Чувства, взятые напрокат

Миссис Габриэлла Пеллегрини

Villa Tasca, Палермо, Италия. 01:27 PM       Я боялась, что все дни, которые мы будем проводить в подготовке к свадьбе, а особенно дни, которые я проведу в Италии перед самой свадьбой, напомнят о свадьбе с Маттео. И, наверное, жизнь правда умела играть с нами, потому что все, чем занимался мозг, — доставал воспоминания из глубин разума, показывал картинки, которые я планировала забыть и которые думала, что забыла и больше не вспомню. Это происходило невольно — просто не могла не сравнивать два события точно так же, как не могла не сравнивать Джованни и Маттео в их отношении ко мне.       Когда-то я сказала себе, что это дерьмово — сравнивать мужчину, который любит меня и которого люблю я, с тем, кого ненавидела так сильно, что в глубине души и правда желала ему смерти, хотя вовсе не отличалась кровожадностью, но Маттео настолько поломал меня, что, если бы не Эмилия, которая любила своего отца, возможно, я посмотрела бы на его мучения.       Однако сегодня был совершенно не тот день, когда стоило заострять внимание на Маттео и прошлой жизни, ведь теперь, после того как мы с Джованни поженились, причем не только соединили сердца в гражданском браке, но и обвенчались, предстали перед Богом, я вошла в другую семью.       Теперь я гордо носила фамилию Пеллегрини. Теперь я — новая миссис Пеллегрини, поэтому ни за что не подведу новый дом и новые возможности, которые откроются передо мной.       Честно говоря, до того, как мы стали организовывать свадьбу и размышлять, где же ее провести и будем ли мы венчаться, понятия не имела, какие существовали традиции в Италии, особенно в церкви. Каждый день я судорожно прочитывала и просматривала, кажется, миллион статей и видео, чтобы не облажаться и говорить только то, чего от меня ожидали, не смея сболтнуть лишнего. В этом плане, конечно же, очень помог Джованни, с которым мы вместе изучали информацию, ведь и он не все знал, да и не мог, ведь никогда не женился, лишь присутствовал на нескольких свадьбах в Италии.       На удивление, все прошло отлично. Священник кое-где даже помогал нам и подсказывал, но делал это скорее взглядами, чем словами, поэтому приходилось то и дело переводить глаза с Джованни на него, чтобы понимать, что же последует дальше, какие телодвижения потребуются и тому подобное. А мне на самом деле не хотелось отвлекаться от теперь моего мужа, который выглядел безупречно в молочном свадебном костюме.       Наверное, я завидовала самой себе — не верила, что такой, как он, стал моим мужем и что Джованни полюбил меня. Да и я все еще иногда думала, что не подходила для такой большой любви, которую видела в серых радужках, когда они смотрели на меня. Однако… пришло время точно принять, потому что мы — единое целое и потому что Бог стал свидетелем скрепления нашего союза и наших сердец.       — Все в порядке, Джо, — сжав его ладонь, пока мы все еще сидели в машине, ожидая гостей, которые выстраивались в две линии по краям дорожки, чтобы встретить нас, произнесла я, видя, как он напрягся от присутствия семьи Марино.       Не то чтобы они не заботили меня и не хотелось подойти к ним и высказать все, что я о них думала. Нет. Конечно, данное желание могло перебороть все хорошее, что я сейчас чувствовала, однако нам всем стоило взять себя в руки и перетерпеть, по крайней мере, несколько часов, до наступления темноты, до того, как все гости станут расходиться, как и Марино — покинут праздник, на который их не звали и на котором никто не ждал.       — Я люблю тебя.       Джованни повернул голову, потому что все то время задумчиво смотрел в окно, наверняка размышляя о том, что бы сделать с непрошенными гостями.       — Давай постараемся не обращать на них внимание? — аккуратно предложила я, зная, насколько сложно это дастся. — Наша свадьба не должна запомниться кровью, ты ведь понимаешь это?       Он опустил взгляд на наши переплетенные пальцы, но все еще молчал.       — Если ты переживаешь обо мне и моих чувствах, не стоит, — начала я и слегка улыбнулась, поправив другой рукой шлейф платья, подготавливаясь к выходу из машины. — Я привыкла находиться среди тех, кто делает больно, — продолжила я, и это были последние слова, после которых мужская ладонь сильнее сжала мою.       — Понимаю, Габи, но мне тяжело выкинуть из головы то, сколько боли Марино причинили твоей семье. Даже будучи моими родственниками, а теперь, вообще-то, и твоими, — усмехнулся он, и я подумала о том, что жизнь чертовски ироничная штука. — Не могу позволить им спокойно находиться на нашей свадьбе, будто ничего не произошло, — Джованни тяжело вздохнул, однако все же выпустил руку из моей, тоже приготовившись выходить — сперва он, затем я.       — Поклянись, что никого не убьешь, — последнее, что попросила я почти жалостливым голосом и наверняка состроив печальную гримасу. — Джованни, — серьезнее произнесла я, делая голос твердым, видя, как он колеблется. — Дай мне свою нерушимую клятву.       Джованни прикрыл глаза, стиснул зубы так, что челюсть напряглась, после все же смягчился и ответил:       — Клянусь.       На душе тут же отлегло.       — Но только ради тебя, — добавил он.       Я кивнула, понимая это, после Джованни открыл дверь машины, и гости тут же всполошились, так как наш автомобиль стоял напротив дорожки, ведущей к месту торжества: мы выбрали парк с вековыми деревьями и фонтами, так как погода благоволила на проведение торжества на природе, чему были несказанно рады.       Джованни помог выбраться из машины, галантно открыв пассажирскую дверь и предложив руку. Я подхватила шлейф от платья и осторожно вылезла, ступив туфлями на идеально покошенную зеленую траву, ощущая, как легкий ветерок стал трепать передние пряди волос, которые выпустили из прически.       Когда я окончательно разгладила платье и проверила все ли в порядке, а также спросила мужа, не размазался ли макияж, взяла под руку Джованни, и под громкие аплодисменты медленно двинулись вперед.       Как только мы ступили на дорожку, гости посыпали нас рисом и лепестками роз совершенно разных цветов. Я улыбнулась и засмеялась, потому что не ожидала, что нас настолько будут забрасывать, отчего казалось, что рис попадал не только на лицо, плечи и спину, но и протискивался под платье.       Изредка удавалось улавливать короткие поздравления, которые в основном звучали на итальянском. Изредка кто-то просто кричал или говорил, какая мы красивая пара. Хотелось надеяться, что, если и не все, то хотя бы большинство гостей правда считали таким образом и выражали неподдельные эмоции — только настоящие. Однако кому как не нам с Джованни знать, что все могло быть лишь притворством… Искренность здесь исходила, наверное, от Аннабеллы, Кристиано, который в общем-то держал эмоции при себе, но в нем я и не сомневалась, точнее в его реакции, и от моих семей, а более…       — Сейчас будет сюрприз! — чуть ли не прокричал на ухо Джованни, когда мы почти дошли до красивого исторического здания.       Я непонимающе взглянула на него, немного сведя брови к переносице, но он лишь загадочно улыбнулся и кивнул вперед, будто именно там и ожидал сюрприз, и я проследила за взглядом Джованни, чуть резко не остановившись, но благодаря мужской руке, крепко сжимающей ладонь, ноги не вросли в землю — следовали дальше, пока на глаза наворачивались слезы.       Эмилия.       Она стояла прямо перед нами, держа за руку Марко, который хитро улыбался, впрочем, и мой муж тоже, ведь они вдвоем точно были в курсе приезда малышки на свадьбу.       На дочери было надето красивое оранжевое, но не слишком яркое, платье, блестки на юбке которого красиво переливались на теплом солнце. Темно-русые волосы были убраны назад с помощью заколок в виде бабочек, а пряди закручены и некоторые из них ложились на плечи. Эмилия лучезарно улыбалась, продолжая стоять на месте, но уже отпустила руку Марко, как только поняла, что перед ней стоит ее мама — я.       — Боже, Эми! — все-таки смогла выдавить я и метнула взгляд от дочери к Джованни, который кивнул, чтобы я подошла к Эмилии; кажется, сейчас застыла не только я, но и остальные гости, хотя сомневалась, что большинство из них знали, кем мне приходится маленькая прекрасная девочка. — Малышка моя!       Несколько шагов, и я окончательно приблизилась к дочери, наплевав на платье и на то, что оно могло испачкаться, поэтому присела на корточки, а Эмилия чуть не сбила меня с ног, буквально вцепившись в меня руками.       — Привет, мамочка, — тонким голоском поприветствовала она, и я поцеловала ее в щеку, затем погладила по волосам и вдохнула запах лаванды — такой родной и любимый.       Я так скучала по Эмилии, так хотела увидеть, так хотела почувствовать, каково это — снова обнимать своего ребенка, каково это — видеть ее улыбку, слышать смех и слушать бормотание, которое никогда не надоедало. Понятия не имела, как Джованни и Марко добились от Маттео или кого бы то ни было разрешения на то, чтобы Эмилия прилетела на торжество. Я бы могла понять, если бы Маттео отпустил нашу дочь на свадьбу в Нью-Йорке, но в Италию… За столько километров?.. Однако хотела ли я знать это? Хотела ли вдаваться в подробности, ведь это было совершенно не важно. Самое главное — Эмилия здесь, она обнимала и целовала меня, шептала то, насколько сильно скучала и ждала встречи, и в ответ я говорила то же самое.       — Марко, — после того, как малышка еле-еле разомкнула руки вокруг шеи, чтобы я смогла выпрямиться, произнесла его имя, улыбнувшись, затем, мельком взглянув на мужа, как бы спрашивая разрешения, потому что сомневалась, увидела одобрение в серых радужках. — Рада видеть тебя, — продолжила и обняла Марко, который тоже легонько сжал меня в объятиях.       — И я тебя, Габриэлла, — когда я отстранилась, сказал он в ответ. — Особенно — счастливой, — подметил Марко, и его глаза переместились на моего мужа. — Джованни, — он протянул ему руку.       Джованни тут же подошел к нам и, вложив ладонь, пожал руку Марко, на что я одарила обоих улыбкой, потому что этот день и правда становился самым счастливым за всю жизнь.       Это было удивительно, как мой муж практически спокойно относился к брату мужчины, который уничтожил меня, втоптал лицом в грязь. Вероятно, если бы не Аннабелла, которая наверняка рассказывала об уже нескольких свиданиях и встречах с Марко — о них знала и я, так как Джованни делился со мной интересной информацией, а также переживаниями — то, скорее всего, у моего мужа никогда не сложился бы хороший образ Марко. У всех были свои недостатки, и брат Маттео, конечно же, не исключение, однако он, по крайней мере, не относился к женщинам, как к мусору и как к тем, кто должен и обязан — братья, но какие разные.       Наконец, мы прошли дальше. Я держала за руку Эмилию, которая после меня обняла Джованни, поэтому он взял ее другую руку, и она шла между нами. Уверена, со стороны мы уже выглядели как давно женатая пара с ребенком, но… пока что это только наше будущее, которое, в общем-то, не за горами.       Мы остановились у большого шатра, натянутого довольно высоко, так что пространство не было узким, наоборот, широким и довольно удобным для активных танцев — я узнала, что в Италии любят праздновать на широкую ногу. Джованни же заверил, что совершенно не умеет танцевать традиционные танцы, а может, и вовсе никакие, но я намеревалась напоить его до такого состояния, чтобы он забыл о своих зажимах и стеснениях — не знала, однако подозревала, что Джованни где-то внутри таил совсем иную личность, которая умела полностью расслабляться и веселиться: у всех она была, потому что все взрослые — выросшие дети.       — Мама, я хочу сидеть с тобой, — вдруг сказала Эмилия, потянув руку на себя, отчего пришлось нагнуться.       — Давай сделаем так, малышка.       Взглянув на наш с Джованни стол, который стоял поодаль от остальных, снова присела на корточки рядом с дочерью, пока мой муж решил проследить за гостями и за тем, куда им сесть, хотя, как я поняла, организатор уже приехал, поэтому от нас требовалось только отдыхать и принимать поздравления, ведь остальное сделает именно он.       — Ты пока сядешь за стол с остальными детьми, а когда пройдет официальная часть, я заберу тебя к себе, хорошо? — предложила я и заправила прядь темных волос за ухо Эмилии.       Немного подумав и покрутив в руках большой бант от платья, который играл роль пояса на талии, малышка кивнула, соглашаясь.       — Тогда идем.       Мягко растянув губы в улыбке, я выпрямилась и повела Эмилию к детскому столу, который оказался ниже остальных для удобства и возле которого уже суетились официанты, предлагая сладкие закуски — как раз то, что больше всего любили дети.       Эмилия тут же уселась на свободный стул, когда мы подошли к столу. Здесь присутствовал сын младшего Босса Филадельфии — Эрнесто. Последний раз мы виделись на похоронах Джеммы, по крайней мере, я видела его, но вот Эмилия нет, но сейчас Эрнесто по какой-то причине подсел к моей дочери и протянул руку, таким образом здороваясь, и я улыбнулась этой картине, после чего услышала мужской голос возле себя:       — Добрый день, синьора Пеллегрини.       Ох, как непривычно слышать подобное обращение в отношении себя; наверное, еще потому, что за последние несколько лет моя фамилия претерпевала слишком большие изменения.       Я повернула голову, увидев сбоку от себя Леонардо, одетого в бежевый классический костюм. Он смотрел на меня с теплотой в глазах, хотя на похоронах показалось, что Леонардо до сих пор припоминает момент, когда умерла его жена, ведь именно за мной тогда охотились…       — Здравствуйте, синьор Росси, — ответно поприветствовала я и поняла, что он ожидал, пока я протяну руку, для того чтобы едва коснуться губами тыльной стороны, впрочем, далее ему удалось это сделать. — Надеюсь, вы хорошо долетели. Насколько мне известно, ваш самолет только сегодня утром приземлился в Палермо, — решила поинтересоваться я, но даже не в целях проявления вежливости — правда хотелось получше узнать семью, в которую теперь входила.       — Спасибо за беспокойство, Габриэлла, — кивнул Леонардо и пригладил волосы на макушке сына, который продолжал болтать, сидя рядом с Эмилией. — Полет прошел отлично. Мне бы хотелось провести в Италии побольше времени, но в Филадельфии есть неотложные дела, поэтому сегодня же ночью мы улетаем, — объяснил он, и я поджала губы, не зная, о чем дальше можно было бы поговорить, однако Леонардо спас ситуацию: — Если переживаете за Эмилию, не стоит.       На его лице расплылась мягкая улыбка.       — Эрнесто позаботится о ней и, в случае чего, защитит как настоящий джентльмен. Правда, сын?       Леонардо наклонился к Эрнесто, и тот кивнул.       — Не сомневаюсь, синьор Росси, — только и сказала я, затем увидела Джованни, который ждал меня возле нашего стола. — Прошу, присаживайтесь за стол, — последнее, что произнесла, обращаясь к Леонардо, указав рукой в сторону, где было его место по плану рассадки, и, приподняв платье, чтобы не спотыкаться об него, прошла к мужу.       Как только все оказались на своих местах, организатор взял торжество в свои руки и, сказав приветственные слова, разрешил сначала всем подкрепиться. На столах стояло так много тарелок, отчего я сама не знала, за что хвататься. В этом мне помог Джованни, который объяснил, какие блюда нам представили.       Один из лучших ресторанов Палермо приготовил специально для нашей свадьбы такие блюда как паста с сардинами, меч-рыба, баранина и говядина — выбирай, что душе угодно. Из напитков и алкоголя на столах стояли бутылки просекко и дорогих итальянских вин совершенно разных сортов. Для закусок или первоначального перекуса — оливки, сыры, брускетты, капоната. В общем, мы старались заказывать те блюда, которые большинство точно предпочитали, да и для самих себя выбрали морепродукты и рыбу, так как обожали такую кухню.       Я наслаждалась компанией мужа, пока организатор и приглашенный народный ансамбль развлекали гостей, исполняя традиционные итальянские танцы. Джованни в очередной раз налил в мой бокал красное сухое вино и удивился моей скорости, но еще волновался, потому что я мало ела, из-за чего алкоголь мог резко ударить в голову. Я же успокаивала его, говоря, чтобы он не беспокоился об этом — лучше бы расслабился и тоже выпивал вино, хотя с его стороны, на краю стола стояла бутылка виски, наверное, откроет ее позже.       — У Аннабеллы все в порядке? — вдруг спросила я, когда в очередной раз заметила то, как она стояла по другую сторону от Кристиано, будто они вовсе незнакомы друг с другом. — Точнее у нее и твоего Капо, — прожевав кусочек рыбы, решила добавить.       — Тебе тоже кажется это странным? — приблизившись, задал вопрос Джованни, будто наш разговор в этом балагане и правда мог кто-то услышать. — В самолете Белла довольно отстраненно вела себя, хотя я думал, что это лучшее решение — взять Кристиано на борт частного самолета.       Разве Капо так и так не полетел бы с нами?       — Мы могли бы узнать, что происходит, — хитро произнесла я и подмигнула мужу, откладывая вилку и беря бокал с вином, делая маленький глоток, который прибавил бы смелости. — Я подойду к твоей сестре, а ты к Кристиано, — предложила и уже начала подбирать платье с пола, чтобы спокойно встать из-за стола.       — Это слишком подозрительно, Габи, — издал смешок Джованни и откинулся на спинку стула, осматривая зал, ведя взгляд из одной стороны в другую.       — Тогда… — начала, но сделала паузу, чтобы продумать лучший план, уже чувствуя себя сводилой, хотя Аннабелла обещана Марко, которого я потеряла из виду несколько минут назад. — Я пойду первая, поговорю с Беллой, затем вернусь за стол, будто ты ничего об этом не знал, а через несколько минут встанешь и пройдешь к Кристиано.       Я нашла глазами Капо, который разговаривал с Рафаэлем, засунув руки в карманы черных брюк, после снова посмотрела на Джованни, отпивающего вино из бокала.       — Знаю, это выглядит смешно, но на свадьбе должно быть весело не только гостям, — пожав плечами, игриво произнесла я, ощущая, как в голову и правда ударил алкоголь, однако пока что я хорошо держалась на каблуках, поняв это, как только поднялась со стула.       — Ты забавная, когда выпившая, — дотронувшись до моей руки, отметил муж, и мы вместе коротко рассмеялись.       — Скорее, пьяная я — настоящая я, — ответила и тут же направилась в сторону Беллы, стоявшей в одиночестве возле небольшого фонтана, который организаторы решили захватить в наш шатер, и наблюдавшей за тем, как детский стол понемногу начинает резвиться все сильнее и сильнее, в том числе и Эмилия с Эрнесто, поэтому я была практически спокойна.       По дороге я выхватила у официанта с подноса два бокала с игристым, хотя не планировала смешивать алкоголь, скорее, это было для отвлечения внимания, чтобы Аннабелла не подумала, что мы с ее братом сговорились. Кажется, я и Джованни впервые делали это — пытались разузнать о чужих отношениях, но то были вовсе не чужие, а близкого человека — теперь и мне близкого.       — Белла, — окликнула я, и она отвлеклась, быстро переводя глаза на меня; и куда же смотрела до этого или… на кого?       — Габи! — воскликнула Аннабелла, и на лице заиграла улыбка — фальшивая, потому что она явно была расстроена, несмотря на то как сильно ждала этого дня и как сильно радовалась за брата.       — Я потеряла Марко, — как бы невзначай поинтересовалась я, для начала отводя тему. — Не видела его? Думала, может, он с тобой, как будущий муж, — возможно, это уточнение лишнее.       Она взяла бокал с игристым у меня из рук и сделала небольшой глоток. На мгновение я все же разглядела в серых больших глазах грусть, а может, и печаль. Что же расстроило так Беллу? Или… кто? Был ли тут и правда замешан Кристиано, с которым они сторонились друг друга вот уже несколько дней, начиная так с полета из Нью-Йорка? Вероятно, мы с Джованни видели лишь совпадения, однако таких явных совпадений вряд ли существовало — это уже закономерность, которая складывалась в следствие.       — Мы с ним немного поговорили, — начала она, легонько пожав плечами и поправив декольте у платья пыльно-розового цвета длины миди с небольшим разрезом у ноги. — Затем он как-то быстро удалился, ничего практически не сказав. И еще… мне показалось, что Марко неважно себя чувствует.       Теперь Белла задумалась, будто только сейчас стала в чем-то подозревать будущего мужа.       — Он принимает наркотики? — внезапно задала вопрос она, наклонившись к моему уху, и сердце замерло — я не слышала о наркотиках и Марко в одном предложении довольно долгое время, да и надеялась больше никогда не услышать.       — Почему ты спрашиваешь? — насторожилась я и сильнее сжала пальцами ножку у бокала — еще немного, и она лопнет.       — Габи, его состояние очень схоже с состоянием ломки у наркоманов, — Аннабелла произнесла это с легкой усмешкой, как будто считала, что я держала ее за дурочку, но ведь и правда сделала попытку. — Если Марко нужна доза, тогда понятно, из-за чего он задерживается в туалете, — как факт отметила она и снова отпила игристое.       Я потерла висок двумя пальцами, склонив голову вбок, размышляя над ее словами, после чего подумала, что Марко и правда мог сорваться после моего ухода, ведь только из-за меня он держался, только я помогала жить реальной жизнью, а не эйфорийной и той, которая крала у Марко лучшие годы жизни, хоть он и не считал так.       — Я надеялась, он…       — Бросит? Завяжет? Наивно, — снова издала смешок Белла.       Почему-то я не узнавала ее; то ли между ними с Кристиано и правда что-то произошло, отчего настроение скакало, то ли… Понятия не имела, что еще здесь было.       — В таких случаях обычно помогает определенный человек, а я сомневаюсь, что этим человеком стану именно я, — теперь голос Аннабеллы звучал грустно и отдаленно, глаза бегали туда-сюда, но в пределах одной зоны, наверное, там и стоял тот, на котором она бы хотела задержать взгляд, но существовала причина, по которой Белла не делала этого.       — Скажи об этом своему брату, — вдруг предложила я и поболтала бокалом в руке. — Он поймет и отменит свадьбу. Поверь, Джованни сделает все возможное и невозможное, чтобы любимая сестра была самой счастливой.       Я опустила руку на ее оголенное плечо, так как лямки платья спадали на предплечья.       — Твое сердце принадлежит другому, я права? — все-таки осмелилась спросить я, заглядывая в глаза Аннабеллы, и она тут же посмотрела на меня, буквально впиваясь серыми радужками в мои.       — Ты видишь меня насквозь, не так ли? — усмехнулась сестра Джованни, но по-доброму, и взяла двумя руками бокал.       — Вряд ли, я никогда не умела читать людей так, как твой брат, — мягко ответила я и повернулась в сторону мужа, который прямо сейчас смотрел на нас, видимо, уже переживая, почему мы так долго болтаем, поэтому пришлось улыбнуться, мол, все в порядке. — Но я уже долгое время слежу за тобой и Кристиано, — призналась я. — Между вами ведь что-то есть?       Белла тут же заглянула за мою спину, а я не стала оборачиваться — знала, кто там стоит.       — Все довольно сложно, Габи, — вздохнув и опустив взгляд на игристое в бокале, ответила она. — Я не хочу загружать тебя в такой важный день.       Теперь Аннабелла сжала мое предплечье и легонько погладила большим пальцем кожу.       — Просто… отдыхай и наслаждайся этим днем с моим братом, а то он сейчас не выдержит и накинется на меня, потому что я отнимаю время, которое вы могли бы провести вместе.       Вот теперь из-за игривого голоска я узнавала ее; это была та самая сестра моего мужа, с которой я когда-то познакомилась.       Не успела я сказать напутственные слова, как заиграла веселая и громкая музыка, точнее ее исполнял ансамбль, играя вживую на различных музыкальных инструментах.       — Sorellina, можно тебя украсть на танец?       Внезапно возле меня появился Дрэго с протянутой рукой, и Белла, быстро сообразив, забрала у меня бокал, затем подтолкнула.       — О, только если мой муж не против, — хихикнула я, замечая вокруг, как все гости повставали со своих мест.       — Я догадывался, что ты так скажешь, поэтому… грозный Дон Пеллегрини любезно согласился отдать свою жену в надежные руки на некоторое время, чтобы станцевать тарантеллу.       Дрэго заиграл бровями, и я еще сильнее рассмеялась, окончательно вкладывая ладонь в мужскую теплую руку, пальцы которой тут же сжались вокруг моей.       — Я тот еще партнер! — громко предупредила я, когда брат повел меня в центр зала, распихивая локтями гостей, ведь сегодня все внимание должно быть направлено на нас с Джованни.       — Мы же тренировались несколько дней! — весело отозвался Дрэго, обернувшись, и перед глазами встала картинка того, как я спустя несколько минут тренировки уже сидела на диване и говорила, что никогда не научусь танцевать тарантеллу, хотя не отличалась слабостью, наоборот, была выносливой засчет тренировок в зале. — Все получится, Габриэлла! Покажи им, как ты хороша!       Мы все же остановились в центре, и Дрэго отпустил мою руку, чтобы дать свободу танцу. На несколько секунд я перевела взгляд за наш стол и увидела Джованни, внимательно наблюдающего за нами. Он подмигнул, затем легонько кивнул в сторону, и я поняла, что задумал муж — теперь его очередь допытывать Кристиано, так как ни Джованни, ни Капо не танцевали, поэтому, как только я постаралась расслабить тело, он встал из-за стола, направившись в сторону Кристиано.       