Стражи. Осадок.

      – Вы очень много времени проводите вместе, – шепчет мне Кристиана, подсаживаясь ко мне за парту.       Сначала я не понимаю, о чём она, но поняв, недовольно хмурюсь. Я всё ещё не могу забыть то время, когда надо мной все смеялись. А это определённо могло бы послужить новым поводом. Хотя с того времени всё слишком сильно изменилось…       – С чего ты взяла? – на лучший свой манер поднимаю одну бровь, стараясь сделать вид, что удивлён.       Только Кристиана уже заметила, как за пару секунд до этого я нахмурился. Да и вообще её очень сложно провести, слишком много она замечает.       – Который раз ты уже возвращаешься посреди ночи? – резонно спрашивает она.       Мысленно ругаюсь. Я действительно уже несколько ночей гуляю с Васей. Да и днём мы с ней общаемся много. Но день-то ладно, а вот про ночное общение я бы предпочёл, чтобы не знал никто. Но как раз в одну из таких ночей я столкнулся с Кристианой и сдуру ляпнул, что уже пару раз так шатался с Васей. Кристиана, правда, не Тора, говорить об этом никому не стала. Но посматривает теперь на меня время от времени странным взглядом.       – Роб, она тебе нравится?       – Мне нравится любой, кто может побить Нейта. Особенно ангел.       Кристиана качает головой.       – Будь аккуратней, – говорит она и пересаживается на своё место.       «Уж теперь-то вдвойне», – мрачно думаю я.       И тут рядом садится Вася, сама того не зная, провоцируя Кристиану на ещё один такой взгляд.       – Ты хмурый, как… впрочем, у ангела не должно быть таких знаний, – весело говорит Вася.       Я натягиваю улыбку.       – Стало ещё более жутко, тартарианец. Хуже получается только у Нейта. Но у него не жутко, у него по-дебильному.       Я почти сразу обнаружил, что Нейт Васе не нравится так же сильно, как и мне. Хотя она не знает его так долго, как я. Но не нравится он ей почему-то так, будто она знает его столько же. Видимо, сказывается то, что семьи Визлингов и Лештеров вообще друг друга не терпят. Или очень уж на неё подействовали рассказы ангелов. А я уверен, что не только Одра говорила ей, что Нейт тот ещё товарищ.       Вася не спрашивает у меня, почему я такой мрачный, за что я ей благодарен. Хотя это заставляет меня задуматься, слышала ли она мой разговор с Кристианой или нет. Мои мысли прерывает появившаяся в классе Ленти́на, наш преподаватель по танцам – бойкая демоница с короткой стрижкой и озорными глазами. Здесь, в классе Мики и Дерены, она смотрится довольно непривычно, так как кроме танцевального зала её обычно редко где можно встретить.       – Моя любимая десяточка, ага, – провозглашает она. – У меня для вас новость.       – Вот блин, она вернулась, – слышу я шёпот.       И у меня примерно те же мысли. Несколько недель все, кто не умеют и не любят танцевать, радовались её отсутствию. Но вот она вернулась из командировки и, видимо, у нас снова продолжатся уроки танцев. По мне, так абсолютно бессмысленный урок. Хотя я в принципе почти во всех уроках смысла не вижу.       «С такой грацией в бою танцевать ты мог бы чуть менее деревянно» – постоянно говорит мне она и требует от меня больше, чем от других, упорно веря, что я могу лучше. Нет, если бы мне это нравилось, я бы, конечно, смог. Вот только мне это не нравится, и она это знает. И я не понимаю, чего она от меня постоянно ожидает.       Лентина (я, кстати, не помню, имя её это или фамилия) недовольно осматривает класс, в поисках того, кто это сказал. Слух у неё хороший. Не находит и, пробормотав что-то ругательное, рассказывает новость.       – Завтра состоится один из важнейших конкурсов танцев. Из вашего класса должна была ехать Алиса, с которой мы к этому упорно готовились несколько недель. Но! Она подвернула ногу и танцевать не может. Вопрос! У кого есть умение и желание её заменить?       Поднимается несколько неуверенных рук, но тут Лентина обращает внимание на меня, потому что я слишком громко смеюсь над выражением Васиного лица.       – Эсмаллеру? Есть желание?       – Да вы что?!       – Конечно, есть, – теперь уже надо мной смеётся Вася.       – Ну раз вы двое изъявили желание, после этого урока, жду в зале, – и Лентина уходит так быстро, что я даже не успеваю сообразить.       Только запоздало бросаюсь за ней, но в дверях чуть не сбиваю Дерену, и приходится вернуться на место.       – Хорошая шутка, – хмыкает Вася, но выражение лица у неё такое же, как и у меня самого.       – Знаешь, я давно знаю Лентину. И она не шутит… Но с ума она, похоже, сошла.              ***                     После урока мы приходим в танцевальный зал. Мне этого очень не хочется, но проще попытаться объяснить Лентине, что это плохая идея, чем пытаться от неё прятаться. Если уж ей что-то и взбрело в голову, то это до конца, если ей кто-то нужен, она найдёт его при любых обстоятельствах. Да и к тому же, уроки с ней ещё будут, так что не стоит злить её.       – Как хорошо, что вы всё-таки пришли сами, и мне не придётся искать вас по всей школе, – восклицает Лентина, подтверждая мои мысли.       Видеть она нас явно рада.       – Понимаете, это очень плохая идея, – начинаю я.       – Да я знаю, что из тебя танцор не удачнее, чем из пугала, – она отмахивается от меня, и мне даже почему-то становится от этого обидно. – Я только что посоветовалась с Джеймсом, и мы с ним подумали, что было бы интересной идеей объединить танец и бой! Во всяком случае, это явно интересней того номера, который подготовила Алиса.       – Кто такой Джеймс? – спрашиваю я, что вызывает у Васи смех.       В отличие от меня, ей явно весело.       – Нет, Эсмаллеру, иногда ты создаёшь у меня впечатление, что ты совсем тугой… Джеймс, разумеется, Визлинг. Запомни ты уже наконец имя твоего, между прочим, любимого учителя.       – Ааа, Визлинг…       Меня её слова нисколько не смущают. История с запоминанием имени Визлинга преследует меня давно. Но для меня он так и остаётся Визлингом, максимум мистером Визлингом. Связать его фамилию с именем у меня почему-то не получается. Забываю.       – Бой и танец? Вы хотите, чтобы мы одновременно и танцевали, и дрались? – спрашивает Вася.       Её эта идея, похоже, заинтересовывает. Из-за этого я мысленно ругаюсь. В мои планы входило отговаривать только Лентину, но не Васю вместе с ней.       – Именно, мисс Визлинг!       Вася морщится, а я теперь пытаюсь переварить это словосочетание, которое для меня звучит очень уж странно.       – Тебе что, нравится эта идея?! – возмущаюсь и тут же поворачиваюсь к Лентине. – Ну это же бред, ну куда меня и на конкурс танцев?! Это же не бой! Танцы!       – Мне кажется, выбора нам не предоставляют, – улыбается Вася.       От её безмятежной улыбки мне только больше хочется возмущаться.       – А она права, Эсмаллеру, выбора у вас нет. Да и не тебя же одного я туда отправляю.       – Так я, как и он, драться могу, а вот танцевать… – тут уже протягивает Вася, задумываясь. – Разве что когда под настроение, да и то это не танцы, а так, левые движения, собранные в кучу…       – Ну вот, видите, идея плохая, – тут же цепляюсь я.       Лентина отмахивается и отправляет меня за Визлингом.       