возьми моё сердце

      Дни тянулись медленно и лениво.       Спустя неделю дом сиял от чистоты, и Джисон понял, что заняться ему здесь откровенно нечем. Минхо всё время где-то пропадал, появляясь лишь поздним вечером, и почти с ним не разговаривал, запираясь в своей спальне. Джисона это не то чтобы заботило, на самом деле, ему не было дела до того, где колдун пропадает (с Дуни Джисон обсуждал, что Минхо наверняка мрачно таскается по городу, распугивая прохожих своим унылым лицом, и дом отвечал ему ласковым урчанием), но вот проблема того, что ему скучно, встала остро.       Джисон чувствовал себя одиноким.       В доме не было развлечений, кроме, пожалуй, библиотеки, в которой половина книг оказалась на незнакомом для него языке, а другая — справочниками и травниками, и Джисон сходил с ума, оставшись один на один со своими мыслями. Конечно, у него всё ещё был Дуни, и это скрашивало будни; по утрам дом будил его тарахтением и скрипом полов, и Джисон спускался вниз, разводя огонь в камине, готовя себе завтрак и разглядывая пейзаж за окном, пока сидел за кухонным столом, запивая бутерброды горячим чаем, но этого было недостаточно. Джисон жаждал общения. Ему катастрофически не хватало людей рядом, чтобы можно было поговорить и обсудить то, что тревожит, но их не было. Спускаться в город Джисон опасался.       Минхо, хоть и пообещал помочь, но всё ещё был для Джисона незнакомцем, и он переживал, что если уйдёт, то Минхо просто скроется из виду, бесследно исчезнет, как исчезал из других городов, и тогда Джисону уже ничто не поможет.       Единственное, что его действительно радовало, так это то, что кошмары ушли. Джисон спал крепко и сладко, не беспокоясь ни о чём, и это правда было для него едва ли не даром свыше. Состояние его улучшилось, хотя он всё ещё сильно уставал к концу дня, но по утрам он хотя бы чувствовал себя выспавшимся.       Всё изменилось в один день.       Джисон привычно завтракал, когда тишину дома нарушил тонкий перезвон колокольчика у входной двери. Он замер, прислушиваясь и думая, что ему показалось, но звон повторился, и Джисон испуганно прошептал:       — Дуни, кто это?       Дом загудел, заурчал, и как будто бы вздохнул, и Джисон решил, что это значит, что он может открыть. Он подошёл к двери, приоткрыв её, и поражённо выдохнул. Перед его глазами была залитая солнцем городская улица: потрескавшийся кирпич на тротуарах, жилые дома с украшенными цветами окнами, потоки людей и гул рынка совсем рядом. Джисон не мог поверить своим глазам. Утром, перед завтраком, он выходил забирать бельё, которое сушилось на улице, и дом всё так же стоял посреди полей, а город скрывался вдалеке за туманной дымкой.       — Здравствуйте.       Джисон опустил взгляд вниз, замечая, наконец, стоящую на пороге девочку, и присел на корточки.       — Привет, малышка.       — Вы Лино? — девочка прищурилась, глядя на Джисона, и он покачал головой.       — Нет…       — Вы его помощник?       — Э… — Джисон понятия не имел, о чём говорит маленькая незнакомка, но на всякий случай кивнул.       — Мама сказала передать это, — девочка протянула ему записку вместе с мешочком, в котором звенели монеты. — До свидания, мистер помощник!       Она исчезла так же быстро, как и появилась: нырнула в толпу, взмахнув пышной юбкой, и оставила Джисона в одиночестве и растерянности. Он ещё раз посмотрел на улицу, и вернулся в дом, закрывая дверь.       — Дуни, что это было вообще? Почему мы в городе?       Дуни заурчал и загудел, и людской шум пропал, а когда Джисон снова выглянул, перед ним вновь открылся вид на бесконечные поля, море вдалеке и сияние города.       — Дуни, поразительно! Это магия, да? Какой-то… Фокус с перемещением? Удивительно, Дуни! — Джисон засмеялся, и дом ответил ему счастливым тарахтением.       