Истории академии Клинка

Большая перемена. В классе. — Ну наконец-то обеденный перерыв! — Абэ с энтузиазмом достал из рюкзака своё бэнто, поставив перед собой, — Так, что у нас тут сегодня? — он открыл свой обед и стал перебирать палочками содержимое, — Тамагояки, онигири, курочка и овощи. А у тебя что? Такуми посмотрел на содержимое бэнто Геньи и у него опять заслезились глаза от яркого света, который окружал эту «картину». И ничего, что свет этот только у Абэ в голове и никто его не видит, глаза всë равно болят от всех этих искорок, что так и кружат над едой. — У меня онигири, тонкацу, тамагояки, капуста и фрукты, — Шинадзугава просто перечислил содержимое и совсем не уделил внимание подробному описанию своего обеда. А ведь глаза у Абэ слезятся именно от подачи всех этих блюд: онигири, например, имеет вид медвежонка; тамагояки в виде бабочек; и даже овощи тут вырезаны в форме звездочек и разложены так, чтобы всë выглядело мило и гармонично! — Ух ты! Какой у тебя обед Генья! Твоя мама вложила всю свою любовь в это бенто! — Танджиро, заметив этот шедевр, не мог не восхититься подачей блюд и не похвалить чужой кропотливый труд, поэтому без задней мысли сразу же высказал своë мнение. — Это вкусно?! — Иноске с интересом рассматривал чужой обед. Для него главное не внешний вид, а вкус. — Спасибо, но его мне приготовил аники, — услышав это в головах у ребят сразу же возник образ, жутко улыбающегося, Шинадзугавы старшего в розовом фартуке и кухонной лопаткой в руках. — Да быть этого не может! — Зеницу, услышав такое заявление, сразу заверещал в неверии, — Чтобы такой отпетый грубиян и смог приготовить, что- то милое?! Невозгхху… — Не смей оскорблять моего аники! — договорить Агатсуме не дал разозлившийся Генья, который дал ему затрещину, отстаивая честь своего брата. — Ай! За что?! — Зеницу схватился за голову и скорчил мученическую гримасу, — Я же просто выразил удивление! — Твой удивлённый визг звучит, как оскорбление! — прикрикнул Генья, отводя взгляд и делая вид, что возвращается к еде. — Эй, не деритесь во время еды! — вмешался Танджиро, пытаясь погасить напряжение. — Меняемся! — воскликнул Иноске и, толкая свой поднос поближе, указал на еду Геньи. — Я готов дать тебе онигири, если ты отдашь мне этот томагояки в форме бабочки! — Нет уж! Зеницу театрально сел обратно на место, вытирая глаза. — Не думал, что кулинария может быть такой жестокой… — Говорю же — не трогай моего брата, — буркнул Генья, но уже без особой злобы. — Слушай, — наклонился к нему Абэ, понизив голос до заговорщического, — а он реально готовит всё это сам?.. Прям вот сам-сам? Без чьей-то помощи? Или, может, у него есть тайная вторая личность?... Сладкий шеф Шинадзугава? Генья медленно повернулся к нему с таким выражением лица, будто снова собирался ударить. — Ладно-ладно! Без претензий! Просто восхищаюсь! — Ага, восхищайся молча, — пробормотал Генья, — А то твой контейнер с едой окажется у тебя на голове.

.....

— Всё, я больше не могу это терпеть! — Зеницу вскочил с парты на перемене, ткнув пальцем в Генью. — Что опять? — Шинадзугава поднял бровь, доедая свой мило оформленный онигири в форме котика. — Признавайся, кто тебе делает обед?! Только не говори, что снова твой аники! — Зенитсу подозрительно прищурился. — Аники, — Генья пожал плечами, будто это было очевидно. Абэ с невозмутимым лицом поставил локоть на парту: — Ага. Следующим ты скажешь, что он и цветочки к еде добавляет. — Так и есть, — Генья ткнул палочками в своё бэнто, показывая аккуратно нарезанные морковные цветочки. — Всё. Мы идём к тебе домой после школы. Это уже личное расследование. Я должен увидеть своими глазами, как Шинадзугава Санеми готовит вот это! — Зеницу драматично указал на милое онигири в форме мордочки мишки.

...

После школы трое друзей — Зеницу, Абэ и Танджиро — топали вслед за Геньей к его дому. — А Санеми-сан точно будет дома? — настороженно спросил Танджиро. — Будет. У него сегодня выходной на подработке. Только не бесите его, — хмуро бросил Генья. — «Не бесите его», говорит он… Мы всего лишь хотим увидеть, как человек с лицом убийцы делает бутерброды с мордашками, — пробурчал Зенитсу.

...

Когда дверь открылась, на пороге действительно стоял Шинадзугава-старший — в обычной футболке и взглядом, от которого волосы на затылке встают дыбом. — Чего надо? — Эм… Мы друзья Геньи. — Танджиро почтительно поклонился. — И хотим… э… увидеть, как вы готовите, — добавил Зеницу, пытаясь не дрожать. Санеми нахмурился, будто сейчас вышвырнет их всех: — Свалите с глаз долой. — Мы принесли охаги. — … — Кухня там. Обувь снимайте. — бросил Шинадзугава и ушёл вглубь дома. — Мы что, только что прошли мимо босса последнего уровня? — шепнул Зеницу. — Просто ведите себя нормально, — буркнул Генья.

