Лилия

Лили. Пробуждение было резким, как от толчка. Обрывки сна ещё крутились на периферии сознания, и, на удивление, он не был пугающим. На душе царило умиротворение, словно чья-то ледяная рука наконец разжала сердце. От этой легкости хотелось смеяться. Какое счастье — выспаться! Я и забыла, что значит спать без кошмаров. Рядом что-то заворочалось. Повернув голову, мой взгляд упёрся в широкую спину. Эрик лежал на самом краю кровати, поверх одеяла, полностью одетый. Он обнимал себя руками, пытаясь согреться — в комнате и правда было холодно, ветер из открытого окна колыхал тяжёлые серые шторы. Быстро встав, я накрыла его. Было неловко — он видел мою истерику, а теперь ещё и оставил спать у себя. «Прекрасно» было бы вернуться в общую спальню с перегаром и безумными глазами. Надо его как-нибудь отблагодарить. Он столько раз помогал, а от меня — одна нервотрёпка. Скривившись от этих мыслей, я двинулась в ванную, раздумывая, чем бы почистить зубы. Идти за своей щёткой не хотелось — было всего пять утра, и можно было легко разбудить кого-нибудь. Лишние вопросы ни к чему. И так придётся объяснять девочкам, почему пропала после пейзажа. В ванной, как и во всей квартире Эрика (явно не рядовой), преобладал серый цвет. Лишь чёрная металлическая этажерка с полотенцами и кристально-белая сантехника выделялись на общем фоне. Интересно, он сам тут убирается? Вряд ли. У лидеров наверняка есть кто-то вроде домработницы. Воспользовавшись ополаскивателем для рта, я закончила утренние процедуры и на цыпочках вышла в коридор. Эрик всё так же спал, тихо похрапывая. Немного задержавшись, чтобы посмотреть на эту удивительно мирную картину, я отправилась на кухню. Мне нестерпимо хотелось как-то его порадовать, а что может быть лучше для мужчины, чем вкусный завтрак? Мой отец, например, если не позавтракает, мог ходить хмурым полдня. К счастью, на полупустых полках нашлись все ингредиенты для блинов. Да уж, явно холостяцкая квартира. Странно, что тут вообще мука завалялась. И это вообще мука? Напевая под нос, я выкладывала на тарелку уже наверное двадцатый блин, когда на кухню, потягиваясь, зашёл Эрик. Увидев меня, он замер. — Никогда не видел, чтобы на моей кухне кто-то готовил. — Доброе утро, Лидер! Я решила приготовить завтрак, чтобы хоть как-то отблагодарить тебя, — потупив глаза, я покраснела. — И, пожалуйста, прости за вчерашнюю истерику. Спасибо, что не отправил в казарму… Тут блинчики. Будешь? Я несмело подняла на него взгляд, подсознательно ожидая негатива. Не каждому понравится, когда его вещами пользуются без спроса. Но Эрик лишь улыбнулся: — Сейчас умоюсь и подойду. Кстати, в верхнем ящике — шоколадный сироп, достань, пожалуйста. И не смотри так. Каюсь, не могу жить без сладкого. — он развёл руками и развернулся к ванной. Завтрак прошёл в молчании. Я сидела как на иголках, следя за его лицом, но он уплетал блины один за другим и выглядел таким довольным, каким его, наверное, никто во фракции никогда не видел. — Очень вкусно! — Эрик отпил кофе и откинулся на спинку стула. — А ты почему не ешь? И так тощая, давай-давай! — Если я потолстею, ты не сможешь меня поднять! — от собственной смелости я чуть не прикусила губу. Он расхохотался — чуть хриплым, но красивым смехом. — Поверь, мне только в радость носить тебя на руках, даже если будешь весить тонну. Так что не увиливай. За тобой и так глаз да глаз нужен — в столовой тоже ничего не ешь. Накладываешь и оставляешь половину. — Не знала, что ты за мной следишь. — Я просто переживаю. Ты такая хрупкая. Сделай милость — поешь, чтобы хоть за это моя душа была спокойна. — Хм… — я не нашлась, что ответить, и быстро