Джисон потратил несколько часов на то, чтобы исследовать места, в которые Дуни мог перенести его. Город, одинокая пустошь и пляж, идущий вдоль моря — Джисон был в восторге. Он прогулялся по берегу, сняв обувь, наслаждаясь тёплой солёной водой, а затем вернулся в дом. Теперь ему хотя бы не придётся скучать, с тоской глядя на то, как в далёком городе зажигаются вечерние огни; он сможет в любой момент оказаться там.       Мешочек, который дала ему незнакомая девочка, так и лежал на столе вместе с запиской, и Джисон вспомнил, как странно она к нему обратилась.       — А кто такой Лино? — он спросил это у Дуни, но ответ пришёл от самого Минхо, который неожиданно появился у него за спиной.       — Это я. Одно из моих… Прозвищ.       Джисон вздрогнул, резко оборачиваясь. Иногда ему хотелось надеть на Минхо ошейник с колокольчиком, чтобы всегда знать о его приближении, потому что каким-то образом колдун двигался тихо, так, что узнать о том, что он дома, можно было только в том случае, если он сам об этом сообщит. Джисон десятки раз пугался его, когда вставал ночью для того, чтобы спуститься на кухню за водой; Минхо в эти моменты сидел у камина, задумчивый и загадочный, и у Джисона от его вида внутри всё зудело от желания спросить, всё ли в порядке. Но Джисон не спрашивал.       Между ними было установлено шаткое перемирие, и они сохраняли нейтралитет: Джисон не лез в дела Минхо и не задавал ему лишних вопросов, а Минхо позволял ему находиться вместе с ним в одном доме, исправно покупал продукты и, как Джисон надеялся, искал средство для того, чтобы его спасти.       Это устраивало обоих.       Во всяком случае, Джисон так говорил сам себе, считая, что лучше бы ему не ввязываться в неприятности и не водить с колдуном дружбы.       — Значит, ты всё же общаешься с горожанами? — Джисон сел за стол, подпирая подбородок рукой, и посмотрел на Минхо, который, скинув тяжёлый плащ, взял записку.       — Еда не появляется из воздуха. Нужно зарабатывать деньги.       — Почему ты используешь псевдоним?       — Если бы люди знали, у кого они заказывают снадобья, они бы ко мне не пошли. Слава идёт впереди меня, — Минхо пожал плечами. — Хотя я и понятия не имею, откуда она взялась.       — Ты загадочный, и о тебе никто ничего не знает, — Джисон улыбнулся. — Поговаривают, ты крадёшь сердца девиц и продаёшь дьяволу.       Минхо засмеялся, и звук этот разлетелся по комнате сахарным перезвоном колокольчиков. Джисон застыл, глядя на колдуна, который явно веселился, выпуская смешки. Улыбка у Минхо была красивая. Кошачья, но с выступающими передними зубами, словно у кролика, и Джисон понял, что любуется. Минхо был хорош собой, а в этот момент его привлекательность расцвела полным цветом.       — Зачем дьяволу сердца юных леди? — Минхо вытер выступившие от смеха слезы и посмотрел на Джисона.       — Кто знает? Может быть, им просто нравится представлять, как красивый парень крадёт их сердце?       — Ты считаешь меня красивым?       — Было бы глупо отрицать очевидное… — Джисон неожиданно смутился, чувствуя, как на щеках выступает румянец.       Может быть, в этом и заключалась магия Минхо? Может быть, слухи были правдивы?       Сердце забилось быстрее. Джисон хотел бы уйти, чтобы в тишине комнаты обдумать собственную реакцию, но Минхо задал следующий вопрос:       — Что ещё обо мне говорят? Расскажи, мне интересно!       В глазах у него искрился интерес, и он выглядел таким увлечённым, что Джисон не смог ему отказать.       Он рассказал Минхо обо всех слухах, что ходили о нём в городе, и тот заливисто смеялся, внимательно слушая Джисона, одновременно с этим наводя им чай и доставая из шкафчика корзинку с печеньем.       Сидя за кухонным столом с Ли Минхо, колдуном, которого боялись и про которого придумывали небылицы, слушая его смех и ловя сияние звёзд в тёмных глазах, Джисон понял, что они сделали шаг навстречу друг другу.       К чему это приведёт — он не знал. Но надеялся, что только к хорошему.       На тот момент он даже и представить себе не мог, что один из слухов всё же окажется правдой.

