Из будущего к истокам

Гарри нахмурился, смотря на дно своей чашки. Он смутно помнил урок предсказаний Трелони. Она, в основном, видела в его чаинках гримма и постоянно предвещала ему смерть. В то время он считал, что женщина просто была никудышным предсказателем. Но сейчас, спустя года, мог признать, что, видимо, что-то Трелони всё же видела. Гриммом, вероятно, был Сириус. А смерть она предвидела либо из-за того же гримма, либо просто потому, что, ну… Он чуть не умер столько раз. Чем не причина для предсказания? В любом случае, поразмыслив над этим, он решил, что прорицания — это всё-таки не совсем бессмысленная отрасль магии. Но чаинки на дне кружки просто собрались в угол вполне очевидной кучей, увидеть в которой хоть что-то было просто невозможно, если ты был трезв. Внезапно он вспомнил, что смотреть надо не на дно кружки. Мужчина поднялся из-за стола и открыл шкаф в поисках блюдца. Сервиз, подаренный Котелбал, стоял на своём месте. Он достал блюдце, взял кружку за дно и перевернул, поднимая. Чаинки, стекая по фарфоровой стенке, неприметной кляксой упали на середину тарелки. Кэлб вздохнул. Видимо, у него вообще нет никакого дара к предсказанию. Со стороны стола раздался голос Тома: -- Профессор, что вы делаете? Гарри поднял на него взгляд и понял, что Абраксас, уже доевший своё пироженное, тоже смотрит на него с недоумением. Он пожал плечами, убирая посуду в раковину: -- Просто… Вспомнил кое-что из молодости. Он был уверен, что ни один из этих умных парней не выбрал прорицание в качестве дополнительного предмета. Но Абраксас внезапно улыбнулся ему: -- Такое гадание довольно сомнительное. А вот гадание по линиям на ладонях — гораздо точнее. Хотите, я погадаю вам? Кэлб пожал плечами: -- Давай. Пойдём на диван? Малфой кивнул и, отодвинув кружку на край стола, встал, уходя в зал. Том тоже пошёл следом, и когда Гарри сел на диван, прижался к его боку, наблюдая. Малфой взял ладонь Гарри в свою и медленно, очень осторожно начал водить кончиками пальцев по линиям жизни. -- Вот здесь я вижу славу. -- Его палец, проскользнувший по огрубевшей коже, вызвал у Кэлба мурашки. -- Вот здесь — счастье. Том положил голову Гарри на плечо и тихо сказал: -- Конечно, у профессора наверняка будет долгая и счастливая жизнь. Абраксас продолжил: -- А здесь. -- Он наклонился и нежно поцеловал ладонь губами. -- Любовь. У Гарри по спине мурашки пробежались, он нахмурился, собираясь что-то сказать, но внезапно Том, до этого просто прижимающийся к нему, поднял его рубашку и запустил под неё руки, легонько царапая ногтями кожу. Мужчина тихо вздохнул, смотря на него: -- Том… Реддл закатил глаза: -- Да? Мне кажется, мы это уже делали. -- А мы — нет. -- Абраксас встал и ладонями надавил мужчине на грудь, заставляя откинуться на спинку дивана. Навис сверху, шепча в губы: -- Ну же, профессор. Это обидно. Почему вы выбрали Тома, а не меня? Я тоже могу быть хорошим мальчиком. Воздух застрял у Гарри в горле. Он вздрогнул и издал странный, невнятный звук, когда Абраксас лёгким движением стянул с себя рубашку. Севшим голосом, едва слышно пробормотал: -- Я не думал, что… Том отвлёк его, забравшись на диван. Его пальцы начали ловко растёгивать рубашку мужчины, и когда Гарри поднял на него взгляд, Реддл с тихим стоном затянул его в поцелуй. У Гарри кожа начала плавиться от резкого, сжирающего возбуждения. О, Мерлин! Том перекрывал ему обзор, но Гарри отлично ощутил, как Абраксас забрался на него, упираясь коленями в диван. Реддл тихо пробормотал прямо в губы, опаляя дыханием: -- Я не против, профессор. Совсем не против. Кэлб вздрогнул, когда его брюки начали расстёгивать, а Том опустился жаркими поцелуями по шее, прикусывая кожу. Гарри пришлось невольно закрыть глаза, когда он понял, что Абраксас на его бёдрах полностью голый. Мужчина поднял руки, пытаясь сесть, сделать хоть что-то, и Том услужливо подсел ближе, подхватывая его ладони: -- Расстегните, пожалуйста! Уберите эту ткань, она так мне мешает… Гарри