Сессия

Тишину аудитории нарушало только гудение умирающей лампы под потолком. В подсвеченной фонарями темноте за окном мягко кружились крупные хлопья снега. — Всё в мире сейчас загадочно, всё будто летит куда-то, — задумчиво процитировал Владислав Сергеевич. — Метельно, красиво, сказочно, а сказкам я верю свято, — бодро подхватил Кирилл. — Не знал, что вы любите Асадова. У него вроде бы и эросов с танатосами нет. — У него чистый катарсис, сентиментальность и экзальтация, — откликнулся Владислав Сергеевич. — Ну, да, — серьёзно кивнул Кирилл. Похоже, его тоже зацепила атмосфера, укутала тишиной, приглушила привычные остроты. Владислав Сергеевич вытащил из портфельчика папку, принялся было листать распечатки. Лампа мигнула и погасла. — Ничего, скоро рассвет, — сказал Кирилл и негромко напел: — Скоро рассвет, выхода нет. Владислав Сергеевич поморщился: — Какая примитивность! — Не примитивность, а «Сплин», — беззлобно отмахнулся Кирилл. — Хотите булочку? — Нет, спасибо. — По-моему, на консультацию никто не придёт, — заметил Кирилл и уселся на стол, скрестив по-турецки ноги. — Точно не будете? — Точно. Вы не могли бы сесть на стул? Кирилл закатил глаза, но на стул пересел — всё равно скрестив по-турецки ноги. Владислав Сергеевич невольно улыбнулся. Из коридора донеслось цоканье каблуков, и Владислав Сергеевич затаил дыхание: хоть бы не к нему! Каблуки процокали дальше. Владислав Сергеевич выдохнул. — Нервничаете? — понимающе спросил Кирилл. — Немножко. Вообще довольно глупо было назначать сессию посреди сессии. Да, все эти странные отношения, состоящие в основном из острот, вредной еды и порки, будоражили и волновали, да, хотелось расширять горизонты, но… — Булочку точно не хотите? — Точно. — Зря. — Кирилл в два счёта управился с булочкой, отряхнулся от крошек и деловито спросил: — А пирожок? На это Владислав Сергеевич ответить не успел: в аудиторию влетела Диана Мунтян. — Ну вот, а вы переживали, что никто не придёт, — заметил Кирилл. Владислав Сергеевич возмущённо вспыхнул, глянул на часы и сказал: — Ещё две минуты, подождём. За две минуты подтянулось ещё восемь человек: Алина Дотошная в компании других старост первого потока, зубрила Алла Высоцкая и вечно сонный Вася Ющенко, которому, кажется, просто не объяснили, что явка необязательна. Алина недовольно косилась на Кирилла, и Владислав Сергеевич наконец пояснил: — Это вольнослушатель. Кирилл царственно кивнул, доедая третий пирожок. Консультация шла, несмотря на усердия Дианы и Алины, вяло. Владислав Сергеевич машинально отвечал на вопросы, то и дело поглядывая на часы. Минутная стрелка сегодня тащилась удивительно вяло. — Если больше нет вопросов… — начал было Владислав Сергеевич. Вася Ющенко зевнул и потянулся за стоящим на полу рюкзаком. — Есть! — воскликнула Диана. — За ответ в стихах баллы добавят? — Баллы добавят за знание теории и креативность анализа, — сдержанно ответил Владислав Сергеевич. — Всё, уважаемые студенты, давайте используем по максимуму оставшееся до зачёта время. Не забудьте как следует выспаться, позавтракать… — Поймать зачёткой халяву, — подхватил Кирилл. — Если это поддержит вашу веру в себя, обязательно, — кивнул Владислав Сергеевич. — Вы точно в порядке? — спросил Кирилл, когда все ушли. — Ни разу не упомянули ни хтоничность, ни оргии. Даже стихи не почитали! — Это же консультация, а не заседание «Скриптора», — кисло отозвался Владислав Сергеевич. — Что-то вы не в настроении, — нахмурился Кирилл. — Хотите, отменим всё? — Ни в коем случае! Владислав Сергеевич выглянул в коридор, убедился, что там никого, и запер дверь. — Я просто немного нервничаю, извините. Всё в силе. — Ну, раз так… — Кирилл медленно, явно красуясь, расстегнул ремень и резко выдернул его из шлёвок. Владислав Сергеевич почувствовал уже знакомый радостный трепет в животе, с готовностью встал на четвереньки и закрыл глаза. Кирилл аккуратно зажал ногами его бока, легонько стегнул ремнём по брюкам. Весь сюжет был заранее обговорён, и отчасти Владислав Сергеевич чувствовал приятную предсказуемость и защищённость. Отдавать контроль, точно зная, что будет дальше, легко. Но ведь сегодня… Волны не было, даже настоящей порки — и то не было. Кирилл всё больше ласкал и гладил его ремнём. Владислав Сергеевич был к этому готов, но в конце концов не выдержал: — Сильнее! — Владислав Сергеевич, давайте не будем увлекаться. Мы не хотим переборщить, — ответил Кирилл, но всё же стегнул чуть сильнее. — Осталось десять, считайте. Владислав Сергеевич добросовестно отсчитал десять ударов и зажмурился покрепче, весь обратившись в слух. Вот Кирилл ослабил хватку, аккуратно шагнул в сторону, положил ремень на стол. Вот расстегнул джинсы. Вот зашуршал чем-то, вот порвал упаковку — кажется, зубами. Чёрт побери, видеть бы это… Нет, лучше не видеть. Владислав Сергеевич ткнулся лицом в руки, сильнее отклячив зад. — Всё хорошо? — спросил Кирилл и спустил с него брюки вместе с трусами. — Да-да, продолжайте, — пробормотал Владислав Сергеевич. Это они тоже обговорили заранее, Владислав Сергеевич всё утро посвятил подготовке моральной и физической, но всё же, всё же… — Вы ведь помните стоп-слово? — спросил Кирилл, и Владислав Сергеевич досадливо откликнулся: — Разумеется, помню! Кирилл опустился на колени, пристроился сзади, Владислав Сергеевич уже чувствовал совсем рядом тепло его плоти. «Люблю подставлять свой мышиный задик», — всплыло вдруг в голове. Владислав Сергеевич сказал себе, что мандражирует. Владислав Сергеевич сказал себе, что нужно просто попробовать. Владислав Сергеевич сказал себе, что Кирилл не причинит ему вреда. Внутри всё сжалось, кожа покрылась мурашками. Но ведь нельзя сейчас остановиться! Что скажет Кирилл, в конце концов? Они же обо всём договорились! Кирилл прикоснулся к нему — ласково тронул кончиками пальцев. Владислав Сергеевич вздрогнул. — Владислав Сергеевич… — Кажется, впервые в голосе Кирилла засквозило сомнение. Нет, не сомнение. Осторожность. Бережность. — Гюго? И этой бережности Владислав Сергеевич сдался, прошептал: — Гюго.