Уходя, слышу, как Лентина говорит Васе:       «Ты не обращай внимания. Эсмаллеру – тот ещё кадр. Ему как нужно что-то, он этого добьётся. И не важно, чего. Но повыпендриваться сначала – важная часть любого начинания».       Кипя от досады, захожу к Визлингу и говорю, что его ждёт Лентина.       Визлинг улыбается мне так, будто я сам упросил его поучаствовать во всём этом. По этой улыбке понимаю, что отпираться бесполезно. Всё-таки Визлинга я не переупрямлю.       – Ну что, Джеймс, с чего начнём? – спрашивает Лентина, смотря на нас с Васей, как на подопытных.       Чувствую я себя для подопытного подобающе.       – А пусть сами попробуют, как выходить будет, а мы подкорректируем.       – Я что, вообще не могу отказаться?       Визлинг на это только улыбается своей саркастичной улыбкой. Эта улыбка лучше всяких слов даёт мне ответ.       Несколько следующих минут мы с Васей дерёмся под музыку, а Лентина пытается прибавить к этому бою танцевальных движений. Сначала меня это ужасно раздражает, и я, наоборот, делаю ей наперекор. Но у Васи всё больше и больше получается так, как говорит Лентина, и в какой-то момент меня это распаляет.       – Ну и картина, – смеётся Визлинг. – Роберт, ты что, не можешь сделать это лучше девушки? Не разочаровывай меня!       Эта фраза подстёгивает как меня, так и возмутившуюся Васю.       И мы, не сговариваясь, начинаем показывать, на что способны.       Сначала это всё выглядит так смешно, что мы то и дело останавливаемся, взрываясь от смеха, но долго веселиться нам не дают и скоро смеяться уже и не хочется.       Через пару часов Лентина перестаёт орать и начинает улыбаться, из чего я делаю вывод, что мы исполняем её задумку так, как это и должно выглядеть. И тогда до меня доходит, что Визлинг очень удачно нас подловил. Я говорю об этом, а он смеётся.       – Ты только сейчас это понял? – улыбается Вася, переводя дух.       – Пошли вы все…       Замечаю, что идея участвовать в конкурсе уже не кажется мне такой дурацкой. Да уж, Визлинг с Лентиной знали, как втянуть меня в это дело.       Немного передохнув, мы продолжаем. И теперь мне удаётся взглянуть на нас будто со стороны. С каждой минутой мне нравится танцевать с Васей всё больше. Это похоже на драку с умелым противником. Да и к тому же, копья мы тоже используем. Это как раз по мне. И видно, что Вася относится к этому так же. К концу дня мы общаемся с ней как лучшие друзья, будто знаем друг друга целую вечность. Нас отпускают, и мы идём гулять, даже не договариваясь об этом.       В какой-то момент я ловлю себя на том, что чувствую себя рядом с ней комфортней, чем с кем бы то ни было. Несмотря даже на то, что мы идём молча, совсем не общаясь. Для меня это оказывается странно – идти с кем-то, молчать и чувствовать себя при этом комфортно. Почему-то приходит мысль взять её за руку. От этой мысли я останавливаюсь и замечаю, что Вася улыбается. Заметив это, осознаю, что и сам улыбаюсь.       Странное ощущение комфорта меня покидает. Вася тоже выходит из задумчивости.       – Ладно, тартарианец, до завтра, – говорит она просто и, улыбнувшись, уходит. А я всё не могу перестать цепляться за мысль о её покрасневших щеках.       – Ого, какой ты довольный, – усмехается Четэд, только увидев меня в гостиной. – Как будто и не танцами с Лентиной занимался…       Я только улыбаюсь. По факту рассказывать то и нечего, хотя у меня самого по ощущениям выдался интересный день. Я до сих пор не могу забыть взгляд Кристианы, когда она сказала мне, что я слишком много времени провожу с Васей, поэтому, чтобы не привлекать лишнего внимания друзей, я подсаживаюсь к ним на диван, наблюдая, как Дрейк с Бэй рубятся в приставку.       