коснулся первой пуговицы на его рубашке, когда его почти подкинуло на диване, острым уколом возбуждения приходясь от паха, потому что Абраксас наконец подобрался к его члену, ласково поглаживая. Кэлб прикрыл рот ладонью, мозг плавился. Он захотел что-то сказать, только вот Малфой не позволил ему собрать мысли в слова, сползая обратно на пол. Том сжал бедро Гарри, отодвигая его, давая Малфою пространство, и Абраксас, удобно устроившись между ног профессора, наклонился, заглатывая его член. Гарри застонал, его руки дёрнулись, пальцы прошлись по золотистым волосам, а Том, вновь оказавшись слишком близко, накрыл его губы своими, проскальзывая языком в рот. Кэлб не понимал, где верх, а где низ. Всё вокруг словно расплавилось, перестало принимать понятные очертания, и единственным, что он ощущал, были два горячих тела рядом. Том, не дождавшись его помощи, наконец снял с себя рубашку и настойчиво уложил ладони мужчины на бока. Гарри сжал мягкую кожу, когда Абраксас насадился на него особенно глубоко. Головка члена скользнула по стенке его горла, Малфой застонал, а Кэлб подался вперёд, впиваясь в обжигающую кожу Реддла кусачими поцелуями. Том запустил руки Кэлбу в волосы, сжимая локоны. Продолжая целовать чужие рёбра и шею, сжимая талию, Гарри ощущал горячий узел, нарастающий в его паху. Малфой старался, помогая себе рукой, и в минуты вздохов шептал что-то восторженное. В какой-то момент Гарри понял, что больше не может. Он сбивчиво выдохнул, цепляясь за Тома, как за последнюю соломинку, и понял, что собственные руки дрожат. Наслаждение, готовое захлестнуть его, прожигало кожу и… Гарри вздрогнул, резко садясь на кровати. Сделал громкий, шумный вздох и огляделся, протирая вспотевший лоб. Он был в своей комнате. Сквозь незашторенные окна проникал мягкий свет луны. Откинув одеяло, мужчина упал на спину, стараясь отдышаться. Посмотрел на потолок, пытаясь понять, что он только что увидел. Ему раньше никогда не снились настолько откровенные эротические сны. Даже в подростковом возрасте. Особенно что-то настолько… нестандартное. Когда жар схлынул, из-за промокшей ткани футболки стало прохладно. Он сел на кровати и стащил с кресла домашние штаны, натягивая их в полумраке комнаты. Шлепая босыми ногами, вышел в коридор, неспешно спускаясь по лестнице. Абраксас и Том… Не слишком ли много? Он фыркнул. К счастью, вода в графине стояла нетронутая. Гарри достал из шкафчика стакан и, наполнив его, прислонился бедром к столешнице, наблюдая за ночным садом. Маленький прудик для прилетных уток отражал в себе луну. Декоративные кусты, посаженные Абраксасом в качестве подарка, аккуратным заборчиком огораживали вишнёвый сад. Сзади него раздались мягкие, но увесистые шаги. Затем низкий, совершенно не сонный голос нарушил тишину кухни: -- Выглядишь так, словно тебя допрашивали несколько часов под Круциатусом. Кэлб не обернулся, продолжая спокойно пить воду: -- Нравится? Могу организовать тебе похожий сеанс. Мужчина засмеялся и, судя по голосу, надул губы: -- Да ладно тебе, какой ты злой. Гарри кивнул: -- Очень. Почему не спишь? Опять какую-то херню делал? Я выкину тебя из дома после первого же взрыва. Человек фыркнул и подошёл ближе, судя по всему, облокачиваясь на стол: -- Так что случилось? -- Сон. -- Плохой? Гарри закатил глаза: -- Охуенный. Меня трахали. Тема закрыта? Мужчина издал странный звук удивления и, с улыбкой в голосе, почти промурлыкал: -- Я бы не отказался тебя трахнуть. Жаль, что спишь недостаточно крепко. Гарри не успел ничего ответить — чужие руки скользнули по его талии, а на шею обрушился болезненный укус. Кэлб не долго думал — развернулся, впечатывая кулак в чужое лицо. Мужчина издал ломаный звук, отлетев в темноту кухни. Застонал. Магия вспыхнула под кожей, исцеляя сбитые костяшки. -- Успокоился? Голос из темноты проворчал что-то невразумительное. Гарри кивнул, возвращаясь обратно в комнату: -- Когда-нибудь я не выдержу и сломаю тебе руки. Спокойной ночи. Ответом ему был хриплый смех.