возьми моё сердце

      — Я никуда отсюда не уйду! — Джисон сложил руки на груди, с вызовом глядя на Минхо, который стоял напротив него, уперев руки в бока, и выглядел таким воинственным, что становилось смешно.       Последний час Минхо потратил на попытки выкинуть его из дома, но у него ничего не вышло: двери запирались, стоило только Минхо подтолкнуть Джисона к ним (как оказалось, входов здесь было гораздо больше, чем могло показаться на первый взгляд), окна шумно хлопали, словно в возмущении, и Джисон понял, что у него в этой войне есть как минимум один защитник.       По какой-то совершенно странной и загадочной для него причине, он нравился этому дому, и тот не собирался отпускать его так просто, даже если ради этого придётся разругаться со своим хозяином в пух и прах.       А Минхо с ним и правда ругался.       Джисон с интересом наблюдал за тем, как Минхо едва ли не шипел и сыпал проклятиями, угрожал и шантажировал, но так и не добившись ответа или хотя бы намёка на то, что был понят, устало опустился на диван.       Слухи не обманули.       Минхо и правда был красивым. Теперь, когда они просто сидели в тишине, Джисон мог разглядеть его получше, и оказался поражён — Минхо словно был слеплен рукой умелого мастера, и это, признаться честно, заставило его сердце взволнованно забиться. Не потому, что он был влюблён с первого взгляда, а просто потому, что он никогда не видел никого похожего прежде. Джисон рассматривал плавный изгиб губ, родинку на крыле носа и длинные ресницы и думал о том, что если Минхо и крадёт сердца, то разве что с помощью своего личика. Он вспомнил все разговоры девочек с работы и понял, что их слова не передавали и малой толики того, насколько Ли Минхо был прекрасен.       Наверное, в этом замешана магия.       Джисон тихо захихикал себе под нос, когда представил, что всё, что он видит — это лишь обман, маска, слепленная с помощью колдовства, и Минхо посмотрел на него, не понимая, чем вызвано такое веселье, потому что по нему было очевидно, что приход Джисона в его дом и невозможность его выгнать — едва ли не конец света.       — Почему ты смеёшься? Что здесь вообще смешного?       — А что здесь грустного? — Джисон с вызовом посмотрел на него в ответ, сталкиваясь с тёмным взглядом колдуна и ёжась от того, каким глубоким и проницательным он был.       На секунду ему показалось, что Минхо забрался в его голову, прочитал каждую мысль и узнал каждый, даже самый грязный секрет, но затем его отпустило. Он решил, что даже если Минхо и мог с помощью своих колдовских штучек провернуть что-то подобное, то всё это останется лишь на его совести. Джисон не думал о плохом. Он просто хотел спасти себя. И в этом нет ничего дурного.       — Зачем ты вообще пришёл? — Минхо прикрыл лицо ладонями, откидываясь на спинку дивана, и вздохнул. — Я не занимаюсь снятием порчи. Тебе здесь нечего делать.       — Если бы ты меня выслушал, ты бы знал, почему я пришёл к тебе, — Джисон фыркнул. — Что, думаешь, ты такой особенный, что я потратил кучу времени на то, чтобы найти тебя для снятия какой-нибудь порчи? Меня прокляли тобой, а значит, тебе с этим и разбираться.       — Что значит «прокляли мной»? — Минхо, казалось, весь напрягся от слов Джисона.       Интересно.       Джисон знал, насколько глупо выглядел его рассказ, особенно учитывая тот факт, что он не мог вспомнить и половины, но Минхо слушал его внимательно, ловил каждое слово и, от Джисона это не могло укрыться, заметно нервничал. Как будто знал что-то, и это его пугало.       Джисон был напуган не меньше. Вся эта история, если разобраться, не была смешной, нисколько. Он был проклят, а теперь находился за многие километры от дома, в компании противного колдуна, который жил в доме, больше похожем на хламовник, и его жизнь буквально зависела от решения Минхо ему помочь. Как бы дом ни сопротивлялся, Джисон был уверен, что если Минхо захочет, он вышвырнет его прочь, и тогда всё, что ему останется — это доживать свои дни, сгорая от ужаса в снах и с каждым новым утром осознавать, насколько слабым он стал.       