---

На кухне Санеми уже завязывал передник. Он действительно был розовый. — …Он правда носит розовый фартук, — прошептал Абэ. — Итак. Показываю один раз. Смотреть внимательно, записывать в голове. — Санеми ловко начал резать овощи, рис укладывать в формы, а омлет нарезать фигурно. Через десять минут на столе стояло маленькое бэнто с пандой из риса, звёздочками из моркови и даже надписью из нори: «Удачного дня, балбес.» — Офигеть… это… так мило… — у Зенитсу дрожали губы. — Он… правда делает это сам! — Ага. И ты ещё его грубияном называл, — ехидно сказал Генья. — Я… я… извините, Санеми-сан!!! — Зенитсу упал на колени перед ним, — Вы невероятный! Вы — гений бэнто! — Не ори, соседей распугаешь. — Санеми фыркнул, но уголки его рта дёрнулись. Может, даже от улыбки… если это вообще возможно. — Можно сфоткать? — спросил Абэ, доставая телефон. — Нет.

---

Когда ребята уходили, Санеми махнул рукой: — Завтра утром бэнто будет на столе. Только палочки не забудь. И не опаздывай. — Ага, спасибо, аники. — Генья еле сдерживал улыбку. — Ну и ну, — пробормотал Такуми, когда дверь за ними закрылась. — Такой грубый тип, а готовит как японская бабушка. — Я больше никогда не буду его бояться… хотя нет, всё равно страшно, — поправил себя Зеницу. Генья только усмехнулся и пошёл вперёд. А в голове у него крутилась одна мысль: «Пусть и пугает всех, но он всё равно — лучший аники.»

…

На кухне у Зеницу. — Всё, Танджиро, Иноске, я больше не могу это терпеть! — драматично вскричал Агатсума, размахивая перед друзьями журналом с фотографиями бэнто. На глянцевой странице красовалась коробочка, наполненная идеально вырезанными морковными звёздочками, нежными бабочками из тамагояки и белоснежными онигири в форме медвежат. — Это… это ведь буквально искусство! — Зеницу вытирает слёзы. — А у нас что? Просто еда! Просто курица и рис! Это… преступление против гастрономической эстетики! — По-моему, нормально, — пожал плечами Танджиро. — Нормально?! — воскликнул Зеницу, — Это — личное оскорбление для Геньи и его гениального повара-брата! Мы обязаны доказать, что тоже можем! Давайте! Мы будем готовить бэнто. Самое милое. Самое волшебное. Самое… ПРЕКРАСНОЕ! — Это звучит как вызов, — с ухмылкой отозвался Хашибира, сверкая глазами. — Босс-Иноске покажет, как надо! На кухне начался настоящий бой. — Начнём с онигири в форме медвежат, — сказал Зеницу, открыв видеоурок. Он поставил перед каждым по чашке тёплого риса, листьям нори и маленьким силиконовым формочкам. — Просто сожмите рис и вставьте его в форму… аккуратно… — инструктирует Агацума. У Танджиро получилось что-то вроде медвежонка, только один глаз был выше второго, а уши были обвисшими. — Я сделал свинью! — Иноске с гордостью показал комок риса с двумя зубочистками. — Что за… Это просто шар… — блондин скептически осматривал творение друга. — Почему у меня ничего не выходит?! — стонал Зеницу, отдирая прилипший рис от рук. --- — На очереди морковные звёздочки! — Агацума не сдавался и ребята приступили к овощам. Танджиро старался изо всех сил: нарезал морковь тонкими ломтиками, взял форму-звёздочку и начал вырезать. — Надо прижать и повернуть… вот так, — пробормотал он. В итоге Танджиро вырезал пять звездочек. Правда, одна была без луча. Зеницу сломал форму, приложив слишком много усилий. А Иноске просто вырезал морковь в виде кабаньей головы и съел две фигуры «для контроля качества». — Кто решил, что морковь вообще поддаётся искусству?! — взвыл Зеницу, глядя на свой кривой кружок, — Что там дальше?!

---

— Главное — не сжечь, — бормотал себе под нос Танджиро, смешивая яйца с сахаром и соевым соусом. Он аккуратно вылил часть смеси в сковородку, подождал, свернул, снова залил — как на видео. В итоге у него получился слегка неровный, но приличный рулет. Тем временем Зеницу чуть не поджёг фартук, включая плиту. — Ай! Ай! Он живой! Омлет живой! — закричал он, пытаясь перевернуть сковородку и случайно выкинув рулет в стену. — Ха! А теперь он умер! — Иноске разбил яйца об лоб. Потом просто поджарил всё вместе, и сказал, — Это омлет великого Иноске! Через час кухня выглядела как поле боя: рис на потолке, соус в волосах, а на полу — подозрительное пятно, напоминающее болотную жижу. — Это… было сложно… — Зеницу сел на пол, измазанный в соусе терияки. После двух часов кулинарного хаоса на столе стояли три коробочки. В бэнто Танджиро была кривая звёздочка, недо-медвежонок и кривоватый рулет. Иноске гордо представил «Кабанобэнто»: шар риса, омлет со скорлупой и куриная ножка, торчащая как штык. Зеницу… просто смотрел в тарелку. — Это… провал, — пробормотал он. Танджиро положил руку ему на плечо. — Мы хотя бы старались. Иноске, жуя свою курицу: — Если хочешь — я могу отнести это Шинадзугаве. Он заплачет… от ужаса! Зеницу закрыл лицо руками. — Мы не просто проиграли. Мы унизили само понятие «бэнто»…