Стражи. Осадок.

      С утра нам сообщают, что некоторые из нашего класса будут вести у младших классов уроки. Нужно только успеть записаться. В одной из моих прошлых школ я вела как-то урок музыки. Честно говоря, я просто схалтурила и позвала Адама, от чего урок понравился всем, а мне при этом не пришлось ничего делать. В этот раз я даже не особо спешу записываться, потому что знаю, что на тот урок, на который я захочу записаться, кроме меня согласится пойти только один демон. Так что я уже заранее представляю, в какой буду компании. Поэтому, когда я вижу в зале боевых искусств Роберта, важно восседающего в кресле отца, я нисколько не удивляюсь.       – А не слишком ли это нагло, тартарианец? – в который раз задаю ему этот вопрос.       – Визлинг мне разрешил. А ещё он свалил, сказав, что мы справимся и сами, а у него дела.       – Знаю я его дела, – усмехаюсь. – Он пошёл тусить с Вирджинией. Она мне только несколько минут назад звонила, спрашивала, скоро ли он будет и просила передать взять какую-то бутылку.       – На его месте, я бы тоже слинял, будь у меня такая возможность. Мы сейчас будем вести урок у третьего класса.       – На его месте только ангелы поступили бы по-другому, – пожимаю плечами.       Звенит звонок. Дверь в зал приоткрывается и заглядывает мальчик демон с большими тёмно-карими глазами и растрёпанными чёрными волосами.       – На тебя чем-то похож, – шепчу я Роберту, на что он только хмыкает.       Увидев, что в зале только мы с Робертом, мальчик хмурится.       – А где мистер Визлинг?       – Вместо него сегодня мисс Визлинг, – ехидно улыбается Роберт, выделяя слово «мисс».       – Сегодня мы у вас ведём, у учителей отдых.       – Я знаю, но мне казалось, что он будет присутствовать на уроке, – мальчик смотрит на меня так пронзительно, словно сравнивает мисс Визлинг с мистером Визлингом.       – Считай, что я – это он! – улыбается Роберт.       Мальчик задумывается. Я понимаю, что это может длиться очень долго и говорю классу заходить.       Третьеклашки заходят по-разному, но все тихо. Мой отец не любит шума, а младшие, как и некоторые старшие, его боятся и притихают.       – То есть мы сегодня ничего делать не будем? – спрашивает толстенькая девочка демон.       – Мы – да, а вы, в частности, ты, будете сгонять жиры, – усмехается Роберт.       – А зачем нам это делать? – спрашивает та же девочка.       – А ты себя в зеркале не видела, что ли?       Девочка обиженно замолкает.       – Роберт, – укоризненно шепчу я, не понимая, с чего вдруг он выдаёт такие злые фразы. – Успокойся, он пошутил, – говорю уже девочке.       – Нет, не пошутил, ей правда пора разогнать жиры.       Демоническая половина класса дружно взрывается хохотом, а девочка начинает всхлипывать.       – Ты ей самооценку портишь, – смотрю на Роберта, прищурив глаза.       Кажется, таким я его ещё ни разу не видела. И такой его образ мне совершенно не нравится. Вероятно, если бы девочка отреагировала со смехом, меня бы это не взволновало, но от её вида сейчас меня начинает коробить.       – Так это и хорошо. А то она будет считать себя идеальной и от этого все будут страдать. А так она будет заранее знать, что с ней не так и не отвратительна ли она.       Роберт говорит это слишком громко. Демоны снова гогочут, а девочка с плачем выбегает из зала.       – Отвратителен здесь только ты, – бурчу я, выходя из зала.       На данный момент мне не важно, обидели ли мои слова Роберта. Мне ведь и вправду отвратительно видеть его таким. Будто в нём проснулся какой-то зверь. Так легко взять и вернуться к стереотипам про демонов. Я вообще не знала, что в нём есть такая омерзительная часть. И что с ним не так? Во мне закипает злость.       Девочка рыдает, сидя на подоконнике, я сажусь рядом с ней.       – Когда ты вырастешь, будешь идеальной девушкой. Во всяком случае, для кого-то точно. Нужно только поверить в это и не запускать себя. Начинай заниматься уже сейчас, не обращай внимания на лень и тысяч через семь у тебя, всем назло, будет шикарная фигура и за тобой будут бегать все пацаны из школы. Ну и не принимай критику близко к сердцу. Можно прислушаться, но полностью доверять не стоит.       – Правда? Думаешь, стану? – она недоверчиво смотрит на меня широко раскрытыми глазами.       Я киваю.       – Откуда ты знаешь?       – Неважно, откуда я это знаю, но так и будет. А теперь хватит реветь. Пойдём в зал и покажем им, чего ты стоишь.       – Но я не умею драться.       – Не важно, научишься ещё. Сейчас главное, что драться умею я.       Я и сама удивляюсь твёрдости в своём голосе. Девочка всхлипывает, успокаиваясь. Я беру её за руку, и мы заходим в зал.       – Жируха, – кричит какой-то мальчик, только завидев нас.       Я грозно смотрю на него, подхожу и наклоняюсь так, чтобы мои глаза были ровно напротив его глаз. Судя по тому, как меняется его лицо, что-то в моём взгляде его всё же напугало. Вот и знайте, что не только демоны умеют исполнять такие фокусы.       – Ещё раз услышу в её сторону что-то подобное, уши отрежу. Понял?       Мальчик сдавленно кивает.       – Это ко всем относится. Хоть кто-то что-то скажет, будете иметь дело не только со мной, но и с моим отцом. А мой отец – Джеймс Визлинг, для тех, кто не в курсе. Ну-ка живо все извинились. Ангелы, к вам это не относится.       Примерно минуту все молчат, переглядываясь.       Я достаю монетку, которая сейчас сияет так ярко, что стоящие ближе всего демоны жмурятся. Оборачиваюсь и смотрю на ошалевшего Роберта. Он чуть наклоняет голову, наблюдая за мной таким же серьёзным взглядом, каким и я смотрю на него.       – Пойми, не просто быть не такой, как все, – говорю так тихо, чтобы слышал только он. - Отличаться чем-то хорошим, это одно, а отличаться недостатками – совсем другое. Ей трудно и ей нужно помочь. Если бы ты был на её месте, что бы ты делал?       Его глаза на секунду будто стекленеют, он что-то говорит одними губами, я не могу понять, что. Встаёт со стула и подходит к девочке.       – Кгхм… Я, наверное, должен сделать это первый. Забудь мои слова. Может, сейчас ты не идеальна, но всё меняется. Ты станешь такой, какой захочешь. Разумеется, если постараешься, но это уже другой разговор. Можешь обращаться ко мне за помощью, если что.       Он отворачивается от неё. Наши взгляды пересекаются. Серьёзность с его лица всё ещё не сошла. Серьёзность и… грусть? Я не могу понять, что за эмоции вижу на его лице, но отчётливо вижу вину и переживание. А я-то думала, что только у меня в настроении бывают неожиданные перемены.       Девочка непонимающе хлопает глазами. Я, честно говоря, тоже не совсем понимаю, почему он так быстро и даже без споров извинился перед ней. Хотя извинением это назвать сложно, для демонов это вполне нормально, можно принять за таковое.       После Роберта демоны с неохотой тоже извиняются.       – А теперь начинаем урок! И не смотрите на меня так!       Далее Роберт, копируя моего отца, ведёт урок. Проходит он, в принципе, нормально. Только в самом конце Роберт непонятно зачем решает устроить соревнование среди демонов, кто дольше всех продержит мою палочку. В итоге он сам же выпендривается и держит её почти пять минут. Все смотрят на него восхищёнными глазами и только я вижу, что он скрывает боль. Не думаю, что слишком сильную, но всё-таки когда он отворачивается от третьеклашек, я вижу, что он морщится. Когда урок заканчивается, Роберт устало садится на кресло.       – Дай угадаю, болит?       – И крутит слегка, – тихо говорит он.       – А вот нечего было выпендриваться. Давай руку.       Роберт протягивает мне руку. Строить из себя героя, терпящего любую боль, явно не в его планах. Во всяком случае, сейчас.       – Ты удивил меня сегодня, – говорю тихо, пока лечу его.       Он просто смотрит на меня.       – Я не видела тебя ещё таким… безжалостным.       Роберт морщится. И в этот раз явно не от боли.       – Я сам не знаю, что на меня нашло. Но я быстро понял, что переборщил. Я её понимаю.       В недоумении смотрю на него.       – Знаешь, меня в началке ведь тоже часто стебали, – говорит почти что одними губами, так тихо, что, будь в зале кроме нас ещё хоть кто-то, всё равно услышала бы только я и то еле-еле.       Удивлённо смотрю на него. Роберт закусывает губу. Видимо, продолжать ему не слишком-то хочется. Я открываю рот и тут же закрываю его, так и не придумав, что сказать.       – Забудь, – бормочет Роберт.       Я с сожалением понимаю, что больше он ничего такого говорить не будет. Но хотя бы могу простить его за его поведение.              

***

             Между двумя уроками, которые мы должны сегодня вести, оказывается довольно долгий перерыв. Роберт уходит куда-то гулять. Наверное, не хочет, чтобы я задавала никаких вопросов. Я иду в гостиную ангелов, где узнаю, что оказывается, нам нужно вести урок у нашего же класса. Пока я забавляюсь этой мыслью, на окне моей комнаты оказывается Роберт.       – Ты уже знаешь, что больше нам сегодня делать ничего не надо? – интересуюсь я, улыбаясь.       – Да, конечно, никто из наших не придёт, поэтому и нам нет смысла приходить. Разве что ангелы…       – С ангелами я договорилась, всё в порядке, так что да, мы свободны.       – Вась…       Замолкаю, чувствуя его серьёзность.       – Я бы хотел загладить неприятное впечатление и…       – Ой, да брось. Случилось и случилось. Ты его уже загладил.       – И кое-что тебе показать, – твёрдо заканчивает он.       – И что же?       – Узнаешь.       Я пожимаю плечами.       Минут через двадцать мы облетаем весь лес, и Роберт наконец-то останавливается, что меня радует, поскольку он периодически забывает про меня и летит слишком быстро, от чего мне приходится напрягаться, чтобы догнать его. Поэтому, когда мы останавливаемся, мне требуется некоторое время, чтобы отдышаться.       – Ну и что ты хочешь мне показать? Лес? Здесь же ничего нет.       – Посмотри наверх.       Послушно смотрю наверх, но не вижу ничего, кроме верхушек деревьев, неба и солнца.       – А, точно, – Роберт хлопает себя по лбу. – Отсюда можно увидеть только если уже знаешь.       – Что увидеть? Что знаешь?       – Летим.       