Он не боялся смерти. Но он чертовски боялся всего, что приведёт его к ней. Умирать не так уж и страшно. Но вот знать, что ты скоро умрёшь — это действительно пугало.       После того, как он закончил говорить, Минхо молча встал, нервными шагами измеряя комнату, словно пытаясь придумать ответ, а затем пробормотал:       — Бред. Это просто чушь. Я не смогу тебе помочь.       — Ты даже не пытался! — Джисон нахмурился, чувствуя, как внутри закипает злость.       Глупые колдуны выводят его из себя.       Он потратил так много времени и сил, чтобы найти это место, а Минхо сдавался, даже не пытаясь. Да, он ничего ему не должен, но разве так сложно проявить сочувствие? Если бы у него был выбор, он бы сюда не пришёл. Но если он уже здесь, то так просто он сдаваться не намерен.              Джисон любил жизнь. И хотел её сохранить. Потому что он был этого достоин не меньше остальных.       — Я… Ладно. Хорошо, — Минхо кивнул, рассеянно оглядываясь по сторонам будто в поисках чего-то. — Я попробую что-нибудь придумать. Если у меня получится, то я найду тебя и…       — Слушай сюда. — Джисон сжал руки в кулаки, подходя к Минхо ближе, вставая почти вплотную, и прошипел: — Я никуда отсюда не уйду. Я буду жить здесь до тех пор, пока ты не приготовишь мне зелье или, я не знаю, что угодно, что избавит меня от этого чертова проклятия.       — Ты не можешь здесь жить, — Минхо отступил назад, но едва не споткнулся о кучу хлама на полу. — Ты не можешь просто болтаться здесь и мешать мне работать.       — Поверь, я найду себе занятие. Например, приберусь.       Дом неожиданно загудел, словно эти слова вызвали в нём радость.       — Мне не нужен домработник.       — О, это единственный, кто тебе нужен, маленький волшебный засранец, — Джисон фыркнул и улыбнулся, когда одно из окон захлопало ставнями, словно смеясь.       Может быть, Минхо и не в восторге от перспективы того, что Джисон будет жить с ним. Он и сам не слишком этому рад. Но во всяком случае, был кое-кто, кому эта идея определённо нравилась. И этого было достаточно для того, чтобы Джисон убедился в правильности своего решения.

ฅฅฅ

      Уборка в доме Минхо заняла много времени.       Джисон был поражён тем, насколько грязным тот оказался.       Он нашёл в чулане какие-то тряпки и швабру, даже несколько вёдер, и принялся за уничтожение пыли с каждой поверхности. Чихая и кашляя, Джисон вынес кучу хлама, чтобы позже развести огромный костёр и сжечь всё, что было не нужно. Казалось, Минхо никогда не выбрасывал мусор, лишь копил его, и Джисону пришлось нелегко. Руки болели от усталости, а спина ныла, но он продолжал заниматься делом, считая, что если он будет здесь жить, то он будет жить в комфорте и чистоте.       Дом довольно гудел от каждого его действия, хлопал ставнями на окнах и услужливо раскрывал для Джисона двери, давая ему возможность зайти в каждое помещение, которых, к слову, было немало. Внутри он оказался ещё более непонятным, чем снаружи, и если бы не помощь, Джисон бы в нём потерялся; у него сложилось ощущение, что в этом доме сотня коридоров и несколько десятков этажей — абсолютно сумасшедшая архитектура. Он даже нашёл библиотеку, во всяком случае, её подобие: небольшая комната была заставлена книгами от пола до потолка и хранила в себе годовую норму пыли, так что одежда Джисона почернела, пока он осторожно протирал каждый том, стирая с него грязные следы и находя для него своё местечко на полке.       Минхо всё это время болтался на заднем фоне: вздыхал тяжело, глядя на то, как Джисон хозяйничает, и что-то ворчал себе под нос, но так тихо, что едва можно было разобрать. Иногда мешался, и тогда Джисон чуть ли не гавкал на него, заставляя подорваться с места и найти себе другое, там, где он не будет никого раздражать своим бормотанием.       