Стражи. Осадок.

      После всей этой ситуации мне приходится переговорить с Визлингом, но это оказывается куда легче, чем я ожидал. Более того, его позитивная реакция достаточно меня удивляет.       В следующие несколько дней не происходит в принципе ничего необычного. Причём как-то по-другому с Васей мы не начинаем общаться. Кажется, что мы оба не чувствуем почти никакой разницы. Сначала это вызывает у меня смятение, но я решаю просто подождать и не пороть горячку. Особенно это решение усиливается от мыслей про проклятье. Я так и не могу понять, знает ли Вася про него и не согласилась ли как раз из-за этого. Но спрашивать это мне не хочется, потому что я будто нутром чувствую, что её бы это обидело. Поэтому стараюсь отгонять эти мысли подальше и наслаждаться.       В какой-то момент я просыпаюсь от того, что на меня выливается, кажется, целая туча. Ледяная туча. И радостный смех Васи.       – Я же говорила… что тебе… отомщу… – еле выдавливает она сквозь смех.       – Я не думал, что ты запомнишь, – улыбаясь, встаю с мокрой… хм, мокрого пола. – А, собственно говоря, почему я на полу?       Поднимаю бровь, выразительно смотря на Васю, и отряхиваюсь не хуже собаки.       Вася только ещё сильнее смеётся и даже от смеха роняет палочку на пол. Поднимаю её. Понятно, почему воды вылилось так много: Вася воспользовалась заклинанием.       – Ну согласись, пол вытереть легче, чем кровать, – всхлипывает. – Пришлось хорошенько постараться, чтобы тебя скинуть. Мало того, что ты тяжёлый, так ты ещё и сопротивлялся!       – Ну ты мстительная… – стараюсь протянуть это как можно более обиженно, и даже для убедительности сдвигаю брови.       Вася продолжает смеяться. Она, действительно, вчера обещала мне отомстить сразу же после того, как я разбудил её, окатив водой. Правда, всего лишь одним ведром и не ледяным. Вообще-то я думал, что она забыла о своём обещании уже где-то через час, как у неё иногда бывает, но оказывается, что она просто выжидала момент.       – Кстати, насчёт воды, – улыбается Вася, пытаясь забрать у меня палочку.       Я поднимаю руку вверх, из-за чего она с протянутой рукой влетает в меня.       – Нечестно! – восклицает обиженно.       – А я не виноват, что твои метр пятьдесят до меня не дотягивают, – усмехаюсь.       До чего же мне нравится подкалывать её из-за роста.       – Пятьдесят три! – встаёт на кровать, но я с усмешкой отхожу на шаг.       – Три сантиметра так много меняют, – иронизирую.       На секунду Вася задумывается и начинает напевать какую-то песню, где есть похожие слова, что случается с ней достаточно часто.       – Вась, ты что-то хотела, – напоминаю.       – Ах да, – прямо с кровати прыгает на меня.       Умудряюсь поймать её одной рукой, а другую всё ещё держу, не давая ей палочку. На то, что я мокрый, Вася не обращает никакого внимания.       – Ну дай… – жалобно протягивает, пытаясь отобрать палочку.       Сейчас она очень похожа на свою двоюродную сестру. И сходство это оказывается довольно милым.       – Что тебе дать, милочка? – усмехаюсь.       – А ты подумай!       – Не знаю, понравится ли тебе то, о чём я могу подумать.       Фыркает и пытается убрать мою руку, чтобы я перестал её держать.       – Что насчёт воды? – отпускаю её и отдаю ей палочку, потому что ангельская энергия начинает жечь ладонь.       Почему-то мне кажется, что она немного расстраивается.       – А, ну да… Нас же папа вчера наказал? Ну, за те осколки, которые они всё же нашли…       Скривившись, вспоминаю, как от слишком громкого оклика Визлинга уронил Васю на одну из самых дорогих школьных ваз, стоящих по всем коридорам как украшения. Вазе, к нашему глубочайшему сожалению, пришли кранты. А Вася не разговаривала со мной почти час, а потом жаловалась ещё минут двадцать. Поскольку Визлинг тогда спешил, он не сразу заметил, что ваза разлетелась, но потом обнаружил её отсутствие и даже нашёл осколки, которые, как нам казалось, мы спрятали хорошо. И в итоге он просто перенёс наказание. На сегодня.       – Так вот, он заходил и сказал…       – Заходил? – поднимаю бровь.       Мне кажется, или глаз действительно дёрнулся?       Вася кивает и собирается продолжить, но я снова её перебиваю.       – Когда?       – Как раз тогда, когда я пыталась свалить тебя с кровати.       – И что он сказал?       – Вот я и пытаюсь тебе сказать, что нам поручено полить весь школьный сад и успеть это сделать до начала уроков.       – А если мы прогуляем, сославшись на то, что исполняли его указания?       – Мне приходила эта идея. Но, скорее всего, он просто придумает нам какое-нибудь ещё наказание, это же ясно, как день.       Знаю, что она права и что придётся успеть, потому что Визлинг может прийти и проверить, на уроке ли мы.       – И, скорей всего, он уже ждёт нас, чтобы вручить нам шланги.       – Ну так пойдём, не будем его бесить! – беру Васю на руки и, несмотря на все её возмущения, вылетаю в окно.       Визлинг действительно ждёт нас на улице, сидя на краю фонтана. Увидев нас, только приподнимает брови, что заставляет меня снова подумать о том, почему я сам так часто пользуюсь этим жестом.       – Не ожидал, что мы явимся отрабатывать наказание? – ехидничает Вася.       – Не ожидал, что вы явитесь в таком виде, – спокойно нас осматривает. – Одеться не пробовали?       Вася сдавленно ойкает и обильно краснеет. Я пожимаю плечами, даже не опустив её. Ну да, согласен, перебор вытаскивать её поливать школьный сад в моей футболке, этих дурацких пижамных штанах и в её тапках-лапках. То, что я сам без футболки, меня ни капли не волнует, бывали случаи, когда я из-за лени приходил на уроки в одних трусах, так что это ещё ничего. У демонов и не такое бывает.       – Ладно, не важно, – машет рукой на наш внешний вид. – Шланг вот, выключатели – там. Всё ясно?       Вразнобой киваем.       Наверное, мне всё же повезло, что Визлинг не решил влепить за внешний вид. Запоздало становится немного неуютно.       – И да, попробуйте ничего не разломать. Ну хотя вам это говорить бесполезно.       Уходит.       Я тут же отпускаю Васю, взяв шланг, включаю напор воды и окатываю её похлеще, чем она меня сегодня. Она визжит, как маленькая девочка, и отскакивает в сторону. Я продолжаю её поливать, и через несколько минут, которые она безуспешно пытается спрятаться от воды, у нас завязывается драка и мы поливаем друг друга, с переменной удачей забирая друг у друга шланг. Мы настолько увлекаемся, что совершенно забываем про поливку сада. Поём, кричим, бегаем друг за другом и используем шланг как оружие.       Через несколько минут этого буйства, понимаем, что надо всё же заканчивать, потому что, если сад не будет политым, Визлинг нас убьёт. Наспех поливаем и собираемся идти переодеваться на урок, на который и так уже опоздали.       Что-то дёргает меня спросить Васю, слабо ли ей пойти на урок прямо так, не сушась и не переодеваясь. Вася фыркает и действительно идёт на урок в таком виде. Ну и я тоже сразу заворачиваю в класс.       Увидев меня полностью мокрого в одних шортах, Дерена нисколько не удивляется, а только хмыкает.       – Мысль надеть футболку и сухие штаны тебе, естественно, не пришла, – насмехается она.       – Естественно, – подтверждаю спокойно.       – А мы тут собирались наблюдать за ангелами, – усмехается Дрейк.       – И «учиться» им подгаживать, – хмыкает Бэй.       – Хотя чему тут учиться, – гыкает Четэд.       – О! – тут же восклицаю. – Это очень хорошая идея!       – А что такого произошло, Эсмаллеру? – тут же оживляется Дерена. – Точнее, произойдёт, верно?       – Происходит, – уточняю я.       – Что-то, связанное с Визлинг?       – Ну а что ещё? – улыбаюсь.       – С того момента, как они начали встречаться, он только о ней и говорит и думает, – усмехается Четэд.       – Это начало происходить ещё раньше, – усмехается Тора. – Гораздо раньше.       – Я просто думаю, что у неё с Микой сейчас может произойти некоторая недомолвка, – говорю, не обращая внимания на их слова.       – А, так это вы там сад «поливали», – догадывается Дерена. – Ну и криков было.       – А, по-моему, вовсе не сад, – усмехается Алан.       – Сад тоже, – машу рукой.       Дерена-таки соглашается посмотреть за ангелами и магией выводит изображение на доску.       – Интересно всё же, к чему на этот раз придерётся моя сестра.       – Придраться есть к чему, – усмехаюсь. – Я бы посмотрел на это, даже если бы никто больше не смотрел.       – Визлинг тоже, как ты, без футболки?       Я только усмехаюсь.       Пока что у ангелов идёт самый обычный урок, Васи в кабинете ещё нет. Видимо, что-то её задержало. На какую-то секунду мне кажется, что она пошла переодеваться и никакого зрелища не будет, но тут дверь как раз открывается, и танцующей походкой в кабинет заходит Вася, напевающая очередную весёлую песню.       – Василиса, что это такое? – тут же восклицает Мика.       Даже несмотря на то, что все они уже успели узнать Васю довольно хорошо, её вид всё равно вызывает у них удивление. Хотя на их месте я бы тоже удивился, зайди она в класс как сейчас: полностью промокшая, со спутанными волосами, липнущими к лицу, и всё в той же моей футболке, которая сейчас ещё и липнет к телу.       Вася даже не отвечает Мике, а, как ни в чём не бывало, продолжает напевать. Замолкает только на момент, чтобы спросить, можно ли ей войти.       – Заходи, конечно, но всё-таки скажи мне, что ты такое творишь.       – Я не пила ничего! – тут же брякает Вася.       Я тут же понимаю, что она и сама не знает, что творит, потому что она слегка хмурится, но сразу же становится такой же беззаботной. Я уже давно заметил, что если Вася решает делать что-то ненормальное, то старается как можно больше поддаваться своему импульсивному поведению.       Мика спокойно смотрит на неё, ожидая объяснений. Вначале, когда Вася только пришла в наш класс, Мика не была такой спокойной в плане «ненормального».       – Если совсем коротко, папа нас наказал, и мы поливали сад. Если ещё короче, тартарианец… нет, я не могу подобрать нужного слова. Дурак – слишком безобидно, придурок – уже как-то неоправданно.       – Василиса…       – Ну я же его так не назвала.       Мика только вздыхает.       – Ну сейчас начнётся, – усмехается Дерена, которую вид Васи, да и её появление, удивляют, но не так сильно, и ей почти удаётся скрыть удивление.       Почему-то Дерена привыкла к выходкам Васи быстрее, хоть и видела её реже, чем Мика.       Киваю, прекрасно понимая, что Вася разошлась и теперь может сказать всё, что угодно. Хотя, в принципе, это её обычное состояние.       – Ладно, Василиса, я не беру в расчёт твой танец и пение, – говорит Мика. – Но твой внешний вид…       – А что такого? Тату вы уже видели…       – Я не про татуировку, – осматривает Васю с ног до головы. – Про неё я уже всё высказала.       – А… – протягивает Вася. – Я не виновата, что футболка ко мне липнет. Я просто ей нравлюсь.       – Но скажи мне, Василиса, почему ты так выглядишь? – продолжает допрос Мика.       – Это не я, – зевает Вася. – Это всё Эсмаллеру. И какая вообще разница, почему я так выгляжу?       – Как какая? Ты вообще себя видела в зеркало?       – Нет, но примерно представляю, – говорит спокойно.       – Василиса, – в первый раз слышу, чтобы Мика говорила настолько серьёзным тоном. – Мне кажется… да и, честно говоря, не мне одной, что тебе нужно меняться.       На какие-то несколько секунд на Васином лице отражается недовольство, но оно тут же сменяется непринуждённостью. Только никак не понять, напускной или настоящей.       Пока демоны обсуждают всю нелепость ситуации и что сейчас будет, я внимательно наблюдаю за Васей. Что-то точно будет, понимаю по её виду.       – А я не хочу меняться, – скрещивает руки на груди, смотря на Мику с едва заметной издёвкой.       – Но пойми, так, как ведёшь себя ты, ангелам вести себя не положено, – тон Мики становится всё более серьёзным, однако несмотря на эту, скорее всего, напускную серьёзность, во взгляде мелькает мольба.       – Меня всё устраивает, – Вася пожимает плечами.       Весь её вид говорит, что она будто бросает Мике вызов. Зная Васю, именно так она себя сейчас и ощущает.       – И ты не хочешь меняться к лучшему?       – Хочу и буду. Но не так, как этого хотите вы.       – Раз ты так упрямишься, нам придётся тебе помочь, – вздыхает Мика.       По её виду легко понять, что эта перепалка ей очень не нравится. Да и что ей не нравится чрезмерно буйный характер Васи.       С Васи же после этой фразы слетает вся непринуждённость и показывается раздражение. Не думая, она топает ногой, как маленькая девочка, и пропевает припев песни «Нас не изменить» «Сердца Дьявола».       Иногда мне кажется, что Вася – герой фильма, который умудряется слушать саундтреки и активно этим пользуется.       Мика ничего не успевает сказать, потому что Вася её опережает:       – Вам так хочется меня изменить? Прошу, я понаблюдаю за этим действом.       – Перестань вести себя как демон! – прикрикивает Мика, удивив всех, ведь до этого момента довести её до крика считалось сложным.       У Васи, однако, и не такое получается.       – А то что? – усмехается. – Отправите меня к ним учиться?       – Именно.       Несмотря на всеобщую растерянность, сама Вася не теряется ни капли:       – Ну и отлично. Уверена, с ними будет куда лучше!       И Вася направляется к двери.       – Давай, попробуй продержаться там хотя бы месяц, – в голосе Мики слышно, что она явно старается успокоиться.       – И?       – И я признаю, что…       – Что большая часть ваших мнений – стереотипы, – подхватывает Вася. – Причём глупые и неоправданные.       Мика лишь согласно кивает. Видно, что она всё ещё кипит.       – Если не продержусь, признаю неправоту я, – говорит Вася, собираясь уходить.       – И будешь меняться!       – Я подумаю, – выходит из класса.       – Интересненько, – только и говорит Дерена, убирая с доски изображение.       Не одна она не знает, как реагировать. Я вот совершенно не представляю, к лучшему это или к худшему. Вася определённо выдержит больше, чем другие ангелы, но у нас именно сейчас как раз идёт сложная часть программы. И я не уверен, справится ли она с ней.       Все смотрят на меня, потому что, конечно же, моя реакция для них интересней всего.       – Ты знал, что она такое вытворит? – довольно тихо спрашивает Четэд.       Качаю головой. Откуда мне было это знать, если, скорее всего, для самой Васи это тоже оказалось сюрпризом.       – А если бы знал, поддержал бы её в этом?       – Какой-то глупый вопрос, – фыркаю.       Через пару минут дверь открывается, и в класс входит слишком уж уверенная Вася.       – Визлинг, можешь ничего не говорить, твою перепалку с моей сестрой мы видели. И если ты действительно решишься на такой шаг, как учиться с демонами, то я не буду тебе запрещать или пытаться тебя отговорить, хоть идея и паршивая. Дело твоё. Можешь садиться.       Вася лишь кивает и садится рядом со мной. Радуюсь, что я всё же сел один.       – Ты сдурела? – спрашиваю спокойно.       – Не одобряешь? – её брови взлетают сами собой.       Я прекрасно вижу, что сейчас она находится в том самоуверенном настроении, в котором очень любит спорить, и не важно с кем.       – Одобряю. Наверное. Просто несколько дней тебе придётся пострадать, мне это не нравится.       – Я справлюсь, не переживай.       – Надеюсь, – говорю довольно тихо, так как и сам не знаю, хочу, чтобы она это услышала или нет.       Вася явно слышит, но предпочитает не реагировать.       Меня уже мучают мысли, как тяжело ей будет иногда с нами. Хотя, зная Васю, даже если ей будет трудно, она не сдастся. В любом случае я могу ей помочь. Мне только это и остаётся, учитывая то, что она уверена, что поступает правильно.       Когда звенит звонок, мы идём на танцы, на которых, я считаю, не должно возникнуть больших проблем. Ангелы ведь хорошо танцуют, какие проблемы? И пусть Вася неуклюжая, но уж с такой маленькой помехой, как собственная неуклюжесть, она сможет справиться.       Увидев Васю, сонная Лентина хмурится и даже смотрит в свой график. А потом на Васю. И обратно в график.       – Так, я чего-то не понимаю. Ты тут за компанию постоять пришла? Урока у ангелов у меня сегодня нет.       – Я поспорила с Микой, что продержусь среди демонов месяц, – спокойно поясняет Вася.       Пару минут Лентина тупо смотрит в пол, а потом машет рукой, видимо, не горя желанием уточнять, как это произошло.       Урок проходит на удивление спокойно, если не считать обычных издевательств Лентины.       Интересное начинается, когда мы идём на боевые искусства.       – Мика мне уже рассказала, какая ты молодец, – язвит Визлинг, как только мы заходим.       Он, как и всегда, абсолютно спокоен, и невозможно понять, о чём он думает. Сейчас он может и осуждать Васины действия, и одобрять. И при этом выглядеть абсолютно одинаково.       Вася только пожимает плечами. Её запал иссяк, и что-либо кому-либо доказывать она уже не собирается. Несмотря, конечно, на то, что уверенности у неё всё равно осталось столько же. Или это можно назвать самоуверенностью?       Все, в том числе и я, думают, что Визлинг устроит Васе разнос, но он больше ничего не говорит и не особо трогает её и во время урока. Только потом оставляет её на разговор. Наверное, просто не хотел говорить при всех.       Жду Васю на лавочке возле зала. Выходит она с ничуть не изменившимся настроением. Значит, ничего особенного в их разговоре не было.       – Если коротко, папа сказал, что я дура.       – И всё?       – И чтобы ты за мной присматривал.       – Твой выбор одобряешь только ты сама, – качаю головой.       – А как же ты? – хмурится.       – А я уже не уверен. Я беспокоюсь.       – Всё под контролем.       Сказав это, Вася замирает на мгновение, дёргается, снова замирает и вдруг целует меня в щёку. Меня это несколько удивляет, так как с того момента в лесу мы так ни разу и не поцеловались. А ещё это мигом заставляет меня остыть.       – Под твоим? – усмехаюсь. – Тогда я беспокоюсь ещё больше.       – Если тебе так неймётся, пусть будет под твоим, – улыбается.       Снова качаю головой. Ну и что взять с этой сумасшедшей?              ***              И всё равно я продолжаю беспокоиться. В отличие от самой Васи. Хотя, может, как раз за счёт своей уверенности, со всем она справляется нормально. Это заставляет меня немного расслабиться, но меня пугают физкультура и полёты. И если Хэмбрич, которая ведёт полёты, может отнестись с понимаем и просто Васю не трогать, то Эрнест, недавно вернувшийся из отпуска, её просто завалит. Всё же отдельно у нас ведёт не добродушно-пофигистичный Феликс, а именно он. А он вообще ни к кому нормально не относится, а Васе специально будет давать то, что она сделать не сможет. Потому что «сама пришла к демонам, вот теперь страдай». Зная Эрнеста, именно так он и скажет. Его вообще никто из демонов не терпит, и, когда у нас ведёт Феликс, все просто выдыхают. Потому что с Феликсом не только можно ничего не делать, но он сам по себе адекватный. Чего про Эрнеста сказать нельзя.       Как я и думал, увидев Васю, он сразу же решает показать ей, что от ангелов она ушла зря.       – И ты считаешь, что можешь продержаться с демонами? – спрашивает он настолько язвительно, что даже меня передёргивает.       – А почему бы и нет? – тут же улыбается Вася.       – А потому что не будет этого, не продержишься.       При этом Эрнест даже не реагирует на её улыбку.       – Мы можем поспорить, – усмехается Вася.       Мне тут же становится за неё ещё страшнее. Эрнеста она видит в первый раз и, конечно, не знает, что вот именно спорить с ним как раз-таки не стоит.       И почему я её об этом не предупредил? Знал же, насколько она любит поспорить.       Вид у Эрнеста становится злобным, но при этом чересчур серьёзным. Кристиана оборачивается ко мне и знаками пытается мне что-то показать. Понимаю, что она советует мне остановить Васю. Да я бы сделал это и без её совета, если бы знал, как.       – Тебе не кажется, ангел, что ты слишком самоуверенна? – спрашивает Эрнест презрительно.       Именно в этот момент я вспоминаю, что он в принципе недолюбливает ангелов. Пытаюсь энергией послать Васе знак, но то ли у меня не получается, то ли Вася его просто игнорирует. Неудивительно, прислушивается к чужим мнениям, а особенно предостережениям, она только тогда, когда ей самой этого хочется.       – Может быть, – Вася пожимает плечами. – А вам так кажется?       – То, что ты дочь Джеймса Визлинга, не означает, что тебе разрешено хамить.       – Но я ведь просто поддерживаю разговор, никакого хамства.       Эти слова сами по себе уже для Эрнеста хамство, думаю я, но благоразумно молчу.       – Как вы считаете, – Эрнест обращается к нам. – Ангел продержится?       Все молчат, придерживаясь того же благоразумия, и только Нейт, подлизываясь, говорит «нет».       На него Вася даже не смотрит, ведь её его мнение нисколько не волнует.       – Вот именно, Лештер. А знаешь, почему?       Тут уже молчит и Нейт.       «Правда, вряд ли это от того, что у него появились мозги» – мысленно усмехаюсь.       – Потому что я не дам тебе продержаться, – обращается Эрнест к Васе.       Вася только тянет свою улыбку, которая обычно не предвещает ничего хорошего. Я мысленно матерюсь, когда она продолжает:       – Тогда я просто вынуждена с вами поспорить.       – С отцом своим спорить будешь.       Видно, что Вася крайне возмущена его отношением, но на это она не находит что сказать.       – Молчишь? Ну и правильно, лучше тебе ничего не говорить.       – Я обычно говорю, когда хочу, и для ваших уроков исключение делать не собираюсь, – говорит Вася.       Улыбка теперь ещё больше напоминает усмешку. Её неприязнь к Эрнесту ощущается чуть ли не в воздухе.       – Значит, я тебя отучу.       – И я снова вынуждена с вами поспорить.       У меня создаётся впечатление, что они оба играют в какую-то игру, и причём оба знают об этом.       Пока что Эрнест больше не обращает внимания на Васю и спрашивает, кого нет. Дружок-подхалим Нейта перечисляет. Нет у нас половины демонов, большинства – потому что на урок Эрнеста, в принципе, никто не хочет идти. Он сразу же отнимает общие баллы зачёта, которые учителя используют, как некоторый контроль над нашими энергиями, у всех, кого нет. И его не волнует, по какой причине. Как-то раз я не пришёл из-за сломанной руки, всё равно снял баллы. Я тогда даже пришёл с ним разбираться, но баллы он так и не вернул. А потом Визлинг сказал мне «чисто по секрету», что Эрнеста и учителя многие недолюбливают.       На уроке он сразу даёт нам задания, которые кроме как издевательством никак больше и не назовёшь. Точнее, задания вполне нормальны для тренировок. Но для тренировок профессионалов, которые всё время занимаются подобными нагрузками. Эрнеста это, конечно, не волнует. Больше всего он, что логично, придирается к Васе. Правда, Вася стойко выдерживает все задания, не показывая, что ей трудно. Хотя, на самом деле, это видно, но не так сильно. Скорее всего, я замечаю это только потому, что уже хорошо её знаю.       В конце урока, когда все уже готовы умереть и всем этого хочется, Эрнест ещё и забирает баллы у тех, кто «плохо старался». У Васи тоже забирает, но её это только забавляет.       – А он забавный, – говорит она, как только мы выходим из спортзала.       Идущий рядом Четэд даже закашливается от такого заявления.       – Лучше бы он никогда не выходил из отпуска, – бормочет Бэй. – Странно, что ты считаешь его забавным. Ангел, ты, случайно, не мазохистка?       Вася ей только улыбается.       – Понимаете, он считает, что ему все должны, – поясняет она. – Но при этом не делает ничего, чтобы его уважали. И поэтому выглядит он смешно, и никого, в итоге, его мнение не волнует. А он думает, что волнует, и ещё больше важничает. Вот это и забавно.       Я, как и все, кто услышал эти Васины слова, задумываюсь. А ведь она права. И почему я сам до этого не додумался?       – Ангел, иногда твой взгляд на жизнь просто необходим, – усмехается Тора. – Мне даже стало легче.       – Обращайтесь, – Вася шуточно кланяется.       Я давно заметил, что ей довольно-таки нравится изображать из себя клоунессу, которая всех веселит. Иногда это и правда оказывается очень нужным. Но частенько приводит к не очень удачным последствиям.       Уроки заканчиваются, и мы идём в гостиную. Вася увязывается с нами в нашу, объясняя это тем, что раз она сейчас с нами учится, почему бы с нами ей и не пожить. Я этому только рад, но всё равно говорю ей, что ангелов нужно предупредить. Вася только в своей обычной манере машет рукой, как бы говоря, что сделает это позже. И от нас она кидает в окно их гостиной копьё, которое в полёте становится монеткой, и в таком виде падает у них на ковёр. Сообщив ангелам, что Вася останется здесь, палочка возвращается к Васе в виде бумажного самолётика.       – А не страшно тебе с нами оставаться? – ехидно спрашивает Четэд.       Я только усмехаюсь, умолчав о том, что пару раз мы так уже делали. Ни к чему сообщать им такие детали, не отстанут тогда точно.       – Ещё чего, – улыбается Вася. – Это на вашем месте я бы боялась.       – Ещё чего, – в тон ей отвечает Четэд.       В этот день, как и на уроках, не происходит почти ничего интересного. Никто даже не предлагает Васе сделать что-нибудь, что нормальные ангелы делать бы не стали в любом случае, но на что Вася могла бы, по своему не ангельскому характеру, согласиться. По-моему, к ней наконец-то начали привыкать. Во всяком случае, удивлённых взглядов становится всё меньше.       