Дай бой морали!

Глубокий вечер. В комнате холодно и суетно. Воздух сотрясают монотонные причитания: — У бабули будет лучше, наконец хоть какая-то помощь... Как же я с тобой устала. И хоть бы ел поменьше... Это куда такое? Я тебе кто, такие тяжести таскать? Грузчик? — Мам... Я не хочу к бабушке. Можно мне здесь остаться? — Перехочешь. — Может, хватит всё решать за меня? Она отвлеклась от методичного наглаживания большого зеркала тряпкой и медленно подошла к кровати: — Что ты сказал? — тихо спросила она, почти не шевеля губами. — Ты ведь думаешь, что я вещь, да? — Что это такое? — она настороженно разглядывала его бледное раскрасневшееся лицо. Длинный бордовый ноготь ткнул в щёку. Кожу жгло. — Как... Это же...? Ты что, сгорел на солнце? Какого хера ты где-то шлялся, пока меня не было?! Всё внутри сжалось в ледяной комок. — Он просто вывел меня на прогулку. Мы ничего не сделали. — Ты что придумал, гадёныш?! — кричала она прямо в лицо, разбрызгивая слюну, — Ты меня, блять, за дуру держишь? Ты думал, я не замечу, что вы, пидрилы, хотите меня наебать? Она кричала, насколько хватало горла, а в перерывах тяжело дышала, сверля его совершенно обезумевшим взглядом. — Где ты был, сука?! Опять по хуям собрался прыгать? Мечтаешь, чтобы по кругу мужики пустили, в рот надавали по самые?.. Она наотмашь ударила его по щеке, оставив алый след. — Как же ты меня заебала, — спокойно сказал он. — Заткни свой рот поганый! — крикнула она и ударила снова, ещё звонче, до раската резкой боли. — Мне тебя жаль, мам, — сказал он онемевшими губами, — Но я больше так не могу, тебе придётся смириться. Без лишних слов она схватила с прикроватной тумбочки маленький кухонный ножик и несколько раз отчаянно ударила им куда-то в грудь, прямо через одеяло. Боли почти не было. Страха — тоже. Мир незаметно растворился. Пришло долгожданное освобождение. — Н-нет! — вздрогнул Кир. Он жадно осматривал пространство вокруг себя и фигуру Цинка, сидевшего рядом. — Тише, тише, никто ж не умер... — Цинк суетливо придвинулся ближе и взял парня за руку, — Ты в порядке? Плохой сон? Кир всё еще растеряно таращился на Цинка. — Ага... — кое-как выдавил он из себя. Кирилл отчаянно цеплялся за каждую минуту, проведённую вместе. Они делали всё то же, что и в любое другое утро, но каждый взгляд и каждый жест тревожно напоминал о скорой разлуке. Наверное, Кир никогда так часто не смотрел на часы, как в тот день. И час, как на зло, шёл за два. Он прекрасно ощущал, как вот-вот, и нависающая над ним плита будущего придавит его к земле. Он конечно же надеялся выбраться из-под неё, но представлялось это чем-то вроде фокусов Гудини. После завтрака они не уходили с кухни. Ци курил, сидя на подоконнике, то и дело по грудь высовываясь в открытое окно. — Ты ещё не передумал? Ну, по поводу переезда, — спросил Цинк, и его голос прозвучал предательски робко, — Я пойму, если... — Конечно нет. А ты? — Я? — улыбнулся Ци, наверное, впервые за утро, — Ни за что! — Слушай, я знаю, это наверное уже слишком, но... как быстро мы можем найти жильё? — Ну, день, два. Может, три. Нужно прошерстить объявления, позвонить, узнать, найти бабки. Думаю, это не так сложно, — он посмотрел на Кирилла, который выглядел глубоко озадаченным, — Что-то не так? — Всё отлино. Извини, я похоже немного наивный... Просто подумалось, что мы можем свалить отсюда хоть сейчас. Не знаю... Думаю о том, что, если мы больше не увидимся, я себе никогда этого не прощу. Блять... Я не могу опять всё проебать. Только не тебя. — Кирюх, ну ты чего? Ци спрыгнул с подоконника, ловко вдавив сигарету в жестяную крышечку. Он сел рядом и крепко прижал парня к себе. — Не знаю... — тихо сказал Кир, рвано дыша ему в шею, — Просто переволновался. Не думаю, что нам это сойдёт с рук. Всё, что мы натворили. — Тише, тише... — он мягко гладил парня по спине, прислушиваясь к дрожащему голосу, — Всё можно решить. Если я устрою наш побег сегодня? Ты будешь готов? — Думаю, да. Но, кажется, это всё сложнее, чем я думал. — Может, тебе хоть иногда поменьше думать, а? — сказал Ци, он отстранился и потряс парня за плечи, — Кирь, посмотри на меня. Если ты скажешь, я заберу тебя из этой ебаной дыры хоть сейчас. Хату я до вечера организовать не успею, но мы попросим кого-нибудь из ребят, чтобы нас вписали на пару дней. А там уже и порешаем