Паноптикум для бк

      — Я не буду выступать! Я говорил много раз, что я просто занимаюсь в этой организации без обязанности выступать!       — Тебя поставили вместо Арсения, чтобы хоть кто-то представил команду, Антон, — уставшим голосом ответил тренер по фигурному катанию.       — Я не в команде, — чётко заявил парень. — Я в любом случае всех вас подведу, поэтому просто отстань, хорошо?       — Завтра в девять утра буду тебя ждать на льду.       — Жди, — выплюнул спортсмен, выходя с катка мимо Арсения, обеспокоенно глядевшего на него.       Он боялся публичных выступлений, а в фигурном катании ты должен отдавать всё, что есть: эмоции, силы, движения, энергию и показывать это людям. Он не был готов к такой раскрепощённости.       — Антон? — в дверях раздевалки показался Арсений с бутылочкой воды в руках. Шастун кивнул, и парень, прихрамывая, прошёл к нему. — Ты поссорился Карлом Семёнычем из-за выступления?       — Да, — раздражённо подтвердил парень, заставив собеседника вздохнуть.       — Ты, конечно, можешь не идти, но это будет нехорошо.       — Да что ты говоришь! — саркастично воскликнул фигурист.       — Я понимаю, тебе сложно, но я же буду рядом. Даже если ты прыгнешь один полуоборот и упадёшь, я буду гордиться.       — Ну спасибо. Теперь чувствую себя ребёнком-аутистом, — произнёс Антон и, захватив вещи, направился к выходу.       Домой они ехали в тишине, лишь пару раз, стоя на перекрёстке, Арсений осторожно клал ладонь на колено соседа и чуть поглаживал, на что Антон реагировал потупленным взглядом. Так же молча они поужинали, ведь Попов просто-напросто не знал, как убедить партнёра в безобидности выступления со своей вершины чемпиона Европы. Пока Антон в полудрёме валялся на кровати, парень разрабатывал план убеждения, с которым и отправился на штурм неуверенности.       — Антон, не спишь? — для привлечения внимания спросил он, залезши на кровать. Шаст буркнул что-то в ответ. — Сочту это за готовность говорить.       — О чём?! — с зевком обернулся лежащий парень.       — О твоих соревнованиях.       — Ой, бля-я-я... Арс, я это очень ценю, но не надо. Я обоссался и подвожу команду, подписываюсь под каждым словом.       — Нет, — отрезал фигурист. — Ты выступишь.       — Арс! Ты тоже поссориться хочешь? — возмутился парень.       — Не хочу я ссориться. Я хочу сказать, что тебе стоит попробовать.       — Попробовать что? Выйти на Чемпионат страны без программы и подготовки? Ты не забывай: меня туда вставили как единственного оставшегося в команде, думаешь, мне это льстит? — по чуть-чуть вскипал Антон. — Ты меня знаешь. Я дико боюсь выходить перед людьми.       — Тогда еще больше нужно попробовать.       — Арс, ты психолог? — внезапно выдал Антон.       — Э-э... Нет.       — Вот и молчи, — Шастун снова перевернулся на бок и зарылся в одеяло.       Арсений попросил его всё-таки раздеться перед сном, а сам ушёл в душ. По возвращении партнёр, кажется, притворялся спящим – парень очень хорошо его знал и догадывался о скрываемом волненении человека, лежащего сейчвс к нему спиной. Он шепотом позвал его. Голова с короткими гладкими волосами едва ли дёрнулась. Тогда Арсений положил свою руку поперёк чужого торса, прижав к себе.       — Арс, это пиздец.       Сработало.       — Я вообще не знаю, как поступить. Я вроде, может, даже хотел бы показать себя на соревнованиях, но я так волнуюсь... Мне плохо становится от мысли, что на меня будут смотреть тысячи человек, — тихо признался парень, стиснув руку другого на своём теле. Арсений же, выслушав его, только крепче сжал худое тело в объятиях, проговорив какие-то мотивирующие фразы. Шастун, оставив его без ответа, продолжил лежать, а парень оставил того в покое.       Прыжок. Дыхание сбито, ноги едва не подкашиваются при приземлении и совершении последовавшего каскада. Антон скользит по льду до поворота и снова прыгает четверной. С закрытыми глазами он продолжает повторять одни и те же элементы из и без того заученной программы. Дав, себе маленькую передышку, он о ней пожалел, ведь на подъезде к бортику сквозь ресницы просочился пот, усталость стала ощутимой, а в глазах потемнело.       — Нормально всё? — уловил он голос Арсения и, не глядя на него, ответил положительно. — Пойдём отдыхать, а то ты с таким напором устанешь и на лёд не выкатишься, — понимающе произнёс парень, обхватив локти опустившегося на борт Антона, который спустя несколько секунд слабо кивнул.       Фигурист стоял со стеклянными глазами перед проходом на ледовую сцену. Арсений, сжавший его плечи, старался передать через касания уверенность, но, кажется, не особо получалось.       — Шаст, ты сможешь. Я в тебя верю, ты знаешь эту программу. Катайся в своё удовольствие, будто для меня.       — Они не ты, — в сторону трибун просипел он.       — Антон Шастун, Москва, — объявил голос из динамиков. Арсений притянул в быстрые объятия спортсмена и выпустил его, отправившись в так называемую зону kiss&cry.       Антон, которого изрядно потряхивало, вывалился на лёд, бегло осматривая трибуны и облизывая губы языком. На нём был чёрно-белый костюм со свободными струящимися рукавами, хорошо подчёркивающий всю красоту парня. После глубокого вдоха в такт заигравшей музыке время ускорилось. Антон то терял контроль и слегка кривил коньками, то забывался, выполняя элементы безупречно. Для него пролетело всего несколько секунд до аплодисментов и долгожданного окончания выступления. Стоя в заключительной позе, его пальцы заметно дрожали, а ресницы едва сдерживали слёзы от переисбытка эмоций.       Арсений ждал его с лучезарной улыбкой на лице и всегда подставленным тёплым плечом для слёз. Они смогли!