Истории академии Клинка

Кумико влетела на кухню так, словно за ней гналась стая диких собак, и тут же распахнула дверцу холодильника. Её глаза засияли, когда она увидела аккуратно стоящий на блюдце кусочек торта — тот самый, который она вчера героически отстояла у Масару и бережно отложила «на потом». — О, мой сладенький, наконец-то мы встретились! – почти шёпотом произнесла она, бережно взяв блюдце. Но стоило повернуть кусок к себе, как улыбка сползла с её лица. Внутри… пустота. Вернее, начинка — начисто выедена. Остались только жалкие бока, подпёртые зубочистками, будто кто-то специально пытался воссоздать форму целого куска. — Масару! – возмущённый крик прокатился по всему дому. – Я тебя убью, ты, наглый… кулинарный вандал! — Что опять случилось? – лениво спросила госпожа Судзуки, стоя у плиты и помешивая суп. — Мама, это он! Он выел весь крем из моего торта и оставил пустую оболочку! Смотри! – Кумико потрясла перед мамой блюдцем, но та даже не обернулась. — Не в первый раз. Положи в раковину, потом помоешь. — Мааам! – девушка возмущённо топнула ногой. – Так нельзя! Это преступление против человечества! — Ага. Иди, преступление само скоро спустится, — отмахнулась мать, явно не собираясь вмешиваться. И как по заказу, по лестнице донёсся грохот шагов, и в кухню ввалился Масару, протянув руки к кастрюле: — Ммм, чем пахнет? — А ну, иди сюда, — Кумико моментально преградила ему путь. – Это ты был? — В смысле? — Не прикидывайся! Мой торт! Ты выел весь крем! — И что? Тебе худеть надо, — с самым невинным видом ответил брат. – Я просто забочусь о твоём здоровье. — Что ты сказал? – Кумико прищурилась и шагнула ближе. — Что ты толстая. Жирная сеструха, — нарочито громко повторил он, довольный реакцией. В следующий момент её рука уже вцепилась в его волосы. — Эй! Отпусти! – заорал Масару, хватая сестру в ответ. — Эй! Не смей хватать девушку за волосы! — Ты не девушка! — Да?! И кто же я тогда? — Ты безгендерное нечто! — Ах ты! А ну, отпусти! — Сама отпусти! — Нет, ты! — Эй, я еле сдерживаюсь, чтобы не ударить тебя, — угрожающе процедил Масару, глядя прямо в глаза сестре. — Ой, да что ты?! — вызывающе ответила Кумико, явно не веря, что он способен это сделать. — ХВАТИТ! – громыхнул по столу половник в руках госпожи Судзуки. Рефлекс сработал мгновенно: брат и сестра одновременно разжали руки и сделали вид, что просто стояли рядом. — Руки помыли и за стол! – строго сказала мать, разливая суп по мискам. В кухню спустился Каташи-сан, понюхал аромат и кивнул. — Ну, хоть сегодня все дома. — Да уж, все, — тихо буркнула Кумико, косо глянув на брата. — Спасибо за еду, — дружно произнесли все. Ужин пошёл своим чередом. Суп, курица, рис. Обычный семейный вечер… с нотками тихой войны между братом и сестрой.

