Стражи. Осадок.

      Весь урок зельеварения, пока Мика с Дереной (в основном, конечно, Мика) рассказывают про какое-то зелье, мы с Васей рубимся в морской бой. Поэтому, когда оказывается, что сейчас будет практика, мы конечно же даже не представляем, о чём речь. Я предлагаю Васе попробовать незаметно слинять, но оказывается, что Дерена всё это время ехидно за нами наблюдает. Тогда я предлагаю слинять заметно, но Вася, выклянчив у кого-то тетрадь, переписывает первую попавшуюся формулу, сославшись на то, что так хоть будет вид, что мы пытаемся, а что мы там сделаем, это не важно.       Мы успеваем управиться с этим зельем как раз к тому моменту, как Мика и Дерена начинают проверять.       – Они точно обратят внимание на цвет, – шепчет Вася, задумчиво посматривая по сторонам. – Кажется, формулу надо было выбирать не наугад…       – Забей, прокатит, – успокаиваю я её. Мне почему-то смешно.       Хотя и саму Васю ситуация забавляет не меньше.       В отличие от всех, у нас зелье вышло не светло-салатовое, а огненно-красное.       – А что мы вообще сделали? – шепчу Васе.       – А я знаю? – смеётся она.       – Ангел, ты какой-то неправильный ангел!       – Ты поэтому со мной и общаешься! Не выпендривайся! Думай лучше, как выкручиваться. Мой рандом не сработал…       – Так, так, так, ну и что это такое? – спрашивает Дерена, увидев наше творение.       – Это что-то! – говорю я, еле сдержавшись от смеха и тут же нагло продолжаю. – Да у него просто цвет другой! Мы с красителем напортачили.       – Чего-о-о? – шепчет мне Вася, но я пинаю её под партой, и она улыбается Дерене, подыгрывая мне.       – Отвечаешь?       – Отвечаю.       – Тогда выпейте. Напополам.       Все заинтересованно ждут нашей реакции.       Мы с Васей переглядываемся. Мы по-прежнему не знаем, что у нас вышло. Более того, Вася даже успела забыть, что за формулу переписала. Но мне сдать назад уже не позволяет гордость. Или наглость. Или тупость… Поэтому я с уверенным видом выпиваю пол флакона. Хочу выпить весь, чтобы этого не пришлось делать Васе, но Дерена меня останавливает.       – Что же ты, Эсмаллеру? А как же поделиться с девушкой?       Вася смотрит на меня глазами загнанного оленя, но тут резко меняется, видимо, вспомнив, что ангел она всё-таки с причудами. Как я заметил, эти изменения у неё всё время происходят резко. И она, копируя мой уверенный вид, допивает зелье.       – А теперь, может, вы хотите узнать, что вы выпили? – улыбается Дерена.       Мы просто смотрим на неё. Я всё не могу понять, поменялось ли во мне что-то из-за зелья или нет. Но по взволнованно-виноватому виду Мики, кусающей губы, понимаю, что что-то не слишком хорошее для нас произойти должно.       – Сначала вывод: нечего мне загонять с таким видом всякую чушь. И делать при этом ещё вид, что вы понимаете, что делаете.       – Да говорите уже, – не выдерживает Вася.       – Нет, сначала скажите, откуда вы взяли формулу, бездари.       Ангел, у которого Вася брала тетрадь, передаёт её тетрадь Дерене. Та усмехается.       – Да, я правильно подумала, – говорит она Мике и поворачивается к нам. – Вам будет это хорошим уроком, чтобы слушать! Или хотя бы смотреть, что вы делаете! Нужное зелье было на соседней странице, а вы приготовили и выпили любовное. Которое причём умудрились вроде бы даже правильно приготовить. Короче, когда мы найдём для вас противоядие, мы вас об этом оповестим. А пока вам какое-то время придётся испытывать друг к другу чувства. Но это же не проблема?       В конце этой речи Дерена так ехидно улыбается, что мне хочется разбить об неё опустевший флакон. Своей самоуверенностью я постоянно умудряюсь влезать в какие-то такие проблемы… И почему у меня её столько?       Смотрю на Васю, но, кажется, ничего не изменилось. Она только ошалело хлопает глазами. Может, мы всё же сделали его неправильно… Это всё-таки мы…       Хочу ли я её любить? Хорошо, что у меня нет выбора и что всё зависит от зелья. А то я начинаю сомневаться, как бы ответил.       После такой мысли моя надежда, что мы накосячили и приготовили зелье неправильно, улетучивается.       – Ну спасибо, тартарианец! – восклицает Вася, как только мы выходим из класса.       – Это ведь ты формулу переписывала!       – Но выпили-то мы его не благодаря мне!       – Вау, голубки уже ссорятся, – видя нас, говорит Четэд.       – Четэд, ты сейчас отхватишь, – говорю ему спокойно, на что он только улыбается, всё же понимая, когда продолжать шутить можно, а когда не стоит.       Вася уходит в зал боевых искусств, послав нас в баню. Я радостно плетусь за ней, вспомнив, какой сейчас урок.       В начале этого урока Визлинг сетует на то, что по программе ему нужно рассказать нам про приём поцелуй, а это всегда вызывает бурную реакцию. Упоминание об этом приёме, конечно же, вызывает с нашей демонической стороны неудержимый смех.       – Я так и думал… Да, согласен, это смешно, – говорит Визлинг. – Но только пока ты не сталкиваешься с этим по-настоящему. Вы все прекрасно знаете, сколько было войн между ангелами и демонами. Их было так много, что даже трудно сосчитать. Так вот, это один из тех приёмов, который создавался специально из-за этих войн. Продолжу свою вводную речь тем, что вы уже хорошо усвоили. В борьбе между ангелом и демоном почти что самую важную роль играет что? Правильно, расстояние. Чем ближе, тем хуже для ангела и лучше для демона, ну и, соответственно, наоборот. Этот приём может либо уровнять шансы, либо окончательно обезоружить. Причём как ангелов, так и демонов. Хотя всё-таки это больше относится к ангелам.       Нейт хмыкает.       – Лештер, что за реакция? Тебе ли усмехаться! Да тебя любой ангел первым же заклинанием на лопатки положит.       Тут уже усмехаюсь я.       Визлинг неодобрительно смотрит на меня, но, ничего не сказав, продолжает:       – Это обезоруживающий приём. И действие у него варьируется всего лишь от секунды до целого дня, смотря как выйдет.       – Как выйдет поцелуй? – не выдерживаю я.       Визлинг опять смотрит на меня неодобрительно.       Вася смеётся, и неодобрительный взгляд падает и на неё.       – Если во время боя между ангелом и демоном неожиданно поцеловать противника, направляя при этом на него хотя бы маленькую часть своей энергии, он впадёт в ступор. Самое большое влияние от глубокого поцелуя.       – Это взасос который? – смеётся кто-то.       – А дальше поцелуев дело не идёт?       Несмотря на всеобщее веселье, Визлинг остаётся серьёзным.       – А если дерёшься с парнем ангелом? – ехидствует Дрейк.       – Тебе что, слабо поцеловать парня? – смеётся Бэй.       – А я буду после этого считаться голубым?       – Ты им и так считаешься!       По залу прокатывается хохот.       – Я не вижу смысла отвечать на этот вопрос, ведь ответы вы уже нашли сами, – спокойно говорит Визлинг.       Хохот усиливается.       – А практика по этому приёму будет? – не удерживаюсь я.       Уже минуты две у меня из головы не выходит мысль, что можно так поцеловать Васю и даже не огрести. Наверное, не огрести.       – Практики не будет. Поясняю. Несмотря на пользу этого приёма… да-да, я сказал именно то, что вы услышали, хватит ржать… у него есть побочные действия. Именно из-за них практики не будет.       – Похоть просыпается?       – У тебя она и не засыпает!       Визлинг на всё это упорно не реагирует.       – Похоть, пожалуй, самое безобидное, – задумчиво говорит он. – Если одновременно с вами противник поцелует вас, то вы влюбитесь и никогда в жизни больше не сможете не только полюбить кого-то другого, но и разлюбить друг друга.       Вася что-то бурчит себе под нос, однако какие эмоции она сейчас испытывает, понять трудно. У меня складывается ощущение, что она и сама этого не понимает.       Я удивлённо перевожу взгляд с неё на Визлинга и обратно… и тут мне в голову приходит одна мысль, стоит вспомнить, что Визлинг рассказывал о своей жене.       – Вы не хотите устраивать практику, потому что сами когда-то подверглись побочным действиям, верно?       Я думаю, что снова схлопочу его неодобряющий взгляд, но Визлинг просто кивает. Какой же он сейчас задумчивый, если он даже не сказал никакого едкого замечания.       – Пап, расскажи! Это классная история, – влезает Вася.       