все остальные вопросы. Идёт? — А так можно? Его, влажное раскрасневшееся лицо осветил луч осторожной надежды. — Нет, так нужно. Попал в беду — проси помощи. А твоя мать это одна сплошная беда. Как минимум, с башкой. Извини конечно, но повод этот стопроцентный. Нужно только понять, сколько у нас с тобой времени. — Э... Часа четыре всего. Не думаю, что мы успем. — Пф-ф! Фигня, — с пренебрежением бросил Цинк, — Если я сейчас сгоняю до Гвоздя... А от него, если что, до Длинного... Просто такое нужно с глазу на глаз обсудить, сам понимаешь. — Спасибо... Но если не получится, мир не рухнет, окей? Ты не обязан делать для меня такие вещи. И ребята не обязаны. — Дурилка. Пару дней потусоваться у кореша? Ничего в этом такого нет. И, кстати, хотеть найти свой угол, жить вместе и делать то, что хочется — это тоже не уникально. Просто мы оба попробуем начать жить, как люди, ладно? — Ладно! — разулыбался Кирилл. Выйдя на улицу, Ци обнаружил небо тяжёлым и тревожным, плотно затянутым бескрайними тучами. Он шёл так быстро, как только мог: перебежками и короткими путями. Цинк нашёл Гвоздя в его комнате, распрастанным на матрасе в углу. — Не помешаю? — Да не, нормально, братик. Проходи — Выглядишь, если честно, не очень... — он скинул куртку, опустился на пол и прислонился мокрой спиной к холодной стене. — После смены. Заебался. Надо бы уже начать спать побольше двух часов в сутки. Но что-то не выходит. Ты что-то хотел? — Хотел конечно. У тебя вписка есть? — игриво спросил Цинк, — Сегодня. На двоих. Дня на два, ну три край. — Да я знаю уже, мне Крыса писал, что они ночью будут. — Чего? Реально Крыса с Лямой приедут? — искренне удивился Ци, — Рановато в этом году. — Ага... А ты разве не за них попросить хотел? — Бля, да вот как бы сказать.... — Ну? — торопил Гвоздь, которому явно тяжело давалась каждая лишняя минута болтовни. — Давай я начну издалека, чтобы ты не подумал, что я совсем еблан. — Так... Я весь во внимании, — он поднялся, сел по-турецки и со страдальческим лицом потянулся к чайничку на подоконнике, — Тебе голубого плеснуть? Цинк сконфуженно откашлялся: — Не, спасибо.... Слушай, я знаю, как всё это щас прозвучит. И не хочу, чтобы об этом всём знал кто-то ещё, ладно? Пока что. В общем, у Кира дома какой-то фонтан говна. Так сразу всё и не рассказать, но она просто не видит в нём живого человека. Я не могу представить, через что ему приходится проходить каждый грёбаный день. Он там, как в аду. И, что самое плохое, уже совсем привык. И мы решили, что нужно срочно оттуда валить. Я бы отложил это всё на пару дней, но сегодня она возвращается, и у нас обоих херовое предчувствие. Я не хочу рисковать... И, если честно, у меня "дома" тоже такая пизда, что даже говорить не хочу. Я не помню, когда последний раз видел там кого-то в человеческом облике. Нам просто нужно где-то поспать пару дней. — Ага... — протянул Гвоздь, старательно переваривая услышанное, — Звучит конечно это всё очень хреново. Вот только что будет потом, после вашего побега? У Кира ведь есть другие родственники? — У него есть я. С родственниками туговато, честно. Найдём дешёвую комнату, пойду работать. Если придётся, то обратно на завод или... — Братан, а ты не слишком много на себя берёшь? — перебил его внезапно оживившийся Гвоздь, — Ты многое для него делаешь, но ты же не можешь взвалить на себя всё. Если ты не вывезешь, это будет полный пиздец. Зачем тебе лишние проблемы? Я понимаю, Кириллу нужна помощь, но мы можем придумать что-то, что и твою жизнь не испортит. Ты же не можешь стать на всю жизнь его сиделкой, ты заебёшься ухаживать за таким... — Хватит, — резко осадил его Цинк, — Это только наше с Киром решение, и я прошу только ночлег на пару дней. "Нет" — это достаточный ответ. Значит, я найду другой вариант. Цинк медленно встал, натягивая куртку. — Нет, я просто тебя не понимаю... Ты точно не поржать надо мной решил? Потому что звучит это всё очень ебануто. Кирилл конечно наш пацан, но я не понимаю, во что и зачем ты хочешь влезть... — Я? А я уже влез. И это лучшее, что со мной случалось. Я, нахуй, видеть эту ебаную жизнь уже не мог.