Стражи. Осадок.

      Я сижу на кухне и от скуки веду диалог между ложкой Маргаритой и ножом Аркадием, когда заходит Одра и куда-то меня зовёт. Причём даже не говорит, куда, что кажется мне странным, ведь ангелы обычно так не делают.       Ещё минуты две я отпираюсь, говоря, что Маргарита и Аркадий сами себя не сведут. При этих словах уголки губ у Одры приподнимаются так, будто она что-то задумала. По тому, как она убеждает меня идти с ней, я уверяюсь в этом окончательно. И в странности происходящего тоже. И, конечно, я не могу удержаться, и иду с ней.       Мы доходим до кабинета Мики и Дерены, и Одра говорит, что мне нужно туда зайти.       – Если я в чём-то облажалась и на меня будут орать, скажи мне сразу. Такие сюрпризы я не очень люблю, знаешь ли.       Одра явно пытается сдержать улыбку, когда говорит, что меня там ждёт Роберт. Понимая, что спрашивать её, в чём дело, бесполезно, всё же не могу удержать свой интерес и захожу в кабинет куда быстрее, чем мне того хотелось бы. Одра это точно замечает, но буду надеяться, что она решит промолчать.       Роберт сидит на одной из первых парт. Как только он видит меня, глаза у него будто сверкают.       Да и со мной будто что-то происходит. Какое-то странное необъяснимое чувство. И в последнее время я замечаю подобное всё чаще и чаще. Я уже даже не могу врать самой себе, что Роберт мне безразличен. Особенно после того поцелуя. И как я это допустила? Приходится признать, что он мне нравится. И явно сильно.       И что мне с этим делать? Вот уж чего я точно не знаю.       – Зачем звал? – сажусь на парту рядом с ним.       Он удивлённо смотрит на меня.       – Подождите-ка, сударыня, – говорит с совершенно серьёзным видом. – Это же вы меня позвали.       – Хорошая шутка, тартарианец, – улыбаюсь. – А теперь давай серьёзно.       По его взгляду понимаю, что он не шутит.       – Кристиана сказала мне, что ты меня зовёшь.       – А мне Одра, что – ты меня.       Роберт спрыгивает с парты и, подойдя к двери, дёргает за ручку. Дверь оказывается заперта.       – Вот ведь хитрюги, – протягивает. – Ну всё, всё, пошутили, теперь можете открывать.       За дверью раздаются какие-то звуки и медленно затихают.       – У двери никого нет, – сообщает спокойно.       – Получается, они придумали план, чтобы запереть нас в кабинете?       Я понимаю, почему это делают демоны, они любят заниматься всякими такими шуточками. Но чтобы ангелы…       – Получается, так, – садится на парту.       И почему мне кажется, что он доволен?       – И что будем делать?       – Ждать, когда нас откроют, – пожимает плечами. – Можно, конечно, разбить окно, но поверь мне, это уж точно не понравится Дерене. А закрыты окна на ключ, чтобы избежать сбегания с задних парт.       Это заставляет меня засмеяться. Какая излишняя предприимчивость… Кажется, они стали так делать как раз после того, как мы сбежали через окно с урока… Если это не ирония, то я – не я.       Приходится всё же признать себе, что эта ситуация мне нравится. Приятно остаться с Робертом наедине. Даже несмотря на немного неловкую обстановку.       Пару минут мы сидим молча. В моей голове ведутся споры насчёт этой ситуации. Не могу понять, кто выигрывает. В последнее время я всё реже вообще могу что-либо понять. Хотя думаю, что мне просто этого не особо хочется…       Роберт предлагает сыграть в правду или действие, раз делать нам всё равно нечего. Я соглашаюсь. Никогда в хорошем настроении не могла отказаться от этой дурацкой игры, поэтому играла я в неё довольно часто. Хотя с кем попало я в неё никогда не играла, ведь демоны любят загадывать что-то слишком пошлое или неприятное, уж молчу про каверзные вопросы. Но, уже довольно хорошо зная Роберта, в его тактичности я не сомневаюсь.       