И несмотря на наши ожидания, он смотрит на неё с улыбкой и начинает рассказывать:       – В семьсот тридцать девятое тысячелетие четвёртого миллиона общего отсчёта, как вы знаете, ещё не закончилась последняя война между ангелами и демонами. Мне самому тогда было двадцать три тысячи. Меня с моим отрядом – а, между прочим, я уже тогда был важной персоной (тут он чуть самодовольно улыбается) – отправили на задание. Не помню, в чём именно оно заключалось, но помню, что отбирали только самых ответственных, потому что нам пытались помешать на тот момент самые лучшие ангелы-военные, опасные для нас как никто другой. Демоны, вы можете ржать сколько влезет, но, думаю, если против вас использовать те боевые заклинания, которые использовали лучшие бойцы Эдема, вы вряд ли будете так же улыбаться. Даже меня они умудрялись задевать, хотя и редко. Так вот, я, отправив всех своих солдат отвлекать их, сам двинулся прямиком в центр здания, в котором, по-моему, мне нужно было забрать один из сильнейших артефактов. Но всё оказалось не так просто, как я думал. Стоило мне раскодировать сейф и достать артефакт, меня ударило волной боевого заклинания, да так резко, что я не успел отреагировать. На такие сильные заклинания даже не все ангелы способны. Боль была жуткая. Но это были только цветочки. Меня в самом прямом смысле стали бомбить заклинаниями, многие из которых я тогда видел в первый раз. Можно сказать, прочувствовал на себе новинку, – усмехается. – Нечего и говорить, что отбить многие из них было невозможно. Сначала мне казалось, что атакующих много, но чуть позже я стал замечать, что все заклинания объединяет одна энергия, исходящая хоть и из разных мест, но очень уж близко, что означало, что атакующий один и старается не сильно перемещаться, чтобы не потерять хорошее место атаки, но всё же перемещаться, чтобы отвлечь моё внимание. Энергия у ангелов, как и у демонов, не может совпадать настолько сильно, поэтому я и сделал вывод, что атакует меня кто-то один. Тогда я, уворачиваясь от заклинаний и боевых лучей, стал медленно подбираться к тому месту, откуда на меня нападали. Мне пришлось постараться, чтобы увидеть, кто меня атакует. О, это была такая неординарная особа, взглянув на которую, сразу понять, что она ангел, было трудно, несмотря на её вполне обычную ангельскую внешность. Помнится, задолго до этого задания я несколько раз уже пересекался с ней. Девушка на пару тысяч младше меня, с виду очень даже красивая, с васильковыми глазами, которые, когда она злилась почему-то становились тёмно-синими. С виду она казалась хрупкой, но на самом деле была одной из лучших среди воинов ангелов. К тому же, у неё была такая способность – самостоятельно составлять действующие заклинания. Ангелы знают, насколько это редкая способность. От неё и заклинания были такие, каких я не знал, ведь она, скорее всего, продумала их сама, возможно, что даже в тот же день. Но вместе со всем этим это была мятежная, буйная и, можно сказать, неконтролируемая личность. Мирабелла Элизиум. Наверное, из-за всех своих качеств её тогда и поставили на тот пост. Если, конечно, это было не её собственное решение, что с её характером вполне возможно.       – …Понимая, что я уже довольно ослаб из-за её заклинаний, она совершила ошибку. А может, она просто отвлеклась, не знаю, с ней такое тоже происходило часто. Но главное, что она подпустила меня к себе слишком близко. Я понял, что нельзя терять шанс и ударил копьём ей по запястью той руки, в которой она держала палочку. Только она заранее поняла, что я хочу сделать и, когда я ударил, луч из палочки ужалил мне как раз ту руку, в которой было копьё. От боли я его выронил. Но и она палочку удержать не смогла. Мы оба оказались в одинаковой ситуации – безоружные. На пару секунд, я помню, мы замерли, наши взгляды встретились, но сразу же мы бросились за своим оружием. Подняв копьё, я заметил, что мы находимся на расстоянии двух метров друг от друга. А вы, надеюсь, знаете, что хуже расстояния и придумать нельзя. Для копья слишком далеко, а для палочки слишком близко: легче случайно ранить заклинанием себя, чем противника. Мы смотрели друг на друга и, вероятно, оба думали, что делать.       «А ты, Джеймс, неплохой противник» – сказала она, отдаляясь от меня.       «Ты тоже ничего» – усмехнулся я тогда ей в ответ, делая шаг в её сторону.       