ฅฅฅ

      Джисон всегда слышал о том, что играть с магией — опасно.       Он и сам столкнулся с тем, каким злом она может оказаться.       Но Минхо делал вещи, которые заставляли его сомневаться в том, что всё волшебное — это плохо.       Всё началось с того, что Минхо пустил его в свою мастерскую.       После той встречи с маленькой девочкой и разговора с колдуном прошло несколько недель, и Джисон развлекал себя тем, что просил Дуни перенести его в город: он гулял по улочкам, разглядывая людей, словно видел их впервые, и возвращался домой лишь к вечеру. Дом, к слову, со стороны выглядел как обычная лавка колдуна, которых в этом районе было не счесть, и Джисон в который раз поразился тому, какие вещи можно сотворить, используя магию. Он старался гулять лишь в тех местах, где точно не встретит своих друзей, потому что объяснять, куда он так неожиданно пропал и почему не связывается с ними, у него не было желания. Ему хотелось разобраться со всем самому. В конце концов, он и сам не до конца понимал, что происходит в его жизни и в какой момент она стала такой странной, а уж рассказывать об этом другим людям казалось ему той ещё задачкой. Слишком много вопросов без ответов и белых пятен. Память к нему так и не вернулась, но это беспокоило его всё меньше. Может быть, это было и к лучшему, что он не помнил, как же оказался в такой ситуации.       Но по вечерам Джисон всё ещё скучал. Было слишком поздно для того, чтобы гулять, но слишком рано для того, чтобы ложиться спать, и он проводил время общаясь с Дуни и читая книги, которые взял в общественной библиотеке. Иногда Минхо скрашивал его одиночество: они пили чай вместе на кухне или ужинали тем, что Джисон приготовил, но эти моменты были полны неловкости: ему хотелось спросить так много, однако он не решался, не зная, будет ли это уместно.       Понять Ли Минхо было тяжело. И Джисон с этой задачей не справлялся.       Как и со своими собственными чувствами.       Он не знал, как ему относиться к Минхо. После того разговора Джисон много думал о том, что из себя представляет колдун — он безусловно был загадочным, но Джисону казалось, что за всем этим скрывается простой человек. Почему Минхо жил в отдалении? Он помогал горожанам и даже когда узнал обо всех слухах, что о нём ходили, не разозлился, хотя среди них и были откровенно глупые, а порой и обидные. Минхо не выглядел как кто-то, кто ненавидит всех окружающих. Да, он получал деньги за свои снадобья, но только ли это было причиной того, что он продавал свои умения и знания? Джисон не знал.       К тому же, то, как Минхо относился к Дуни… Он говорил о нём как о ком-то очень важном и едва не плакал, благодаря Джисона за то, что тот позаботился о его доме. Способен ли действительно плохой человек испытывать стыд за то, что бросил близкое существо? Джисон считал, что нет.       И в один из дней у него появилась возможность узнать Минхо ещё ближе.       За окном был поздний вечер. Джисон попросил Дуни остаться в городе: слышать затихающий шум улиц и смотреть в окно на то, как в соседних домах зажигается свет, а сквозь стёкла виднеются силуэты, успокаивало его. Он занял уже облюбованное место на одном из подоконников, наблюдая за медленно засыпающим городом, когда Минхо вернулся — распахнул дверь, запуская вечернюю прохладу, и спросил:       — Хочешь помочь мне с заказами?              Это было лучше, чем провести ещё один день за беспокойными мыслями, так что Джисон согласился.              Мастерская Минхо была расположена на одном из последних этажей. Джисон точно не знал, сколько их, и у него было подозрение, что Дуни меняется изнутри каждый раз, когда пожелает сам, потому что иногда комнаты были не на своих привычных местах, а дорога до спальни занимала у Джисона разное время — иногда он находил нужную дверь за несколько минут, а порой бродил по коридорам полчаса в попытках отыскать, наконец, кровать. Он не задавал вопросов, считая это причудой дома, но и старался не заходить дальше второго этажа, опасаясь совсем потеряться, поэтому когда Минхо повёл его вверх по лестнице, казавшейся бесконечной, Джисон внутренне сжался от беспокойства. Его можно было понять: да, Минхо всё это время, если исключить некоторые инциденты, случившиеся в самом начале, вёл себя достаточно дружелюбно, однако Джисон в его голову забраться не мог, так что никаких гарантий безопасности у него не было. А что, если всё это лишь хитрый план для того, чтобы заманить его в западню?              — Боишься, что продам твоё сердце дьяволу? — Минхо усмехнулся, идя впереди Джисона, указывая ему путь, и тот дёрнулся от неожиданности, услышав это.              — Ты что, читаешь мои мысли?              — Нет. Просто ты очень напряжён, — Минхо обернулся. — Я не собираюсь причинять тебе вред, Хан Джисон.       Джисон улыбнулся, кивая. Может быть, ему не стоило так слепо доверять колдуну, но если бы Минхо хотел, он бы убил его уже давно. Убери с Джисона всю эту блестящую мишуру из напускной смелости — и он окажется беззащитным; у него нет сил, чтобы противостоять чему-то, что не объяснишь никакими словами. Джисон простой человек, который оказался в непростой ситуации, и кроме решимости помочь себе у него нет ничего.       Даже заговорённая монетка в кошельке не спасёт.       В мастерской было темно. И пахло травами.       Минхо зажёг лампу на одном из столов, и Джисон поморщился от слишком яркого света, а затем, когда его глаза привыкли, поражённо ахнул. Помещение было маленьким, едва ли не крошечным, и почти всё его пространство занимали шкафы. Они тянулись от пола до потолка, и на полках стояли бесконечные стеклянные баночки, подписанные немного кривым почерком; на самом верху, на верёвках, сушились травы — это от них исходил аромат, круживший голову. На столе в углу, который явно был рабочим, стояла странная конструкция из трубок и колб, и Джисон рассматривал её, пытаясь понять предназначение. Минхо освободил ему место на кресле, а сам принялся за работу.       Слова о том, что Джисон поможет с заказами, были слишком громкими. Он просто сидел, поджав под себя ноги, пока Минхо творил магию: что-то лил, толок и сортировал, на ходу объясняя Джисону, что это и для чего нужно, но слова не задерживались у него в голове надолго — он был слишком поглощён зрелищем того, как Минхо, закатав рукава, быстро двигается. С кончиков его пальцев срывались искры — яркие и разноцветные, похожие на сияющие звёзды на ночном небе, и Джисон подумал, что магия вовсе не страшная.       Она красивая.       Если находится в правильных руках.       — Это лекарство от простуды, — Минхо потряс маленькую бутылочку. — Скоро сезон дождей, так что люди часто обращаются за ним, поэтому я готовлю его впрок. Вон в том шкафу — запасы. Обычно я разношу заказы сам, поэтому меня так часто не бывает дома, но если хочешь…       — Я мог бы доставлять их, — Джисон встал с кресла, открывая дверцы шкафа, на который указал Минхо.       Баночки, бутылочки и мешочки были подписаны и рассортированы по полкам. Там царил порядок, и Джисон осторожно провёл кончиками пальцев по рядам, задумываясь о том, как много времени Минхо потратил на это.       Хотелось ему помочь.       Не только для того, чтобы убить скуку, но и потому, что это казалось хорошим делом. Он достаточно хорошо знал город, и, к тому же, он всё равно большую часть дня проводит за прогулкой, так почему бы не совместить?       И так Хан Джисон действительно стал помощником Лино, которого знали все, но никто даже не догадывался о том, что это тот самый Ли Минхо, которого они боялись.       Джисон собирал рюкзак и уходил рано утром, сразу после завтрака. Минхо теперь завтракал вместе с ним: они сидели в тишине, разбавляя её звоном столовых приборов о тарелки, и иногда лениво обсуждали планы на день, после чего Джисон выходил в город, разнося заказы и принимая новые, а затем возвращался домой. Чаще всего к этому моменту ужин уже был готов. Минхо, с плеч которого спала необходимость заниматься доставкой, проводил целый день дома, уделяя, наконец, время Дуни, который был этому явно рад, и занимаясь делами.       