October_challenge_BKam

      Счастье, такое призрачное и хрупкое, осколками впивается в сжатые ладони Антона. Сердце стучит в груди так бешено, что кажется: ещё чуть-чуть и прорвёт грудную клетку, безжизненным ошмётком вывалившись на грязный асфальт. Телефон валяется где-то в районе ног и безжизненно пиликает, оповещая о бесконечно приходящих смс. Это всё уже не имеет смысла. Шастун на трясущихся ногах пытается уйти подальше, скрыться куда-нибудь, но от себя и своих мыслей не убежишь.       Всё начиналось так хорошо. Высокий темноволосый незнакомец с красивым именем Арсений, познакомившийся с ним в тренажёрном зале, был подарком для Антона. Начитанный, умный, с отличным чувством и юмора, нескончаемой энергией внутри и ангельскими глазами. О чём ещё можно было мечтать?       И всё произошло так быстро, первое свидание, первый поцелуй, первый секс. Отношения развивались с неимоверной скоростью, и Антону это нравилось. Да и как было не влюбиться в решительного, серьёзного мужчину, который знает чего хочет, не боится говорить о своих чувствах и дарит цветы без повода (кто-то ещё правда верит, что парни не любят цветы?). И всё шло, как по маслу, не было ни скрытности, ни постоянных уходов с телефоном в туалет, ни звонков посреди ночи. Они правда ещё не жили вместе, но Антон часто ночевал у своего мужчины.       Арсений даже познакомил Антона со своими друзьями и братом, что было для Шастуна чем-то невероятно серьёзным, но было одно НО. Он представил всем Антона не как своего партнёра, парня или на худой конец любовника, это было скучно и скупое:       — Мой хороший друг — Антон. Надеюсь, вы все с ним тоже подружитесь.       Шастуна это нисколько не смутило, ведь он тоже скрывал свою ориентацию даже от близких людей.       Время шло, отношения из простой интрижки перерастали во что-то большое, крепкое, фундаментальное, пока в один день, Арсений не сказал Антону, что он начинает ремонт в квартире и встречаться у него они больше не смогут.       — Ничего страшного, — беззаботно ответил Шастун, — У меня квартира хоть и поменьше, но тоже ничего. Тебе понравится, — на том и порешили.       Встречи стали реже, у Арсения появилось много работы, не было ни времени, ни сил. Он часто не отвечал Антону ни на смс, ни на звонки, но розовые очки на глазах Шастуна всё ещё перекрывали ему всю правду. Встречи и свидания из каждодневных превратились лишь в еженедельную акцию, да и то, не каждый раз.       Антон скучал, не переставал звонить и писать каждый день, так и не дожидаясь ответа. Он всё понимал, он любил, он ждал. Но не получал этого взамен. И теперь стало ясно, что уже никогда и не получит.       Вы спросите: «Как одна фотография может сломать человеку жизнь?»       «Очень просто», — отвечу я, — «Если это свадебная фотография, на которой любовь всей вашей жизни улыбается не Вам».       Предательство иногда хуже смерти. Боль без предупреждения бьёт под дых, затем ещё раз и ещё, не давая отдышаться. Ты падаешь на пол, захлёбываясь в собственных соплях и крови, а боль всё продолжает добивать тебя. Она избивает всё тело в хлам, и наконец добирается до сердца, но вырывает его с корнем, оставляя с дырой в груди, нет. Медленно и методично она вгоняет в него иголки, наслаждаясь тем, как ты мучаешься, страдаешь, плачешь.       Грудная клетка так и остаётся открыта, даже после того, как боль ненадолго отступает, давая подняться на ноги, накопить силы. Сердце наружу, истерзанное, изорванное. Ему больно от любого касания.       Очки бьются стёклами внутрь. Розовые — не исключение. Прозрение зачастую оказывается невыносимым, и вытащенное наружу незащищённое сердце рвётся по швам, изнывая.       Маленький светящийся экран, показывающий на своей площади лишь одно единственно изображение, даже не подозревает о том, что его пиксели, каждый из них, пулей проходят через тело Антона, дробью перебивая все его кости.       Шок проходит, боль, накатившая волной, отступает, и на их место приходит страх, настоящий животный ужас, когда кажется, что это конец, что дальше ничего не будет. Впереди только мгла.       Шастун возвращается к своему разбитому телефону, поднимает его и ещё раз смотрит на счастливых, искренне смеющихся молодожёнов. Порывы позвонить Арсению гаснут сразу же, как только появляются. Зачем? Тот же уже всё решил.       Антон, сцепив зубы, пишет лишь два слова, в которые помещает всю свою боль вперемешку с невысказанной любовью:       — Это конец?       Ответ, пришедший спустя пару секунд, заставляет Антона зажмуриться и задержать дыхание:       — Финал. Наш с тобой финал. Прости.       Шастун открывает глаза и смотрит на город вокруг. Люди куда-то идут, разговаривают, шутят, смеются, обнимаются. Живут. Мир не замер, не остановился, не исчез. Вселенная не схлопнулась. Всё вокруг продолжило двигаться, развиваться, существовать, и его личная драма, его боль ничего не изменили.       Антон поднял глаза вверх, всматриваясь в голубое, истыканное облаками, словно звёздочками, небо. Полный обзор ему закрывала обычная девятиэтажка и линия электропроводов. Они не портили вид, лишь дополняли.       На балконе последнего этажа кто-то стоял, с земли было не разглядеть, да и не нужно это было, просто сам факт. Человек стоял и курил, даже не подозревая о существовании Антона Шастуна, который несколькими метрами ниже плакал от предательства самого близкого для него человека. Все люди вокруг тоже просто шли мимо, для них это был обычный выходной, простой летний пригожий денёк. Птицы тоже летели по своим делам, не задумываясь о том, что какой-то там мальчик пытается собрать воедино своё раскорёженное сердце.       Никто во всей вселенной не догадывался о том, что у Антона только что разрушилась его собственная, личная вселенная, где центром был Арсений. Маленький, созданный им самим мирок, рухнул, погребая под своими останками и Шастуна.       Но солнце продолжало светить, а птички петь, люди всё также идти по своим делам. И от этого вдруг стало легче. Антону показалось, что это можно пережить. Да, это больно, невыносимо, и хочется кричать. Да, выхода не видно, мгла, тьма и холод кругом. Да, сердце изувечено и вывернуто наизнанку. Случилось много всего, но это всё внутри Шастуна, и он не позволит этому мраку вырваться наружу, погасить весь свет вне.       Глаза вновь устремились в небо, где кудрявые облачка плавно плыли, подгоняемые ветром. Бескрайняя синева резко перечёркивалась черными линиями электропроводов, но от этого она не обрывалась, не заканчивалась, лишь на мгновение терялась, пряталась за тугими жгутами. Печаль не будет длиться вечно. Антон несмело улыбнулся.       — Желаю тебе счастья, мой бескрылый ангел! — лишь одними губами, беззвучно прошепчет Шастун, отправляя свой безмолвный посыл тому, кто, к сожалению, этого не заслужил, как и Антон не заслужил того, как с ним обошлись.       И преданных предают, и любящих не любят. Жизнь не справедлива, на то она и жизнь. Нужно двигаться дальше не смотря на все чёрные полосы. И Антон пошёл, невольно тихонько смеясь от того, как щекотно ветерок высушивал слёзки на его щеках.