В какой-то момент мой взгляд цепляется за окно ангельской гостиной, находящееся напротив нашего. Но оно, как и почти всегда вечером, зашторено. Они стали регулярно закрывать окно вечером, чтобы не видеть всякую ерунду в виде не очень приятных рисунков, которые наши прилепили на окно и возле него. Не знаю, снял ли кто-то уже эти рисунки или нет, но ангелы теперь явно насторожены. Иногда даже и днём окно не открывают.       Мне почему-то становится грустно от этого закрытого окна. Было бы достаточно интересно наблюдать, чем занимаются ангелы, может, увидеть, как они общаются с Васей… А я уже понял, что ангелы к ней относятся немного странно, не с опаской, но с чем-то похожим.       Ловлю себя на этом странном желании, и оно меня удивляет. Зачем мне это нужно? Сам мысленно называю себя маньяком, что меня даже смешит.       Я довольно скоро ухожу в свою комнату, потому что смотреть, как другие играют, оказывается не так интересно, а приставкой они не делятся. Надеюсь, что смогу быстро уснуть, понимая, что придётся рано тащиться на конкурс. Но после того, как я тупо пялюсь в потолок чуть ли не час, не выдерживаю и встаю. Понимаю, что не смогу уснуть, то ли от эмоций, то ли от каких-то полумыслей, которые меня то и дело мучают.       В итоге я сажусь рисовать, но в голову не приходит никаких идей. В досаде смотрю в окно и вдруг вижу, что в окне напротив горит лампа. А возле самого окна Вася читает книгу.       В порыве вдохновения хватаю лист и начинаю рисовать. Через несколько минут довольно смотрю на четкий силуэт на листе и опять же с каким-то порывом дорисовываю к силуэту Васи карандашом другого цвета нимб и крылья.       Смотрю в окно для сравнения и замечаю, как Вася быстро переводит взгляд обратно в книгу. Она следит за тем, что я делаю? Эта мысль даже заставляет меня усмехнуться.       Беру другой лист, пишу «ты следишь за мной?» и, сделав самолётик, кидаю его Васе в окно, чуть направляя магией. Он приземляется прямо Васе на книгу, и она удивлённо смотрит на меня. Разворачивает самолётик и смеётся.       «Может, это ты следишь за мной, тартарианец?» – прилетает ко мне.       Вася смотрит на меня с ехидством, которое видно даже через разделяющее нас пространство и из-за которого я теряюсь, ведь я до сих пор не могу привыкнуть, что ангел иногда может быть ехиднее демона.       «Могу показать тебе кое-что».       «?»       Я аккуратно складываю самолётик из листа с рисунком и кидаю ей. Вася разворачивает самолётик, и я даже отсюда вижу, как на её лице сменяют друг друга удивление, смятение и восторг.       Пару секунд она роется в бумагах в комнате и следом ко мне в комнату отправляет самолётик из вырванного из блокнота листа.       «Ты что, нарисовал меня?!»       «А разве не понятно?»       Я продолжаю улыбаться.       «Это самое лучшее, что я видела, нереально красиво!»       Я только пожимаю плечами. Вася жестами просит самолётик обратно. Кидаю.       «Я могу оставить его себе?»       «Так и быть, ангел, считай, что это подарок».       На самом деле мне бы хотелось оставить его себе, но я понимаю, что по памяти могу нарисовать если не почти идентичный рисунок, то хотя бы похожий. Хотя это всё равно будет не то. Но оставить его Васе мне кажется честнее.       «Сладких снов, тартарианец, не забудь про конкурс».       Вася улыбается и зашторивает окно, не дав мне ответить. Как чуть раньше мои мысли цеплялись за её красные щёки, теперь так же они зацепились за этот её силуэт на окне. Я по-прежнему не могу уснуть, но теперь с уверенностью сажусь за стол, рукой отодвигая всё лишнее.