проглотила два блина. — Мне, наверное, уже пора. Ещё раз спасибо. И, пожалуйста, не рассказывай никому мою историю. Не хочу, чтобы меня жалели. — Хорошо. Но ты должна знать: если этот мудак попадётся мне — ему не жить, — просто сказал Эрик. — Не думай об этом! Мне кажется, он давно умер. Клайд был домашним мальчиком, вне фракции он бы не выжил. — Надеюсь, — нахмурился лидер и поспешил сменить тему. — Чем планируешь заняться сегодня? — Буду анализировать страхи. Для этого нам и дали день. А мне, видимо, придётся долго разбираться с последним пейзажем. — Зато у тебя хорошее время и прохождение остальных. Может, хочешь отвлечься? Неофитам нельзя покидать фракцию, но… я очень хочу показать тебе одно место. Поедешь со мной? — лицо его оставалось спокойным, но по глазам было видно — волнуется. — Да, конечно, — ответила я, удивляясь собственному любопытству и тому, что мысль о поездке вдвоём будоражила, а не пугала. — Супер! — он широко улыбнулся. — Тогда встретимся в двенадцать у гаража. А сейчас мне надо поработать. «И, кстати, Лили!» — его голос догнал меня уже у двери. — «Ты очень милая, когда спишь!» --- Эрик. Проводив девушку, я завалился на кровать. Смятые простыни пахли чем-то приятным — яблоки и ментол. Так пахло всегда, когда она проходила мимо. Улыбаясь как дурак, я начал планировать поездку. До встречи ещё было время, но меня накрыло приятное волнение. Понравится ли ей? Будет ли комфортно наедине? Как бы ни хотелось, чтобы она была полностью моей, из-за того ублюдка Клайда нужно быть терпеливым. Я хочу завоевать её доверие. И теперь точно уверен — хочу быть с ней. Никогда не думал, что так ахуенно, когда кто-то готовит тебе завтрак! До встречи я пытался работать, но документация лишь нагоняла тоску, а взгляд сам тянулся к часам. Меня даже обрадовал срочный вызов к первому лидеру. — Доброе утро, Эрик. Садись, — Макс, одетый, как всегда, с иголочки, встретил меня в кабинете. У нас были нормальные деловые отношения. Я его уважал, хотя иногда его приказы выводили из себя. Почему-то именно мне выпадала «честь» курировать неофитов или ездить к Изгоям. Будто во фракции больше некому! — Макс, — пожал ему руку и сел, надеясь, что сегодня меня никуда не отправят. — Ты знаешь, Эрик, Изгои ведут себя подозрительно. Уходят со старых баз, собираются в большие группы. Вчера открыли огонь по патрульным. Разведка доносит: у них появился кто-то вроде лидера, который хочет сместить власть и изменить весь порядок. Их много. В основном тупые бараны, но среди них есть и бывшие Бесстрашные. А они знают наши слабые стороны. Если этот лидер решит захватить город — нам будет туго. — Понял. Ситуация выходит из-под контроля. Что требуется от меня? — спросил я коротко. На отщепенцев мне было плевать, пока они не начали ебать мозг. Для меня это была просто неприятная часть работы. Я был уверен, что не стану таким — лучше пуля в лоб. — Бывшие Бесстрашные знают наших разведчиков в лицо. Нужен информатор из самой шайки. Единственные новые лица — неофиты. Сразу после инициации выбери самого адекватного, кто сможет внедриться и доставать информацию: численность, перемещения. Начинай прикидывать. А мы усиливаем патрули и готовимся. Если драка неизбежна — бить надо первыми. Подходя к гаражу, я всё ещё думал, кого предложить Максу. Кандидатуру Лили даже не рассматривал. Лучше парень. Время ещё есть. Лили опоздала на пару минут. — Прости, никак не могла отвязаться от девочек. Иногда они слишком любопытны, — она улыбнулась, с интересом глядя на мой огромный рюкзак. — Что там? — Узнаешь, когда приедем. Пойдём, покажу тебе моего коня. Я открыл железную дверь гаража, пропустил