Я вздыхаю и лечу за Робертом. Мне уже начинает казаться, что он сошёл с ума, потому что взлетаем мы уже очень высоко, но никаких изменений так и нет, как вдруг что-то загораживает мне солнце. Я даже дёргаюсь в воздухе от удивления.       – Что это?       – Воздушная платформа, созданная здесь для укрытия во время военных действий. Не спрашивай, к какой войне это относится, я не помню.       – Ого… И давно ты про неё знаешь?       – Давно, – кивает и вдруг убирает крылья.       Я не успеваю даже вскрикнуть, как замечаю, что Роберт просто стоит на чём-то белом и летучем, похожем одновременно на очень плотное облако и на мрамор.       Аккуратно встаю рядом с ним, но крылья не убираю. Вниз смотреть оказывается страшно, хотя обычно я не боюсь высоты. Но отсюда не видно даже деревьев, не то что землю.       – Захватывает, – выдыхаю.       – Ещё бы, – улыбается Роберт. – А хочешь тест?       – Тест?       – На доверие.       – Что ты задумал?       – Ты мне доверяешь?       – Ты и так знаешь ответ.       Мы оба замолкаем. Я не понимаю, к чему он клонит. Какой ещё тест на доверие? Зачем он нужен? Что вообще такое сегодня творится с Робертом?       Тут он спрыгивает с платформы. Я вскрикиваю, закрыв рот рукой. Опускаюсь на колени и смотрю вниз. Роберта не видно. Вообще ничего не видно, только облака. Тут же достаточно высоко, чтобы он успел раскрыть крылья. Но не слишком ли быстрое падение?       И вдруг я чувствую прикосновение к плечу. Я бы так и свалилась с этой воздушной платформы, если бы Роберт меня не удержал.       – Ты решила прыгнуть за мной?       – Захотела бы и решила, – недовольно бурчу, вставая с колен. – А ты решил меня напугать?       Пожимает плечами.       – Хочешь испытать адреналин?       – Ты предлагаешь мне всё-таки прыгнуть? – усмехаюсь. – И насколько далеко?       – До земли.       – Ангельские крылья при таком раскладе не откроются, – качаю головой. – Тартарианец, ты хочешь меня убить?       – Прыгнем вместе. Я буду тебя держать. Тебе понравится, поверь.       Смотрю в сторону. Что вообще всё это означает? Приходится признать, что сегодня Роберт меня пугает. Я не хочу его обидеть, но сегодня, похоже, не так уж я ему и доверяю. Хотя, может, это просто страх…       – Уверен, что понравится?       – Абсолютно.       – Ладно, – просто соглашаюсь я, вздыхая и закрывая глаза.       Согласие даётся мне на удивление просто. Пусть в какую-то секунду я и засомневалась, но я всё же сильно верю ему.       Но когда через несколько минут, в которые Роберт почему-то меня даже не окликает, открываю глаза и подхожу к краю платформы, я мигом меняю решение.       – Знаешь, я передумала, прыгай лучше один…       – Э, нет, ангел, назад пути нет.       – Но… Я не уверена…       – Я уверен.       Я прекрасно вижу, что Роберта не переубедить.       – Но… – вздыхаю, смотря вниз, на облака.       С каждой секундой, как я смотрю вниз, эта затея кажется мне всё менее и менее привлекательной, и я уже не могу поверить в то, что всего несколько минут назад на это согласилась.       – Никаких «но», ангел, ты согласилась и поэтому прыгаешь со мной.       – А вдруг не удержусь?       – Я ведь буду держать тебя.       – Ну кто тебя знает, вдруг не станешь, – пытаюсь перевести в шутку, чтобы отвлечь его.       – Ангел, за кого ты меня принимаешь? Не отпущу я тебя. К тому же, если с тобой что-то случится, меня убьёт Визлинг, есть ли мне смысл тебя отпускать?       Не могу не усмехнуться. Получилось, что это он меня отвлёк, а не я его. Ох уж эти полуправдивые шутки про то, что его убьёт папа…       – Ну…       – Ой, да ладно, не бойся, ты же со мной.       Я молчу, но вздыхаю так, что он точно понял, что я-таки соглашаюсь. Хотя это решение даётся мне с большим трудом, ведь страх меня будто парализует.       – Всё, давай, держись и мы прыгаем.       Я подхожу ближе к Роберту и останавливаюсь в задумчивости, смотря на него.       – И как держаться?       Роберт, как я и думала, усмехается.       – Как тебе будет удобней, – с улыбкой говорит он.       Пару секунд я стою в неуверенности. Как мне удобней – это один вопрос. Но ведь нужно ещё учитывать, где раскроются крылья Роберта.       Обречённо вздыхаю и обнимаю Роберта за шею.       – Советую обхватить меня ещё и ногами. Я, конечно, тоже буду тебя держать, но так точно будет легче.       – Прям сейчас? – спрашиваю. И снова неуверенно.       – Нет, завтра на уроке, – ехидничает Роберт.       Проклинаю себя за уже раздражающую неуверенность и за то, что согласилась на эту идею, а Роберта – за ехидство и за то, что он эту идею предложил.       Не без ехидства запрыгиваю на него, обхватывая Роберта ногами, причём так резко, что он даже охает.       – Тебе не тяжело? – спрашиваю саркастично.       – А ты не издевайся.       Роберт встаёт на край платформы, придерживая меня за ноги. Когда я смотрю вниз, у меня снова перехватывает дыхание.       – Ты сейчас прыгнешь? – спрашиваю я, шепча от страха.       Роберт не отвечает, а просто прыгает. Я от страха прижимаюсь к нему ещё сильнее. Ветер ударяет мне в спину, заставляя держаться за Роберта так сильно, что даже мышцы начинают болеть. Я закрываю глаза.       – Эй, ангел, глаза советую открыть! Такой вид! – Роберт перекрикивает ветер.       Я аккуратно приоткрываю глаза и от того, что вижу, у меня даже начинает кружиться голова. Сердце бьётся куда быстрее, чем обычно. Я утыкаюсь головой в шею Роберту. Ветер свистит в ушах так, что можно оглохнуть. Ничего себе адреналин! Дышать трудно, уши закладывает, но… мне нравится. Это не сравнится с обычным полётом, когда ты всё контролируешь. Там ты именно летишь, а тут… Падаешь, просто падаешь! Такого я ещё в жизни никогда не испытывала. То есть, бывало у меня свободное падение, но не с такой высоты и с уже готовыми крыльями.       Мне кажется, что мы падаем уже целую вечность, и тут я начинаю различать землю. Я не успеваю даже испугаться окончательно, как Роберт резко материализует крылья, и мы взлетаем вверх. Несколько секунд мне кажется, что меня сейчас стошнит, но желудок быстро приходит в норму. Однако голова продолжает кружиться даже когда мы плавно приземляемся на платформу. Роберт ставит меня на ноги, но меня слегка заносит и ему приходится меня поддержать.       – Ну и как тебе? – спрашивает он, улыбаясь.       – Неописуемо, – протягиваю я.       Я тут же понимаю, что мне не хватило. Я хочу ещё этого безумия!       – Давай ещё раз! – воплю я с таким энтузиазмом, что Роберт смеётся.       – «Знаешь, я передумала, прыгай лучше один», – передразнивает он. – Я же говорил, что тебе понравится.       – Ну, я же быстро меняю решения, – смущённо улыбаюсь.       – Ладно, так и быть, я прокачу тебя ещё раз.       – Только… я хотела бы видеть, как мы падаем.       – Ну так в чём проблема? Не тыкайся мне в шею и смотри.       – Нет, чтобы прям всё видеть.       – Ладно, – он пожимает плечами, становится сзади меня и обнимает меня за талию. – Только ты тоже держись.       Я кладу свои руки на его, и мы прыгаем. От страха и адреналина я даже вскрикиваю. Теперь, когда я вижу, как проходит падение, дух захватывает так, что голова кружится втрое сильнее. Глаза слезятся, дышать почти невозможно, кроме свиста ветра ничего не слышно. И в этот момент меня совершенно не волнует, что бы нормальный ангел сказал на такие объятия!       Мы падаем среди облаков так быстро, что сердце в моей груди, кажется, отбивает чечётку. Я уже начинаю видеть землю, и у меня перед глазами мелькают ужасные картины того, как мы об неё разбиваемся. Я вдруг понимаю, что со всей силы вцепилась Роберту в руку. Хочу крикнуть ему, чтобы он взлетал, но ветер не даёт мне этого сделать. Страх пронзает меня с ещё большей силой. Когда мы оказываемся в нескольких метрах от земли, и когда я уже от страха чуть ли не теряю сознание, Роберт наконец взлетает. Прилетев на платформу, он аккуратно опускает меня на пол, давая мне отдышаться.       – Вообще-то в этот раз я взлетел раньше, чем в прошлый, чтобы ты не умерла от страха, – говорит довольно. – Страшно было?       – Я чуть в обморок не упала, – говорю честно. – Если, конечно, можно упасть в обморок в воздухе.       – Но тебе понравилось?       – Но мне понравилось.       – Я рад, – наконец-то улыбка Роберта перестаёт быть саркастичной. – И я хочу тебе предложить кое-что поинтереснее. И пострашней.       – Заинтриговал, – я всё ещё пытаюсь отдышаться. – И что же?       – Ты можешь прыгнуть одна. Это гораздо круче, совершенно другие ощущения.       – Издеваешься? Я не смогу открыть крылья, как ты.       – Тебе и не нужно будет. У земли я тебя поймаю.       – Точно?       – Ты мне не доверяешь?       – Мы вроде бы уже поняли, что доверяю, – говорю недовольно.       Я задумываюсь. То, что предлагает Роберт, просто предел безумия. И, наверное, поэтому идея кажется мне интересной. Я вообще обожаю всё безумное, а страшно безумное…       – Учти, тартарианец, если ты меня не поймаешь, то это тебе придётся отчитываться перед моим отцом, – усмехаюсь я.       Роберт только хмыкает.       Я подхожу к краю платформы, думая, не сошла ли я с ума окончательно. Глубоко вздыхаю и прыгаю. Сейчас, когда Роберт меня не держит, я чувствую себя как-то уж слишком свободно. Руки я стараюсь держать «по швам», чтобы они не мешали моему падению. Ветер уже привычно свистит в ушах, оглушая, глаза слезятся так, что я почти ничего не различаю, голова кружится, из-за чего мне кажется, что облака вокруг меня танцуют. Меня продувает так сильно, что создаётся ощущение, что промёрзли даже кости. Но, несмотря на всё это, лететь так, даже не лететь, а просто свободно падать, мне очень нравится. Я ощущаю себя такой свободной, какой себя в жизни ещё не ощущала. Мне вдруг почему-то хочется крикнуть, и я кричу изо всех сил, будто стараясь перекричать ветер. Тут я вижу, что земля стремительно приближается, и ощущение свободы перерастает в дикий страх. Я понимаю, что ещё чуть-чуть и я разобьюсь. Ещё совсем чуть-чуть… Мне кажется, что всё, это конец… Роберт меня не поймает… Я разобьюсь, я ничем не могу остановить падение, я даже не смогу воспользоваться своими крыльями, уже слишком поздно для этого…       До земли остаётся совсем немного, и я окончательно понимаю, что мне нужно смириться с тем, что произойдёт. Я уже отчётливо различаю чуть ли не каждую травинку. Я забываю обо всём, мои мысли крутятся только вокруг того, что сейчас моё падение закончится… и не слишком удачно.       «Антурум, неужели пора прощаться?» – проносится шальная мысль.       До земли остаётся какой-то жалкий метр и вдруг я чувствую, что меня подхватывают сильные руки.       «Роберт!».       Чуть-чуть покружившись, Роберт приземляется на луг, до которого мне оставался всего метр. Сердце продолжает биться как сумасшедшее, я пытаюсь успокоиться, унять бешеную дрожь, охватившую меня. Я вдруг замечаю, что сижу на земле и что мне холодно. Понимаю, что дрожу не только от страха.       Роберт снимает кофту и протягивает мне. Я молча улыбаюсь и надеваю её.       – Ну как ощущения?       – Я уже приготовилась умирать.       Пока я падала, мне хотелось убить самого Роберта. Сейчас же я говорю это с улыбкой.       – Мне захотелось тебя немного припугнуть, – виновато улыбается.       – У тебя получилось.       – Я заглажу свою вину горячим шоколадом.       – Подлиза, – толкаю его в плечо.       – Я, пожалуй, знаю, куда мы направимся сейчас. Если ты, конечно, не хочешь ещё попадать?       – Ну уж нет, спасибо, тартарианец, на сегодня мне хватило.       После нескольких минут, в которые я прихожу в себя, я послушно лечу за Робертом, и довольно быстро мы приземляемся возле какого-то кафе, где садимся на веранде за маленький угловой столик.       И вот мы уже сидим и пьём горячий шоколад. Я быстро согреваюсь.       – Откуда ты узнал о платформе?       – Прогуливал уроки как-то, вот и наткнулся. Правда нормально вот так прыгать смог только недавно, когда крылья окончательно окрепли. Ну, не то, чтобы они были слабые… Просто так резко я взлетать ещё не мог.       – И что, ни разу никого на ней не встретил?       – Она вроде как заброшена.       Скоро Роберт предлагает лететь в школу.       – Может, поедем? А то я что-то налеталась уже за сегодня.       На это Роберт только смеётся.              

***

             Я всё-таки решила сходить на тот рынок, про который слышала и от демонов, и от ангелов. Не знаю, правда, зачем, ведь покупать мне совершенно ничего не нужно. Хотя, наверное, потому что мне очень нравится прохаживаться среди каких-то магазинов и палаток.       Первое, что я замечаю, когда оказываюсь на месте, что он и правда огромен.       – Антурум, как ты думаешь, куда мне пойти? – я подкидываю монету.       Антурум говорит, что мне стоит идти прямо. Я, следуя его указаниям, иду прямо, потом на каком-то перекрёстке направо, далее налево...       В общем, я перестаю следить за поворотами и иду просто куда вздумается.       Я рассматриваю всякие разные вещи, улыбаюсь продавцам, беру флаеры, и мне нравится вот так бесцельно ходить. Ходить и думать. Иногда мне просто необходимо так проводить время.       Я давно заметила, что периодически мне нужно так куда-то выбираться в одиночестве. Одиночество успокаивает. Даёт понять, какие есть проблемы и как их решить. Не всегда, конечно. Но сейчас мне это правда помогает. Есть некоторые мысли, на обдумывание которых нужно время. И, желательно, время, в которое рядом никого нет. И вот некоторые такие мысли как раз и вертятся в моей голове. И я уже не знаю, стоит их отгонять или нет, но стараюсь не зацикливаться на них сильно, обдумывая их как бы… рядом.       «Обдумывать мысли рядом… ну ты и забавная, Вась» – усмехаюсь над собой же.       Через большое количество времени, хотя и недостаточное для полноценных раздумий, начинает темнеть. Я устраиваю самодеятельный концерт, чтобы помочь какой-то старушке ангелу. Ну, точнее, я просто пою, но внимание это привлекает довольно большое.       Через несколько минут старушка уже собирается домой, и я с радостью провожаю её до одного из выходов, у которого мы прощаемся с ней довольно долго, потому что она всё не может перестать меня благодарить и всё пытается втюхать мне вязаные носки, которые, в конечном итоге, я беру, чтобы её не обидеть.       Решаю ещё чуть-чуть погулять. Всё равно завтра выходной. Да и мне действительно нужно побыть одной ещё немного.       Брожу по рынку и любуюсь закатом. Как только солнце садится полностью, решаю идти домой. Закатная красота пропала, да и я уже достаточно находилась. Иду к ближайшему выходу, но выйдя, понимаю, что это не лучшая идея, ведь я совершенно не знаю, как отсюда попасть к школе.       Иду к другому выходу, который, кстати, находится довольно далеко. Этот тоже оказывается не нужным мне. Бреду искать другие выходы, так как их не видно из-за большой площади рынка.       И почему здесь нет нормальных указателей?!       Темнеет окончательно. Я начинаю нервничать и почти всё время передвигаюсь бегом. Никак не могу найти хоть что-то знакомое. Тем более, вряд ли я узнаю в темноте хоть что-нибудь. Кстати, узнаю ли я нужный мне выход?       Успокаиваю себя тем, что Антурум меня проведёт. Хочу достать его из кармана, но... его нет. Обыскиваю все свои карманы, кеды, даже тоннели, хотя точно уверена, что сегодня моя палочка находилась в моём кармане в виде монеты. И не нахожу. Вот теперь меня охватывает паника.       