Стражи. Осадок.

      После урока демоны увязываются за мной, видимо, не в силах перебороть интерес. Пафосные представления я, конечно, люблю, но и у них есть свои минусы.       – Как ты научилась так драться?       – А тебе не противно? Не заклинания ведь…       – Это тяжело?       – Почему ты решила научиться драться на копье?       – А как же нелюбовь ангелов превращать палочки в оружие?       Вопросы сыплются один за другим, но я даже не стараюсь на них отвечать. А что толку, они все почти одинаковые… Даже если ты демонам не интересен, вопросы они задавать уж очень любят. Особенно каверзные.       – Ответ – четыре слова, – останавливаю расспросы. – Мой отец Джеймс Визлинг. Разве это плохое объяснение?       – А он ведь мне говорил, – протягивает Роберт. – А я продолжал упорно думать, что он меня разыгрывает, и верил, что у него сын… Ну или хотя бы дочь демон…       – Приятно познакомиться, – усмехаюсь.       Думаю, что в чём-то Роберт прав. Мой характер трудно назвать ангельским. Да и общение меня всегда больше привлекает с парнями, чем с девушками. Проще как-то.       Из-за того, что я упрямо продолжаю игнорировать вопросы, демонам быстро надоедает меня доставать, и они уходят заниматься своими делами. Все, кроме Роберта.       – Знаешь, что самое странное?       Молча смотрю, ожидая ответа.       – За последнее время ты единственная, кому удалось драться со мной так долго. И кого мне победить не удалось… Нет, ну разумеется, чуть больше времени, и я бы тебя побил…       Смеюсь, но ничего не говорю. Не хочу разрушать его иллюзии… Да и к тому же, мы ведь действительно не знаем, кто бы кого побил.       – Если ты думаешь, что это просто слова, предлагаю проверить.       Вид у него при этом такой задиристый, что у меня снова уголки губ ползут в стороны.       – В другой раз, тартарианец.       По лицу Роберта видно, что он пытается понять, обидное для него слово или нет. А я тут же думаю, откуда я это слово взяла. И всё не понимаю. Раньше я его ни разу не использовала.       – А ты примерно такой, каким я тебя и представляла, – говорю задумчиво, разглядывая Роберта.       – Ты меня ещё и представляла? – улыбается так широко, что мне моментально хочется его придушить.       Осознаю, что слишком открыто его разглядываю и смущаюсь от этой мысли. Но тут же уверенно вздёргиваю подбородок. Показывать демону, что тебя смущает разговор с ним – то же самое, что быку – красный платок. Попробуй потом отбейся от чрезмерного ехидства.       – Да ладно, не запаривайся. Меня многие девушки по тем или иным причинам представляют.       Я хочу было возмутиться, но понимаю, что Роберта это только порадует.       – Неужели все представляют, как побьют тебя и как ты потом жалостно будешь просить об этом не рассказывать? – придаю голосу удивление. – А я думала, я одна такая…       Теперь возмущён Роберт. Но прежде, чем он начинает что-либо говорить, я ухожу знакомиться с ангелами, так это Роберту и объяснив. Парень только задумчиво смотрит мне вслед, но, к моему облегчению, отвязывается.       В гостиной у ангелов оказывается уютно: просторно, между диванов и кресел всюду лежат пуфики, пледы, мягкие игрушки, на стенах висят картины. Возле комода стоит огромная клетка с эдемским попугаем, который явно не страдает от нехватки внимания. Но, по-моему, всё же слишком светло. Это одна из причин, по которой мне здесь всё-таки не особо нравится. Разве что попугай нравится мне сильно, но я в целом балдею от животных.       А вот то, что окна в гостиной зашторены, меня удивляет, ведь ещё не вечер, и куда уютней здесь было бы с естественным освещением. На мою просьбу пояснить, в чём смысл, ангелы несколько смущаются и приоткрывают штору. Вижу огромный рисунок с органами и надпись «катитесь в…». Это заставляет меня посмеяться и оценить по достоинству креативность демонов, чья гостиная находится напротив нашей. Ангелы на мой смех реагируют удивлённо, что меня нисколько не смущает.       На расспросы ангелов, как мне тут, честно отвечаю, что мне такая обстановка не очень нравится, хотя и уютно. Про то, что вид из окна мне нравится больше всего, я решаю промолчать.       Я уже готовлюсь объяснять, почему мне не нравится то, что обычно ангелам нравится, но кто-то спрашивает: «гены?»       Благодарно киваю. Сама бы я объясняла долго и, честно говоря, эти объяснения мне уже порядком надоели. А пояснять коротко… почему-то не всех устраивают короткие ответы.       