Живая музыка звучала все громче и громче. Гости сгущались вокруг нас с братом, и в один момент я увидела, как Эмилия за руку с моим родным папой, ее дедушкой, тоже пыталась танцевать; казалось, у нее получалось гораздо лучше, а такое и правда возможно, потому что Маттео, насколько я знала, то и дело возил нашу дочь в Италию, к своим родственникам, и там наверняка Эмилию обучали традициям.       Теперь же я скорее любовалась милой картиной того, как дедушка танцевал с внучкой — внучкой, которую долгое время мечтал увидеть, впрочем, так же, как и меня. На самом деле было довольно сложно объяснить Эмилии сложившуюся ситуацию, но она очень умная девочка, которой потребовалось не так много времени на осознание, что теперь у нее на одного дедушку больше.       В конце концов я настолько выдохлась, что показала на шею рукой, помотав ею, говоря тем самым брату, что с меня хватит, и он согласился, чтобы я передохнула, поэтому кое-как вышла из толпы и… наткнулась на Марко, стоящего у входа в шатер. Вот так подвернулась удача. Или… не совсем удача? Вероятно, для кого как.       Настроение сразу приобрело другой оттенок точно так же, как и выражение лица: улыбка превратилась в сжатые губы, глаза прищурились, брови нахмурились, челюсть сжалась. Да, я была зла на Марко из-за наркотиков.       — Что ты делаешь?! — чуть ли не схватив его за шкирку, как щенка, резко вывела Марко на улицу, подальше от любопытных глаз и ушей.       Он явно не ожидал такого поведения от меня, однако я не собиралась терпеть выходки с наркотиками, тем более на своей свадьбе.       — Не строй из себя идиота, Марко, я знаю этот взгляд! — твердо пояснила я, встав напротив него.       — Габи, прошу тебя…       Его глаза вмиг приобрели жалостливый оттенок — так наркоманы просили еще одну дозу.       — Нет, Марко! — грубо перебила и даже топнула ногой, хотя никто не мог услышать то, как каблук опустился на мягкую зеленую траву. — Как ты мог? Как ты можешь сейчас?! Ты ведь отвечаешь за мою дочь! Ты прилетел вместе с ней и закидываешься наркотой прямо у всех под носом?!       Я правда не понимала, как теперь доверять Марко Эмилию; вдруг что-то случится и он не сможет себя контролировать?..       — Ищешь укромные места, например, туалет, чтобы снюхать гребаную дорожку?!       Конечно, мне не было известно, что точно на этот раз он принимал; оставалось лишь надеяться, что хотя бы не героин.       Марко не двигался с места, не пытался уйти от ответственности, потому что уже знал, что со мной такое не прокатит. В каком-то плане я стала для него старшей сестрой, которая чуть что ругала за шалости. Вот только маленькие шалости превратились в большие, можно сказать, огромные, поэтому и наказание должно последовать соответствующее.       — Послушай, Габи.       Он выставил руки вперед, таким образом ограждаясь от меня.       — Я отдаю своим действиям полный отчет.       Я замотала головой, затем ощутила легкий ветерок на коже — он же приподнял фату с плеч.       — Клянусь, ты можешь доверять мне свою дочь, да даже свою жизнь! — пытался заверить Марко, однако я смотрела в темные радужки и видела, насколько они были расширены от наркотиков. — Я не могу без этого… Просто не могу…       Он потянул бабочку на рубашке, чтобы ослабить ее, видимо, одежда душила, и стал отходить назад, наверняка желая скрыться, чтобы побыть наедине с собой.       Было больно смотреть на Марко в таком состоянии. Больно за человека, который когда-то спас меня, помог выжить в аду, который практически не оставлял сначала меня, потом Эмилию наедине с монстром, за исключением времени, когда Маттео запирал дверь спальни, преграждая тем самым путь на свободу — конечно, мнимую, ведь дальше дома семьи Бернарди бежать было некуда.       Теперь я точно не знала, как действовать, как помогать. Все это лишь навевало на плохие мысли и исходы событий, если Марко не остановится.       — Не беспокойся обо мне. Правда. Не нужно, Габи. Будь счастлива, а я позабочусь о твоей дочери и своей племяннице, — последнее, что сказал он, все же сняв бабочку и расстегнув пару верхних пуговиц на рубашке, затем скрылся за шатром, обойдя его, оставив меня с тревожными мыслями.       Я отвернулась от шатра, поняв, что, скорее всего, никто не видел меня и не собирался проверять мое состояние, хотя, уверена, через несколько минут Джованни станет искать меня глазами и, когда не найдет, спохватится и бросит все дела, волнуясь, куда я делась. Возможно, он видел мой уход, но я знала, что муж не тот, кто умел терпеть, тем более, если это касалось меня, которой не было слишком долгое время.       В уголках глаз собрались слезы, поэтому я подняла подбородок наверх и взглянула в голубое небо, которое уже понемногу начинало отливать другими красками: оранжевыми и розовыми — скоро сядет солнце.       Конечно, я предполагала, что торжество не пройдет без нервов, однако не думала, что со слезами. Слезы счастья имели место быть, но никак не грусти, а мне было грустно из-за Марко. Он не заслуживал того, что с ним происходило и происходит. Маттео — да. Марко — никогда. Если бы меня спросили, кто из них пострадал от своей же семьи больше всего, я бы, не размышляя, тут же назвала имя Марко.       Аккуратно стерев пальцами слезы, чтобы не размазать макияж, к которому не привыкла — не пользовалась слишком многими продуктами в повседневной жизни, — услышала, как музыка понемногу стихает, впрочем, как и топот от активных танцев, поэтому, натянув кое-какую улыбку, развернулась, но… тут же наткнулась на одного из Марино, крестного отца Джованни, кажется, Анджело, и практически отпрыгнула на два шага назад, едва ли не падая с каблуков, которыми чуть не наступила на шлейф платья.       — Воздух здесь и правда чистый, не правда ли, синьора Пеллегрини? — вдруг сладко произнес Анджело, выделяя фамилию и ведя рукой в сторону, как бы показывая, о каком месте говорил.       Я собралась с мыслями и духом, потому что не планировала теряться при виде того, кого хотелось разорвать на кусочки — не только мне, но и моей семье: как новой, так и прежней, и твердо произнесла:       — Как вы смеете подходить ко мне?       В глазах Анджело мелькнуло удивление, но я продолжила:       — Как смеете заводить разговор со мной?       Возможно, я слишком многое возомнила о себе, однако… какого черта он и правда думал, что мог вот так непринужденно говорить со мной о гребаной погоде?!       — Милая, не рано ли тебе надевать корону на голову? — наклонив голову в сторону, ехидно спросил Анджело: в голосе слышались нотки издевательства.       — Послушайте, Анджело.       Я прищурилась и указала на его грудь пальцем, в то время как другую ладонь сжала в кулак, чтобы совладать с собой, так как чувствовала, что еще немного, и я окончательно сорвусь на том, кто причинил моей семье нескончаемую боль.       — То, что никто еще не убил вас и не собирается убивать, не означает, что вам и вашей семье позволено находиться здесь! — практически выплюнула я, не обращая внимания на его глаза, темнеющие с каждым словом. — Корона на голове здесь только у вас, потому что вашу семью не приглашали и потому что вы имеете наглость как ни в чем не бывало веселиться, делая вид, будто наши семьи в восторге от встречи! — уверено напирала я и, взяв в обе руки шлейф, хотела было уйти, обогнув Анджело, но неприятная мужская рука схватила за предплечье, когда я почти прошла мимо, отчего пришлось резко обернуться и прошипеть сквозь зубы: — Отпустите. Мою. Руку!       — У котенка прорезались зубки, — издав смешок, произнес Анджело, после чего перевел взгляд за мою спину, а я ощутила мягкое, но в то же время твердое прикосновение к другому предплечью.       Джованни. Только он мог одновременно быть и мягким, и серьезным, если это касалось меня, но никогда не грубым, как, например, Анджело секунду назад держал меня в практически больной хватке — сейчас же отпустил при виде моего мужа.       — Ciao figlioccio, — непринужденно поздоровался Анджело, и Джованни притянул меня ближе к себе, буквально пряча за спину. — Все как-то не находилось времени поговорить, обсудить насущные дела. Ты ведь теперь совсем не приезжаешь, не звонишь, даже не хочешь видеть нас, хотя твоя мать и, вообще-то, моя сестра возлагала на тебя большие надежды.       Он покачал головой, будто разочаровался в Джованни, будто перед ним стоял не взрослый мужчина, а мальчишка, которого уже давно стоило отчитать за неподобающее поведение.       — Но ты выбрал иную тактику, в отличие от… Алессандро, который помогает нам, будучи бывшим Доном, — он явно провоцировал, и этот разговор мог плохо закончиться.       — Не притворяйся, крестный.       Благо тон моего мужа все еще спокойно звучал, хотя желваки уже ходили по лицу.       — Ты знаешь, почему я не вмешиваюсь в твою семью и ваши дела.       Боже, теперь я ощущала вину, ведь все это из-за меня. Хоть Джованни и говорил, что еще с самого начала, когда только занял место Дона, не питал теплых чувств к семье матери из-за их постоянной войны с другой семьей — моей семьей — все равно считала, что между Пеллегрини и Марино могли быть не такие натянутые отношения.       — О, да, прости, Джованни, ты ведь выбрал любовь, а не бизнес. Любовь, а не семью, которая растила, кормила, одевала тебя. Семью, которая дала тебе возможность стать кем-то большим, а не нищим, и тем, кого бы презирали и на кого бы тыкали пальцем!       Я тут же заметила, как тело мужа напряглось; еще немного, и он бросится на крестного, позабыв о клятве, которую дал мне, хоть Джованни никогда не нарушал своих слов.       — Тебе дали гораздо большее, любимый крестник, чем ты заслуживаешь.       Анджело стрельнул молниями из глаз, подав тело вперед, и мне пришлось схватить двумя руками предплечье мужа, чтобы удержать на месте и чтобы он не поддался на провокации.       — Se non fosse stato per mia sorella che ti ha protetto come la pupilla degli occhi, non saresti mai diventato quello che sei adesso! — громко и четко проговорил Анджело, накидываясь с каждым словом все больше и больше.       — Che assurdità stai portando?! — все же решился высказаться Джованни и дернулся в сторону крестного, но я, как смогла, удержала его, буквально впившись пальцами в белую рубашку. — Sono diventato un capo di diritto perché sono l'erede della mia famiglia!       Вот теперь грубость его голоса даже меня заставляла бояться, однако я не собиралась отступать и оставлять мужа наедине с волком, которым Анджело, в принципе-то, и не являлся — лишь строил из себя хищника, ведь нападал со спины, как трус.       Анджело рассмеялся, глядя в глаза Джованни, и так легко, будто здесь и правда минуту назад кто-то из нас рассказал веселую шутку.       — Твоя гордость — не твоя заслуга, крестник, — успокоив пыл, прошептал он, а я все это время пыталась понять, что, черт возьми, он имел в виду. — Если бы у Алессандро и моей сестры родился второй сын, поверь, ты бы никогда не стал Доном. Ты всегда был бы вторым, потому что это и есть твоя судьба, Джованни, — на последних словах Анджело приблизился настолько близко к моему мужу, что, если бы я не стояла неподалеку, не удалось бы расслышать тихие слова, которые, вероятно, предназначались только для ушей Джованни. — Быть позади, на втором плане, в тени, как и твой…       — Angelo! — кто-то громко позвал его, не дав закончить мысль, и я повернула голову в сторону, увидев Кармелу — жену крестного отца моего мужа. — Ho bisogno di aiuto, — уже спокойнее сказала она, но… кажется, сделала это специально, чтобы спасти ситуацию, а может, все подвернулось так, чтобы Анджело не продолжил разговор и не сказанул лишнего.       — Если хочешь знать больше, спроси Алессандро, — кинул крестный и уже собирался уйти, но Джованни резко перехватил его, все-таки вырываясь из моей хватки, и я в этот момент готова была начать молиться, чтобы клятва не разрушилась, и свадьба не закончилась кровавыми пятнами.       — Никогда! Слышишь?! — угрожающе прошептал Джованни, чуть ли не хватая Анджело за шею. — Никогда не подходи к моей жене и не разговаривай с ней, Анджело! — грубо, с опасной хрипотцой в голосе закончил он, и я готова была поспорить, что Джованни хотел бы сказать что-то еще, но сдержался ради меня.       Анджело скрылся, так ничего и не ответив, хотя его слова вряд ли помогли чему-либо; наверное, здесь уже никакие мольбы не спасут ситуацию, да и разве семья Марино ударили палец о палец, чтобы принести извинения моей семье? Нисколько.       Признаться, когда они зашли в церковь, думала прогремят выстрелы, и не только со стороны Джованни, но и со стороны Денаро, ведь прямо на глазах моего отца и брата Селеста Денаро издала последний вздох, поэтому понятия не имела, как они веселились рядом с убийцами. Вероятно, здесь крылось что-то еще — то, чего никто не рассказал, потому что тайны в таком мире буквально повсюду окружали людей, входящих в него. Стоило уже привыкнуть, не так ли?       Я все еще стояла за спиной Джованни, теперь ярко ощущая, как воздух вокруг нас накалился до такой степени, словно недавно здесь стреляли из пушек. Кислород в легкие поступал, но был тяжелым, из-за чего в горле неприятно саднило. Кажется, только сейчас я позволила себе расслабиться, так как что с Марко, что с Анджело держалась, чтобы не выйти из себя, хотя мне не была свойственна сильная злость.       — Mannaggia! — громко выругался Джованни, и я вздрогнула, потому что вовсе не ожидала, что он позволит себе такое, пока мы все еще стояли возле шатра и нас могли с легкостью увидеть, а я сомневалась в том, что мы оба хотели сплетен после свадьбы.       — Идем, Джо, нужно отвлечься, прежде чем вернуться, — осторожно сказала я и мягко переплела пальцы с его, взяв горячую ладонь в свою.       Я даже не стала дожидаться положительного ответа, просто знала, что это и правда необходимо — и мне, и ему. Все-таки не стоило надеяться на спокойное торжество. Оно вообще бывает, если вы члены мафии? По крайней мере, никого не убили, и это, по моему мнению, уже достижение — я продолжала искать позитивные ноты во всем беспорядке, иначе сошла бы с ума.       Мы остановились возле большого фонтана, затем сели на лавочку. Несколько минут я не говорила ни слова, чтобы каждый из нас пришел в себя и прокрутил в голове мысли, а также тот бред, который нес Анджело. Кармела совершенно не вовремя отвлекла мужа, будто именно высшие силы подсказали ей прямо в тот момент влезть в разговор, а может, так и должно было случиться.       Небо все сильнее окрашивалось в оранжево-розовые цвета, но в это мгновение не было желания смотреть на красоту природы, потому что я хотела убедиться, что Джованни в порядке и что он сможет провести уже не так много времени с гостями. Конечно, он сделает это, даже если тяжело, даже если невыносимо находиться рядом с Марино, ведь в каком-то плане Джованни обязан и должен как Дон Пеллегрини, а не как обычный человек, у которого были и есть свои слабости.       — Я потерял тебя, — тихо сказал он и взглянул на меня. — Думал, ты просто скрылась среди танцующих, но потом они стали расходиться по местам, а тебя в центре зала не оказалось, как и по разным углам шатра, — объяснил Джованни, и я помотала головой.       — Мне стало душно от тарантеллы, — легонько усмехнулась я, стараясь разрядить обстановку. — Поэтому решила подышать уже прохладным воздухом.       Прядь волос из-за внезапно подувшего ветра упала на глаза, и пришлось смахнуть ее рукой.       — Анджело сам нашел меня. Наверное, увидел, как я стою одна, и воспользовался моментом.       Вообще-то не имела ни малейшего желания возвращаться к этой теме, однако нужно было сказать причину ухода, а говорить про Марко…       — Что он хотел? Сказал что-то, о чем я должен знать? — обеспокоенно поинтересовался Джованни и сжал мою руку сильнее — наши пальцы все еще переплетались.       — Ничего такого, Джо.       Но он явно не верил, зная мою способность утаивать то, что могло бы расстроить или заставить еще больше волноваться.       — Скорее, просто хотел задеть мои чувства и посмотреть вблизи на новую миссис Пеллегрини.       Я и сама не видела других причин, разве что вдобавок разозлить Джованни, впрочем, Анджело это удалось.       — Клятва действует только сегодня? — как-то расслабленно и даже с ноткой игривости в голосе спросил Джованни, и я удивилась. — Я пытаюсь выдохнуть, — пожав плечами, объяснил он.       — Твоя клятва дана не только на сегодняшний день, Джо.       Я склонила голову набок, затем закусила щеку изнутри, видя, насколько это разочаровало мужа.       — Не уверена, нужна ли тебе смерть брата вашей с Беллой мамы.       Можно было найти много причин «за» и «против», и на самом деле, как бы я и моя семья ни ненавидели Анджело и, вероятно, всех Марино, сама сомневалась, принесет ли их убийство радость и облегчение.       — Никогда не подумал бы, что стану таким… — задумчиво сказал Джованни и усмехнулся, после чего поднялся с лавочки и протянул руку, чтобы помочь мне подняться, и я, не раздумывая, вложила ладонь.