Я загадываю ему действие первая. Говорю, чтобы он нарисовал на доске что-нибудь необычное, потому что мне нравится, как он рисует, хотя я и видела не так уж много его рисунков, и все они были набросками для тату. Не считая, конечно, того первого рисунка, что он кинул мне самолётиком в окно…       Но Роберт усмехается и, материализовав крылья, царапает левым доску.       – Достаточно необычно? – поднимает бровь.       – Вообще-то я хотела увидеть что-то красивое, зная, что ты можешь. А это даже на рисунок не смахивает. Но да, необычно. Потому что неожиданно.       Роберт делает знак, означающий «сейчас всё будет», и мелом дорисовывает в конце линии треугольник.       – Ну и что это?       – Ты что, не видишь? Это копьё!       Смеюсь. Ну да, фантазия у него явно работает только в одном направлении. И это ведь при его способности действительно шикарно рисовать… Теперь я могу понять, почему на мои дебильные стихи-заклинания так реагируют, зная, что я могу гораздо лучше…       Я тоже выбираю действие, и Роберт задумывается. Пока он думает, я всё пытаюсь сообразить, чего можно от него ожидать. И совсем неожиданно для меня, он просит меня что-нибудь спеть.       Мне почему-то сразу же приходит в голову колыбельная, которую очень любила моя мама. Папа рассказывал, что она пела мне её, когда меня мучила бессонница или кошмары. Из детства я её очень плохо запомнила, только саму мелодию, но позже выучила всю наизусть, потому что она прямо-таки засела в моём сердце. К тому же, она так напоминает маму. Папа даже говорил что-то про то, что это семейная песня Элизиум.       Глаза я держу закрытыми, потому что так эта колыбельная создаёт какую-то волшебную атмосферу. Сама не заметив, как это произошло, начинаю плавно раскачиваться из стороны в сторону.       Закончив петь и открыв глаза, замечаю, что у Роберта какой-то мечтательный взгляд. Да и он тоже, видимо, поддавшись моему же порыву, так же качался из стороны в сторону. Хоть он и перестаёт довольно быстро, мне всё же удаётся это заметить.       – Была бы у меня душа, я бы сказал, что эта песня в неё запала, – говорит тихо.       По всему его виду можно сказать, что он не преувеличивает.       – А мне кажется, что у демонов есть души, – говорю так же тихо, как он, и с такой же уверенностью. – Все эти стереотипы, что её нет – полный бред. Во всяком случае, у некоторых она есть точно.       – У кого же? – спрашивает медленно, облизывая губы.       Почему-то я не могу отвести от них взгляд. На какое-то мгновение, но всё же.       – У тебя, я бы поставила свою, что есть, – смотрю ему прямо в глаза.       Некоторое время мы молчим. Я отворачиваюсь из-за того, что меня почему-то начинает смущать этот разговор. И его взгляд. И вообще вся ситуация. Хотя только что такого не было. Как же иногда раздражают эти смены настроения. Чувствую себя маятником.       – Знаешь, ни разу в жизни мне чего-то подобного не говорил ни один ангел. И должен признать, это довольно приятно. Поблагодарил бы, но тебе пришлось бы слишком долго ждать, пока я выговорю одно слово.       Улыбаюсь.       – Могу тебе сказать ещё кое-что, что ни один ангел точно не говорил.       Он смотрит на меня ожидающе.       – Есть не только демоны с душой, но и ангелы без неё. Исключения есть во всём и всегда.       – И ты знаешь таких ангелов?       – Вообще, не помню, но уверена, что хоть раз таких видела.       – Среди одноклассников?       – Среди этих – нет, они просто слегка нудные, – смеюсь. – Но это нормально. Вот среди прошлых, может, и были. Но я не помню. Я всегда лучше запоминала своих знакомых демонов, ведь я с ними общаюсь больше.       – С демонами парнями? – поднимает бровь.       Мне кажется, что я слышу в его голосе какие-то странные нотки. Но понять, что не так, я не успеваю.       – Ну тут уж как пойдёт, – пожимаю плечами.       – А не боишься, что демоны парни тебе что-нибудь сделают? – вот так весь и светится ехидством, прибила бы.       – Ты о чём? – смотрю на него наивным взглядом, изображая, что не понимаю.       Разумеется, понимаю, но мне как-то стыдно это признавать. Надеюсь, не краснею. Ну или хотя бы, что он этого не замечает. Хотя трудно обмануть себя в том, что он может не заметить. Максимум, он может промолчать.       – Давай продолжать, ангел. Я, пожалуй, выбираю правду, а то меня ещё заставят всю школу чинить после твоих загаданных действий.       Задумываюсь. Ну вот и что можно спросить у демона, который и так о себе уже много чего рассказал?       – А я могу пропустить ход?       – Ты так хочешь, чтобы я тебе что-нибудь загадал?       – Я просто даже не знаю, что у тебя можно спросить.       – Спроси у меня что-то вроде: Роберт, сможешь ли ты подтвердить, что ты самый лучший демон во всём мире бессмертных?       Смеюсь вместе с ним.       – Не дождёшься, тартарианец. Вообще не понимаю, зачем тебе это нужно подтверждать.       Только сказав, понимаю, что, можно считать, сделала ему комплимент. Вижу, что и он это понимает, но он просто улыбается, ничего не говоря.       – Ладно, вопрос, как ты думаешь, зачем они нас здесь заперли?       На несколько секунд Роберт задумывается, а потом смеётся:       – Решили нас свести.       Я улыбаюсь, но почему-то думаю о том, что это вполне возможно. Вспоминаю, что недавно чисто случайно призналась Одре в своих чувствах к Роберту. При взгляде на него, у меня появляется уверенность, что и он не отрицает возможность, что нас тут закрыли именно поэтому. А что, если… Мотаю головой, отгоняя все лишние мысли.       – Нет, а если серьёзно?       Пожимает плечами:       – От них можно ожидать чего угодно.       – А если подумать?       – Что пристала-то? Моя очередь загадывать.       – Ладно, так и быть. Выбираю правду.       Мне кажется, или у него, действительно, стал какой-то уж слишком довольный вид? Похоже, вопрос он придумал заранее.       Пару минут молчит и улыбается, что начинает меня раздражать, потому что вызывает нетерпение.       – Ну и что ты интригуешь, придумал же уже вопрос…       – Ты будешь со мной встречаться?       Сначала я думаю, что услышала что-то не то, но, смотря на Роберта, понимаю, что услышала я всё правильно.       – Что? – всё же переспрашиваю, потому что просто не могу не переспросить.       – Ты будешь со мной встречаться?       Ангел и демон в моей голове тупо смотрят друг на друга и моргают. Даже слов нет. Третья личность так же тупо смотрит в пол, тоже не понимая, что вообще происходит и что надо говорить.       – Что?       – Ты будешь со мной встречаться?       Взгляд у него всё так же невозмутим, как и голос, но я всё равно чувствую, что настроение у него начинает меняться. Неужели он беспокоится?       Третья личность в моей голове начинает паниковать. Другие две всё ещё в ступоре.       – Ещё раз, что?       Да, знаю, что эти переспрашивания – глупость! Но я просто не могу поверить, что он спросил именно это и что он сделал это на полном серьёзе. А он точно серьёзно? Или он всё же меня разыгрывает?       – Ты слышала. Отвечай.       Но я не могу ответить, потому что мыслей в голове по-прежнему нет и только крутится одно ругательство, всё повторяясь и повторяясь.       – Ну…       – Ну?       – Ну…       – Ну?       – Не хочешь, так и скажи! – пылит Роберт.       Я тут же пугаюсь и начинаю мысленно себя проклинать. Ругательство продолжает звучать в моей голове, только с меньшей периодичностью.       Никогда никто не предлагал мне встречаться с полной серьёзностью. А я всё же вижу, что он и правда серьёзен. Было бы мне легче, будь это шуткой? Да! Нет… даже на это я не могу ответить.       – Нет, я… я просто… дай мне подумать.       Проклинаю себя ещё больше.       «Твою мать, Вася, что ты несёшь?!»       – Ладно, – говорит каким-то потухшим тоном.       Да и вообще он как-то сразу поник.       «Какой подумать, дура?» – возмущается демон.       «Ты же его расстраиваешь!» – вторит ей ангел.       Третья личность несколько раз громко кричит то ругательство.       Тут я вспоминаю, что Роберт… проклят, он же проклят! Мне точно об этом кто-то говорил, скорее всего, Одра, но тогда я благополучно не обратила на это внимание… Как можно быть такой невнимательной?!       – Продолжим игру? – улыбается Роберт, пытаясь разрядить обстановку.       Его улыбка кажется мне натянутой. Но я уже ни в чем не уверена…       Киваю. Надеюсь, моя подавленность ему не заметна. Или заметна… Я уже давно запуталась в собственных желаниях.       Роберт снова загадывает правду, из-за чего мне очень хочется спросить, серьёзно ли он. Но я сдерживаюсь, потому что и сама понимаю, что он серьёзно, а если я это спрошу, только больше могу его обидеть. Вместо этого спрашиваю, видел ли он когда-нибудь моего отца сильно пьяным. Почему-то это первое, что приходит мне в голову. И хотя вопрос абсолютно идиотский, он разряжает обстановку, и мы даже вместе смеёмся.       Этот вопрос приводит к тому, что я начинаю рассказывать, как иногда папа с Сергеем, его старшим братом, и Вирджинией устраивают нехилую пьянку, отправляя всех младших Визлингов куда-либо. Иногда к ним всё же присоединяются Адам и Натан (хотя последний больше для того, чтобы за всеми следить, чем из-за пьянки, я ведь ни разу не видела, чтобы он пил), сыновья Сергея, а иногда они даже пытаются споить меня.       Роберт рассказывает, что бывало, папа вёл уроки поддатым, но в этом случае всегда только у старших классов и только у демонов. Да, есть у него такой принцип – не показывать плохой пример ангелам и младшим демонам.       Некоторое время мы говорим на эту тему, рассказывая разные истории. Атмосфера разряжается полностью. Мы продолжаем игру.       Я выбираю действие, всё же боясь, что Роберт может спросить что-то, на что я не смогу найти ответ. Он говорит мне залезть под парту и говорить, что я в домике. Я, смеясь, так и делаю. Когда мне надоедает, замолкаю, но остаюсь сидеть под партой, удивительно удобно усевшись. Никогда бы не подумала, что под партой может быть удобно.       – Ангел?       – Я в домике.       Слышу смешок и вижу, что он подходит ко мне.       – Будешь там сидеть?       – Ну я же в домике.       – Как хочешь, – молчит несколько секунд. – Так ты подумала?       Кажется, я начинаю издавать звук кипящего чайника.       – Ну…       – Ну?       Понимаю, что вот так «нукать» не вариант. Так я никогда не решусь.       – Да, – говорю так тихо, что и сама почти не слышу.       Поэтому не удивляюсь, когда Роберт переспрашивает.       – Да, – прокашлявшись, говорю громче.       Сама не могу понять, почему я так стесняюсь.       Он садится на корточки рядом со мной. Улыбается. Увидев его улыбку, я и сама невольно улыбаюсь. Очень уж мне нравится, когда он улыбается.       – Так сложно было сказать, ангел? – тёплая интонация, с которой он это спрашивает, заставляет меня улыбаться и дальше.       – Я стесняюсь, – смущённо опускаю глаза.       Вот сейчас я точно вся покраснела. И веду себя точно как типичный ангел. И контролировать себя не могу нормально. Почему я так долго отрицала свои чувства к Роберту? Причём ладно бы отрицала другим, но ведь я даже самой себе не признавалась…       Роберт жестом предлагает мне вылезти из под парты, что я и делаю.       – Продолжим правду или действие? – улыбается.       – Мне бы выпить, – зачем-то говорю я. – Много эмоций.       Смеётся.       – Выпил бы с тобой, было бы что.       Тут мы слышим щелчок. Судя по всему, нас открыли.       – Вот я даже не знаю, наорать на них или поблагодарить, – усмехается. – Ладно, ангел, увидимся ещё сегодня. Я загляну.       И подмигнув мне, выходит из класса, сразу начиная с кем-то разговаривать.       Тут я не сдерживаюсь и радостно визжу. Нет, я определённо долго не смогу поверить, что это произошло.       И только треть моего сознания задумчиво и тихо выдаёт: «А как же закат?»       ***       Радостно подпрыгивая, пританцовывая и напевая, иду по школьному коридору, когда меня за локоть ловит один из завучей ангелов, Мелинда Ви́стер.       Удивительно, что я вообще запомнила, как её зовут, потому что обычно этого не происходит. А ведь до этого я с ней даже не разговаривала.       – Василиса Элизиум? – спрашивает она, видимо, проверяя, не обозналась ли.       – Визлинг, – автоматически поправляю я.       Вообще, если родители ангел и демон, то ребёнок ангел берёт ангельскую фамилию, а ребёнок демон – демоническую, что вполне логично. Но я всегда испытывала большую симпатию к фамилии отца, а уж тем более после маминой смерти.       – Идём, – и она куда-то ведёт меня, всё так же держа за локоть.       – А что случилось?       – Ты вызвана на совет.       – А что я сделала-то?       Она только молча отводит меня в кабинет секретаря. А я всё раздумываю, что я такого успела натворить. Вроде бы в последнее время я вела себя даже адекватней, чем обычно. Ничего такого не делала, даже не сломала ничего… Или это из-за поцарапанной Робертом доски? Но ведь и ежу понятно, что я тут не при чём.       В кабинете оказываются все учителя ангелы и Феликс – добрый физрук демон. Хотя добрый он только потому, что ему просто на всё абсолютно пофигу.       Почему-то вспоминаю, как совсем недавно Роберт уронил меня на вазу в одном из коридоров, после чего вазу нам так и не удалось восстановить, и мы просто припрятали осколки. Поскольку больше мне ничего из таких проступков не вспоминается, я быстро выдаю:       – Вазу кокнула не я, а тартарианец!       И тут же задумываюсь, а зачем я вообще это сказала. Ну и дура!       Они переглядываются и непонимающе смотрят на меня. Видимо, с вазой я прогадала.       – Неважно, – качаю головой.       – Тартарианец? – переспрашивает учительница музыки.       Я помню, что зовут её Валентиной, а вот фамилия никак не вспоминается.       Киваю. Смотрят на меня. А я на них, не понимаю, что они от меня хотят.       – Тартарианец?       – Ну да, он, – морщу брови, никак не понимая смысл этого вопроса.       – Эсмаллеру, что ли? – спрашивает Мика.       Молчу, потому что торможу.       – Роберт это сделал? – уточняет.       – А-а-а-а, - протягиваю, поняв.       И тут же отрицательно мотаю головой. А то влетит ещё. Вот она, моя шикарная логика.       – Ладно, это неважно, – говорит одна из учителей истории.       Вот как зовут её, я даже не представляю.       – Василиса, скажи, зачем вы заперлись в кабинете?       – С тартарианцем?       Мика кивает.       – Ну вообще, нас заперли. Сами мы не запирались.       – Кто вас запер?       