Наверное, Джисон вёл себя не слишком красиво.       Но и ситуация была не самой прекрасной на свете.       Он знал, что мог бы уйти домой и довериться словам Минхо о том, что он найдёт его, если поймёт, как решить проблему, однако Джисон не доверял колдунам (по известным причинам), а значит, он останется здесь до тех пор, пока с него не снимут глупое проклятие.       Хочет того Минхо или нет.       Спустя несколько часов непрерывной уборки, Джисон обнаружил, что дом, вообще-то, очень симпатичный. Странный и непонятный, он был очаровательным в своей непохожести на другие жилища, а ещё в нём было множество мелочей, привлекающих взгляд. Джисон собирал их в отдельную коробку, чтобы случайно не выбросить.       Кусочек витража, покрытый трещинами; старая фотография в разбитой рамке; букет сухоцветов в вазе — случайные находки заставляли Джисона думать о том, что когда-то дом был в действительно хорошем состоянии и о нём заботились. Украшали его. Любили.       И ему было интересно, что же случилось. Почему дом превратился в это?       Если бы он мог, он бы спросил напрямую. Нет, не у Минхо, а у самого дома, но тот, к сожалению, мог лишь подавать сигналы и всё больше походил на кота — Джисон улыбался тому, какой он на самом деле игривый, когда несколько раз шутливо боролся за то, чтобы открыть дверь. Звуки, что он издавал, когда очередная комната оказывалась чистой, были сродни мурлыканью, и Джисон болтал с ним, пока убирался. Дом отвечал скрипами и гудением, вздохами стен и полов, и это было странно, но так волшебно.       Джисон никогда раньше не сталкивался с магией напрямую.       Да, заговорённая монетка лежала у него в кошельке, а теперь он и вовсе был проклят, но никогда раньше он не интересовался этим, не пытался понять и разгадать. Многие были заинтересованы в том, чтобы стать учениками колдунов и ведьм, даже если и говорили об этом шёпотом и между собой, потому что им казалось это чем-то, что открывает невероятные возможности, но только не Джисон. Его притягивали ведьмовские дома, и он, как и все, порой засматривался, подняв взгляд в небо, на то, как какой-нибудь колдун пролетает над городом, но это была лишь часть человеческой натуры — тяга ко всему загадочному и неизвестному жила внутри каждого в той или иной степени.       Джисон хотел жить спокойной, размеренной жизнью. Если бы его спросили, какое у него идеальное будущее, он бы с уверенностью ответил на этот вопрос: в тишине и безопасности. В стабильности. Он бы хотел однажды встретить кого-нибудь, кого сможет полюбить, создать с ним семью, пусть даже и совсем крошечную, и прожить свою жизнь тихо и мирно, не беспокоясь ни о чём.       Наверное, у этого мира есть свои планы на каждого из нас. И на Джисона у вселенной были планы, которые ему совсем не нравились.       Он попытался снова вспомнить, что же привело его к тому, в какой ситуации он оказался, но голову опять сковало болью, и он понял, что это бесполезно. Тот, кто сделал с ним это, явно был заинтересован в том, чтобы он ничего не знал и был растерян, двигался на ощупь, как слепой котёнок, и от этого становилось только хуже, потому что Джисон чувствовал себя совсем потерянным, ведь всё, что у него было — лишь смутные обрывки, не желавшие складываться в определённый образ, и вместе с тем он знал, что в глубине его памяти есть знание о том, что произошло.       Это действительно странно. Знать, что ты забыл что-то очень важное, но при этом не иметь возможности вспомнить, потому что в твою голову проникли чьи-то чары.              И поведение Минхо не могло не смущать.              Почему он так напрягся, когда Джисон рассказал ему о своём проклятии?              Что вообще сам Джисон знал о Ли Минхо?              