Смотря на гору хлама на второй кровати, я пытаюсь придумать, куда всё это распихать. По большей части эту кучу я не двигаю и даже плохо помню, что там вообще навалено. Обычно, если мне надо, я скидываю её на пол. Но если Вася пробудет тут долго, то что-то с этим барахлом точно придётся сделать. Но я всё же начинаю скидывать это всё на пол, решив, что разобраться со всем этим можно и позже, когда Вася меня останавливает.       – Я думаю, нам и так места хватит, – говорит, явно смущаясь. – Незачем тебе из-за меня всё это сбрасывать.       – Да мне не трудно.       – Не напрягайся.       Пожимаю плечами. Я-то только рад спать рядом с ней, но её это всё-таки должно смущать. Ну, мне так кажется. Нормального бы ангела точно смутило. Хотя Вася ангел всё же не очень нормальный, и вообще с ней никогда невозможно предугадать, в какой момент её что-то смутит, а в какой – нет.       Поскольку уже поздно – с остальными мы просидели довольно-таки долго, – да и Вася выглядит явно уставшей, я запираю дверь и выключаю свет.       Правда, когда я уже ложусь, Вася продолжает просто сидеть рядом на кровати, пока я не спрашиваю, собирается ли она вообще спать. Вопрос выводит её из ступора. Через несколько секунд она ложится рядом, и я почти материально ощущаю всё-таки настигшее её смущение.       – Спокойной ночи, ангел, – поворачиваюсь к стене.       – И тебе, тартарианец.       Через пару минут Вася аккуратно утыкается мне головой в спину. Засыпаю с мыслью о том, что мне нравится эта её ангельская неуверенность и аккуратность.       Когда я просыпаюсь, Вася сидит на полу, облокачиваясь на кровать и читает. Я даже уже не спрашиваю, почему она на полу, продолжая свыкаться с её любовью к странностям.       Мы идём на улицу на урок полётов, где Хэмбрич, как всегда, ждёт нас бодрая и в прекрасном расположении духа. Никто не знает, как ей это удаётся, но в таком состоянии она остаётся даже когда не высыпается или когда у нас проблемы. Хотя некоторые, в том числе и я, догадываются, что помогает ей всегда быть такой.       – Я уже слышала о твоей выходке, ангел, – улыбается она. – И это даже занятно. Я с тебя требовать, конечно, не буду, но если ты им всем покажешь, что тебя не стоит недооценивать, то можешь рассчитывать на то, что я оценю.       Вася чуть ли не расплывается в довольной улыбке.       – Вы можете быть уверены, я могу им показать. Мне, конечно, далеко в полётах до демонов, но ангелов я значительно перегнала.       – Хочу сделать тебе комплимент, очень уж ты мне симпатична. Если бы мне сказали, что ангел летает лучше демонов, я бы не поверила, но если бы они уточнили, что именно ты, тогда я бы не стала спорить.       Васина улыбка становится ещё шире, а вот я задумываюсь, пытается ли Хэмбрич подкатить к Визлингу через его дочь, или Вася её просто забавляет. Решаю, что всё же второе, потому что как раз Хэмбрич пока к Визлингу не клеилась. В отличие от Дерены и Лентины. Если бы они так говорили с Васей, ответ был бы очевиден.       И всё равно не нравятся мне слова Хэмбрич. Уж теперь Вася точно попытается что-то сделать, а остановить её, когда ей в голову приходит какая-то чушь, достаточно сложно.       – Ну сейчас и покажешь, на что способна. Демоны, круговой полёт! Как можно быстрее!       Многие, конечно, уже оказываются недовольными, поскольку это упражнение само по себе довольно опасное, а тут Хэмбрич говорит ещё и сделать ближний круг, что вызывает ещё больше недовольства. В ближнем кругу слишком легко напороться на кого-то или отхватить чужим крылом, особенно если Хэмбрич говорит резко сменить направление, а она часто любит так делать.       Для меня упражнения Хэмбрич не представляют такой сложности, поскольку в своё время я и у неё тренировался так же часто, как у Визлинга, да и сейчас периодически продолжаю заходить на дополнительные занятия. Хэмбрич мне всегда нравилась как учитель, наверное, потому, что своим подходом очень она походит на Визлинга. Правда, я стал реже к ней заходить, когда понял, что в последние разы дополнительные уроки не приносили пользы, поскольку Хэмбрич решала поделиться со мной своей «бодростью». Это был, конечно, очень занимательный опыт, да и отношения теперь у меня с ней просто отличные, но всё же я решил, что с меня хватит.       На Васю я, однако, посматриваю предостерегающе и жестом показываю делать круг шире. Хэмбрич, конечно, не станет ей этого советовать. То ли она любит усложнять жизнь, то ли просто чересчур забывчива. Вася вздыхает и согласно кивает, в кои-то веки решив не спорить.       Мы все взлетаем и начинаем летать кругами. Хэмбрич недовольно кричит, требуя повысить темп и перестаёт кричать только тогда, когда мы разгоняемся так сильно, что становится трудно следить, куда летишь. Очень уж она любит травмоопасные занятия, видимо, считая, что если ученикам не грозит опасность, то они ничего не узнают и ничего не смогут.       