Стражи. Осадок.

      Когда я захожу в нашу палатку, Нейт уже там. Увидев меня, он никак не реагирует, делая вид, что ничего не произошло. Мне сильно хочется ему врезать, но я этого не делаю, потому что важнее выяснить, блефовал ли он или действительно задумал какую-то пакость.       – Мы тут расспрашиваем Четэда, о чём он разговаривал с ангелом, – кокетливо сообщает мне Тора. – Не хочешь послушать?       – С каким ангелом?       – А ты угадай, – протягивает всё тем же тоном.       До меня доходит, что Четэд с Васей собирали дрова вместе, соответственно, действительно могли о чём-то говорить. Я поднимаю бровь. Мои друзья давно уяснили, что означает этот жест.       – Вообще-то слушать особо нечего, – говорит Четэд. – Просто я выяснил, что ты ей тоже нравишься.       – Тоже? – переспрашиваю я. – Разве я говорил, что она мне нравится?       – Не говорил.       – Но это очевидно, – чуть ли не мурлычет Тора.       – Во всяком случае, для тех, кто тебя хорошо знает, – добавляет Бэй.       Я ничего не говорю, потому что не вижу в этом смысла. Но неужели это настолько заметно? Так, стоп. Что это? Что мне нравится Вася? Мне нравится Вася? Хм… Мне нравится Вася.       Установив эту цепочку, уже не вижу смысла в возражениях. Хотя удивление всё равно есть. Возможно, нужно было уже давно признать себе то, что остальные, похоже, увидели ещё раньше. Но что-то мне подсказывает, что я и сейчас признаю это не совсем так, как они имеют в виду…       – Роб, может, вы даже будете встречаться! – Тора говорит так радостно, что её радость частично передаётся мне.       Хотя больше я чувствую себя не радостным, а растерянным. Ещё вся эта дебильная ситуация с Нейтом…       – Не будут они встречаться, – влезает Нейт.       Я даже глаза закатываю. Стоит вспомнить про этого болвана, как он подаёт голос.       – Почему ты так считаешь, Лештер? – спрашивает Дрейк.       – Потому что она ангел. Большинство из них по своим ангельским принципам не связывают свои судьбы с демонами. И то, что ты проклятый, вряд ли что-то меняет.       – Большинство, но не Вася, – говорю спокойно.       Как можно столько времени с ней учиться и не понять, что Вася, можно сказать, чистое движение против стереотипов? Хотя, зная Лештера, он просто пытается меня вывести.       – Думаешь, она такая особенная? – он так противно лыбится, что у меня начинают чесаться руки. – А вот ничего подобного. Может, она и ведёт себя не как ангел, но принципы-то у неё ангельские. Не будет она с тобой встречаться. Не будет просто потому, что ты демон.       – Это ты ей пытался сказать, чуть не убив? – спрашиваю спокойно.       Точнее, я пытаюсь быть спокойным. И фраза звучит вполне спокойно. Вот только я чувствую, что начинаю злиться.       Демоны предсказуемо удивляются моим словам.       – А ты, конечно же, примчался, будто устроился на работу её охранником. Не считаешь, что это как-то низко?       – Низко защитить кого-то от такого подонка, как ты? А ты не считаешь низким своё моральное состояние?       – Хоро-о-ош, – протягивает Четэд.       – С какого времени ты считаешь, что всех ангелов надо защищать, Эсмаллеру?       – Моё отношение к ним всегда было не таким, как твоё, и ты это знаешь.       – Но ты ведь принимал участие во всех наших издёвках над ними.       – Только в самых безобидных, – бурчу я, думая о том, что после этого разговора я даже в «безобидных» издёвках участия принимать не хочу.       – Да ты у нас, оказывается, весь из себя такой белый и пушистый!       Я ничего не отвечаю. Если я отвечу хоть что-нибудь, он продолжит этот бессмысленный спор. Вот уж что точно лучше игнорировать.       – Кстати, насчёт издёвок над ангелами, я тут такую шутку придумал, – говорит уже всем.       Все заинтригованно смотрят на Нейта. Признаюсь, интересно даже мне, хотя шутки у него всегда просто никакие. Но уж точно не после такого разговора, это мне ясно как день. И его шутка мне заранее не нравится. Даже думаю про то, чтобы дать ему в нос прямо сейчас, не слушая, так, чисто на всякий случай.       – Предлагаю пошутить над нашей новенькой.       – Кто бы сомневался, – фыркаю я.       – И как же? – усмехается Бэй. – Она не реагирует, как другие ангелы.       – На то, что я придумал, отреагирует обязательно.       – Конечно, – усмехаюсь я. – Поржёт над твоей тупостью.       Он молчит и только смотрит на меня так, будто он учитель, а я – ничего не понимающий ученик. Во взгляде насмешка и, похоже, он полностью уверен, что на этот раз окажется в выигрыше.       Но меня это не волнует. Лештер лажал столько, что это уже стало привычным делом. А взгляд у него при этом был всегда точь-в-точь такой.       – Мы сообщим ей, что Визлинг умер.       На несколько секунд я даже задумываюсь, какую боль причинит Васе это известие, и мне становится страшно, потому что я представляю её реакцию. Но я тут же смеюсь, потому что понимаю, что вряд ли Вася поверит в это без доказательств. К тому же, она уж точно не станет верить Нейту.       – Думаешь, она тебе поверит? – продолжаю смеяться.       – Мне – нет. Но тебе – да.       Передо мной встаёт картина, как я сообщаю Васе, что её отец мёртв. Да, план Нейта гениален, ведь если она услышит это от меня, то действительно поверит. Почти гениален, есть маленькая деталь, которая всё портит. Прямо как и в остальных его планах. Я не собираюсь в этом участвовать.       – Ты не учёл одну маленькую деталь, – усмехаюсь я.       – Ох, да, ты с Визлинг повторяешься. Она тоже говорила эту фразу, причём с той же интонацией. Ну а потом… она подвернула ногу… – его глаза сверкают злым ехидством.       – Что такого в том, что она подвернула ногу? – тут же спрашивает Четэд. – Она иногда такая неуклюжая, что это даже не удивительно.       – А то, что, если бы Эсмаллеру появился на минуту позже, она была бы мертва.       Я замечаю, что мои руки непроизвольно сжимаются в кулаки. В палатке воцаряется удивлённое молчание.       – Что он имеет в виду? – спрашивает у меня Кристиана.       – Он хотел её убить, а я ему помешал, – говорю как можно спокойнее. – Чего ты к ней привязался, Лештер? Есть хоть одна причина, кроме того, что она дочь того, кто является главным врагом твоего отца?       – Она мне не нравится. К тому же, такими ангелами сложно манипулировать.       – Ты, в принципе, никем не умеешь манипулировать, – усмехается Четэд.       – По твоей логике, я должен убить тебя, – скрещиваю руки на груди. – Ты ведь мне не нравишься.       – Ты просто не понимаешь, Эсмаллеру. Не понимаешь, сколько опасности и вреда исходит от таких ангелов, как она.       – Не считая характера, она обычный ангел. И что такого она может сделать?       – Ты защищаешь её, потому что втюрился.       Эту фразу я решаю игнорировать. Я не собираюсь говорить об этом с друзьями, а уж с ним тем более.       – Я не стану участвовать в твоих дебильных затеях.       – Слабо? – усмехается.       – Я не стану делать ей больно.       – Держу пари, что ты хочешь сделать ей больно, – у меня опять чешутся руки от его усмешки. – Ты ведь не станешь отрицать, что хочешь лишить её девственности?       Снова сжимаю кулаки. Меня уже начинает волновать, почему я всё ещё сдерживаюсь. Какой смысл сдерживаться, если рано или поздно я всё равно не выдержу и врежу ему. Жаль только, что он всё равно ничего не поймёт. Даже не знаю, что такого нужно сделать, чтобы он понял, какой он отвратительный.       – А даже если и хочу, тебе какое дело?       – Эсмаллеру, ты только что признал, что хочешь изнасиловать ангела.       Я только поднимаю брови. Кажется, Лештер совсем свихнулся.       – Ой, только не говори, что ты будешь ждать её согласия?       – Говорю. В отличие от тебя, я уважаю интересы и желания девушек. И как ты можешь заметить, я им нравлюсь больше, чем ты.       – И кто же может это подтвердить?       – Я, – тут же встревает Тора.       – И я, – поддакивает Кристиана.       – Да все, с кем он спал, – усмехается Бэй.       – Вернёмся к нашему разговору.       – А что это ты тему меняешь? – ехидствует Четэд. – Завидно?       – Просто мне уж очень нравится идея обдурить Визлинг.       – И как ты это сделаешь без моей помощи?       – Как-нибудь справлюсь. Например, заклинанием смены внешности или зельем… Но уж поверь, такую замечательную новость она услышит.       