Немного рассказываю ангелам про себя. Без прикрас, но и не сглаживаю углы. Хотя некоторые детали ангелов всё равно приводят в ужас, несмотря на то что мне самой они кажутся безобидными.       Вечером мы разговариваемся с Одрой (в имени Одраильера я сначала даже путаюсь, поэтому и сокращаю), которая оказывается моей соседкой по комнате. И соседкой для меня она оказывается хорошей – видно, что моё поведение её то и дело удивляет, но на это она только растерянно улыбается.       На меня нападает особая болтливость, и я начинаю заваливать Одру весёлыми историями из своей жизни. А таких историй у меня просто сплошные вагоны. С демонами мне, конечно, больше нравится общаться (во всяком случае с теми, с кем я уже хорошо знакома), но собеседники лучше из ангелов, что неудивительно. Они слушают внимательно и дают тебе договорить, в отличие от демонов, которые всё время перебивают. Хотя, разумеется, я говорю про большинство, но не всех.       – Тебе явно нравится выделяться, – улыбается Одра.       Я задумываюсь, хочу ли возмутиться на эту фразу или нет. И просто пожимаю плечами, понимая, что обидеть меня она не хотела. А ещё всё же признаюсь себе, что это правда.       – А как это? – она вдруг становится задумчивой. – Драться как демон?.. да и быть похожей на демона?       – Мне нравится, – отвечаю не раздумывая. – Мне почему-то это всегда нравилось. Может, из-за отца, не знаю. Но я в бою выбрасываю энергию. И, когда плохо, это помогает. Одна из моих отдушин.       – Ты чем-то похожа на Роберта… может, потому, что он лучший ученик твоего отца…       – Это чем же?       То, что меня с кем-то сравнивают, мне не очень нравится. Тем более с лучшим учеником моего отца. Сразу хочется показать, что я другая. Но судя по тому, что я успела увидеть в Роберте, сходство и правда есть, приходится это признать. Это заставляет меня задуматься.       – Трудно сказать, – улыбается Одра. – Но он тоже будто выделяется, сразу видно, что он другой, не такой, как остальные демоны.       – Роберт не такой, как все? По мне, так обычный демон.       Сама я тут же в мыслях начинаю искать отличия. Не нахожу. Действительно, обычный демон. Разве что глаза светлее, чем обычно бывают у демонов. Но возможно, что это всего лишь освещение. У меня самой при определённом освещении глаза гораздо темнее, чем обычно у ангелов.       – Поймёшь потом, – снова улыбается.       Я тут же задумываюсь, предполагает ли это тесное общение с ним или нет. В принципе, с такими как Роберт я обычно и общаюсь.       – Расскажи мне про него, – неожиданно для самой себя прошу я.       Одра приподнимает брови, и я даже жалею о своей просьбе. Подумает ещё, что он мне понравился. Хотя это не самый худший вариант.       – Он очень любит твоего отца, – говорит Одра.       – Ну ты прям с козырей начала, – улыбаюсь я.       – Ну серьёзно. Иногда складывается впечатление, что вовсе не как учителя, а даже как отца. Да и у мистера Визлинга, мне кажется, отношение к нему давно уже стало как к сыну. Хотя оба этого бы, наверное, не признали.       Пытаюсь поймать себя на какой-либо ревности, но её нет. Об отношениях между моим отцом и его лучшим учеником мне известно давно. И вызывает у меня это почему-то только интерес.       Вспоминаю, как папа один раз устроил мне беседу на эту тему. Его очень волновало, буду ли я ревновать или нет. Но и к его, и к моему собственному удивлению, этого не произошло. Хоть о Роберте я до этого только слышала и ни разу его не видела, отнеслась я к такой новости совершенно спокойно. Может, потому, что я всё же ангел, пусть и с некоторыми демоническими странностями.       – Он очень хорошо играет на гитаре, – продолжает Одра. – Причём как на обычной, так и на… Забыла, как называется, с четырьмя струнами.       – Бас, – быстро говорю я, думая о том, как можно не различать гитары.       Сама я в музыкальных инструментах разбираюсь очень хорошо. Ведь мой брат – солист одной из самых популярных групп. В такой ситуации узнаешь много даже если не будешь этого хотеть.       – Да, она. Ещё он хорошо рисует и бьёт татуировки…       – Да? – я тут же заинтересовываюсь.       Давно хотела набить себе татуировку. Моё желание обычно, правда, не понимают и не оценивают. «Ты же ангел…». Но не волнует.       – Вообще, для демона у него даже многовато интересов. И редко что он бросает.       Эти слова вызывают у меня противоречивые чувства. Меня вообще очень раздражают стереотипы. А то, что демоны мало чем увлекаются и быстро забивают – это стереотип. Я знаю довольно много демонов, которые не бросают своего любимого дела достаточно долго. В пример можно привести моего двоюродного брата и музыку. Также стереотип, что все ангелы правильные и ведут все себя так же правильно, по-взрослому. Я – далеко не единственное исключение, я знаю многих таких. Как раз с такими я обычно и общаюсь. Интереснее.       Но Одре я решаю не загонять речь про стереотипы. Не хочется её обижать. А на эту тему я почти всегда говорю слишком резко.       – Ещё был как-то раз такой случай, – начинает Одра, и я понимаю, что сейчас услышу что-то интересное. – Все ещё так удивились, настолько это было неожиданно…       Хочу было поторопить её с рассказом, но она и сама уже продолжает дальше.       – Нейту как-то взбрелось поиздеваться над одной девчонкой, не помню, в каком она классе сейчас, то ли в шестом, то ли в седьмом, не важно, и каким-то образом ему удалось втянуть в это почти всех демонов. У девочки были тогда проблемы и её возили в инвалидной коляске. Пару раз они доводили её до слёз, но это были всего лишь словесные атаки. Не хватало ей своих одноклассников, так ещё старшеклассники подключились! (Негодование Одры настолько сильно, что даже мне передаётся часть). Это было неприятно, но ещё терпимо. Терпения у неё, видимо, было много… А тут на наших демонов что-то напало и… в общем они катали бедную девочку, скидывали её с коляски, сами на этой коляске катались, кричали на неё, кто-то даже ударил. Естественно, никого из нас помочь ей не подпускали. А издалека заклинанием можно было случайно навредить девочке, на это бы никто не пошёл. И тут подошёл Роберт. Его стали подначивать одним ударом, как он это умеет, разломать коляску. Он, улыбаясь, материализовал копьё (девочка в тот момент уже тихо плакала, сил просить у неё явно не было) и…       Мне вдруг становится противно, и мысли, что Роберт относится к тем, с кем я обычно общаюсь, начинают отпадать. В таких «приколах» демоны моего круга общения обычно не участвуют. Но Одра продолжает, и я понимаю, что Роберт всё же «моего круга».       – И?       – И ударил Нейта. Потом поставил коляску, помог девочке в неё сесть и повёз её к нашим, сказав демонам только «пошли вы». Ему потом долго ещё приходилось объяснять, почему он ударил Нейта. А он даже выдавать никого не стал, говорил только так спокойно «разозлился» и плечами пожимал. Влетело ему ещё потом. А он даже взамен ничего не просил – мы предлагали, улыбался, отказывался. Над той девочкой, благодаря нему, никто больше не издевался. У нас вся школа знает, что если помощь нужна, ну, в чём-то нормальном, то к нему всегда можно обратиться, он не отказывает. Особенно ангелам. И вообще, он хоть как другие демоны, смеётся над нами, у него это почему-то всегда по-доброму. Демоны из-за этого, бывает, над ним насмехаются, да только разве что по-дружески. Кому охота ввязываться в драку с лучшим учеником Джеймса Визлинга…       Тут я и понимаю, почему она сначала сказала, что он чем-то выделяется. Редко когда демоны способны на такие поступки. Даже если не брать в расчет стереотипы, редко.       – К тому же, знаешь, раньше над ним насмехались, ну, когда он ещё не мог за себя постоять. Потом научился, а насмешек над другими не терпит. Особенно над теми, кто слабее.       Я пытаюсь представить, как над Робертом насмехались, но моё воображение встаёт в тупик. В голове такое не укладывается. Уже хочу об этом спросить, как от окна доносится «ну да, есть такое».       Мы с Одрой ошарашенно поворачиваемся, и она моментально краснеет.       – Вспомнишь солнце – вот и лучик, – бормочу я.       С подоконника на нас смотрит ехидный Роберт. С какой части рассказа он сидит здесь – непонятно.       – Что ты тут забыл, тартарианец?       – Хотел предложить прогуляться.       Кроме фразы, из-за которой мы его заметили, больше он на наш разговор никак не отреагировал.       – Ночью? – спрашиваю я, только сейчас заметив, как за окном уже темно.       – Ну да, а что такого? К тому же, ещё не ночь.       – Пойдём, – выдаю я, опять же неожиданно не только для Одры, но и для себя.       Одра, конечно, от такого предложения отказывается.       – Жду внизу, – говорит Роберт и вылетает из окна. Больше это правда похоже на падение.       – Часто он так? – спрашиваю у Одры.       – Периодически залетает, когда ему нужно что-то. У него комната ровно напротив нашей. Но гулять ещё ни разу не предлагал.       Делаю себе мысленную пометку и вылетаю из окна вслед за Робертом, приземляясь во дворе. У ангелов в темноте зрение очень плохое, а поскольку на улице уже темно, приземляюсь я почти что наугад. И сразу же слышу смех. Смеётся, конечно, Роберт.       – Вот ты прикольная, – выдаёт он.       Причина его смеха становится понятна мне сразу – я обнаруживаю, что стою на парковой скамейке. Я делаю вид, что так и было задумано и, вскинув подбородок, откидываю назад волосы и дёргаю крыльями.       – Всякая уважающая себя леди должна хоть раз приземлиться на скамейку. Особенно в новом месте. Это вековая традиция…       Роберт на полном серьёзе подыгрывает мне, поклонившись и протягивая руку, чтобы помочь мне спуститься.       Я уже протягиваю свою руку, но тут он говорит «из вас леди, сударыня, как из меня принц», и я одёргиваю руку и просто спрыгиваю.       – С какой части рассказа ты слышал? – интересуюсь я.       – Про девочку, – просто говорит он.       – У тебя стиль такой, подслушивать?       – Этого в мои планы не входило, но сложно этого не сделать, когда говорят про тебя.       Его насмешливый взгляд напоминает мне отца. Да и в манере общения проскальзывает что-то неуловимо похожее. Ощущение такое, будто я встретила своего брата. И на этот раз я не имею в виду двоюродного.       – Ты немного обо мне услышала… теперь, может, расскажешь про себя?       Сначала я даже не знаю, что можно рассказать такого интересного, но как только начинаю говорить, слова начинают литься потоком. Я рассказываю одну историю за другой, а Роберт внимательно меня слушает, над чем-то смеётся, где-то грустнеет… слушателем он оказывается даже лучшим, чем Одра. Я рассказываю, как один раз меня выгнали из школы за то, что я дразнила школьного пса сосисками, а мои друзья демоны отцепили ошейник от верёвки, которая его держала, и он кинулся на меня, из-за чего мы с ним вместе грохнули статую в фонтане. Рассказываю, как на одной экскурсии с другим другом и уже в другой школе мы отделились от всех, споря о том, можно ли дрессировать пчел, и на спор пытались это сделать, после чего мой друг вернулся весь искусанный, а я дико довольная. Про то, как играла в карты на желание со своим братом и его группой и почти всё время проигрывала, из-за чего потом на их концерте развлекала зрителей в костюме клоуна, отлавливала им голубей для съёмки клипа и заставляла взятого напрокат енота играть на гитаре. Как мы обнаружили, когда этот енот куда-то убежал, его в ванной, стирающего ту самую гитару, в комплекте с открытой бутылкой виски, которую он умудрился урвать у моего отца. А отец только с интересом наблюдал за этой картиной…       Я рассказываю ещё много историй, совсем не следя за тем, куда мы идём, и вдруг замечаю, что, пока я заговаривалась, мы оказались в самой густой части леса, окружавшего нашу школу.       Здесь у меня в голове почему-то просыпается стереотип, говорящий, что Роберт всё-таки демон и мало ли что у него на уме. Пытаюсь отогнать эту мысль, но хоть стереотипы я и не люблю, а небольшая такая нервозность и подозрительность уже успевают мной завладеть. Небеса бы побрали эти ангельские страхи.       Но стоит мне замолчать, как Роберт, увидев мою обескураженность, и сам начинает рассказывать:       – Помню, мы в этом лесу поймали сову… бегали за ней всю ночь, потому что хотели провести эксперимент. Пытались вызвать с её помощью какого-то духа. Дух упорно не вызывался, зато вызвался школьный охранник. Он так долго и громко орал, что пришлось искать место получше. Пока мы искали, сова пыталась сожрать мой тоннель. В итоге улетела с ним в клюве. Мы её снова поймать пытались, но, пока гонялись за ней второй раз, успели забыть, зачем она нам вообще нужна была и забили. Тоннель разве что жалко… Глупая история, да? – улыбается.       Возникшее у меня в процессе его рассказа чувство безопасности заставляет меня благодарно улыбнуться в ответ. Мы, теперь уже наперебой, продолжаем заваливать друг друга разными историями.       Так выходит, что продолжается это до середины ночи, но когда я всё же возвращаюсь в комнату, кроме усталости я испытываю… счастье…