да. Только ты это сделала, как будто хочешь снести всё вокруг. — усмехнулся он, подаваясь вперёд. После этой ремарки чуть сдуваюсь. — Я хоть не сильно тебя поранила? Извини, в следующий раз буду осторожнее. — говорю виновато. Я действительно переживаю за этого ребёнка. Не хочу своей неаккуратностью навредить. — Те люди снаружи были хуже. — просто ответил он, пожимая плечами. Недовольно поджимаю губы. Плохо, что у него есть, с чем сравнить, и что даже попытка такого новичка, как я, была менее болезненной. — В следующий раз я постараюсь аккуратнее. — говорю честно, поджав губу от неловкости. Спустя пару мгновений слышу скрежет снаружи и вскидываюсь. — Мне пора. Кто-то пришёл. Давай чуть позже свяжемся.       Пропадаю, просыпаясь в реальности. Передо мной снова оказывается несколько мужчин в костюмах, один из которых колет мне знакомую неприятную голубую сыворотку, фонящую Дождём. После пробуждения я оказываюсь связана, и надо мной стоит человек с какими-то непонятными приборами. Верчу глазами, пытаясь понять, что я могу сделать. На ум ничего не приходит.       Следующие несколько часов, по ощущениям, для меня превратились в пытку. Мне что-то кололи, что-то наоборот извлекали. Я кричала, а затем теряла сознание от боли, и от неё же просыпалась. Когда я снова очнулась в своей палате, это воспринималось скорее как спасение. После такой нагрузки моё детское тело снова быстро отключилось, погружаясь в сон.       С обречённостью осознаю, что это далеко не конец, и, возможно, такие пытки будут повторяться. Неприятный привкус железа во рту остался даже когда я засыпала. Что ж, чувствовала вину за кричащих детей пока исследовала щупальцами окружение? Теперь придётся ощутить всё то же самое. Ирония смешивалась с болью в ускользающем сознании, которое уже не хотело просыпаться.