Тут мы слышим удивлённый возглас, и дружки Нейта втаскивают в палатку неумело сопротивляющуюся Васину соседку.       – Нет, вы прикиньте, ангел и подслушивает.       Тут Одра заливается краской.       – Я просто случайно услышала и мне стало интересно, – тихо бормочет, опустив взгляд.       – Ну и что же нам с тобой делать? Просто простить мы не можем…       Одра покорно стоит и ждёт, что мы предпримем.       – Как там, Роб, поётся в той песне, которую ты не раз включал? – в голосе Нейта звучит чистая издёвка.       – Там было что-то про по кругу, – лыбится один из главных подхалимов Нейта.       – Точно, Грэг, именно так мы и сделаем, – на лице Нейта снова появляется противная улыбка.       Сначала Одра смотрит удивлённо, явно не понимая, что они имеют в виду, но, когда Нейт сильнее прижимает её к себе, в её глазах отражается страх.       – Лештер, отпусти её, – говорю, как бы случайно хрустя костяшками.       – А то что? – он так сильно сжимает Одре руку, что она закусывает губу.       – А ты сам не допрёшь, чего можно ожидать от лучшего ученика лучшего военачальника?       – Визлинг – не лучший военачальник.       – На данный момент – лучший, – спокойно возражаю. – Круче него был только его отец, да и его он уже перегнал. А теперь отпусти её.       – А что, если я не хочу этого делать?       – А я тебя не спрашиваю, – бью Нейта в челюсть, зная, что по-другому он Одру не отпустит.       Как я и ожидал, Нейт тут же разжимает пальцы. Одра быстро отходит от него, а я её загораживаю.       – Я вернусь, и ты пожалеешь, – говорю Нейту и аккуратно взяв Одру под локоть, вывожу её из палатки.       – Спасибо.       – Не за что.       – Я правда не хотела подслушивать, – смущённо говорит она.       – Я знаю, но даже лучше, что подслушала. Передай Васе, чтобы не верила никакому такому бреду. От кого угодно.       Согласно кивает. Довожу её до ангельской палатки, где она ещё раз меня благодарит, и возвращаюсь обратно в нашу. Я так киплю от злости, что не могу не вернуться.       – Ты всё-таки нанялся к ангелам в охрану? – тут же ехидствует Нейт.       – Это и то лучше той работы, на какую тебя пропихнул твой папаша.       – Мне тебя даже жаль, Эсмаллеру. На тебя уже вон как сильно действует проклятье. Сам скоро в ангела превратишься.       – Если это избавит меня от твоего общества, то я превращусь в него хоть прямо сейчас, – парирую я.       Я вдруг понимаю, насколько меня уже достали все эти разборки. Как же было бы легко, если бы Нейт просто заткнулся на пару часов. Но он, к большому моему разочарованию, продолжает нести чушь.       – Но знаешь, ты даже в их обществе будешь другим. Ты везде и всегда будешь другим, будешь отличаться от всех. Никакое общество тебя не примет, как бы искусно ты ни дрался. Демоны тебя никогда не примут, поскольку ты слишком близко к ангелам из-за своего проклятья, а ангелы – потому что ты всё же демон. Ты всегда будешь одинок. И всегда будешь слаб из-за этого одиночества. Как бы ты ни старался быть сильным, ты всё равно сильным не будешь. Ты и сам это знаешь, просто не хочешь, а точнее, боишься это признать.       И тут меня будто заволакивает туманом. Всё, что сейчас сказал Нейт, может быть неправдой. Но проблема в том, что я считаю её правдой. И, к сожалению, довольно болезненной. Моё проклятье и моя слабость – самые больные для меня темы. Темы, которые, если затрагиваются, сразу же приводят меня в ярость. Так происходит и на этот раз.       С затуманенными от ярости глазами я, уже не в силах, да и без желания, сдерживаться, кидаюсь на Нейта.       Через несколько минут его дружкам всё-таки удаётся отцепить меня от него. Тут же замечаю, что делали это не только его друзья, а вообще вся демоническая часть класса. А ещё, что у него из шеи обильно течёт кровь, что даёт мне понять, что я ему её чуть не проткнул.       Во мне тут же колышется недовольство, что мне не дали этого сделать. Никакого здравого рассудка не осталось и подавно. Ощущаю только животное, нет, демоническое желание разорвать ему глотку. Как будто со стороны слышу злобный рык, доносящийся из моего горла.       – Роб, успокойся, – просит Четэд, крепко держа меня за правую руку.       