Порктябрь

      Рдьярг не находил себе места, до боли в глазах всматриваясь в просветы между голыми деревьями. Вот-вот начнётся метель, и тогда следы детей будет уже не найти.       Кто именно это придумал? Мадьяр или Найлир? Пусть они уже выросли и стали прекрасными воинами, Рдьярг, как и любой отец, видел их беззаботными детьми, которых любой мог обидеть. И он старался защитить их, как мог. Пока мог.       Загоняя до кровавой пены на боках коня, он помчался к лесу, как только узнал, что дети направились туда. А в голове стучало в такт ударам сердца: «Я не хочу и тебя потерять!»       Старый мудрый учитель. Как Рдьярг ругал себя за тот глупый поступок. И за все те слова, которые наговорил Назгару тогда. И ведь он тоже уже не был ребёнком — девятнадцатая осень, какой уж тут ребёнок? А его детям всего по семнадцать… Хотя татуировки ученика давно уже не было, висок привычно пульсировал.       Из глаз потекли первые слёзы, замерзая и неприятно стягивая кожу. Рдьярг зло стёр их рукавицей. Проклятый снег, проклятая метель, проклятая ситуация.       — Ярг! — Что-то в голосе Айдара было такое, что заставило Рдьярга развернуть коня и помчаться к нему, боясь увидеть наяву то, что рисовало воображение.       Они были живы. Уже за одно только это Рдьярг готов был возносить молитвы всем известным богам.       — Отец! — радостно воскликнула Найлир, в то время как сын настороженно смотрел на него исподлобья.       — Ранены? — спросил Рдьярг и сам удивился, как холодно прозвучал его голос. Улыбка дочери померкла.       — Нет, — тихо ответил Мадьяр, продолжая сидеть на снегу, хотя Найлир, повинуясь строгому взгляду, уже была в седле позади Айдара.       — Встать можешь? — слова словно были покрыты ледяной коркой. Мадьяр помотал головой, осторожно придерживая ногу.       Рдьярг понял, что сын угодил в капкан, каких было множество в этой местности. А ведь он говорил, предупреждал…       Мужчина слез с коня, по колено увязнув в снегу, и пробрался к сыну. Раскопал снег рядом, нажал на пружину, с помощью подошедшего Айдара разжал зубья. Мадьяр осторожно вытащил ногу из ловушки. Ступня распухла, на сапоге виднелись потёки крови. Плохо.       Домой ехали осторожно, но быстро. И молча. Рдьярг чувствовал страх детей, а ещё чувствовал, как собственный страх отступает и его место занимает гнев. Дома он немедленно отправил обоих греться и приводить себя в порядок. Сам же позвал Айдара.       — Подготовь розги.       Айдар странно на него посмотрел — кажется, даже вздохнул — и ушёл исполнять приказ. Мадьяр появился в кабинете спустя десять минут, опираясь на плечо сестры.       — Объяснитесь, — потребовал он, когда Мадьяр опустился в кресло, а Найлир встала рядом, но немного позади.       — Мы хотели посмотреть на праздник, — тихо пробормотала дочь. — Ты говорил, что там красиво.       Рдьярг едва не закатил глаза. Да, в деревне праздник, ярмарка, песни и пляски. Но для них это закончилось бы плохо. И об этом он тоже говорил.       — Вы оба меня ослушались. Будете наказаны.       Как раз в этот момент вошёл Айдар с охапкой прутьев. Найлир с ужасом посмотрела на отца, Мадьяр лишь едва слышно вздохнул. Рдьярг задумался, правильно ли он собирается поступить.       — За подобную выходку учитель высек меня. Я тогда был чуть старше, а в лесу бесчинствовала шайка разбойников. Айдар, ты помнишь тот день?       — Помню. Прибавили вы нам тогда седых волос. — Охотник качнул белыми прядями.