***

На кухне стоял запах обжаренных овощей и лёгкий пар от кастрюли с супом. Шидзу Шинадзугава аккуратно помешивала темпуру в масле, напевая себе под нос. На столе уже лежала нарезанная зелень, миска с мисо и аккуратно сложенные фаршированные перцы. Вдруг она остановилась, глядя на пустую банку на полке. — Ах… — тихо вздохнула женщина, — рис закончился. И как же я так не доглядела… Она обернулась к сидящему на полу Генье, который пытался что-то мастерить из бамбуковых шпажек. — Генья, милый, сходи, пожалуйста, к Ватанабэ-сан. Попроси у неё чашку риса, — сказала Шидзу мягким голосом, ставя перед ним тарелку с маринованными сливами. — Отнеси ей эти умэбоси, поблагодари, и сразу возвращайся. — Хорошо, — Парень поднялся, взял тарелку со сливами и направился к соседнему дому напротив. У дома Ватанабэ-сан он нерешительно нажал на дверной звонок. Внутри раздались лёгкие шаги, а затем дверь отворилась. На пороге стояла Миюки. Генья застыл. Вообще застыл. Он даже не моргнул, просто смотрел на неё не двигаясь. — Да? — Миюки слегка наклонила голову. В этот момент мозг Геньи окончательно сдался, и он, не сказав ни слова, сунул ей в руки тарелку с маринованными сливами и, словно по команде «Отбой!», развернулся и рванул обратно домой. Дверь в прихожую дома Шинадзугава распахнулась, и ввалился Генья — весь красный, дышащий, как после марафона. Санеми, выходя со своей комнаты, успел заметить этот странный вид брата. — Ты что, на соревнованиях по бегу был? — нахмурился он. — Я… я… — Генья пытался отдышаться, — отнёс… и… забыл… — Что забыл? — Санеми начал подозревать худшее. — Рис… — Генья опустил голову. Санеми прищурился, но сказать ничего не успел — в дверной звонок позвонили. Генья, всё ещё пунцовый, открыл дверь… и снова застыл: на пороге стояла Миюки, спокойно держащая в руках миску с тофу. — Это от бабушки, — сказала она. — За сливы. Генья не смог вымолвить ни слова, и Санеми, закатив глаза, просто отодвинул брата в сторону. — Спасибо. Но вообще-то нам нужен был рис, — сказал он, приняв миску. — А… — Миюки чуть моргнула. — Поняла. Разговор услышала Шидзу-сан, выглянув из кухни. — Ой, так это всё из-за недопонимания, — улыбнулась она. — Подожди, Миюки-тян, я дам тебе что-нибудь для бабушки. Она вынесла на подносе тарелку с маринованной редькой. — Вот. Передай, пожалуйста, за тофу. Санеми, понимая, что иначе брат снова устроит спринт в никуда, сам взял тарелку и вышел вместе с Миюки, чтобы взять у соседей немного риса. У Ватанабэ-сан их встретил тёплый аромат печёного батата. Бабушка, увидев редьку, обрадовалась. — Ах, как кстати! — сказала она и сразу протянула чашку риса. — Вот вам рис… и вот, возьми ещё батат. Горячий, только из печи. Санеми сдержал улыбку, поблагодарил и направился домой. На кухне он передал матери и рис, и батат. — Замечательно, — Шидзу-сан аккуратно переложила батат на блюдо. — Тогда вот… передай Ватанабэ-сан темпуру. Её любимая с креветками. Санеми снова пошёл к соседям. Миюки уже возвращалась навстречу, держа в руках миску с чем-то горячим. — Снова? — усмехнулся он. — Бабушка сказала, что рис обязательно нужно заесть супом с тофу, — пояснила она. — Ага… — Санеми поднял тарелку с темпурой. — А это от нас. …Дальше всё пошло по нарастающей: редька менялась на батат, батат — на мисо, мисо — на печёную рыбу, рыба — на морковный салат. Санеми и Миюки несколько раз пересекались на дорожке между домами, каждый раз с новым блюдом в руках. Под конец, когда солнце уже клонилось к закату, они в очередной раз встретились у ворот. У Санеми была тарелка с тушёными овощами, у Миюки — миска с холодной лапшой соба. — Думаю, это уже восьмой раз, — сказал Санеми, передавая свою тарелку Миюки и забирая ее тарелку с соба. — Или девятый. — Бабушка уже запуталась, что от кого, — спокойно ответила Миюки. — Я тоже. Когда Санеми зашел домой со стороны кухни донёсся голос Шидзу-сан: — Санеми, дорогой, передай, пожалуйста… — и вдруг прервался. — Нет, стой. Хватит. Мы и так уже целый стол наготовили. В дома напротив раздался смех Ватанабэ-сан: — Думаю хватит передавать друг другу еду. Иначе нам придётся объединять обеды и ужины на неделю вперёд. В доме Шинадзугава на столе уже выстроился настоящий пир: рис, темпура, батат, суп, овощи и ещё несколько блюд, чьи названия уже невозможно было вспомнить. — Ну что ж, — Шидзу-сан поставила последнюю миску и улыбнулась, — сегодня у нас будет очень вкусный ужин. Санеми сел на своё место, пододвинув ближе тарелку с бататом. А в доме напротив Миюки ставила перед бабушкой миску с соба, аккуратно раскладывала овощи и тихо вздыхала, чувствуя приятный голод. В этот вечер оба дома наполнились тёплым светом и ароматом ужина.