За левую меня держит Дрейк, и им помогают ещё некоторые. Они не дают мне вырваться и кинуться на Нейта.       – Не хочу я успокаиваться, – рыкаю на Четэда.       Нейт благоразумно молчит. Хоть один раз ему удаётся вовремя промолчать.       – Что, Лештер, сказать нечего? – кричу злобно. – Ну и правильно, лучше молчи! Одно слово, и я тебя убью! Пусть меня хоть сотня стражей держит, я найду способ тебя убить!       Из-за моих сопротивлений меня еле-еле выводят из палатки. Тора даёт мне крепкую затрещину, чтобы я пришёл в себя. И меня это правда успокаивает. Нет, Нейта я по-прежнему хочу убить, но уже не сопротивляюсь своим друзьям.       – Роб, перестань, ты сам прекрасно знаешь, что он говорил специально, чтобы тебя разозлить.       – И у него получилось, – бурчу сквозь сжатые зубы.       – Тебе просто не нужно было поддаваться, – тихо говорит Кристиана.       – Легко тебе говорить, ты не проклята! – кричу я и тут же остываю, прикусив язык. – Прости, – еле выдавливаю.       Кристиана понимает меня как никто другой. Понимает, считай, одна единственная. Ведь нас с ней сближают наши проклятия, пусть моё и гораздо сильнее, чем её.       Она просто понимающе улыбается, что успокаивает меня окончательно. Расслабляю мышцы, и Четэд с Дрейком, поняв, что я уже не собираюсь никого убивать, перестают меня держать.       – Нейт, конечно, тот ещё придурок, – Четэд скрещивает руки на груди. – Но на этот раз ты переборщил.       – Знаю. У меня и сейчас всё ещё есть желание его убить.       – Оно почти у всех и всегда, – усмехается Бэй.       – Но ты был прямо не в себе, – Дрейк почёсывает затылок.       – У тебя глаза заволокло чернотой, дьявольской, и была сплошная тёмная аура. Даже контур рогов, хвоста и крыльев был слишком чётким, – поясняет Кристиана.       Удивлённо смотрю на неё. Как же сильно я злился, раз такое произошло… Такое случается с демонами, но редко, поэтому и удивляет.       – Ну всё, теперь я успокоился. Просто дайте мне побыть одному.       Я уже даже разворачиваюсь, чтобы уйти.       – Только не натвори ничего, – просит Тора.       Киваю. Говорить ни с кем не хочется.       – Роберт? – вдруг зовёт Четэд.       Смотрю на него.       – Ты правда считаешь, что общение с ангелами лучше?       – Ангелы больше понимают.       – И ты бы променял нас на любого ангела? – напрягается Четэд.       Чуть поколебавшись, мотаю головой, сам понимая, что это можно засчитать как ложь.       «Не на любого» – проскакивает мысль.       – А на дочь Визлинга? – напряжённо спрашивает Тора.       – Променял бы, – говорю без малейших колебаний.       Не вижу смысла врать сейчас, ведь они и сами знают правду.       – Ты уже настолько в этом уверен, что даже не врёшь, – грустно протягивает Кристиана.       – Не вижу в этом смысла.       – Нет, Роб, ты что, идиот? – кипит Четэд. – Ты променял бы своих друзей, которых знаешь с раннего детства на девушку, да ещё и ангела, которую не знаешь даже года?       – В этом и есть демоническая сущность, разве нет? – говорю грустно, но и сам ощущаю иронию. – Во всяком случае, так о нас думают ангелы… И некоторые, – смотрю в сторону палатки. – очень даже соответствуют.       – А теперь и ты решил соответствовать? – бурчит Дрейк.       – А заодно и мнение иметь такое же, как у ангелов? – ещё больше злится Четэд.       Просто молчу. Они имеют право на меня злиться.       – Давай, Роб, скажи, что ты соврал и не променяешь нас на нее, – просит Бэй. – Скажи, что ты нас специально злишь, по приколу.       – Нет, я не соврал.       – Да почему ты ради нас не можешь соврать хоть насчёт того, что сказал правду?       – Смешная фраза, – улыбаюсь. – Сказал, потому что хочу, чтобы вы знали правду.       – А может, всё-таки такого и не будет, не можем же мы точно знать, что променяешь, не можешь же ты сам точно об этом знать, – неуверенно предполагает Кристиана, пытаясь вернуть ситуацию в мирное русло.       – Нет, я знаю это точно.       – Почему?! – одновременно взрываются Тора и Четэд.       – Потому что из-за моего проклятья мои чувства к ней никогда не пройдут! – кричу, не сдержавшись. – И вы это прекрасно знаете! Вы думаете, я хочу вас кинуть?       