её вперёд. Внутри стояли в основном джипы патрульных, но был и личный транспорт командиров. Пройдя мимо «Харлея» Макса, я указал на агрегат, скрытый под чёрным полотном. Лили помогла его стащить и восхищённо зацокала. — Вау, вот это ко-онь! Перед нами, поблёскивая, стоял огромный чёрный квадроцикл с колёсами в пол-роста. — Сейчас закреплю рюкзак и поедем. Сходи к тому шкафу, подбери себе шлем. — А твой где? — с подозрением прищурилась она. — Ха, мне не нужен. А тебе лучше надеть. Зная, как ты ищешь приключения, — лучше перестраховаться. Лили недовольно хмыкнула и пошла выбирать. Я залил бензин, завёл мотор — он взревел. Подошедшая в небольшом чёрном шлеме девушка уселась сзади и ухватилась за багажник. — Нет, так ты улетишь на первой кочке! Обхвати меня и сцепи руки. Скорость улитки — не моё кредо, так что держись! С этими словами я вырулил из гаража и направил квадроцикл в сторону леса за ангарами. Дорога до любимого места занимала минут тридцать. Оставив транспорт в переулке, мы прошли во двор-колодец. Под ногами хрустели битые стёкла, испуганные птицы взметнулись ввысь. — Заинтриговал. Надеюсь, не на пытки ведёшь? — нервно хихикнула Лили. — Не гони херню. Тебе понравится. Я помог ей перелезть через нагромождение ящиков, и мы зашли в здание. Сначала шла подсобка — раньше тут хранился уборочный инвентарь. Но, пройдя дальше, мы резко остановились. Каждый раз, когда приезжаю сюда, не перестаю удивляться, как такая красота ещё существует в нашем разрушенном городе. Лианы оплетали стены, готовые пробиться сквозь стеклянную крышу. Деревья из кадков разрослись, их корни пробирались в трещины старого деревянного пола. Цветы пестрели, пытаясь переплюнуть друг друга в яркости. — Где мы? — прошептала Лили, заворожённо трогая огромные листья пальмы у входа. — Некоторые растения видела только в книгах. — Раньше тут была оранжерея, зимний сад… Не знаю, как правильно. Природа взяла своё. Из-за теплоизоляции даже зимой им комфортно. Хотя ходить сложно — дорожки уже под корнями. — Это очень красивое место! — она с благодарностью посмотрела на меня и начала осторожно продвигаться вглубь. Немного побродив, мы разместились рядом с папоротником насыщенного зелёного цвета. Я достал из рюкзака плед, бутылку вина, сока и закуски. — Решил устроить пикник? Это… романтично. — Хм. Ну да. Хотя не думал, что меня можно назвать романтиком. — Думаю, ты и сам не знаешь, какой замечательный! — Лили улыбнулась, подставляя стаканы. Последние тёплые лучи осеннего солнца проникали сквозь крышу. Сбросив куртки, мы улеглись на плед, соприкасаясь плечами. Наши руки неожиданно и совершенно естественно переплелись. Её прохладная ладонь тонула в моей, и я аккуратно очерчивал каждую выступающую косточку. — Эрик… — прошептала Лили, когда сон уже почти одолел меня. — Да? — я приоткрыл глаза, повернув голову. — Ты знаешь мои страхи, принимаешь странности, заботишься, спасаешь… Ты очень нравишься мне, Эрик. Если ты всё ещё хочешь… Может… Прости, никогда такого не говорила. — она смущённо попыталась отстраниться. — Всё хорошо. Вспомни моё признание, — я сел, взял её вторую руку. — Да, Лилия Картер, то, что было сказано на крыше, — правда. Ты стала для меня важнее всего на свете. И я клянусь, что никогда не причиню тебе боли. Голубые глаза наполнились слезами. — Почему ты плачешь?! — обхватив её лицо, я большими пальцами вытирал маленькие капли, сбегающие по щекам. — Это от счастья! Мне никогда не было так хорошо, как сейчас, — она нежно погладила мои предплечья. — Ты делаешь меня счастливой, Эрик. Я так хочу её поцеловать. Не успела мысль окончательно оформиться, как Лили качнулась вперёд.