Мы оба понимали, что отойти на расстояние, с которого можно будет атаковать заклинаниями, она не успеет, но быстро сократить расстояние было возможно, что давало мне преимущество. Я стал без остановки приближаться, пытаясь ударить её копьём, однако ей каждый раз удавалось увернуться. Тогда я понял, что в эту игру можно играть вечно и решил, что приёмом-поцелуем уж точно смогу её обезвредить. Если бы я знал, о чём она в тот момент думала, никогда бы не стал так поступать, но тогда это казалось хорошей идеей. Я, бросив копьё, чтобы оно не мешало, быстро оказался рядом с ней и поцеловал её. И сразу же почувствовал, что и она сделала то же самое. Помню, я ещё тогда удивился, почему она всё же так быстро дала мне приблизиться.       Меня тогда охватило странное чувство, будто во всём мире существуем только мы вдвоём и будто время остановилось. И опять же будто из другого мира я услышал звон. Чуть позже я понял, что это её палочка упала на пол. Для меня всё исчезло, и я погрузился во тьму. Даже не помню, приятной была для меня эта тьма или нет. Я просто выпал из реальности. А когда пришёл в себя, понял, что всё ещё целую её, обнимая и прижимая к себе, а её руки обнимали меня за шею. Я чувствовал, что что-то изменилось, но не мог понять, что. А когда отстранился и посмотрел ей в глаза, понял. Всё, что я чувствовал по отношению к ней раньше, пропало, всё это заменила любовь. Не знаю, сколько времени длился этот поцелуй и сколько потом мы стояли и просто смотрели друг другу в глаза, но я услышал, как меня зовут мои солдаты. Им удалось захватить здание полностью. Голоса звучали всё ближе. Только в тот момент меня это далеко не обрадовало. Мне вообще уже было глубоко плевать на задание и на его важность. Не помню, успел ли кто-то зайти в зал и увидеть, что произошло. Раньше, чем это случилось, я взял Мирабеллу на руки и, разбив окно, вместе с ней улетел оттуда. Помню, как вернулся домой. Помню удивление моей сестры и как мы потом говорили с Мирабеллой. Как я не обращал внимания на звонки и расспросы, что произошло. Все, кто меня знал, были шокированы и не могли понять, почему я так поступаю, почему игнорирую, почему провалил задание. Хотя не совсем, артефакт-то я успел забрать с собой, просто равнодушно отдал его сестре. Мы с Мирабеллой понимали, что ничего уже не исправить, но, на самом деле, мы и не хотели ничего исправлять. Через пару тысячелетий тайных встреч и попыток вести себя так же, как и раньше (получалось не очень), мы всё-таки раскрыли всем, что произошло. К тому моменту войны уже закончились. Ну а дальше мы поженились и… в принципе, там уже всё понятно.       Заканчивая свой рассказ, Визлинг смотрит на Васю таким взглядом, какой я у него ещё никогда не видел. Сама Вася меланхолично улыбается, погружённая в свои мысли.       Сейчас она мне кажется такой милой и хрупкой, что хочется, как Визлинг Мирабеллу, взять её на руки и улететь в закат. Можно даже и с разбитым окном. От рассказа Визлинга во мне почему-то пробудилось столько нежности, что я даже на какой-то момент забыл, где нахожусь. А ещё после такой истории у меня уже не возникает вопросов, почему у Васи такой характер.       Несколько минут длится молчание. Я начинаю возвращаться в своё обычное состояние, даже удивляясь охватившей меня сентиментальности. Обдумываю рассказ Визлинга и всё никак не могу поверить, что он совершил такую оплошность. Ошибка, переросшая в жизнь… Эта мысль заставляет меня задуматься. А если бы не эта случайность тогда, возможно, что здесь сейчас не было бы не только Васи, но и его самого. Всё было бы по-другому. Я даже начинаю радоваться, что эта случайность произошла.       – А я думал, она ваша приёмная дочь, – говорит Дрейк и всё впечатление тут же уходит.       Вася от возмущения фыркает, а Визлинг только смеётся.       – Нет, – улыбается Визлинг. – Родная. И я, конечно, не жалею, что так произошло. Но всё же вам советую учиться на чужом опыте и таких же ошибок не допускать. Пусть лично я этой ошибке и рад, но не факт, что всё может выйти так же хорошо.       – Сломал всю романтику, – усмехается Вася.       Визлинг на её слова не обращает внимания и, закончив «вечер воспоминаний», продолжает урок.