Я вдруг осознаю, что за фраза сорвалась с моего языка. Нет, больше. Я вдруг осознаю, что это правда. Что я уже могу сравнить себя с Визлингом, который до сих пор любит Мирабеллу. Что я, как он, готов бросить всё ради ангела. Эта правда буквально взрывает мне мозг, наконец-то перестав скрываться в глубине моего сознания. И от этого одновременно становится и легче и так плохо, как не было никогда. Будто я сразу нахожусь в удушающей жаре и лютом холоде.       – Ну кто тебя знает! Мы были уверены, что нет, а теперь ты вроде как хочешь! – кричит Четэд.       – Я думал, вы меня знаете, – говорю довольно тихо. – Теперь вот сомневаюсь.       На этот раз, развернувшись, я ухожу.       Я теперь сомневаюсь, что и сам себя знаю…       – Роберт, постой! – зовёт Кристиана, но я не обращаю внимания.       – Да забей ты, – обрывает её Тора. – Он свои слова назад не возьмёт.       У меня такое ощущение, что меня сейчас разорвёт. Во мне будто что-то взрывается и мне прямо-таки хочется что-нибудь разгромить и на кого-нибудь наорать. Со злости бью кулаком в ближайшее дерево и, еле сдержав крик, издаю непонятный даже мне самому полурык.       Отойдя довольно далеко в лес, сажусь на землю, облокачиваясь на дерево и просто молча смотрю в одну точку.       Когда я краем глаза замечаю, что ко мне кто-то подошёл, я даже приблизительно не могу понять, сколько прошло времени. Уже готовый накричать и даже переместив и вскинув копьё, поднимаю глаза. Вся моя злость тут же улетучивается, остаётся только усталость. Убираю копьё и остаюсь сидеть на земле, запрокинув голову, чтобы смотреть на Васю.       – От кого прячешься?       – От всех.       – Не против, если я…       Мотаю головой, не дав ей договорить. Вася садится рядом, скрестив ноги. Судя по всему, пока мы с демонами спорили и выясняли отношения, ангелы вполне успешно залечили ей ногу.       – Я слушаю, – кладёт подбородок на руки.       Поднимаю бровь.       – Я же вижу, что тебе нужно выговориться.       – Одра?       Кивает.       – А больше и нечего говорить, – пожимаю плечами.       Несколько минут она буравит меня взглядом, смотря прямо в глаза.       – Это нормально, что тебя могут не понимать, – говорит, чуть улыбнувшись.       – Это ты к чему?       – Ты ведь поспорил сейчас с друзьями?       – Откуда ты знаешь?       – Это было немного… заметно, – говорит, смутившись.       Некоторое время мы молчим, думая каждый о своём.       – Я тоже часто спорю из-за различий во мнениях, – говорит тихо.       Я молчу, потому что не хочу сваливать на неё свои проблемы.       – Надеюсь, спор не из-за меня?       Я тут же мотаю головой, но Вася всё равно каким-то образом понимает, об этом говорит её вид.       – Иногда мне кажется, что я никогда и никуда не вписываюсь, – говорю, сам не понимая, зачем.       Вася чуть наклоняет голову, чем очень походит на какое-то заинтересованное животное.       – Ой, да забей, я этого даже говорить не собирался.       – Но если сказал, значит, на это стоит обратить внимание. Всегда стоит обращать внимание на то, что сказано с отговоркой «не собирался».       – Ты ведь теперь не отвертишься, понимаешь? – улыбаюсь.       – Понимаю, – тоже улыбается. – Но ведь и ты тоже. Давай разберёмся, почему ты это сказал.       – Не знаю, – провожу рукой по волосам.       Я что, нервничаю?       – Сначала всегда непонятно, подумай.       – Ну, возможно, мне правда нужно выговориться.       – Я слушаю.       И тут что-то во мне восстаёт против того, чтобы она знала о моём проклятии. Мне и дальше хочется держать её в неведении. Во всяком случае, именно насчёт этого.       – Не хочу тебя загружать.       – Я хочу.       Мотаю головой и почему-то начинаю говорить:       – Просто я уважаю ангельские мнения. И если с этим все ещё готовы смириться, то с тем, что я их ещё и отстаиваю, смириться могут лишь некоторые.       Замолкаю, не зная, что ещё можно сказать, чтобы не пришлось говорить про проклятье.       – Мне казалось, тебя не слишком волнуют мнения.       – Как и тебя, – приподнимаю уголки губ.       