Дуальность

      В постоянных страданиях прошло, по ощущениям, несколько месяцев. К концу этого периода я даже привыкла к постоянной боли и смогла отключаться от ощущений тела также, как это описывал номер 69. Создавать вакуумное подпространство внутри себя, чтобы там прятаться. Задумка оказалась более чем хороша. Было приятно выдохнуть, резко оказываясь в тишине и безопасности почти сразу с началом очередных измывательств учёных.       Раз в пару дней удавалось связаться во снах с ним. Этот мальчик стал моей единственной нитью мирной реальности в условиях лаборатории. Я даже начала понимать его слова про поджёг сознания под конец второго месяца. К сожалению, после того урода шатена, который лез ко мне, никто не решался сунуться внутрь моего сознания. А жаль, 69 посоветовал интересные способы противодействия. Да и моя фантазия, с воспоминаниями о пытках средневековья, могла бы разгуляться. Всё было завязано на пламени Тумана и контроле собственных ощущений, так что я справедливо предсказывала свой выигрыш в таком. Но лишь гипотетически.       В разговоре с 69 выяснилось, что к нему тоже давно не посылали никаких наблюдателей в голову. Видимо, мы оба были признаны невыгодными для такого. Внутри себя и этого пузыря я была вольна создавать любое окружение и место. Даже жаль, что проникать сюда могла только я, так бы этого мальчика с собой звала. Вопросов у него к моему внешнему виду больше особо не возникало. Думаю, что это только до первой встречи в реальности, ведь он не знает, сколько мне физически лет.       Образы травмирующих воспоминаний вроде горы трупов, насилия, действий того шатена — всё это постепенно затёрлось в детском мозгу, оставаясь сильно на втором плане. В отличие от интуитивной боязни незнакомых мужчин, когда даже их приближение вызывало дрожь по всему телу. Стоило приблизиться очередному уроду в белом халате хотя бы на три метра, как я сразу спешила нырять внутрь себя. Не знаю, как выглядела со стороны в такие моменты, но вряд ли слишком активно.       Не знаю, чего от меня обычно пытались добиться учёные. Просто обычно я просыпалась с болью по всему телу, не в силах двинуться. Как будто проходил зуд под кожей, стоило сделать более резкое движение. Иногда вместо этого было ощущение, словно по мозгу изнутри прошлись наждачкой, и зубы казались странно хрупкими. В такие дни приходилось откладывать в сторону затвердевший хлеб, который приносили, как и всю скудную твёрдую еду.       Кормили тут так себе, на уровне достаточном для отсутствия голодных обмороков. Но хоть что-то. Из напитков обычно была какая-то мутная вода или что-то яркое по цвету, явно с примесями. Их я пить опасалась. Вот только никто не мешал им их в меня вливать капельницами пока я была внутри себя, так что это вряд ли помогало.       В один из дней возвращение в реальность показалось слишком болезненным. Под белой рубашкой я нашла свежие порезы, наспех зашитые. Удалось понять, что воздействовать пытались на грудную клетку. С страхом ощупываю себя, пытаясь не касаться особо перебинтованных мест на груди. Осмотр дал понять, что избегала реальности я слишком сильно. В районе запястий и на сгибе локтя почти не осталось живого места. Видимо, слишком много в них тыкали иголками.       Не в силах терпеть боль и ощущая подступающую истерику от того, что внутри меня пытались что-то сделать, погружаюсь в подсознание. Привычные резервуары с пламенем позволили успокоиться. Чувствую, как дыхание начинает восстанавливаться. Внезапно по ногам проходится горячий поток воды. От неожиданности шиплю и подпрыгиваю, пытаясь избежать жара.       Замечаю, как по привычной тёмной воде, на которой я раньше стояла, идут потоки бледно-жёлтого. Дотронувшись до одного из них, снова чувствую жар. Как будто в меня снова влили пламя Солнца. Только теперь словно бы неправильно. Слишком ярко. Слишком горячо. Неправильно. Этого не должно быть здесь.       В панике отшатываюсь, не зная, куда бежать. Единственное безопасное место сейчас показалось почти таким же пустым, как холодные стены лаборатории. Ведь его начали менять. Без моего желания, просто менять. Подрываюсь на ноги и вбегаю в резервуар с Туманом. Привычные прохлада и темень спасают начавшее в панике уплывать сознание.       