Картины Ужаса (Новелла)

— У меня есть билет за 30 юаней, и неожиданно для себя я чувствую, что получил какую-то выгоду. — Вэй Дун обнаружил, что попал в ловушку картины и не может выбраться – как человек, у которого начинается стокгольмский синдром. Дизайн билета был очень прост и больше походил на готовую поздравительную открытку, на которую просто нанесли печать галереи искусств Беньсинь и цифровой штамп с датой. Цинь Си посмотрел на художественную галерею, которая с каждым днём становилась всё оживлённее и оживлённее. Сегодня был выходной, и посетителей было вдвое больше, чем обычно. Кэ Сюнь уже подошёл к двери. Оглянувшись на своих спутников, он наклонил голову, как бы говоря: "Давайте, зайдём и потренируемся играть на маримбе".[1] [1] Маримба — это ударный музыкальный инструмент, похожий на ксилофон, но большего размера и с более глубоким, мягким звучанием. Чжу Хаовэнь заразился от него хорошим настроением, и на его лице невольно растянулась улыбка. Он уже сам не мог вспомнить, сколько раз так улыбался, уголки рта непроизвольно выгнулись вверх. До знакомства с Кэ Сюнем такое случалось редко. Он тайком прочистил горло, нацепил на лицо привычное выражение и последовал за Вэй Дуном в художественную галерею. Художественная галерея была оформлена в популярном "бедном стиле": стены из терраццо,[2] несовременные бревенчатые столы и стулья, с высокого потолка свисали голые лампочки. Она напоминала заводской цех 1980-х годов. Повсюду "мастерская" была украшена засохшими лозами, будто из дикой природы, что придавало ей некую художественную оригинальность. [2] Терраццо – это декоративное покрытие для пола или стен, сделанное из смеси мраморной крошки, стекла, камня или других материалов, залитых цементом или полимерной смолой. После затвердевания поверхность шлифуют, чтобы она стала гладкой и блестящей, открывая красивый узор из вкраплений. — Ах, какой хороший стиль ваби-саби![3] — восхищенно воскликнула девушка в шали Мори.[4] [3] Традиционный китайский эстетический взгляд, основанный на принятии непостоянства и несовершенства. [4] Обычно так говорят о девушках, которые выглядят так, будто живут в лесу. Их одежда, как правило, более естественная и практичная, с лёгкими струящимися складками Вэй Дун посмотрел на упрощенные стены и прошептал:  — Ах, это довольно плохо (ваби-саби). Рот Чжу Хаовэня слегка приоткрылся, когда он услышал его слова, но в итоге решил промолчать. Спутник девушки Мори, высокий молодой человек в облегающей рубашке, поправил тонкие очки и сказал:  — Простой и спокойный, с ноткой дзен. Вэй Дун прошёл мимо него и с шоком понял, что этот "молодой человек" на самом деле девушка, а затем услышал, как девочка-подросток сказала:  — Я не ожидала, что здесь будет так много авангардных работ. Сегодняшние произведения искусства действительно были очень авангардными. Они перешагнули через груду искаженных корней, лежащих на земле, и обнаружили этикетку с названием "Соединенные" и ценой в 12 000 юаней. Перед ней лежала ещё одна куча шерстяных шариков с несколькими лампочками необычной формы внутри и этикеткой с надписью "Кошачья любовь", цена – 9 4000 юаней. Тоже хорошие деньги. Вэй Дун не стал произносить эти слова вслух. В конце концов, он всё ещё находился на территории этой группы художников-авангардистов. Вэй Дун не удержался и похлопал Кэ Сюня, который стоял перед ним, по плечу.  — Жаль, что мы не взяли с собой несколько работ. Если бы мы смогли немного заработать, то, возможно, это окупило бы наши дорожные расходы. — Я думаю, мы можем скрепить вместе кучу больших и маленьких рамок для картин, как на перспективном рисунке. —  Кэ Сюнь посмотрел на различные произведения искусства в музее и не смог удержаться от комментария. — Это ведь считается произведением искусства? — спросил Кэ Сюнь у сидящего рядом с ним Му Йирана. — Возможно, — Му Йиран слегка улыбнулся. — Я думаю, что название произведения искусства очень важно. Как назвать кучу рамок для фотографий? — Кэ Сюнь посмотрел на висевший на стене кусок кожи с двумя странными узорами, похожими на татуировки. Эта работа называлась "Старый Хуан". Кэ Сюнь отвлёкся от этих некомфортных работ и уже собирался сказать Му Йирану, что задуманное им произведение будет называться "Встреча", как вдруг Чжу Хаовэнь его опередил. — Назовем его "Нирвана". — Что такое "Нирвана"? — спросил Вэй Дун. — Думаю, следует назвать "Несчастье". Цинь Си, шедший позади них, уже успел поговорить с двумя девушками, и девушка Мори указала на выставочный зал за углом.  — Эта большая комната предназначена в основном для выставки картин, её стоит осмотреть. Цинь Си поблагодарил её и посмотрел на бледно-белый свет, льющийся из-за угла бетонной стены.  — Оказывается, выставка находится там. Остальные посмотрели в том же направлении. Напускное веселье, которое было всего несколько мгновений назад, пошло на спад, начав новое опасное для жизни путешествие. Выставочный зал, где были представлены картины, был по-прежнему уныл и скуден, на пёстрых бетонных стенах висели различные полотна. В центре стоял длинный берестяной стол с большими толстыми фарфоровыми чайниками и высокой стопкой толстых фарфоровых чашек с синей окантовкой. Хотя гости были погружены в этот депрессивный и нищенский стиль, многие из них предпочитали пить чай из одноразовых бумажных стаканчиков, и поэтому толстые фарфоровые чашки оставались в основном нетронутыми. Шестеро мужчин были не в настроении пить чай. Приобретенный опыт в картинах натренировал их глаза. Сейчас эти шесть пар глаз с предельной внимательностью и остротой изучали каждое полотно на стенах. Но, несмотря на то, что "новичок" Ло Вэй был наименее опытным, его взгляд был самым острым. В комнате было много картин, и среди них неожиданно оказалась одна выполненная цветными карандашами. Невинные, детские линии изображали девушку в свадебном платье, а рядом было написано: "Сяо Цинсянь, нарисовано в 7 лет, работа 2002 года". — И за это просят 600 юаней? — нахмурился Вэй Дун, оглядывая рисунок. — Когда мне было семь, я рисовал гораздо лучше. Неподалеку девушка со стрижкой гриб одарила его холодным взглядом, а затем упрямо выпятила подбородок в сторону от него. Вэй Дун пожал плечами и последовал за своими спутниками к месту скопления людей. В этом выставочном зале было не так много людей, но шесть-семь человек собрались перед одной картиной и оживлённо обсуждали её. Картина была очень большой, примерно ростом с человека. Она напоминала работу гуашью, а не маслом. Цветовая гамма – крайне сдержанная: на белом фоне бумаги красный цвет разной насыщенности образовывал абстрактный узор. Присутствовали растушёвка, штриховка и хаотичные линии. — Это большой розовый лист? — спросила девушка Мори.  — Мне кажется, это сечение здания, — проанализировал, стоявший рядом кудрявый молодой человек.  Никто из шестёрки парней не издал ни звука, но все одновременно остановились у картины, словно интуитивно ощутив некое единство, "шестое чувство", распространяющееся на это место. Недружелюбная девушка с прической гриб сказала:  — Мне кажется, это кровавый кусок внутреннего органа. И в самом деле, что-то в этом было. Девочка-подросток добавила:  — Наверное, это бьющееся сердце.  Вэй Дун наклонил голову и посмотрел на картину, думая, что эти рассуждения слишком уж загадочные. Узоры на полотне были абстрактными; это даже можно было бы назвать остывшей резиновой грелкой. На табличке под картиной было написано: "Алый зверь", не продаётся, автор: Юй Бэйго. Возможно, слова "не продаётся" привлекали сильное внимание, и люди у картины задерживались дольше обычного. В выставочном зале стало немного люднее, трое-четверо пожилых посетителей спокойно зашли внутрь, были опрятно одеты, выглядели как старые художники. Группа из 6 человек обменялась слегка жалостливыми взглядами и даже подумала о том, чтобы попытаться убедить их уйти.  