Он починил протекающий кран на кухне, а однажды Джисон нашёл в своей комнате свёрток, в котором лежал новый плед, мягкий и пушистый. Минхо ничего не сказал, но Джисон знал, что это для него.       Место, которое казалось заброшенным, наконец-то действительно ожило: его наполняли разговоры и смех. В выходные они даже сходили на рынок, и Минхо потратился на кучу безделушек вроде музыки ветра, которые понравились Джисону. Они вместе украшали Дуни, который от этого довольно урчал и открывал окна, запуская в комнаты влажный после дождя воздух.       Джисон чувствовал себя лучше с каждым днём. Они с Минхо наладили связь, пока что слишком тонкую, чтобы называться друзьями, но достаточно прочную для того, чтобы он проводил вечера у него в мастерской, замотавшись в плед и читая очередную книгу, пока колдун был занят делами.       Иногда он задумывался о том, что же это такое внутри него тихо тлеет, когда он смотрит на Минхо, серьёзного и сосредоточенного, но найти в себе силы признаться в том, что это самая настоящая симпатия, не мог. Джисон списывал румянец и ускорившийся пульс от каждого случайно пойманного взгляда на то, что это просто очередной фокус Минхо, но понимал, что правды в этом — ноль.       Джисон был человеком.       И как и все люди, он испытывал чувства.       Он не мог сказать, что то, что Минхо вызывал в нём, было любовью. Вовсе нет. Любовь — слишком громкое, слишком тяжёлое слово, груз ответственности за которое необходимо нести только тогда, когда осознаёшь всю его серьёзность. Но Минхо вызывал в нём множество маленьких, крошечных чувств, сияющих, словно искры его магии — они были яркими и тёплыми, и оседали внутри Джисона, согревая, хоть он и пытался упорно делать вид, что это не так.       Минхо был смешным. Джисон смеялся вместе с ним до сведённых щёк, когда воздуха уже совсем не хватает, и ты задыхаешься, но остановиться не можешь, потому что смех заполняет тебя всего и рвётся наружу.       И Минхо был добрым. Иногда Джисон слышал, как он разговаривает с Дуни — тихо, так, словно рассказывал ему какой-то секрет, и его голос был полон нежности. Джисон слышал, как Минхо извинялся, шмыгая носом, и это если не раскололо его сердце, то точно пустило по нему трещины. Ему хотелось узнать, почему же Минхо, так любивший своего друга, бросил его в какой-то момент, позволяя зарасти пылью и грязью. Но спрашивать он не стал.       Все имеют право на секреты.       А ещё Минхо был заботливым. Плед, который он принёс для Джисона, согревал лучше всего, а на тумбочке рядом с кроватью Джисон почти каждый вечер находил кружку с тёплым молоком. Минхо не отпускал его разносить заказы в дождливые дни и заново заговорил монетку в его кошельке, сказав перед этим, что ему продали фальшивку, но он всё исправит.       Джисону хотелось бы, чтобы Минхо исправил не только монетку.       Но и его самого.       Проклятие почти не давало о себе знать, пока он был с Минхо; оно как будто бы отступило, но Джисон всё ещё уставал сильнее, чем прежде, и буквально чувствовал, что там, где-то в глубине, оно продолжает сидеть, притаившись и ожидая часа, когда можно будет напасть. Он не знал, как это работает, а Минхо, который пытался понять его природу, лишь недовольно хмурился, говоря о том, что всё, что он видит — слишком расплывчато, чтобы собраться в единое целое. Он изучал книги в поисках ответов, но, кажется, они были не слишком удачными, потому что каждый раз, когда Джисон спрашивал у него, нашёл ли он что-нибудь, лицо Минхо мрачнело, и он отрицательно качал головой, добавляя тихое «прости», которое, хоть и звучало действительно виновато, но лучше не делало.       И Джисон начал понимать, что способа спасти его может никогда и не найтись.       Это была страшная мысль, пугающая его до невозможности, но он не мог делать вид, что её не существует.       Он был проклят. Совсем как в какой-нибудь сказке.       Вот только Джисон жил в реальном мире, а в нём не всегда есть то самое «долго и счастливо».