Именно сейчас я понимаю, насколько Васин пофигизм иногда показной. Но, раскрыв то, что не всё равно ей, придётся честно говорить, что и мне тоже не всё равно.       – Я честно сказал друзьям, что на данный момент променяю их на тебя, – смотрю ей прямо в глаза.       Удивительно, но когда это уже сказано вслух, становится легче.       Вася закусывает губу, быстро отведя взгляд от меня и странно смотря вдаль.       – И зачем же ты это сказал?       – Потому что не вижу смысла врать.       Дальше продолжать этот разговор, судя по всему, не хочется нам обоим, поэтому я перевожу тему, спросив, удобно ли ей. Крутит ладонью, что у неё означает что-то неопределённое. Предлагаю ей облокотиться на моё плечо, и она спиной облокачивается.       – Иногда, чтобы найти выход, нужно либо совсем спуститься вниз, либо совсем подняться наверх. Чего-то между быть не может, – задумчиво говорит Вася. – А для этого нужно всё же сначала потеряться.       – К чему это ты? – мне даже становится жаль, что я не вижу её лица.       – Ну… Это немного странно, но… у меня иногда бывает ощущение, что я застряла где-то между Тартаром и Эдемом, как будто я не принадлежу им. То есть не могу ни спуститься, ни подняться до конца. Будто я посредине лестницы прикована к перилам. И меня зовут и сверху, и снизу, подсказывают, что делать, но я слышу лишь отдалённые крики, я слишком далеко. Поэтому и выхода не найти, потому что он не одинаковый для света и тьмы, а их крики мешают друг другу, сливаясь в один сплошной шум.       Несколько секунд я не понимаю, зачем она это говорит, а потом до меня доходит, что и я тоже иногда ощущаю себя так же. Получается, что Вася будто описала и мои чувства тоже. Догадывается ли об этом она сама?       – Хочешь показать мне, что ты понимаешь?       Кивает.       – Я ангел, с демонами я в любом случае чувствую себя как-то не так, но и с ангелами тоже. Почти везде ощущение, что чужая.       – Даже со мной?       – Нет, – голос у неё совершенно спокойный, но у меня почему-то есть уверенность, что она смущена.       – Я себя чужим не чувствую только с… Визлингами, – усмехаюсь, Вася смеётся. – Но я думал, что это ощущение прошло. Мне так казалось. Казалось, что я перестал чувствовать себя одиноким. Мне казалось, что я стал своим. Но, видимо, не полностью.       – Знакомо, – тихо говорит Вася, и мы снова погружаемся в молчание.       Но оказывается, что и не обязательно нам что-то говорить. Я чувствую, что я полностью успокоился. Рядом с Васей я чувствую себя так хорошо, так правильно. Я умудряюсь приобнять её за талию, заметив это только через пару секунд. Выходит как-то само. Она поворачивается ко мне боком и кладёт голову мне на плечо.       – Почему с тобой так легко? – спрашивает так тихо, что я едва слышу.       – А с тобой? – улыбаюсь.       Я вдруг замечаю, как в лесу красиво, мне начинают нравиться звуки леса, его атмосфера. Момент оказывается таким хорошим, что я чуть ли не насильно пытаюсь заставить себя его запомнить.       Вот и ответ, почему я бы променял друзей на неё. С ней легко. С ней по-другому. С ними я всё же всегда чувствую себя не так. Они и считают меня главным в компашке только потому, что я стал лучшим учеником Визлинга. Кажется, я начинаю в них сомневаться… А вот с Васей такое ощущение, что я пришёл в давно ждущий меня дом. И это ощущение прямо как наркотик, хочется его всё больше.       – Вась?       – М?       – Какого цвета мои глаза? – спрашиваю только для того, чтобы она на меня посмотрела, зная, что если попрошу посмотреть, то не факт, что она обернётся.       – Цвета горячего шоколада, – говорит она, даже не посмотрев на меня.       Но всё же оборачивается.       Обняв, целую её. Мне захотелось сделать это ещё в тот момент, когда она села рядом, и я всё же не могу удержаться. Да и не хочу.       Я ожидал, что она оттолкнёт меня, но она, напротив, обнимает меня и целует в ответ. Мы целуемся довольно долго, а когда заканчиваем, я замечаю, что её глаза будто светятся, переливаются мягкими цветами.       Осадок от её губ приятно покалывает. И я чувствую такое умиротворение, что не описать никакими словами. Хотя только что все мои чувства буквально били через край.       – Давай мы не будем об этом никому говорить? – краснеет и опускает взгляд.       – Если ты так хочешь, – улыбаюсь. – Хотя я не понимаю, что в этом такого.       – Ангелы не поймут.       – По-моему, они тебя никогда не понимают.       Улыбается.       – А тебя демоны поймут?       – О, ещё как! Некоторые из них в полной уверенности, что я всеми способами пытаюсь с тобой переспать, – усмехаюсь.       – Ну вот в такие подробности меня можно было и не посвящать… А ты пытаешься?       Она тут же заливается краской, но по озорству в глазах понимаю, что этот вопрос она задала осознанно.       – Скорее, ты пытаешься, – смеюсь.       – Я? Не много ли ты хочешь, тартарианец?       – Слишком много.       Вася становится прямо-таки пунцовой.       А я никак не могу понять, почему я вообще это говорю.       – Используй свои приворотные замашки на ком-то другом! – усмехается.       – Приворотные? Мы только что целовались…       – Я и говорю, приворотные! Всё, давай не… давай переведём тему.       Но даже весь этот момент нисколько не портит атмосферу. Мы продолжаем разговаривать на самые разные темы, такие, казалось бы, бредовые и не стоящие разговоров. Когда небо перестаёт показывать закатные краски и становится совсем темно, Вася говорит, что ей надо идти. Причём говорит так тихо, будто не хочет, чтобы я услышал.       – Но мне не хочется нарушать эту атмосферу…       – А я, видимо, буду спать в лесу. Не хочу никого из них видеть.       – Пойдём со мной, – и снова эта её улыбка. – Ангелы вряд ли будут против. К тому же, почти все из них, скорее всего, уже спят.       Я соглашаюсь. Сам бы не пошёл, но от её предложения не могу отказаться.       Мы заходим в ангельскую палатку, где, действительно, не спят от силы трое. И они смотрят на нас так, будто Вася вошла за руку с приведением. Хотя для ангелов не думаю, что большая разница между приведением и демоном.       Вася подходит к Дарвину и что-то шепчет ему. Он удивлённо кивает, а потом сам что-то говорит. Вася с готовностью кивает и отходит ко мне.       – Никто не против, как я и говорила. Правда, есть проблема – нет лишнего матраса.       – Я могу и на земле.       – Знаю, что можешь. Но я не жадная, если уместишься, то можешь поспать на моём матрасе.       – А если ангелы проснутся раньше меня, что точно произойдёт, а я буду тебя, предположим, обнимать?       Фыркает, махнув рукой. Вот сейчас её мнения ангелов не волнуют, а почему волновали тогда? Или её смущает, что мы были наедине? Странные существа всё-таки девушки, попробуй понять, что им нравится, не нравится, смущает, не смущает. Или это просто Вася такая?       Она со всей дури падает на матрас, чуть не задев других, но тут же двигается. Ложусь рядом.       – Спокойной ночи, тартарианец, – поворачивается ко мне спиной.       Желаю спокойной ночи в ответ и засыпаю, положив руки под голову. Поза оказывается не самой удачной, но я давно научился не зацикливаться на комфорте, да и как демона такие мелочи мало меня волнуют.       Просыпаюсь от того, что меня долго и нудно зовёт по фамилии голос Дерены. Правда, чей именно это голос, я понимаю далеко не сразу.       – Да что?! – возмущаюсь куда-то в Васину шею. – Что вам от меня нужно с утра пораньше?       И только тут я вспоминаю вчерашний вечер и что я в ангельской палатке, и замечаю, что обнимаю Васю.       – Какого хрена, скажи мне, ты забыл в ангельской палатке? – спрашивает Дерена, поняв, что я проснулся.       – Он меня греет, – смеётся Вася. – Я нашла себе личный обогреватель.       И ведь никакого смущения в голосе! Хотя я более чем уверен, что смущённой она себя чувствует. И как ей это удаётся?       – Мне, в общем-то плевать, – бурчит Дерена. – Я пришла сказать, что лагерь двигается дальше. Просто до тебя, Эсмаллеру, пушками не добудишься!       Дерена уходит даже до того, как я успеваю придумать, что сказать.       Встаю, заодно поднимая и Васю.       Благодарю ангелов, которые оказываются не удивлены моему присутствию, и выхожу из палатки, подмигнув Васе.       И через несколько метров натыкаюсь на Кристиану.       – Я как раз ищу тебя, – берёт меня за локоть, чтобы я не прошёл мимо. – Нужно поговорить.       