Пожимаю плечами. Сама я, конечно, догадываюсь, кто это сделал, но вот им это знать необязательно. Что-то мне подсказывает, что весь этот допрос явно не ведёт к хорошему.       – Что вы там делали, пока вас не выпустили?       – Играли в правду или действие.       Феликс усмехается.       – Он тебе ничего не сделал?       – Сделал, – улыбаюсь.       – Что?       Выглядят они обеспокоенными.       – Сделал меня счастливей, – растягиваю улыбку ещё шире.       Удивление. А я искренне смеюсь с их реакции.       – Мы встречаемся, – чуть снова не визжу, хотя немного всё же вырывается.       – Ты согласилась вступить в романтические отношения с демоном? – у учительницы истории становится такой вид, будто я при ней кого-то убила.       Ну вот. Кажется, я снова влипла в промыв мозгов про опасность или что-то такое подобное. Дурацкие стереотипы.       – Это так мило, – улыбается Валентина.       Я уже готова поговорить с ней на эту тему, радуясь реакции, но даже не успеваю ничего сказать.       – В этом нет ничего милого! – взрывается всё та же историчка. – Разве можно доверять демону в этом плане?       Закатила бы глаза, если бы умела это делать. Вот именно такие разговоры меня в последнее время начинают всё больше раздражать. Хотя недавно я с них искренне смеялась.       Феликс на её слова усмехается, но в его глазах я могу прочитать некоторое возмущение.       Ангелы не всегда так тактичны, как о них думают демоны.       – Я не стану вас переубеждать, – стараюсь улыбнуться как можно спокойней.       Не хватало мне ещё настроение из-за всяких тут портить.       – Я стану, – вмешивается Феликс и все удивлённо смотрят на него. – Демоны в отношениях бывают ничуть не хуже ангелов. И не нужно отрицать, такие есть. И Эсмаллеру как раз к ним относится. К тому же, он проклят, и это вы отрицать не можете. Да и если бы она считала, что не стоит рисковать, – делает кавычки в воздухе. – она бы не согласилась, верно?       Я киваю, благодарно улыбнувшись. Никто лучше демонов не поймёт, как иногда неоправданно мнение ангелов. Хотя и наоборот бывает, конечно.       – Отношения ангелов и демонов – это глупость, – никак не может успокоиться историчка, качая головой. – И ничего хорошего из этого не выходит.       Надо бы всё же научиться закатывать глаза. С теми ситуациями, с которыми я постоянно сталкиваюсь, это умение мне бы очень пригодилось.       – Позвольте-ка… – начинает Феликс, но его жестом останавливают.       – Позвольте, Феликс, вы демон и не можете судить об этом с нашей стороны.       – А вы не можете судить об этом с его стороны, – говорю я, не остановившись, хотя жест был подан и мне. – Почему своё мнение вы высказываете, а его затыкаете? Это как минимум невежливо.       Половина ангелов смотрит на меня так, будто я опять кого-то убила. А Феликс – с благодарностью. И некоторым беспокойством. Так мило, что он за меня беспокоится.       И, подумав, я добавляю:       – Где же ваше понимание, которое так свойственно ангелам?       Теперь во взглядах возмущение. Да, я ударила в нужном направлении. Многие не любят, когда их осуждают, пусть даже и есть за что. И ангелы – не исключение.       – Не надо говорить мне, что я говорю или делаю правильно, а что – нет. Как и не нужно это говорить мистеру… Феликсу! – хочу было назвать его фамилию, но не могу вспомнить и по-быстрому выкручиваюсь. – У каждого есть своё собственное мнение и было бы правильно считаться со всеми, а не только с теми, кто, по вашему мнению, этого достоин.       Некоторые слушают меня внимательно, к ним относятся Валентина и Мика, что меня несколько удивляет. Но другие, что радует – меньшая часть, явно возмущены и даже пытаются меня перебить. Только несмотря на то, что они начинают говорить, я говорить не заканчиваю.       – Да, есть такой стереотип, что демоны в отношениях с ангелами проявляют себя не самым лучшим образом, и, разумеется, таких демонов много. И, конечно, интерес у демонов угасает значительно в больших случаях, чем у ангелов, против природы же не попрёшь. А их природа такая, и это нормально. Но я знаю довольно много случаев, когда демоны связывают всю свою жизнь с кем-то одним. Да, до этого они могут встречаться и даже интимно контактировать с бесконечным количеством народа, но в итоге останавливаются на ком-то одном. И не во всех случаях любовь проходит и остаётся одна лишь привязанность, или что там заставляет их оставаться. И вот так связавшись с кем-то одним, они могут быть ему до конца верными. Во всех смыслах. И для этого демоны не обязательно должны быть проклятыми.       Феликс улыбается. И не только он. Половину учителей моя тирада таки заставила улыбнуться.       – Ну и кого же ты знаешь? – самодовольно усмехается всё та же историчка. – Примеров-то у тебя и нет, наверное.       Как же сильно она начинает меня раздражать.       – Ну вот даже моя тётя, несмотря на все бесконечные романы до и после Маркуса, в большей степени чувствует интерес именно к нему.       Хотя скажи я это при ней, Вирджиния бы явно была в негодовании, но про это я предпочитаю промолчать.       – Но не проявляет к нему верности. Ты сама себе противоречишь.       – Это так, разогрев. Вот семья Волстен. В основном у них ангелы связываются именно с демонами и наоборот. И всё у них нормально, в большинстве.       – Я бы не назвала это примером, Василиса, – говорит завуч, которая меня сюда привела. – Во всяком случае, удачным. Это полукровие семьи Волстен вообще принято обходить стороной.       Конечно, я знала, что они мне так возразят. Но свой главный и любимый аргумент я ещё не использовала.       – Я же сказала, что у тебя нет аргументов!       Удивительно, что преподавая историю, можно быть такой слепой к историческим фактам…       – Мой отец, – скрещиваю руки на груди, зная, что выиграла.       Да, этот спор для меня превращается чуть ли не в войну.       Все замолкают. Они не ожидали, что я это скажу. Но ведь это так логично…       – Он не проклят, но любил мою маму до самого конца. Да и сейчас продолжает её любить. Достаточно и одного этого примера, разве нет?       Молчат, что меня радует. Если бы они попытались свернуть всю любовь моего отца к маме на тот дурацкий приём-поцелуй, я бы точно не выдержала и наговорила бы гадостей.       – Но это лишь один пример, – снова возражает историчка.       – Вы просили пример, я вам его привела.       – Я бы даже сказала, один из самых ярких примеров, – Валентина улыбается уголками губ.       Историчка хочет сказать что-то ещё, но именно в этот момент дверь открывается и входит… мой отец. Как говорится, вспомнишь солнце, вот и лучик.       – Что вы все на меня так смотрите? И что за собрание? – тут он замечает меня. – Что моя дочь опять натворила?       Он кладёт принесённую папку на стол и осматривает всех со спокойным интересом.       – Вы знаете, что её с Эсмаллеру заперли в кабинете истории, и они просидели там одни больше получаса?       – Теперь знаю, – усмехается.       Выглядит он заинтересованным.       Видимо, не придётся долго думать, рассказывать ему или нет.       – Мне кажется, вам с ней стоит провести беседу, – тон, не терпящий отказа.       – Пожалуй, прямо сейчас я этим и займусь, – говорит спокойно, сильно удивив историчку. – Вы ведь уже закончили.       – Вообще-то…       – Да, мы закончили, – перебиваю.       