Стоит обдумать спокойнее, что это и почему случилось. Откуда внутри меня же образовались следы пламени Солнца. Они не были моими, я их раньше не видела. Проделки учёных? Решили, что раз у меня два пламени, можно и третье впихнуть? Странная логика, но если говорить про тех, кто измывается над детьми, о логике не стоило заикаться. Провожу в размышлениях довольно долгое время. Я даже специально сделала внутри резервуара более прохладную атмосферу.       Решаю проверить через пару дней, действительно ли всё так, как мне показалось. Может, это просто последствия той эссенции Солнца? Мысли о том, что она бы тогда просто циркулировала по телу, отметаю. Пока рано судить. И как назло, 69 не спешил связываться. Бежать к нему со всех ног я не решилась, если ещё не вышел на связь, значит, и у него какие-то проблемы.       Я не знаю, сколько времени провела внутри Тумана, но когда вышло успокоиться и всё обдумать, по пробуждению меня ждала очередная проблема в виде новых бинтов. В этот раз на ноге. Под ними неприятно зудело. С шипением инстинктивно дотрагиваюсь до края бинта. Сдирать или тянуть его не решаюсь. Просто осторожно осматриваю неровные края и анализирую, что под ним может быть. Ничего внутрь не вставляли по ощущениям. Отрезать? Тогда боль должна была давно меня догнать.       На следующий приход учёных в отчаянии решила не сбегать внутрь себя. Мне надо было понять, что они пытаются сделать. Без информации и понимания происходящего в реальности я словно начинала сходить с ума. Вторым вариантом было просто уйти внутрь себя окончательно, но я не думаю, что это здоровый исход для меня, да и для 69, который, вроде как, тоже ценил наши встречи. — Ну привет, 936.– послышался скрипучий мужской голос. Пытаюсь не двигаться, но рефлекторно вздрагиваю. С раздражением слышу писк приборов рядом. –О? Появилась реакция? Чего так резко пульс подскочил, 936?       Сцепляю зубы посильнее, и думаю о том, что голос звучит слишком вальяжно. Привычный ко всему здесь. Не собираюсь реагировать. Продолжаю сидеть неподвижно, хоть и вижу, как начинается тремор в руках. Едва заметно морщусь. Спустя пару мгновений к вене снова подсоединяют иглу с непонятным раствором. Ощущаю жжение, слишком непривычное для тела.       Начал раздражать громкий писк приборов, расслабленные напевания песни тем мужчиной, и даже холодная железная кушетка подо мной. На учёного я даже взглянуть не могла, боясь, что это спровоцирует всплеск пламени от страха и желания защититься. Сцепляю зубы сильнее из-за неприятных ощущений, и замечаю, как белая длинная ночнушка начала намокать от пота.       Хотелось метаться по комнате, бегать, сносить всё на своём пути. Надо было пустить это жжение хоть куда-то, выплеснуть его любым способом. Сдерживать такое желание становилось всё сложнее. В какой-то момент приборы запищали слишком громко и я, зажмурившись, не смогла сдержаться.       Поток силы вышел наружу плотной волной жаркого пламени Солнца, разрушая приборы. Ощущая такую желанную прохладу внутри, я валюсь на прогретую кушетку. Стараюсь игнорировать обожженного мужчину, лежащего около сломанной аппаратуры. Я слишком слаба для того, чтобы сделать даже шаг. По всему телу проносятся остатки жара пламени Солнца.       Понимаю, что под бинтами уже не болит так сильно, так что аккуратно разматываю подкопченный бинт, видя там зажившие почти полностью линии. Раньше это наверняка были скорее длинные царапины, которые сейчас выглядели как следы игры с котом. Тонкие и блёклые, они напоминали старые царапины недельной давности.       Слышу шум открывающейся двери. Она скрипит, явно чуть задетая моим выбросом. Усталость, впрочем, берёт верх почти сразу. Падаю на кушетку туловищем, и успеваю лишь сквозь пелену услышать странные разговоры: — Усыпляющая пуля хорошо показала свой эффект… Да, Проект «Триада» придётся прикрыть на время, он не показал должную эффективность… Последствия… Надо изучить... — слышу как сквозь вату последние слова. Не знаю, что конкретно поменялось, но в следующее мгновение я уже отрубилась.       