Я молчу, ожидая, когда она начнёт.       – Я не знаю, как начать.       – Тогда и смысл говорить? – любого ангела мой взгляд бы смутил, но Кристиану, как и большинство демонов, не смущает ничего.       – Роб, ты ведь не думаешь, что мы тебя кидаем или типа того?       – Давай забьём на эти разговоры и сделаем вид, что ничего не произошло?       Понимающе кивает. Как я и думал, с Кристианой оказывается куда легче, чем с другими. Чуть позже она умудряется помирить меня с остальными, и я узнаю, что Лештер ушёл из похода к отцу. Это меня только радует, так как видеть его рожу мне всё так же не хочется. Хотя с другой стороны его уход означает, что он может попробовать приписать мне обвинение, учитывая то, что вчера мне всё же сорвало крышу и я его чуть не прибил.       Но меня это удивительно не волнует.       – Ну и как в ангельской палатке? – спрашивает Четэд. – Наверное, ужасно скучно?       Я только пожимаю плечами. Сказать мне в любом случае нечего. А зная Четэда и то, что он хочет услышать, даже будь у меня тысячи слов, они оказались бы не тем, что ему интересно.       – Знаешь, – продолжает он. – Мне не стоило обвинять тебя. Нам и так всем видно, что ты к ней чувствуешь и как тебе сложно.       – Мне не сложно, – бурчу недовольно. – И что же вам видно?       – Брось, Роб, – протягивает Тора. – И ослу понятно, что она тебе нравится. Ты таким взглядом на неё смотришь… И всё время так невзначай про неё говоришь…       – Неужели настолько заметно?       – А ты хочешь сказать, что отлично скрываешь?       – Я не скрываю… Я… да хрен с вами, до вчерашнего дня я не задумывался, что она мне нравится. Ну, то есть я знал, но не придавал этому значения. Я не думал, что она нравится мне как… как девушка. Да и… наверное, меня просто ошарашило, что это не похоже на то, что я хоть как-то до этого испытывал к девушкам. Прям совсем по-другому.       – Значит, мы правильно поняли.       – Поняли что?       – Да мы уже несколько недель как поняли, что твоё, уж извини, проклятье дало о себе знать. Типа, ты раньше реально так никогда не вёл себя. Настолько видны изменения…       – Я даже не замечал, что веду себя по-другому.       – Да хрен с этим! – восклицает Бэй. – Она тебе нравится. Почему ты не начнёшь с ней встречаться? Не говори только, что из-за Визлинга.       – Я не… Я не думал об этом…       А ведь действительно не думал. И о том, насколько нравится, тоже не думал. Да вообще как-то умудрился всё это пропустить мимо…       – Так предложи ей! – усмехается Четэд. – Она, правда, так и не ответила, согласится ли… Но я уверен, что да. Она тоже ведёт себя странно. Хотя она всегда ведёт себя странно… Но уж поверь, увидеть, что ангел влюблён, труда не составляет.       – Думаете?       Они дружно кивают. И вот про них я вчера думал, что они меня кинули… Насколько же это странно.       – Вообще-то…       Я хочу рассказать, что мы вчера целовались, но вспоминаю, что мы решили об этом не говорить.       – Вообще-то, может, что-то из этого и выйдет… Но я не уверен…       – Ты всегда такой смелый и хочешь сдать назад перед каким-то ангелом?       – Вы пытаетесь взять меня на слабо?       – Ты часто на это покупаешься, – смеётся Бэй.       – Я подумаю.       – Не продумай своё счастье, – усмехается Четэд.       – И вы хотите сказать, что не против?       – Да кого это волнует, против мы или нет? У тебя выбора так-то не особо… Я бы на твоём месте подкатил…       Четэд подмигивает. Бэй кричит, что ему всегда лишь бы только подкатить, и начинается привычный спор на тему подкатов Четэда. Я снова чувствую себя в нашей компании нормально. Хотя и не могу отделаться от мыслей о Васе. И о том, что они мне предложили.       – Не знаю, – говорю так неожиданно, что они перестают трещать на непонятную тему. – Не уверен, что стоит сейчас предлагать ей… Мне кажется, нужно время…       – Да пошёл ты, Роб! – кричит Четэд. – Пошёл ты со своим «нужно время»! Тебе что, реально слабо?       – Не слабо! Но хочу убедиться…       Демоны явно не одобряют моё решение, но всё-таки перестают докучать на эту тему. Жаль, что я сам себе не могу перестать докучать на эту тему…