***

      Рдьярг кричал. Он кричал, выплёскивая в злых и обидных словах всю свою боль и отчаяние, пока учитель за шкирку тащил его в дом. Не отдавая себе отчёта, он выплёвывал учителю в лицо оскорбления и обвинения во всех грехах — в трусости, в поражении, в своей неудаче… И в смерти Найяра.       Найяр погиб случайно — оказался не в том месте не в то время. В него попала стрела, выпущенная кем-то из разбойников. Рдьярг знал, что младший пошёл за ним. Но отказывался признавать, что виноват в его смерти.       Назгар успел почти вовремя. Разогнал шайку, легко забросил сопротивляющегося ученика на коня, приказал Айдару забрать тело сына. На его лице не дрогнул ни один мускул, голос тоже был привычно твёрд. Почему-то это разозлило Рдьярга ещё сильнее.       После Чёрного Мора к смерти все относились спокойно, как к обыденности. Рдьярг не сомневался, что на Голых скалах уже сложили погребальный костёр, а тело подготовили к последнему пути. Но одно дело знать, что умерло полдеревни, и совсем другое — раз за разом прокручивать в голове, как стрела впивается в грудь, как на лице Найяра отражается удивление, как тело медленно оседает, ослабевшими руками пытаясь вытащить посторонний предмет.       — Это вы во всём виноваты! — задыхаясь от ярости, хрипло прорычал Рдьярг, пытаясь вырваться из захвата. К сожалению, безуспешно.       — Виноват, — неожиданно согласился учитель, вталкивая Рдьярга в дом, а затем — в свой кабинет. И продолжил, куда более зло: — В том, что думать не научил, или хотя бы старших слушать! — Но прежде, чем парень успел вставить хоть слово, холодно спросил: — Ранен?       — Нет, — буркнул Рдьярг, понемногу начиная осознавать произошедшее. Азарт, гнев и страх ушли, оставив после себя усталость и непонятную обречённость. Хотя нет, страх всё же остался, но теперь другой.       — Раздевайся.       Это было ожидаемо, но легче от этого не становилось. Зло, резко выпутавшись из одежды, Рдьярг, не дожидаясь следующего приказа, шагнул к лавке. И когда её успели подготовить?       — Как только я узнал, что вы уехали.       Кажется, последний вопрос Рдьярг задал вслух.       — Я не знаю, что тобой двигало, когда ты полез в одиночку на всю шайку. Но скажи, зачем ты потащил с собой Найяра?       От этих слов Рдьярг вскинулся, с возмущением уставившись на учителя.       — Я его не тащил! Он сам…       — Хочешь сказать, ты не знал, что он поехал следом за тобой? — вкрадчиво поинтересовался Назгар.       — Знал, но…       — Так почему потащился в логово к разбойникам, ещё и с ребёнком, который вдвое тебя младше?! — рявкнул наставник.       — Я не ребёнок! — обиженно воскликнул Рдьярг, прекрасно понимая, насколько по-детски это прозвучало.       — Посвящение ты не прошёл, так что ты пока ученик, мальчишка, которого, как оказалось, до сих пор надо за шкирку оттаскивать от неприятностей.       — Не надо! Я бы справился! — почти выкрикнул Рдьярг, чувствуя, как к глазам подступает влага.       Назгар взял розги, подошёл к вытянувшемуся в струну ученику, сухо произнёс:       — Я вижу, как ты справился. — И начал пороть.       Он порол молча, жёстко и очень часто — ни отдышаться, ни толком вздохнуть Рдьярг не успевал. Чудом успев набрать полную грудь воздуха, он закричал — громко, зло, выпуская скопившуюся внутри боль.       Когда наставник остановился, Рдьярг поднялся, оделся и молча ушёл в свою комнату. Ученическая татуировка на виске неприятно пульсировала.       На следующее утро Рдьярг с особой тщательностью собрался, осторожно вышел из дома и направился в сторону конюшни. Раз учитель не хочет разбираться с шайкой разбойников, это сделает он. Доведя коня под уздцы до опушки леса, Рдьярг вскочил в седло, поморщившись, и лёгкой рысью потрусил по знакомой дороге.       — Далеко собрался? — поинтересовался Айдар, появляясь из-за деревьев. — Мало досталось вчера?       — Это не твоё дело, — огрызнулся Рдьярг, подстёгивая коня.       Айдар посторонился, но на пути внезапно оказался наставник. Его ничего не выражающее лицо стало последней каплей.       — Я справлюсь сам, если вы не можете! И уйду! Потому что вам наплевать! И на сына, и на меня! — заорал Рдьярг и послал коня в галоп.       Однако Назгар стащил парня с седла и, удерживая за шиворот, рявкнул:       — Прекрати истерить, глупый мальчишка! Одумайся! Я не хочу и тебя потерять!

***

      Рдьярг продолжил:       — У моего учителя был сын, ему десятая осень шла. Он поехал за мной, я об этом знал и хотел проучить. Но его убили разбойники. Он окликнул меня, чтобы я не попал в ловушку. И словил стрелу. Прямо в грудь. — Рдьярг взял из рук Айдара несколько прутьев. — Учитель Назгар наказал меня за глупость — и только. Про сына он сказал лишь, что его наказала жизнь. Идите за мной.       Рдьярг кивнул Айдару и вышел. Мадьяр и Найлир, обеспокоенно переглянувшись, направились следом.       Рдьярг привёл детей к утёсу, в центре которого по пояс возвышался монолит. Длиной в полтора человеческих роста и шириной в размах рук, покрытый слоем сажи и копоти по бокам.       — Это Голые скалы. Отсюда уходят в последний путь. — Рдьярг положил прутья на монолит. — Я встретил тринадцатую осень в одиночестве: мои родители и братья погибли от Чёрного Мора. Учитель с отрядом должны были сжечь нашу деревню, чтобы зараза не пошла дальше, а меня ждала смерть. Но Учитель не дал своим людям убить ребёнка и взял меня в ученики. Дом, где я вырос, стал погребальным костром моей семье. В день моей глупости Назгар лично поджигал ветки, на которых лежал его сын. А спустя две осени я провожал в последний путь его. И вашу мать три осени назад. Люди не жалуют помеченных. Заметь кто ваши татуировки, и вас бы убили. Но ещё раньше вы могли замёрзнуть насмерть. И мы бы даже ваши тела не нашли! — Рдьярг впервые позволил себе выплеснуть раздражение. Посмотрел на детей, заметил, что по щекам Найлир текут слёзы. Сын держался, но его лицо было бледным, а нижнее веко дёргалось в такт пульсации метки — это Рдьярг прекрасно знал. — Сегодня я мог поджечь сухие ветки под вами. Или нет, и ваши души блуждали бы, обречённые на страдания. — Найлир уже открыто всхлипывала, уткнувшись в плечо брата. — По моей вине погибли учитель и его сын. Я не смог уберечь вашу маму. Но я сделаю всё возможное, чтобы вы были в безопасности.       — Прости, отец. Мы правда заслуживаем наказания, — тихо сказал Мадьяр.       — Вы наказаны достаточно, — сухо ответил Рдьярг. Потом устало вздохнул и притянул к себе сперва сына, а затем и дочь. Те крепко обняли его в ответ. — Пойдёмте в дом, пока не замёрзли.