➽─────────❥

      Остаток вечера торжества проходил довольно спокойно. Я старалась не встречаться взглядами с Марино, но пристально следила за Марко, который то и дело метался между Эмилией, проверяя, все ли в порядке, в перерывах между моим присутствием рядом с дочерью и моими семьями, которые не могли нарадоваться малышке, хоть в ее жилах и текла кровь Бернарди — наполовину, конечно же — и Аннабеллой, с которой явно пытался поболтать о чем-то отдаленном, однако, кажется, не только я замечала, но и Джованни, насколько она была отстранена — лишь делала вид, что и правда хотела поговорить с Марко, а может, у нее так и не появилось настроение для светских бесед из-за Кристиано.       Кстати, о нем. Когда гости закружились в одном из традиционных танцев, мы с мужем остались на своих местах, чтобы проследить за всеми присутствующими, и благодаря этому увидели попытку Капо подойти к Аннабелле и предложить ей закуски. Боже, в тот момент с одной стороны желание рассмеяться распирало от неловкой картины, с другой же — хотелось дать пинка под зад, как ребенку, а еще открыть глаза, причем обоим, ведь и Белла, и Кристиано явно были слепы.       — Джованни, когда ты научишь меня водить машину? — услышала я тонкий голосок дочери, которая недавно прибежала к нашему столу и, на удивление, не ко мне, а к мужу, и теперь Эмилия удобно сидела на коленях Джованни, о чем-то с ним тихо болтая — оставалось только наблюдать с улыбкой на лице за тем, как он о чем-то увлеченно рассказывал малышке, указывая то на гостей, то на шатер, то на улицу, и Эмилия с интересом за всем следила, кивая. — Помнишь, ты сказал, что научишь, когда мы ездили в парк развлечений?       Детская память точно не сравнится со взрослой, и наши глаза с Джованни встретились; скорее всего, мы подумали об одном и том же.       — Когда ты подрастешь, Эми, — коротко ответил он и усадил малышку так, чтобы она смогла смотреть и на меня, и на него. — Даже у твоей мамы нет водительских прав, которые разрешают водить машину, — напомнил муж, и я в очередной раз задумалась, что надо бы уже получить их.       Джованни и Эмилия продолжили болтать о повседневных вещах, я же просто наблюдала за ними. Это была такая милая картина, что я невольно представила, каким папой в будущем станет мой муж. Несмотря на то, что Джованни занимал высокую ступень в иерархии мафии, он не был черствым, холодным и грубым в отношении тех, кого любил. По началу казалось, что ему вовсе все равно на всех и вся, когда мы встретились в первый раз, хотя и тогда Джованни предложил подвезти меня до дома, и ведь подвез; правда, пришлось прокрутить в голове столько вариантов собственного убийства его руками, что не сосчитать на пальцах, но это, наверное, уже моя проблема.       Я никогда не мечтала стать матерью. То есть, имела в виду, что это не было целью моей жизни — просто хотела наслаждаться моментами и в один день встретить достойного человека, который подарил бы любовь, а я — ему. Следовательно, из любви двух людей обычно рождаются дети, поэтому и сейчас как будто бы виделось будущее, когда у Джованни на коленях сидят наши дети, вместе с Эмилией, конечно.       До сих пор понятия не имела, как Марко удалось, или, скорее, самое подходящее здесь слово, выкрасть племянницу из лап Маттео, ведь он так сильно держался за нее, чтобы я ни в коем случае не встретилась с Эмилией. Может, у меня и желания не было знать, потому что главное, что она здесь, со мной, со своей семьей, которая любила ее по-настоящему, нормальной любовью, а не извращенной и привязанной.       — Какая красивая музыка! — воскликнула Эмилия, и я поняла, что эта та самая песня, под которую мы репетировали танец с Джованни: в нем не было ничего сложного, но хотелось отрепетировать хотя бы несколько раз, чтобы выглядеть уверенными.       Carla Morrison — Disfruto       Я взглянула на мужа, который уже приподнялся со своего места, усадив малышку на стул. Эмилия захлопала в ладоши и проследила за тем, как Джованни медленно обходит стол и останавливается напротив меня, протягивая руку.       — Миссис Пеллегрини, подарите мне свадебный танец? — деловито спросил он, растянув губы в легкой улыбке.       — Вам невозможно отказать, мистер Пеллегрини, — ответила я с едва хитрой улыбкой и вложила ладонь в его: мужские пальцы тут же обхватили ее и помогли таким образом подняться на ноги.       — Не желаешь снять туфли? — зашептал на ухо Джованни, как только наши тела буквально врезались друг в друга.       Боже, за нами следили все гости, присутствующие на торжестве, и вдруг стало так неловко, отчего я наверняка покраснела; благо на улице уже стемнело, а в шатре выключили яркие фонари, оставив только приглушенный свет, который создавал интимную обстановку.       — Я не могу танцевать босой, — издав смешок, отметила я, теперь переместив руки на сильные плечи.       — Можешь, — коротко произнес муж и тут же присел на корточки.       Джованни уже было не переубедить, поэтому я не стала препираться, лишь приподняла подол свадебного платья, затем выставила одну ногу — туфля слезла, после вторую — туфли остались под столом, а ступни стояли на лакированных черных ботинках.       — Но сперва я донесу тебя до центра зала, — предупредил он, и я кивнула.       Гости стали аплодировать, когда Джованни поднял меня с пола. Некоторые даже свистели, перекрывая этим спокойную мелодичную песню, слова которой трогали за душу. Кажется, песня была французской, и я просила перевести ее для меня: и Аннабеллу, и ее брата, которые очень бегло говорили на данном языке; все же хоть что-то хорошее отец сделал для своих детей.       — Не бойся, я удержу тебя. Ты мне доверяешь? — когда я снова коснулась пальцами ног прохладных мужских ботинок, тихо спросил Джованни, крепко удерживая меня за талию.       — Уже давно, Джо, — мягко ответила я и обвила его шею руками.       В шатре стало тихо, и я смогла полностью погрузиться в атмосферу, представив, что в данное мгновение мы с мужем находились здесь только вдвоем: медленно кружились в танце, мои ноги стали его ногами, как и наоборот. Не знала, как это смотрелось со стороны. Скорее всего, никто вообще не видел босых ступней и ботинок из-за длинного платья и шлейфа, и это успокаивало, хотя наверняка в этом ничего такого не было, лишь показывало, что Дон Пеллегрини умеет заботиться. Однако попробуйте разозлить его, как это сделал Анджело, и увидите совершенно другую сторону.       — Что сказал Кристиано? — прошептала я, когда мы сделали очередной круг, и выпрямилась, так как практически положила голову на крепкое плечо.       Серые радужки взглянули на меня, и Джованни сильнее прижал к себе.       — Отмазался небольшой ссорой, — покачав головой, ответил он. — Но подозреваю, там происходит что-то большее, не так ли? Моя сестра довольно долго о чем-то рассказывала тебе. Мне даже показалось, что она почти расплакалась, — кто-то прибавил музыку, поэтому Джованни перешел с тихого тона на чуть повышенный.       — Все, что я тебе скажу, так это то, что твоя сестра не должна выйти замуж за Марко, — с серьезным выражением лица произнесла я, сжав его горячую руку. — Отмени их свадьбу, Джо. Не дай Белле стать несчастной. Не дай потерять ей драгоценное время, а что самое главное — себя.       Я говорила это не только из-за своего опыта, но и потому что четко и ясно разглядела между Аннабеллой и Кристиано чувства, которые кто-то из них, видимо, проявлял, а кто-то — закрывал, поэтому и произошло то, что их отдалило; вот только вопрос в том, кто же тот человек, который сторонится?       — Поверь, все уже продумано. Белла не выйдет замуж за Марко, — низкий тембр раздался возле уха, и по телу пробежали мурашки. — Я заметил, что его настроение оставляет желать лучшего.       Это он о Марко?       — Вероятно, Маттео сообщил своему брату, что все отменяется.       Я удивленно расширила глаза, отстранившись, и, если бы не Джованни, который вел нас в танце, перестала бы кружиться сейчас же.       — Я связывался с ним, Габи.       О, только пусть не говорит, что встречался лично — я бы не поверила, честно говоря.       — К сожалению, только по телефону.       Или к счастью.       — Но, кажется, Маттео даже рад, а может, ему просто плевать на родного брата.       Здесь скорее второе — они никогда не были близки.       — Никакой свадьбы с Марко Бернарди. — четко заключил Джованни.       В этот момент песня закончилась. Глаза смотрели в глаза. Губы находились в нещадных дюймах друг от друга. Я не смела говорить что-либо, наверное, просто восхищалась человеком, за которого вышла замуж. С каждым днем я влюблялась сильнее, любила сильнее, хотя, казалось бы, нельзя измерять такое чувство как любовь.       Я притянула Джованни ближе, и наши губы соединились. Сердце грелось от мысли, что он, хоть и сдерживал настоящие эмоции в отношении меня, все же показывал среди своих, и не только, людей, как любил меня.       Мужские ладони, поддерживающие меня весь танец и сейчас, прогладили линию талии и поднялись по спине вверх. Я вздрогнула, потому что горячие руки ярко контрастировали с моей холодной кожей, затем снова расслабилась, позволяя при этом проникнуть языку Джованни в рот. Пальцы зарылись в короткие волосы на его затылке, но более я не позволила себе лишнего, впрочем, как и мой муж, который через минуту прервал поцелуй, ехидно шепнув на ухо:       — Я продолжу позже, sole.       Щеки залились румянцем, после чего Джованни поднял меня на руки и понес к нашему столу, пока гости снова аплодировали нам, а с некоторых сторон виднелись вспышки от телефонов. Несмотря на присутствие Марино, состояние Марко и настроение Аннабеллы с Кристиано, свадьба, подходящая к логичному завершению, доставляла счастье, ведь я знала, что теперь стояла за спиной любящего мужа. Гостиница «Rocco Forte Villa Igiea», Палермо, Италия. 