Я столько ждал, когда появится смысл, когда я хоть что-то почувствую. Зачем мне лишние, блять, проблемы? Да потому что они и мои тоже. Я люблю его, понял? Такой вот я пидорас. Зато у меня есть шанс на счастье, прикинь? У меня! Ахереть... Но для этого надо не ссать. И я, вроде как, пока справляюсь. Я просто знаю, что оно того стоит. Ци замолк и продолжил пристально смотреть на Гвоздя, будто ожидая удара. — Почему ты не сказал мне? — Я даже себе не сразу сказал... Гвоздь только махнул рукой: — Я в ахуе с некоторых твоих решений, чел. Но ты, конечно, сам за свою жизнь в ответе. Просто не наделай херни, ладно? — Я постараюсь, — сказал он, тяжело вздохнув, и направился к выходу. — Здесь сойдёт? — Чё? — спросил он, не оборачиваясь. — Я матрас достану из кладовки. — бросил Гвоздь вдогонку. Цинк всё же обернулся. — И кто вы там, мне, если что, вообще фиолетово. Геи, педики... Цинк хмыкнул, стыдливо спрятав руки в карманы джинс: — Жди у тачки, я скоро спущусь. — Зачем? — Кирилла забирать поедем. Не пешком же вы попрётесь с вещами, ещё и под дождём. Цинк посмотрел в окно. Действительно, снаружи был полноценный ливень. — Спасибо, — тихо сказал Ци и вышел за дверь. Сердце стучало бешенно. От стремительного и неотвратимого движения событий тошнило и бросало в пот. Но не было и тени сомнения: "Главное не ссать, а там разберёмся. Мне нужно твёрже держаться, чтобы не давать ему повода для тревог". Цинк сбежал по лестнице и с силой толкнул тяжёлую дверь. В лёгкие ворвался будоражащий запах земли и сырости. Он остался стоять под небольшим козырьком и, как умолишенный, посмеивался, не в силах сдержаться: "Такой уж я пидорас". — Ему правда там так дерьмово? — расспрашивал Гвоздь, крутя баранку. — Я даже не знаю с чего начать... Но знаешь, в сравнении с этим, мне моё детство даже стало казаться более приятным. Гвоздь тактично промолчал. — Я не слепой — понимаю, что мы, мягко сказать, странная пара. Но Кир правда мне очень близок. — Знаешь, когда вы пришли на собрание, было сложно не заметить, что у вас какая-то особенная связь. Но я не думал, что всё так обернётся. — И я. — Тебе правда хорошо с ним? — Ты ведь понимаешь, как хуёво мне было последний год? Или два... Я уже не помню, когда хоть что-то было хорошо. А он просто взял и отскрёб меня ото дна. Одним своим появлением. Не знаю, как ещё тебе объяснить, просто... — Ладно. Всё к лучшему, братик. Я верю, что вы справитесь. Шквал крупных капель колотил по крыше и водопадом заливал стёкла. — В конце-концов, так не должно быть, что светлый, добрый человек живёт в одиночестве и насилии. Даже если бы мы не были вместе, я бы помог ему выбраться. Я так думаю. — А ты рисковый парень, — усмехнулся Гвоздь, — Оставайся таким, ладно? Просто думай иногда, куда эта смелость ведёт. Они бросили машину недалеко от подъезда и вбежали на пятый этаж. — Так, что берём с собой? — поторапливая, спросил Гвоздь сразу после рукопожатия. — Я уже обо всём подумал. В идеале, обе коляски, ноутбук, планшет, книгу. Мои документы — белая папка в комнате матери. Из одежды... Просто чего-нибудь из шкафа напихайте в рюкзак, пожалуйста, мне всё равно. Лекарства... Ещё зубную щётку, и ещё пару мелочей, я всё покажу. — Да у тебя вещей даже меньше, чем у меня, — сказал Гвоздь, выскребая серебристые блистеры таблеток из прикроватной тумбы — Ну не считая твоей техники. — Наверное, это даже хорошо. Я бы не хотел иметь слишком много напоминаний. — А это что, фотоальбом? — Цинк показал парням небольшую книжку, найденную в ящике с документами. — Покажи, — попросил Кирилл. Ци присел на корты и открыл его наугад, где-то ближе к началу. — Свадьба родителей? — спросил Гвоздь — Ага... — протянул Кир и жестом попросил перевернуть. На следующем развороте — крошечный мальчик с косящим глазом и взъерошенными волосами сидел на руках у мамы. Папа обнимал их обоих. Дело было в парке, и оба родителя улыбались: то ли для фото, то ли действительно наслаждаясь моментом. — Достань мне её, пожалуйста, — попросил Кир, преодолев смущение, — Наверное, некоторые вещи всё же стоит сохранить. — Мы готовы? — спросил Гвоздь, оглядывая коридор, когда коляски и два рюкзака вещей уже были плотно втиснуты в тачку. — Да, — твёрдо сказал Кир, но всё же добавил, — И всё-таки к этому нельзя быть готовым. Кир, как и вчера, занял место штурмана. Когда машина уже выкатывалась со двора, Кирилл вздрогнул, увидев мать, торопливо переходящую улицу. Он прилип к стеклу и смотрел ей вслед, пока эта улица не скрылась за поворотом, а потом ещё немного.