Я всё же пытаюсь умудриться следить за Васей, радуясь, что держится она от этой адской круговерти подальше. Однако следить за ней оказывается сложнее, чем я думал, ведь как бы быстро она не летела, всё равно догнать класс ей не удаётся, плюс к этому, я и сам то и дело перебарщиваю и лечу быстрее, чем нужно. Из-за этого на меня периодически орут, только не Хэмбрич, а одноклассники, которых я случайно задеваю. Хоть я и пытаюсь задевать их по минимуму.       – Несколько минут передышка! – кричит с земли Хэмбрич.       Все тут же спускаются, тяжело дыша. Кто-то садится на траву, а кто-то даже облокачивается на других.       – Эсмаллеру, я смотрю, ты технику не забываешь, летаешь даже быстрее, чем я в последний раз видела, – хвалит меня Хэмбрич.       – Мне даже удаётся это гораздо легче, – говорю гордо.       – Ангел, ты как? – спрашивает Хэмбрич Васю, которая явно никак не может отдышаться.       Вася облокачивается на моё плечо, выглядит она уж очень потрёпанной. Она изображает рукой жест «ну такое», но через секунду бодрым тоном говорит «отлично, работаем дальше!». Ну, она хотя бы не пытается делать вид, что ей легко.       – А ты и правда летаешь быстрее других ангелов. Во всяком случае, быстрее тех, которых я видела. И даже быстрее, чем я ожидала.       Вася выглядит крайне довольной.       – Даже быстрее пары некоторых черепах, – усмехается Хэмбрич, осматривая класс.       Когда передышка заканчивается, мы продолжаем в том же темпе. Некоторое время всё идёт нормально, несколько раз кто-то на кого-то наталкивается, но не сильно, да и это на полётах событие не удивительное. Но неожиданность всё же происходит. Что именно случилось, сам я не вижу, но по тому, что половина класса замедлилась, а вторая – вообще остановилась, и по крику Хэмбрич спускаться, понимаю, что что-то нечисто.       Только спустившись, замечаю, что Хэмбрич сидит на траве рядом с Васей, которая явно пытается сдержать слёзы. Меня тут же охватывает беспокойство и до них я добегаю так быстро, что даже забываю убрать крылья.       – Что случилось? – спрашиваю у Хэмбрич, волнуясь всё больше.       Теперь я замечаю, что крыло у Васи повёрнуто слегка не так.       – Нейлон вылетел из круга и влетел в неё! Ну надо же так умудриться!       Наш вышибала Норт! Ну неудивительно!       Хэмбрич хочет прикоснуться к Васиному плечу, но Вася дёргается, не дав ей этого сделать. Слёзы у неё всё-таки идут, несмотря на все её попытки сдержаться, и теперь она то и дело пытается стереть их, только больше размазывая по лицу.       Удивительно, что даже сейчас она остаётся по-ангельски милой.       Выискиваю глазами Норта. Он стоит довольно близко к нам, и вид у него виноватый. Я уже даже поднимаюсь, чтобы дать ему понять, что он сейчас пожалеет, но Хэмбрич меня останавливает.       – Позже будешь разбираться, Эсмаллеру, сначала отведи её к целителю.       Тут же соглашаюсь. Разобраться с Нортом я ещё успею, а Васе помощь нужна сейчас. Помогаю ей встать, при этом у неё вырывается какой-то скулящий звук. От этого мне и самому становится больно.       До кабинета целителя я Васю, можно сказать, доволакиваю, потому что ноги у неё при каждом шаге чуть ли не подкашиваются. Она признаётся мне, что крыло при каждом движении отдаётся резкой острой болью.       Увидев нас, а главным образом Васино крыло, целительница удивляется настолько, что сначала даже застывает с открытым ртом. Но в секунду меняется и начинает суетиться. От этой суеты, правда, толку оказывается мало, и меня она только раздражает, из-за чего я довольно жёстко говорю целительнице не мельтешить и заняться уже Васиным крылом. К счастью, это её отрезвляет, и суета прекращается.       Она даёт Васе обезболивающее и принимается чем-то смазывать её крыло. Вася молча всхлипывает, морщась от боли. Она уже не плачет, но продолжает размазывать слёзы по лицу и иногда вздрагивает.       Целительница просит Васю закрыть глаза. Её эта просьба явно пугает, и мне приходится повторить, из-за чего она всё же слушается. Быстрым ловким движением целительница вправляет Васе крыло, на что та только закусывает губу. Видимо, обезболивающее действует хорошо, иначе, скорее всего, Вася бы кричала. Я оставляю её с целительницей, которая укладывает её на кушетку и отпаивает нектаром, а сам иду разбираться с Нортом.       Увидев меня, он даже бледнеет.       – Ты что, совсем, что ли?! – сразу же ору на него.       – Это не я! То есть я… но не специально!       Сейчас Норт кажется мне меньше, чем он есть на самом деле.       Я уже подхожу настолько близко, что могу ударить его, но меня останавливают Четэд с Дрейком. Это меня настолько удивляет, что я даже не сопротивляюсь и позволяю им меня сдержать.       – Роб, Роб, успокойся, – говорит Четэд. – Норт не виноват.       – Да, слушай, – тут же вставляет Норт. – Я не хотел… да и смысла мне нет специально так…       – А что тогда? – собираю всё своё спокойствие и скрещиваю руки на груди, чтобы легче было сдержаться и всё же кому-то не врезать.       А руки так и чешутся врезать кому-либо, причём уже начинает становиться всё равно, кому.       – Его толкнул Нейт, – говорит Дрейк.       Учитывая то, что с Нортом Дрейк обычно не в ладах, а сейчас его защищает, у меня даже не возникает сомнений.       – Я пытался удержаться, – бормочет Норт. – Но вы же сами знаете, я плохо летаю, я не смог.       