Вот Эдем, как можно потерять волшебную палочку и не заметить этого?!       Пытаюсь вспомнить, где и когда я могла его обронить, но... я прошла здесь довольно много и неизвестно, как давно я его потеряла.       Паника усиливается. На рынке уже почти не осталось ангелов. Те, которые до сих пор здесь, уже идут домой. Я совершенно не знаю, что мне делать. Пытаюсь призвать Антурум, но он не отзывается, из-за чего я паникую ещё больше. Он ведь всегда отзывался, а сейчас что не так? Я ведь не могу уйти без палочки… Тартар с ним, с выходом, но Антурум… И почему я не могу пойти за палочкой, как Роберт за копьём?       В конце концов, понимаю, что не найду его...       «Ладно, Вася, искать на этом огромном рынке монетку, тем более ночью, идея не очень хорошая. Нужно найти хотя бы выход. А монетку завтра поможет найти папа. Либо со мной свяжется кто-то, кто найдёт её, я точно не первый ангел, с кем такое происходило. Или вообще окажется, что просто карман чуть-чуть порвался и она затерялась в складке джинс».       Мне совсем не нравится эта идея. Если с палочкой я чувствую себя бесстрашной, особенно учитывая то, что могу превратить её в копьё и драться, то сейчас… И что я могу сделать сейчас?       Бегу в сторону одного из выходов, но опять же, это не тот. Тогда решаю идти к дальнему.       Страх подгоняет меня, так что я бегу очень быстро, отчего уже начинает колоть в боку. Фонарей здесь нет, так что темнота уже почти полная. Меня успокаивает только то, что музыка, которую я наколдовала в своей голове, продолжает играть. Хотя без палочки она уже должна была закончиться. Во всяком случае, это произойдёт тогда, когда я окажусь от Антурума слишком далеко. А пока что он близко и, может, я даже найду его по дороге.       Останавливаюсь, так как бок болит уже слишком сильно. Иду быстро, но всё же недостаточно. Вдруг музыка перестаёт играть. Обречённо вздыхаю. Теперь я знаю, что отошла слишком далеко от палочки. Может, это означает хотя бы то, что близко нужный мне выход? Я очень на это надеюсь.       Со всех сторон слышатся переговоры демонов, некоторые говорят обо мне. Открыто, будто бы так и должно быть. М-да, уж лучше бы я этого не слышала.       «Может, подойти к кому-нибудь и спросить? Только что? Как я объясню, какой выход мне нужен?»       Продолжаю идти, высматривая кого-нибудь, кто смог бы мне помочь. В этот момент во мне прямо-таки просыпаются стереотипы о демонах. Подходить ни к кому не хочется. И о какой борьбе со стереотипами может идти речь, если, потеряв средство защиты, я начинаю мыслить о демонах как большинство ангелов, с недоверием и боязнью?.. Хочется треснуть себя за глупость.       Но я всё-таки решаюсь и подхожу к припозднившемуся продавцу. Это демон в возрасте примерно сорока тысяч, и выглядит он довольно нормальным.       – Извините, а какой выход ведёт к школе?       Он смотрит на меня как на дуру и, положив вещи в сумку, уходит.       «Неужели так трудно помочь?»       Иду дальше. Вижу демона в форме охранника, стоящего возле одной из лавочек. Подхожу к нему.       – Извините, а какой выход здесь ведёт к школе?       – А какая школа тебе нужна?       – Э... – закусываю губу.       – Что, не знаешь номер школы, что ли?       – Нет, – жалобно выдавливаю я, поняв, что без номера школы я к нужному выходу не доберусь.       Блин, сколько уже там учусь, а даже номера не знаю. Ну что со мной не так? Хотя я и номера прошлых школ не особо запоминала. Мне это даже не было никогда нужно. Какая разница, школа и школа. Вот действительно.       – Ну тогда не могу тебе ничем помочь, тут есть выходы к трём школам и к двум университетам.       Отхожу от охранника, надеясь, что он предложит хотя бы что-нибудь, но он молчит. Удивительный рынок… зачем он такой, блин, огромный?! Три школы и два университета… хочется взвыть и ругаться.       Мне приходит идея связаться с папой мысленно, но я сразу замечаю, что не могу сделать этого без палочки.       Вот и надейся всё время на палочку… Дура!       Уже полностью отчаявшись, просто иду куда-то вперёд, мысленно ругаю себя за тупость и прошу Антурум мне ответить.       Мне страшно до одури. Без палочки я не смогу даже за себя постоять, взлетать уже бесполезно, в темноте не видно, куда лететь… И я даже не запомнила, как выглядит нужный выход...       «Прокляни меня закат, какая же я идиотка!»       И тут я вдруг понимаю, что начала плакать. Тихо, боясь, что меня услышат. Да, обычно я смелая, но как быть смелой в такой ситуации? Ведь обычно со мной всегда Антурум. А это означает, что я могу постоять за себя. Или во всяком случае с кем-то связаться. А сейчас… Тут я вспоминаю про папино копьё, которое в детстве научилась вызывать...       Я, уже в радости, начинаю произносить нужное, мною и придуманное, заклинание, но... мне не хватает сил на него. Конечно, не хватает! Я же без палочки! А чтобы научиться использовать магию нормально без палочки нужны многие тысячи лет.       Я жалобно всхлипываю и обнимаю себя за плечи.       Сейчас я чувствую себя такой одинокой... как будто я одна против всего мира. И это чувство сейчас мне не нравится совсем. Нужно одиночество? На, получай…       Хорошо погуляла, нечего сказать.       – Эй, девушка! – слышу хриплый голос, но не оборачиваюсь, думая, что это не мне.       Вдруг меня кто-то разворачивает. Я вижу прямо перед собой парня демона примерно двадцати пяти тысяч. У него чёрные глаза, гора мускулов и такая же гора понтов.       – Тебя отвечать не учили? – злобно спрашивает он.       Сначала меня это злит. Всё-таки как он смеет так обращаться с дочерью Джеймса Визлинга, главного военачальника этого времени и одного из Советников Внутреннего Круга?! А потом меня с новой силой прожигает страх.       – Учили, – испуганно выдавливаю я.       – О, смотрите, она ещё дар речи не потеряла! – гогочет он, оборачиваясь к своим друзьям.       Я молча рассматриваю эту компанию. Шестеро демонов, включая того, кто ко мне подошел. Был бы Антурум, я бы справилась, но...       – Ну что, детка, – я вздрагиваю, – Пойдём с нами веселиться?       Они дружно всей компанией ржут.       – Не пойдём – я пытаюсь выглядеть хоть чуть-чуть смелее, чем есть на самом деле.       Я уже перебираю все случаи развития событий, которые сейчас могут произойти, и большинство из них пугают меня ещё сильнее. Я всё же надеюсь, что они просто решили меня запугать, а не действительно собираются что-то делать. Многие демоны так поступают.       – О, она ещё и с характером! Ну ничего, мы это исправим, – по коварной усмешке, озарившей его лицо, и по согласным крикам его компании, я понимаю, что в их планы входит не только запугать меня.       Понимая, что орать бесполезно, я просто пытаюсь убежать. Но этот верзила меня хватает. Руки как будто сжимают тиски, но боль меня не волнует. От перекатов его мускулов становится не по себе... и совершенно не так, как замираешь, когда тебе нравится. Я хочу лишь одного: проснуться и обнаружить, что это всё глупый сон!       – Что, теперь смелости в тебе поубавилось?       Я пытаюсь вырваться, но его хватка оказывается просто железной. У меня такое ощущение, как будто я маленький котёнок, которого зажало поездом!       – Отпусти! – я знаю, что мне это не поможет, но не могу молчать.       – А зачем? – он усмехается.       – Ты даже не знаешь, кто я!       – А какая мне разница?       – Мой отец тебя убьёт!       – Пф, смотрите-ка, она ещё и угрожать умеет, – он ржёт в голос, его компания тоже заливается смехом.       – Ну и кто твой отец? – спрашивает кто-то из шайки.       – Мой отец Джеймс Визлинг! – ору я изо всех сил.       Но это их только смешит. И я понимаю, почему. Никто сразу в это не верит. И обычно меня это забавляет, ведь есть повод для шутки. Только не сейчас. Сейчас мне хотелось бы, чтобы мои слова выглядели более правдиво. Но, к сожалению, этого не происходит. А ведь кто-то мне говорил, что когда-нибудь эта моя шутка обернётся мне неприятностью. А я не верила и смеялась… дура, дура, дура!       – Да что ты? Ну тогда моя мать главная среди заклинателей.       Они смеются ещё сильнее. Я теряю последнюю надежду.       – Ну всё, хватит разговоров, а то вдруг её папаша заявится, – они откровенно издеваются.       На рынке осталось довольно много демонов, но никто не собирается мне помогать. Видимо у этой шайки тут сильная репутация. Или просто не нужны лишние проблемы. А ведь если бы демоны знали, что Джеймс Визлинг и правда мой отец, то меня бы не трогали…       Мне хочется ударить главаря шайки, но разум подсказывает, что это только сильнее их всех разозлит. Да и я банально не могу высвободить руки из его хватки. Не говоря уже про то, что шестерых демонов на кулаках я всё равно не одолею.       Я уже мысленно готовлюсь к худшему, но маленький огонёк надежды всё же горит где-то в глубине. Кольцо на груди нагревается. Я резко вздыхаю, сообразив, что могла бы успеть воспользоваться защитным артефактом. Но уже не успею…       – Что же мы будем делать, если на нас нападёт Джеймс Визлинг?       Они ржут ещё сильнее. Я всхлипываю. Ненавижу себя из-за своего бессилия! Сейчас бы мне мою палочку, и я бы показала этим уродам!       – Может, Джеймс Визлинг на вас и не нападёт, во всяком случае сегодня, – слышу довольно близко знакомый голос. – Но вот его лучший ученик уже мечтает распотрошить вас на кусочки!       «РОБЕРТ!»       Пока компания медленно соображает, Роберт вырубает троих из них. В их числе оказывается и тот, кто меня держит. Я, не удержавшись, падаю на асфальт.       – Э, ты чё?! – быстрее всего понявший ситуацию демон кидается на Роберта, забыв материализовать копье, и Роберт вырубает и его.       Двое оставшихся переглядываются, у них в руках появляются копья.       – Ну ты сейчас заплатишь за то, что наших вырубил! – гремит один, и они вдвоём кидаются на Роберта.       Перекувыркнувшись прямо под их ногами, Роберт оказывается сзади них, и, пока они грузно разворачиваются, вырубает одного из них. Второй с яростным воем пытается попасть копьём в Роберта, но тот лишь усмехается и со всей дури опрокидывает его, хорошенько припечатав лицом в асфальт.       Двое из компании быстро приходят в себя, но атаковать Роберта явно не собираются. Лишь испуганно и удивлённо смотрят и быстро сматываются, оставив своих товарищей лежать.       