О нём ходило много слухов, но пока что ни один из них, кроме, конечно, того, что он очень красивый, не подтвердился. Минхо не выглядел ни пугающим, ни устрашающим, ни тем более как тот, кто действительно ворует сердца для того, чтобы позже продать их дьяволу. Он выглядел как человек, который сам не понимает, что вообще происходит в его жизни и, Джисон не хотел делать поспешных выводов, его дом был тому подтверждением.              Он вообще не понимал, как можно так запустить место, в котором живешь. К тому же, если оно было не просто бездушной постройкой. Дом был отзывчивый, Джисон убедился в этом лично. Может быть, он сходил с ума на фоне того, что происходило в его жизни, но тот словно просил ласки и внимания.              — Ты разбалуешь его, если будешь так с ним возиться, — Минхо появился из ниоткуда, и Джисон вздрогнул, резко разворачиваясь.              Он заканчивал уборку в одной из комнат, которая, видимо, служила складом ненужных вещей, но Джисон нашёл в ней кровать и решил, что это будет его спальня. Она располагалась достаточно далеко от комнаты самого Минхо (в которую он Джисона не пустил), и была крошечной, но его устраивало. Он закончил выносить хлам, оставив только самое необходимое, и теперь отмывал пол, то и дело сливая почерневшую воду из ведра.              — И поэтому ты совсем его забросил? — Джисон отложил тряпку в сторону, стирая пот с лица тыльной стороной ладони.              — Я не забрасывал. Он живёт с помощью моей магии, — Минхо пожал плечами, фыркая, и дом загудел в возмущении.              — Знаешь, я совсем не разбираюсь в ваших этих колдовских штучках, — Джисон вздохнул. — Но я думаю, что иногда магии недостаточно. Он ведь… Совсем живой. И, как и всему живому в этом мире, ему хочется любви.              — Ты говоришь глупости.              — А ты засранец, который довёл свой дом до состояния ночлежки для бомжей.              — Ты вообще умеешь нормально разговаривать? Почему ты меня оскорбляешь?              — Тебя даже твой собственный дом не уважает, — Джисон засмеялся. — И ты первый начал. Когда попытался меня вышвырнуть, даже не выслушав. А теперь выйди отсюда, я хочу закончить уборку и лечь спать.              Минхо ушёл, бормоча себе под нос что-то о дерзких мальчишках, но Джисон даже слушать не стал.              Он не собирался быть вежливым с тем, кто вёл себя так отвратительно, и уж тем более он не будет с Минхо обходительным только потому, что ему нужна помощь. В конце концов, хоть Джисон и не помнил всего, он знал точно — его прокляли не просто так.              И судя по реакции Минхо, тот что-то знал.              Только не говорил.              И это раздражало едва ли не больше, чем то, что он целый день потратил на уборку, головные боли при попытке вспомнить хоть что-то, и то, что он бросил всю свою прошлую жизнь из-за чьей-то прихоти.       

ฅฅฅ

      Постельное бельё, как и подушка с одеялом, нашлись в чулане. Удивительно, что здесь было хоть что-то чистое, потому что спать на голой кровати Джисону не улыбалось. Он отмыл почти весь дом едва ли не до блеска, потратив на это кучу времени и сил, и всё, чего ему хотелось — это прилечь под мягкое одеяло и уснуть, приняв перед этим горячий душ. Прошлую ночь, после того, как они с Минхо поругались и тот совершил несколько бесполезных попыток выкинуть его на улицу, Джисон провёл на диване, так и не раздевшись, подложив под голову рюкзак и беспокойно ворочаясь. Сны всё ещё преследовали его, хоть и не были такими яркими и тяжёлыми, как когда он был дома; они как будто ослабли, словно в этом доме сил у них не было, и Джисон надеялся, что со временем они исчезнут навсегда.       Просто хотелось выспаться.       Он поправил цветастую наволочку на подушке, разглядывая узоры, и зевнул. Дом тихо тарахтел фоновым шумом, и Джисон в который раз поразился тому, как сильно он походит на кота.       