К счастью, они сделали лишь короткую остановку и снова вышли.  Вошли несколько студентов, и Му Йиран невольно взглянул на часы, казалось, что картина даёт всем слишком много времени. — Который час? — спросил Кэ Сюнь.  — Прошло 47 минут. — ответил Му Йиран, не давая прямого ответа на вопрос, но всё же по сути. Все находились в этом зале уже 47 минут. Посетители заходили и выходили, сменяясь волнами, но комната всё ещё не погружалась в привычную темноту. Несколько человек, стоявших перед картиной, оставались на месте, не двигаясь. Ло Вэй не удержался и начал шагать по пустому пространству зала. Хотя никто не хотел входить в картину, ожидание было невыносимо. Ло Вэй посчитал: сейчас в выставочном зале 11 человек, не хватает ещё двух. Медные стрелки деревянных часов на стене уже показывали десять вечера, и дверь зала снова открылась. На этот раз вошли мужчина и женщина: мужчина высокий и крепкий, с чертами лица, похожими на смешанную кровь; женщина с распущенными, неухоженными длинными волосами, в руках она держала большой букет цветов. Свет погас. Горел только слабый белый свет над картиной, освещавший её сверху, чётко высвечивая нерегулярный красный узор, а название на табличке стало ещё более заметным: "Алый зверь". Эта форма одновременно напоминала и лист, и внутренний орган, даже сечение здания – и вдруг всё стало ясно: это зверь с неправильными пропорциями тела, без явно различимых лица и когтей, просто зверь. Каким будет мир зверей? Несколько опытных, уже переживших "Мир животных", не хотели об этом вспоминать. После удушающей тьмы перед ними открылся мир, отличный от привычного. Впереди был город – серый, промозглый, с падающим холодным дождём, но при этом с ощущением стиля и моды. Мужчины и женщины на улицах держали чёрные, красные или прозрачные зонты, шли с холодным выражением лиц, в тщательно подобранной одежде. Тринадцать человек стояли на обочине дороги, в дождевом сумраке заката. Мелкий дождик, как серебряные иглы, слегка бил по лицам, напоминая, что это вовсе не сон. Вероятно, это была самая восприимчивая команда. Когда Цинь Си лаконично объяснил, что такое "вход в картину", глаза нескольких новичков на мгновение отразили удивление, но очень быстро они приняли эту чудесную реальность. — Так куда нам идти дальше? — спросил кудрявый молодой человек. — Придёт NPC, чтобы забрать нас. Если он не появится, придётся самим искать подсказки, — ответил Цинь Си. — Давайте сначала познакомимся, — на этот раз заговорила женщина с букетом, вошедшая в зал последней. Она собрала свои спутанные длинные волосы в пучок, подтянула грубую длинную юбку в стиле бохо, чтобы не замёрзнуть, а затем поклонилась всем: — Прошу прощения, что выставка доставила столько хлопот. Меня зовут Су Бэньсинь. Су Бэньсинь – владелица "Галереи Бэньсинь". Все посмотрели на эту очаровательную женщину. Визуально определить ее возраст было невозможно, они слегка кивнули. Никто не стал винить её в "этой катастрофе". Су Бэньсинь указала на стоявшего рядом мужчину с чертами смешанной национальности:  — Это Лайон, — сказала она, затем тихо извинилась перед ним. Лайон слегка улыбнулся:  — Возможно, это будет интересное путешествие. Несмотря на то, что все старались сохранять спокойствие, им не удалось ответить на его понимающую улыбку. Большинство же устремило взгляды на Му Йирана – "опытного человека", который казался наиболее надёжным. Му Йиран коротко представился, несколько опытных участников тоже быстро назвали свои имена. Прежде чем новички успели что-либо сказать, на улице внезапно появился человек в полицейской форме.  — Пожалуйста, предъявите ваши документы.  Как раз в тот момент, когда новички искали документы в своих карманах, Му Йиран улыбнулся NPC и сказал:  — Господин офицер полиции, мы здесь недавно.