Роберт подходит ко мне и присаживается на корточки.       – Ты в порядке?       – В полном...       Роберт поднимает бровь.       – Не считая, конечно, того, что... – и тут я начинаю рыдать. Громко и взахлёб.       Роберта это, кажется, не удивляет. Либо же я просто плохо вижу его реакцию за своими слезами. Он совершенно спокойно берёт меня на руки и взлетает.       Только когда он аккуратно опускает меня на кровать, я понимаю, что всю дорогу он меня нёс, а я, не переставая, рыдала. Мне становится стыдно, но я всё же не могу остановиться. И от стыда меня распирает только больше.       Роберт спокойно ждёт, когда я успокоюсь и даёт мне стакан с водой, который я опустошаю в один глоток.       Я больше не реву, только всхлипываю. Ну и слёзы текут.       Роберт вытирает мои слёзы своей рубашкой и, посмотрев мне прямо в глаза, спрашивает, как я оказалась на рынке в такой поздний час.       Я, продолжая всхлипывать и дрожать, рассказываю ему всё с самого начала.       – Какого хрена ты попёрлась туда одна? – спрашивает он, как только я заканчиваю говорить.       Я всхлипываю, понимая, что папа задал бы такой же вопрос и таким же тоном.       – Я же не знала, что он такой большой... мне просто хотелось побродить одной, подумать, – я опускаю взгляд.       – Я скажу без смягчения. Ну ты и дура.       – С этим я согласна, но я ведь не знала, что палочку потеряю... с Антурумом я бы их побила не хуже, чем ты.       Роберт вздыхает и достаёт из кармана... мою волшебную палочку. Несколько секунд я ошарашено пялюсь на пустую бронзовую монетку в его руке.       – Ты забирать будешь? Жжётся.       Я аккуратно беру монетку. Сомнения исчезают, это действительно Антурум.       – Откуда он у тебя? – я перевожу взгляд на Роберта.       Роберт улыбается.       – Это он меня позвал. Хотя называть монету, а тем более волшебную палочку Антурумом… уж извини, ангел, но это какая-то глупость…       – Что?!       – Без обид, но не вяжет… а, ты не про это… Твоя палочка потеряла связь с тобой и, боясь так и остаться валяться на дороге и, конечно, за тебя, позвала меня.       – Ладно, это объясняет, как ты узнал, что я на рынке. Но как ты узнал, где именно?       – Твоя палочка меня вела. Ну а потом ты закричала, и я понял, что нужно поспешить.       Несколько минут мы молчим. Я смотрю на пол, Роберт на меня.       – Спасибо, – я смотрю ему в глаза.       Эдем, какие же у него глаза! Такие тёплые и мягкие, что хочется провалиться… это у меня от волнения?       – Не нужно благодарностей, ангел. Просто в следующий раз, как ты куда-нибудь соберёшься бродить одной, меня предупредить не забудь.       – Чтобы ты за мной хвостом ходил?       – Чтобы мне тебя спасать легче было, – Роберт снова улыбается.       – Ну уж тогда нам просто стоит вместе куда-нибудь сходить, – я тоже улыбаюсь.       «Вместе куда-нибудь сходить? Вась, это звучало как намёк» – думаю я, но тут же отгоняю эту мысль прочь. Мы с ним и так вместе постоянно ходим, что такого?       – Стоит.       – Ладно, я пойду, наверное, а то они там разволнуются... – я встаю с кровати.       – Ты серьёзно собираешься вот в таком виде пойти в гостиную ангелов? – саркастично спрашивает Роберт.       – Я что, настолько плохо выгляжу? – я поворачиваюсь к нему.       – Ты выглядишь не плохо, а так, будто ты много бегала, повалялась на земле и отбивалась от качков.       – Потому что так и было... – протягиваю я.       – Если ты появишься в таком виде перед ангелами, они переполошатся. А если ты им ещё и не расскажешь, что с тобой было, они расскажут твоему отцу, что что-то произошло. Они, конечно, сделают это только для того, чтобы тебе было лучше, но думаю, ты не хочешь, чтобы Визлинг узнал о том, как ты сегодня залажала.       – И что мне делать? – слегка смущённо спрашиваю я.       – Можешь остаться у меня на ночь. Одежду постираешь, помоешься, выспишься и будешь выглядеть нормально.       – Спасибо, только...       – Я им скажу.       – Что скажешь?       – Что ты остаёшься здесь для того, чтобы приготовить нам еду, – ехидно заявляет Роберт.       – На всю ночь?       – Ну не будешь же ты по тёмным коридорам ночью идти одна, – Роберт улыбается.       Я тоже улыбаюсь. И решаю всё же промолчать про то, что уже возвращалась поздно ночью после прогулок с ним, и что Одре не показалось бы это странным, а вот то, что я остаюсь у демонов, всё-таки выглядит куда более странно. Да какая разница после того, что случилось? Только открываю рот, чтобы ещё раз его поблагодарить, как Роберт заявляет:       – Сказал же, не нужно благодарить. Меня это слово на букву «с» бесит, серьёзно. Да и потом, его на хлеб не намажешь...       – Ты хочешь, чтобы я что-то приготовила?       – Да мне на самом деле всё равно. Но ангелам можно выдвинуть именно такой аргумент.       – Гениально, тартарианец.       – Отлично, – Роберт улыбается ещё шире. – Если ты называешь меня этим странным словом, значит, всё точно в порядке. Пока можешь идти в душ, я предупрежу ангелов.       – Эм...       – Можешь взять что угодно из шкафа, – Роберт вылетает из окна.