11:30 PM       До того, как мы сели в машину и поехали в отель, о котором Джованни не говорил ни слова, отмечая, что это очередной сюрприз, и я должна увидеть его своими глазами в первый раз, а не пытаться отыскать картинки в интернете, потому что тогда эффект будет совершенно иной, решили выпить еще по бокалу вина, точнее, муж помимо вина все же сделал пару глотков виски, но более не стал, заверив, что должен остаться в здравом уме, хотя, кажется, нам обоим уже пора было лечь спать, судя по тому, как нас распирало от смеха всю дорогу до отеля.       Честно? Понятия не имела, что заставило нас смеяться. Мы не вели разговор о чем-то конкретном, скорее, просто перебрасывались всякой ерундой, которую вспоминали из своей жизни, и это заставляло сжимать руками животы и щеки, потому что они болели от смеха.       — Габи, ты разбудишь всех в округе! — продолжая улыбаться, как дурак, предупредил Джованни и протянул руку, чтобы я вышла из машины, водителем которой являлся мой телохранитель.       — Пусть знают, что у нас праздник! — нахмурив брови, недовольно сказала я и покачнулась, когда встала на ноги.       — Держу, — со смешком предупредил муж. — Я держу тебя, — повторил он, и я ощутила, как сильные руки сжали меня. — Боже, ты такая красивая, — тихо произнес Джованни и прогладил большим пальцем мою щеку от уголка губ до мочки уха, и я улыбнулась.       — И вся твоя, — также тихо сказала я и приблизилась к нему, соединяя губы в легком поцелуе.       Мы не стали долго задерживаться у входа, так как Рафаэль уже припарковал машину и вытащил из багажника некоторые сумки с необходимыми вещами на несколько дней, которые мы проведем здесь. Спустя несколько минут и телохранитель, и Джованни, взяв сумки, последовали в отель, первой пропуская меня, чтобы я была на виду. На плечах уже была надета легкая кофта, которая защищала от прохладного ветерка, хотя днем стояла жаркая погода, но мне нравился этот контраст.       Отель поражал своей красотой. Уже на входе я заприметила невероятную природу, окружающую его. Кажется, здесь были номера с видом на залив или море — точно не знала, может, и то, и другое, также сохранилась архитектура тех веков, и это именно то, что больше всего привлекало в Италии — исторические здания и улочки, когда ты мог опуститься в историю в прямом смысле этого слова.       — Подождешь здесь? — спросил Джованни, когда рядом со мной остановился Рафаэль; видимо, нужно было подтвердить бронь и забрать карту от номера.       Я лишь кивнула и стала оглядываться по сторонам. Кажется, в отеле уже стояла тишина, либо так было только в холле, где находилось не так много гостей, но те, которые отдыхали на мягких кожаных диванах, то и дело поглядывали на нас. Подозревала, что по причине наших свадебных нарядов. А может… кто-то знал, кто мы такие? Во всяком случае, уже не так важно, по крайней мере, именно сейчас. Я слишком много выпила, поэтому на все и всех абсолютно все равно.       Единственное, за кем я проследила, когда уезжала, — Эмилия, которая рвалась с нами, но я пообещала, что завтра мы обязательно встретимся, а пока я отпустила ее со своей семьей, никак не с Марко, который, вероятно, обиделся на меня. Однако, что я могла сделать, когда видела, насколько его зрачки расширены и как трясутся руки? Оставлять наедине с наркоманом дочь… сомнительное решение, хоть Марко потом и должен будет отвезти Эмилию обратно.       Вскоре мы поднялись на нужный этаж и прошли к нашему номеру. Рафаэль поселился этажом ниже, чтобы, в случае срочного отъезда Джованни, быть рядом.       Звук от прикладывания карты к сенсору дал понять, что можно входить, и я, нажав на ручку на двери, оказалась сначала в темном пространстве, затем оно осветилось различными источниками: лампами и люстрами. Я прошла дальше в первую просторную комнату, в которой стоял большой диван, телевизор, лежал мягкий ковер на полу, кофейный столик и маленький шкаф, после прошагала дальше, остановившись на пороге спальни. Поразила не сама комната и огромная, почти что королевская кровать, а вид из окна: море плескалось, казалось, прямо у ног. Если сейчас я не могла поверить в завораживающий вид, то… что будет утром, когда мы проснемся от сегодняшнего тяжелого дня? Боже, мне не захочется уезжать отсюда в каменные джунгли под названием «Нью-Йорк»!       — Что, уже передумала жить в Америке? — услышала я тихий смешок и обернулась на Джованни, который опирался плечом о дверной косяк, поставив наши сумки на пол.       — Вид… — начала я, наверняка с искрами в глазах. — Даже не думала, что может быть так красиво! — изумленно произнесла я и снова повернулась к окну. — Отель чудесный, Джо, — тихо продолжила я, когда услышала мягкие шаги в свою сторону.       — Знал, что тебе понравится, — практически на ухо пробормотал он и поцеловал в шею, и мурашки с новой силой пробежались по коже. — Я хочу снять с тебя это прекрасное платье, — низкий тембр с хрипотцой раздался в голове, и я закрыла глаза, наслаждаясь. — Медленно. Чтобы ты чувствовала, как понемногу каждый дюйм твоего тела открывается для меня.       Руки прошлись вдоль бедер сквозь платье, и я сама уже мечтала, чтобы платье поскорее оказалось на полу, а мы — на кровати.       Муж развернул меня к себе лицом, и я, открыв глаза, заметила, как серые радужки буквально впиваются в мое тело. Наверняка где-то в мыслях Джованни уже давно раздел меня.       — Тогда… чего ты ждешь? — сладко сказала я и подмигнула, отойдя на шаг назад. — Сперва нужно расшнуровать, — кивнув за плечо, указала я.       Я вновь оказалась спиной к мужу, затем ощутила мягкое прикосновение губ к обоим плечам — Джованни оставил на них поцелуи, после почувствовала, как корсет платья понемногу ослабевает, и кислород лучше поступает в легкие, ребра двигаются как обычно, ведь весь день я практически не дышала, поэтому сейчас это было сильное облегчение — впустить в себя воздух, отчего закружилась голова.       Руки и пальцы мужа двигались, как он и обещал, медленно, но уже приближались к тому, чтобы ленточки, стягивающие платье, окончательно расслабились. Я никуда не спешила. Мы оба никуда не спешили. Планировали лишь насладиться этим днем и… друг другом.       Только когда я подняла взгляд и посмотрела прямо, увидела зеркало напротив. Видимо, Джованни давно заметил его, но ждал, пока это сделаю я, и сейчас серые радужки внимательно изучали меня и мою реакцию на прикосновения: нежные, но в то же время уверенные и даже твердые — он знал, что теперь мог касаться моего тела постоянно, когда угодно и… практически как угодно, в какие-то моменты все равно уточняя, чтобы я не выходила из зоны комфорта и безопасного состояния.       — Отпусти его, — прошептала я, видя в зеркале, как корсет ослаб настолько, что платье готово было сползти с фигуры, но Джованни держал его в руках, продолжая смотреть на наше отражение в зеркале.       — Ты ведь знаешь, что я не причиню тебе вреда? — вдруг спросил он, и я свела брови к переносице.       Серьезный тон голоса заставил напрячься и сглотнуть, но это был не страх, лишь волнение, мол, по какой причине был задан этот вопрос?       Только через мгновение в голове закрутились шестеренки — все-таки выпитый алкоголь притуплял разум — и я все поняла, поэтому, крутанувшись в руках Джованни и теперь самостоятельно удерживая корсет спереди, сказала:       — Поверь, сегодня я ни разу не вспомнила Маттео, за исключением встречи с Эмилией.       Я смотрела в любимые глаза, налитые любовью ко мне, и таила.       — Джо, ты — не он.       Дотронулась пальчиками до едва щетинистой щеки.       — Не знаю, почему именно ты забиваешь себе этим голову. Вроде, это всегда была я, — легонько усмехнулась я, растянув губы в улыбке. — Я люблю тебя. Я хочу тебя. Я хочу прожить с тобой прекрасную жизнь и родить тебе детей. Хочу обнимать тебя, верить в тебя, ждать тебя. Много всего, чего я хочу вместе с тобой.       В уголках глаз уже стали собираться слезы, но я быстро проморгалась.       — Знаешь, нам нужно отпустить прошлое, чтобы двигаться дальше, верно?       Муж кивнул с едва заметной улыбкой.       — Я не хочу больше слышать о нем, потому что слышу, вижу и люблю тебя.       Я взяла обеими ладонями лицо Джованни, поэтому платье все же спустилось вниз, остановившись на бедрах, даже чуть ниже.       — Я ценю, что ты заботишься обо мне и моих чувствах, но запомни: я доверяю тебе как никому другому, — заключила я и дотянулась до губ Джованни, утаскивая нас в иной мир: тот, где никто не смел помешать нам побыть наедине и получить удовольствие друг от друга.       От моих губ он перешел на шею и ключицы. Я еле-еле стояла на ногах, пытаясь не упасть от жара во всем теле. С каждым поцелуем, спускающегося вниз по телу, я вздрагивала и ловила на себе взгляды мужа, который посматривал на меня уже снизу вверх, опустившись на корточки. Теперь его руки аккуратно стали стягивать платье ниже, а губы касались пупка, места под ним, тазовых косточек, после пришлось оторваться от меня, чтобы я вытащила ноги из платья.       Я стояла практически полностью обнаженная, однако нисколько не стеснялась себя, лишь следила за тем, как Джованни аккуратно кладет платье на кресло в углу спальни, снимает пиджак, вешает на спинку и возвращается ко мне, по пути оттягивая бабочку и расстегивая первые пуговицы на рубашке.       В другой ситуации я бы попыталась взять себя в руки, но сегодня был совершенно не тот день, когда я могла спокойно наблюдать за тем, как мой муж медленно раздевает себя, да и хотелось этого самой, поэтому, когда Джованни подошел ближе, не стала медлить, а взяла его за руку и повела к кровати, на что огонь в серых глазах разгорелся еще ярче — явно нравилось видеть такой свою жену: раскрепощенную и знающую не только свои желания, но и партнера.       — Ты любишь вести, но позволь сегодня сделать это мне, — уверенно попросила я, когда мы остановились: Джованни оказался спиной к кровати.       — Разве могу я отказать самой миссис Пеллегрини? — деловито и с легкой ноткой ехидства поинтересовался он.       — Теперь уже никогда.       Прислонив руку к твердой груди, поднажала на нее, и Джованни, поняв, чего я хотела, опустился на кровать. Я села на его бедра, поставив колени по разные стороны, и тут же прильнула к губам мужа, при этом умело расстегивая пуговицу за пуговицей на белоснежной рубашке.       Руки Джованни не касались меня, он опирался ими на постель, держа себя в одном положении, позволяя действовать так, как хотела только я, и на самом деле была благодарна за это, потому что никогда еще не чувствовала, что могу взять контроль и… не подчиняться, а подчинять.       Все пуговицы были расстегнуты, и я, отстранившись от любимых губ, стала снимать рубашку с широких плеч и целовать каждый участок оголенной кожи, оставляя влажные следы за собой.       Один из элементов одежды был отброшен куда-то в сторону, и я подушечками пальцев провела линии по сильным рукам, на которых вздулись вены. Джованни изучал меня, и в то же время я видела, как ему нравилась моя инициатива.       У нас была вся ночь впереди, поэтому я не отказывала себе во времени, чтобы полюбоваться им и его телом, которое было соткано из боли, драк, шрамов, любви, страсти — да, не только из плохого, скорее, даже больше хорошего, иначе Джованни не был самим собой и таким, каким видела его я.       Ладони спустились ниже. Джованни склонился ко мне, когда я опустила взгляд на ремень, который намеревалась расстегнуть, и поцеловал в шею. Горячее дыхание опалило настолько, что я едва задрожала и прикрыла глаза, но продолжала разбираться с ремнем. Когда пляжка издала характерный звук и отщелкнулась, принялась за пуговицу и ширинку, которые поддались гораздо легче, и я, все еще чувствуя на себе поцелуи, которые переходили из нежных и мягких в более настойчивые и сумасшедшие, все же смогла поймать губы Джованни, запечатлеть на них короткий поцелуй и подняться на ноги, после чего опустилась напротив на колени между его ног, и, кажется, этот вид настолько понравился мужу, отчего он издал хриплый стон.       Поджав губы, потому что хотелось ехидно улыбнуться, не медлила и поддела руками края молочных брюк. Джованни немного привстал, и мне удалось стащить брюки с ног, оставляя лишь в боксерах.       Встретившись с серыми радужками, которые смотрели на меня и с любовью, и с неким вызовом, немного приподнялась с ковра и дотянулась до губ Джованни, чтобы спуститься от них ниже — шея, ниже — твердая грудь, ниже — кубики пресса, ниже, и… рукой я высвободила из боксер возбужденный член, тут же проведя по нему вниз и вверх, снова услышав тихий стон, затем коленками коснулась ковра.       Прическа уже давно изжила себя, поэтому некоторые пряди волос лезли в лицо, тем самым мешаясь, однако Джованни заметил это и, дотянувшись рукой до моих волос, аккуратно убрал их, сжав в ладони, не делая больно, после чего я придвинулась еще ближе. В этот момент Джованни выдохнул — в тишине номера я четко услышала это, но и почувствовала, как его пальцы еще больше запутались в прядях, касаясь теперь затылка, будто он хотел подтолкнуть меня, однако пока не смел и держал себя в руках, отдавая власть над своим телом мне.       Я раскрыла губы, затем сомкнула и приняла его без остатка. Голова двигалась медленно, но ритмично — я старалась задать тот темп, который был бы комфортен и мне, и Джованни, по крайней мере, на первых ступенях.       Тяжелое дыхание мужа окутывало нас. Я слышала, как изредка он издавал стоны: и хриплые, и тихие. Все они заставляли сжиматься от желания и одновременно ощущать контроль.       Сердце билось в такт тому, как я смыкала и размыкала рот, вдобавок подключив руку, которая помогала усилить чувства — во всяком случае, надеялась, что делала все правильно.       — Ты так прекрасна, — вдруг произнес Джованни и выпустил мои волосы из руки.       Я подняла на него глаза и ехидно улыбнулась от его слов. Однако не стала ничего отвечать, лишь снова опустила голову и на этот раз постаралась сильнее.       Горячие руки сжали мои плечи, а бедрами Джованни подался вперед, но не слишком резко, так, чтобы я не чувствовала напора, хотя понимала — он бы хотел большего. Я могла допустить это, потому что полностью доверяла и… наверное, даже подчинялась. В такие моменты попросту невозможно было не хотеть подчиняться, хотя, вероятнее всего, тот, кто сейчас это делал, — мой муж, и это не могло не сбивать с ног, не могло не действовать опьяняюще, не могло не заставлять двигаться быстрее и доставлять удовольствие.       Пальцы Джованни снова зарылись в мои волосы, пока я продолжала доставлять ему удовольствие, но буквально через несколько секунд другая его рука поддела мой подбородок, и пришлось оторваться.       В его глазах пылал самый настоящий пожар, и я смогла прочитать, что Джованни хотел притянуть меня к себе, чтобы затянуть в поцелуй, поэтому не смела перечить и, поднявшись с колен, которые затекли, снова уселась на его бедра. Он тут же обрушился на меня с сумасшедшим поцелуем, и наши языки встретились.       — Ты невероятная, — хрипло простонал Джованни, едва прервав поцелуй, прямо в мои губы, и я вцепилась пальцами в короткие волосы на его затылке.       Сквозь поцелуй ощутила, как руками муж прошелся по телу, исследовав медленно, и это ярко контрастировало с тем, с каким остервенением мы целовали друг друга. Ладони остановились на бедрах, пальцы впились в кожу, и я тихо простонала.       — Я хочу тебя, — прозвучало почти как мольба, сказанная глядя в серые радужки, после которой Джованни, переместив руки на ягодицы, легко приподнял мое тело.       В следующее мгновение я телом дала понять, что готова, поэтому схватилась за сильные плечи и опустилась, принимая его в себя, а я при этом приподняла подбородок и закатила глаза и от немного больных ощущений, и от приятных.       Джованни помогал двигаться в нужном направлении и с нужным ритмом, пока что не задавая слишком быстрый. Уже через минуту ноги забились настолько, что я не могла самостоятельно доставлять удовольствие и себе, и ему, поэтому все, что оставалось, — надежные руки, обхватывающие за талию, которые поднимали и снова опускали на себя.       Я царапала крепкие плечи и спину ногтями, чувствовала, как его губы оставляют влажные дорожки на ключицах, затем, как Джованни сжимает ладонью изгибы моей фигуры. Только от этого я могла бы задохнуться, но вкупе со всем, что он делал со мной: как трогал, как шептал на ухо приятные и грязные словечки, как смотрел, будто я — единственное сокровище, которое он так долго искал и наконец нашел, как его глаза горели и почти что сжигали, опаляя изнутри… Со всем этим я готова была потерять голову и на какое-то мгновение и правда теряла, однако снова нашла губы Джованни, проникла языком в рот, провела пальцами по темным волосам, взъерошивая их, и это дало новые ощущения.       Мы не стали разрывать поцелуй. Я в очередной раз покачала бедрами. Горячие ладони прошлись по телу, а через несколько минут ощутила, как потянуло внизу живота, как мурашки стали бегать по телу, и простонала громче, чем до этого. Дыхание окончательно сбилось, и нам пришлось оторваться друг от друга, прислоняясь влажными от пота лбами.       Казалось, весь мир отошел на второй, а то и третий план. Мысли, которые путали сознание, мысли, которые мешали наслаждаться торжеством, мысли, загоняющие в угол, — исчезли и даже не оставили следа, поэтому что я, что Джованни полностью и без остатка отдавались друг другу.       — Джо… — пролепетала я и сжалась всем телом, так как разрядка потихоньку подходила к телу.       Я выгнулась сильнее в пояснице, поднялась на коленях, затем снова опустилась на всю длину, и протяжный, но тихий стон заполнил спальню. Тело затряслось так сильно, а разум потерялся в пространстве, отчего пришлось сильнее схватиться за руки мужа, которые удерживали меня возле себя. Однако даже сквозь пелену перед глазами и шум в ушах, поняла, что и Джованни последовал за мной, издав едва слышимый стон с хрипотцой.       Готова была вечность пробыть в такой позе рядом с ним — обнимаясь, уложив голову на сильное плечо, буквально обмякнув. Его пальцы мягко проходились по спине вдоль позвоночника, будто таким образом считая позвонки. Дыхание все еще обжигало, но это было приятно, из-за чего не хотелось отстраняться.       — Не знаю, что бы я делал без тебя, Габи, — внезапно признался Джованни, и я все же подняла голову, чтобы заглянуть в серые глаза. — Наверное, просто бы превратился в собственного отца, так и не научившись любить, — продолжил он, издав смешок и заправив пряди моих волос за уши.       — Я не учила любить тебя, Джо, — тихо сказала я. — Ты прекрасно умеешь это делать.       И скорее всего, благодаря их с Беллой замечательной мамы.       — Насчет меня же… Может, какая-нибудь еще девушка растопила бы твое «холодное сердце», как писали в одной глупой статье, — я засмеялась от своих же слов — как же тупо написали журналисты.       — Нет, — отсек Джованни. — Я бы искал только тебя и, знаешь, нашел бы, — последнее, что произнес он, после поднялся на ноги, беря меня на руки, и зашагал в сторону ванной комнаты.       Судьба… Сложная штука. Однако со временем при определенных обстоятельствах и сложившихся ситуациях начинаешь и правда верить в нее. И… если бы время повернулось вспять, и пришлось бы снова пережить тот ад, который я прошла в семье Бернарди, чтобы потом встретить Джованни — старого извращенца, как я изначально думала перед нашей первой встречей — практически со ста процентной вероятностью не дала бы себя сломать и сделала бы все так же, как сделала в этой жизни.