Уж лучше я на эту тему поговорю с папой, чем они продолжат промывать мне мозг своими стереотипами. Поэтому, уж лучше ещё разок перебить.       – Ну и отлично, – улыбается папа. – Идём, Василиса.       И, не обращая внимания на возмущённый вид исторички, он выходит из кабинета. Выхожу за ним, пожав плечами, как бы говоря, что я делаю так, как сказал папа.       – Ну рассказывай, – говорит сразу же.       Улыбается. Догадывается, что я ему сейчас скажу? Вполне возможно. Он ведь меня как раскрытую книгу читает.       – Да мне опять мозги промывать начали.       – Это я понял.       Пока мы прогуливаемся по школе, а дальше и по школьному двору, рассказываю ему всё, что произошло, начиная с того, что вела диалог между ложкой и ножом. С моего начала он только усмехается. Я же, ведя свой монолог, то и дело подскакиваю и размахиваю руками, пару раз даже оббежав вокруг папы.       – …ну и вот ты зашёл, – ставлю точку в своём рассказе, подкрепляя её ударом ладоней о ноги.       Пока я говорила, он молча слушал, иногда уточняя и по обыденному усмехаясь. Теперь я смотрю на него, ожидая реакции, а он просто улыбается.       – И что ты думаешь? – спрашиваю, не дождавшись пока он заговорит сам.       – Я думаю, что это забавно, и ни капли не удивлён, что это с тобой случилось.       – Исчерпывающий ответ, пап.       – Вопрос не в том, что я думаю, а в том, что ты хочешь от меня услышать.       – Ну… ты не против? – спрашиваю и тут же понимаю, что вопрос глупый.       Он смеётся, подтверждая моя мысль.       – Нет, ну ты всё-таки смешная, – улыбается. – Прямо как твоя мать.       – Знаю, ты мне уже это говорил, – не могу тоже не улыбнуться, хоть напоминания о маме каждый раз вызывают грусть.       – Чего, скажи мне, я могу быть против? Того, чтобы тебе мозг промывали? Этого я, конечно, против, ведь на эту тему ты права. Но на другие темы тебе мозг можно и попромывать.       – Спасибо, пап, – усмехаюсь вместе с ним. – Ну, насчёт того, что мы с Робертом…       Один из тех нескольких случаев, когда я называю его по имени, а не тартарианцем. Сейчас мне просто кажется, что это неуместно.       – Нет, я не против, – продолжает улыбаться. – Василиса, мне вообще это кажется самым разумным, что ты делала.       Смеюсь. Хорошего же он обо мне мнения.       Хочу опять сказать язвительное «спасибо», но он жестом меня останавливает.       – Я уже давно знал, что это так или иначе произойдёт.       – Откуда?       – Я давно знаю Роберта и знаю довольно хорошо. Как и тебя. И вашу симпатию друг к другу я сразу заметил. Наверное, даже раньше, чем вы сами поняли, что нравитесь друг другу. И я очень рад, что это произошло. Лучшей пары, чем Роберт, для тебя я не видел. Есть кому за тобой посмотреть. И я ему доверяю.       – Даже больше, чем мне, – полуулыбка-полуусмешка.       – В какой-то степени так и есть.       Молча улыбаюсь. Кажется, меня переполняет счастье. Даже несмотря на то, что он, можно считать, сказал, что доверяет Роберту больше.       – Спасибо, пап, – теперь я говорю это без капли иронии.       – Ну иди сюда, – протягивает мне руки и обнимает меня.       Хороший день, определённо хороший.       – Но с Робертом я всё равно поговорю, – отстраняясь, говорит шуточно серьёзно. – А то вдруг он решит обидеть мою дочурку.       – Ну па-а-ап…       Смеётся.              ***              Когда я захожу в гостиную ангелов, все сразу смотрят на меня и улыбаются.       – Ну что? – спрашивает Одра.       – Мы встречаемся! – радостно взвизгиваю и бегу её обнимать.       И все радуются вместе со мной. Разумеется, все уже знают, что нас заперли и для чего именно.       – Ну признавайтесь, как демоны уломали вас нас запереть?