Открываю глаза в знакомой камере. Перед глазами уже осточертевшая белая штукатурка. Прохлада вокруг, даже конечности не связаны и тело не болит. Последнее настораживает и заставляет нахмуриться. Молча пытаюсь анализировать своё состояние. Внезапно на месте штукатурки оказывается склонившаяся синяя детская голова. Синие же глаза с любопытством и усмешкой смотрели сверху вниз. — Долго ещё будешь лежать? — доносится чуть насмешливо от 69. Подрываюсь с кушетки и сажусь прямо. Благодаря здоровому телу, хоть и более взрослому, чем в реальности, быстро соскакиваю и становлюсь прямо. — 69? Наконец-то ты появился! — не могу сдержать удивление, радость и облегчение. Всё это время на периферии свербела мысль, что с ним что-то случилось. Осматриваю его здесь и замечаю слишком усталые синие глаза на детском лице. — Ты устроила знатный переполох, знаешь? Все работники этажа подорвались. — сказал он с усмешкой, чуть отводя взгляд. Если проигнорировал мою фразу про долгое отсутствие, значит, что-то неприятное было в это время. — Ну ещё бы, на этаже туманников дать такую мощную волну пламени Солнца. Даже я ощутил. — Всё же это был выплеск пламени Солнца, да? — задумчиво озвучиваю свои мысли. Пусть 69 ребёнок, но он явно что-то слышал, раз тут такое говорит. — В меня его вводили настолько много, что оно даже на подсознание начало влиять. — Слишком сильная пульсация пламени вышла. Словно кто-то пытался впихнуть тебе третий атрибут. Твой организм мог не выдержать. Даже удивительно, что ты пустила меня в свой сон после такого. — сказал он почти спокойно. Замечаю дрожь в детских руках, которую он спешит скрыть, спрятав пальцы в рукавах белой кофты и убрав те за спину. — Думаю, это потому, что я ждала тебя. Давно хотела выйти на связь. — никак не комментирую его тремор. Спокойно признаюсь, после чего, помедлив, протягиваю руку и глажу его по волосам. Ощущаю, как он чуть вздрогнул, и уже собирался отстраниться. Поспешно убираю руку с его макушки, чтобы не пугать лишний раз. — Ждала? Меня? — удивляется он, немного отстраняясь, видимо, чтобы избежать физических контактов. В больших детских глазах заплескалось так много эмоций, что у меня сердце защемило. Из-за изоляции даже стала забывать, какими дети бывают. Особенно в условиях этой грёбанной лаборатории. — Да, ждала. Мы же, вроде как, друзья. — неловко сказала, откашлявшись. Называть другом мальчишку с непонятной из-за моей ситуацией разницей в возрасте было бы странно, если бы не то, как это правдиво. Мы могли связываться лишь друг с другом в этом месте. Вместе обменивались идеей, информацией, наработками по пламени. Тут иначе это не назовёшь. В ответ на меня смотрели в удивлении большие синие глаза. — Друзья, значит, — выдохнул в итоге 69, усмехнувшись. Он ничего больше про это не сказал, но перестал прятать руки за спиной. Они всё ещё чуть дрожали, но уже гораздо меньше. Даже заметив это, никак не комментирую. Стоит уважать его гордость и стойкость. — Тогда скажу заранее. Про нас с тобой говорили учёные. Что конкретно было, я не смог понять. Возможно, тебя скоро переведут.       Внимательно слушала его, внутренне подобравшись. Даже если он говорил в общих чертах, для меня любые зацепки были на вес золота. Правда это или ложь, не так важно, ведь вся информация может быть полезна. Хоть что-то, а не неизвестность. Я смутно понимала, что последует за моим всплеском. Скоро снова могла наступить боль, может быть, даже большая, чем до этого. Ещё и что-то говорили про проект «Триада», про наблюдения. У меня не было достаточно информации для анализа, и это было мучительно. — Спасибо большое. — искренне произнесла. Одна встреча с ним придала мне сил. По крайней мере, я не одна. Вместе, если что, прорвёмся. Даже сквозь этих страшных учёных с их непонятными планами. — Я постараюсь с тобой связаться чуть позже, хорошо?       На моё предложение 69 на мгновение замер, а после отрывисто кивнул. В нашей ситуации, конечно, нельзя быть уверенной, что следующий раз будет, но лучше с оптимизмом смотреть на вещи. Иначе можно очень быстро впасть в уныние и сойти с ума. После этого я ощутила, как плитка под ногами начинает идти волнами, как и сам 69. Пол подо мной начинает проваливаться. Кажется, встреча закончена. На прощание успеваю только махнуть ему рукой. Падать было уже не страшно. Иногда от принудительного пробуждения кто-то действительно начинал просто проваливаться в реальность.