Огромного, своенравного, но всё ещё нуждающегося в ласке кота.       Джисон погладил одну из стен и тихо прошептал:       — Может быть, дать тебе имя? Если ты живой, наверное, мне стоит тебя как-то называть?       — У него уже есть имя, — Минхо появился в дверях, опираясь плечом на косяк, с чашкой чего-то горячего в руках.       — Правда? Какое же? Наводящий ужас дом Ли Минхо? Жилище страшного колдуна? — Джисон хихикнул, когда дом недовольно заворчал, скрипя полом. — Прости, милый. Просто глядя на твоего хозяина в голову идут только такие имена.       — Дуни, — Минхо прошёл в комнату, неловко присаживаясь на один из стульев. — Его зовут Дуни.       — Похоже на кошачью кличку.       — Так и есть. Дуни был котом. Моим любимым котом. Но время никого не щадит, и он умер, — Минхо замолчал, протягивая Джисону чашку. — Вот, выпей.       — Отрава? — Джисон обхватил тёплые керамические бока ладонями и принюхался. Пахло молоком с мёдом, и чем-то травянистым, едва уловимым.       — Если бы я хотел тебя убить, сделал бы это ещё в первые десять минут нашего знакомства, — Минхо фыркнул, закатывая глаза. — Ты невыносимый. А это — средство от твоих кошмаров. Всю ночь скулил, как брошенный щенок.       — Учусь быть невыносимым у лучших, — Джисон улыбнулся, делая глоток. — Спасибо. Так и… Ты назвал дом в честь кота?       — Нет, этот дом и есть Дуни. Он живой, потому что в нём его душа. Я не смог с ним проститься. — глаза Минхо влажно заблестели, и он опустил взгляд, прячась от Джисона, а потом прохрипел: — Спасибо, что позаботился о нём. Я ужасный хозяин.              Джисон сидел молча, разом позабыв все слова на свете, и вслушивался в тихое тарахтение дома.              И правда — живой.              Кот.              Как же так получается, что одна фраза может изменить твоё отношение к человеку? Почему этот мир устроен именно так и никак иначе?              Джисон смотрел на Минхо, который, сгорбившись, весь сжался на стуле, опустив голову вниз, и чувствовал, как сердце бьётся в груди от того, как сильно хотелось его утешить. Это не было сказано ради того, чтобы Джисон его пожалел, он был уверен, что Минхо в этом вовсе не нуждается, но его слова были переполнены тихой благодарности, и он не мог это игнорировать.              Потому что есть вещи, которые объединяют всех.              Потери.              Потеря любимого человека, потеря друга, потеря домашнего животного, с которым ты был неразлучен — все люди переживают это хотя бы раз в своей жизни, и Джисон понимал Минхо, потому что знал, что это такое.              И то, что Минхо не смог расстаться с тем, кто был ему дорог… Джисон, будь у него такая возможность, поступил бы так же. Он бы хотел оставить дорогих ему существ рядом с собой навсегда. Потому что прощаться — ужасно больно.              — Ничего… Всё в порядке, — Джисон слегка улыбнулся и протянул руку, похлопывая Минхо по коленке. — Я не буду спрашивать, почему ты его забросил. Просто… Давай постараемся и дальше держать его в чистоте? Я думаю, Дуни это понравится.              Минхо закивал, а затем глубоко вздохнул, и вновь поднял взгляд, смотря Джисону в глаза. Он всё ещё выглядел расстроенным, но во всяком случае, теперь он был не на грани слёз, и Джисон от этого испытал огромное облегчение, потому что понятия не имел, как успокаивать людей, которых, к тому же, совсем не знаешь.              — Я попробую избавить тебя от проклятия. Но ничего не могу обещать. Это… Сложно. Прости, — Минхо выдавил из себя неловкую улыбку, как будто бы не понимал, как ему с Джисоном вообще разговаривать, и Джисон вернул ему её, кивая.              Между ними было установлено перемирие.              Джисон не знал, надолго ли их хватит, но, лёжа в темноте комнаты и осторожно касаясь кончиками пальцев стены, выводя на ней узоры, он надеялся, что оно продлится до тех пор, пока Минхо не найдёт способ сохранить ему жизнь.