Из-за этой вины в голосе у меня даже пропадает желание его бить. Чтобы Норт, и чувствовал себя виноватым… Вряд ли бы он чувствовал вину, врезавшись в любого другого ангела, но я знаю, что меня он несколько побаивается.       – Та-а-ак, – протягиваю, стараясь всё же дышать ровно и оставаться спокойным. – А это уже интересно… Где этот придурок?       – С ним Хэмбрич выясняет отношения, – Четэд кивает в их сторону.       – Пожалуй, присоединюсь к ней.       Не слушаю, отвечают мне или нет, иду к Хэмбрич и Нейту.       – Без рукоприкладства, Эсмаллеру, – спокойно говорит мне Хэмбрич.       – А я об него руки пачкать и не собираюсь, – говорю так же спокойно.       Знали бы они, сколько сил я трачу на это спокойствие.       – И без копьеприкладства, – добавляет Хэмбрич.       – Вот тут я уже могу не согласиться.       – Брось, Эсмаллеру, тогда мне придётся тебя наказать. А это не нужно ни мне, ни тебе. Можешь побить его потом, на боевых искусствах, – по-дружески бьёт меня по плечу. – Там это хотя бы разрешено.       – За такой совет я могу вас посадить, – серьёзно говорит Нейт.       В любое другое время от такого его серьёзного заявления я бы долго не мог перестать смеяться. Но сейчас я слишком зол на него, поэтому его слова только злят меня ещё больше.       Но я не успеваю ничего сказать или сделать из-за той же Хэмбрич, которая улыбается и продолжает со своим обычным спокойствием:       – А я могу посадить тебя за причинение вреда ангелу. Так что, Лештер, помолчи и перестань уже считать себя самым крутым.       – И самым правым, – бурчу я.       Руки чешутся всё больше и больше.       – И это тоже, – кивает Хэмбрич. – Лучше ответь на вопрос. Какого Тартара ты это вообще сделал?       – Я же уже сказал, что просто хотел толкнуть Норта. А то, что этот неуклюжий увалень влетел в ангела, уже не моя вина.       Хэмбрич посматривает на меня, явно надеясь, что я себя держу в руках. Я пытаюсь оправдать её ожидания, но уже не уверен, что смогу удержать свою злость, которая так и рвётся наружу.       – Лештер, не заговаривай мне зубы, все прекрасно знают, что ты сделал это специально.       – Думайте, как хотите, я не собираюсь оправдываться.       – Советую тебе нанять лучших целителей твоего папочки, – чуть ли не рычу сквозь зубы.       Он нагло смотрит на меня. Нагло и спокойно. Знает, придурок, что я не могу его тронуть. Слишком много раз наши стычки заканчивались его сломанным носом или разбитой бровью, но в те случаи я, хоть и поддавался эмоциям, старался смягчить удар. И мы оба знали, что это так, небольшие типичные для демонов разногласия, типичные для демонов драки. Но после того удара в походе, Нейт ясно дал мне понять, что больше терпеть не намерен. А учитывая его связи, я и так понимаю, что лучше не влезать. И не собирался бы, если бы не эта дурацкая ситуация! Удивительно вообще, что он только сейчас начал грозить мне своими связями серьёзно. До этого любые слова про связи у него всегда звучали как шутка.       А он ведь ещё знает, что его вину не доказать. Жаль, что мой здравый смысл меня всё же держит, а то так и можно было бы потом сказать, что не сдержался. Но приходится продолжать держать себя в руках. У Лештера слишком много связей, а я слишком нужен свободный.       Ухожу, не говоря больше ни слова и задев его плечом. Хотя бы это я могу себе позволить.       Кто бы знал, как меня разрывает на части…              ***              К счастью, Васе быстро становится легче, и она даже убеждает отца, которому всё рассказала Хэмбрич, что всё нормально. На мои гневные тирады в адрес Нейта она реагирует спокойно, но, к моему удивлению, говорит, что, может, Нейт и правда не виноват.       – Но ведь Норт сам сказал, что его толкнул Нейт! – кричу я.       – Думаешь, в такой неразберихе он мог увидеть, куда его толкает?       – Ты что, защищаешь Лештера?       – Ни в коем случае. Я и сама его не люблю, и ты прекрасно это знаешь. Но я пытаюсь тебя успокоить и удержать от… плохих последствий…       – Думаешь, я не могу держать себя в руках?       – Скажем так, иногда ты уходишь в разнос.       И хотя говорит она это спокойно, меня её слова злят.       – Я за тебя, между прочим, беспокоюсь! Это ты зачем-то пришла к нам и решила, что тебе легко будет с демонами! И мне, видимо, не стоило тебя поддерживать! Я знал, что это хорошим не кончится!       – Ты меня обвиняешь? – возмущается она. – Стоило произойти чему-то такому, и ты готов послать в Тартар мой выбор? А чем ты тогда лучше этого же Лештера, которому так нравится подставлять других?!       Эта фраза хоть и распаляет Васю, но остужает меня.       – Прости, – шепчу еле слышно, потому что просто не могу произносить это слово нормально. – Не знаю, что со мной только что было. Слова будто сами собой вылетают.       – Ты злишься. Это нормально, что у тебя слова вырываются. Но, может, тебе стоит конструктивно избавиться от своей злости, а не наезжать на меня.       Решаю, что Вася права, и иду просить у Визлинга дополнительный урок боевых искусств. Как я и думал, это оказывается хорошей идеей. Мне помогает даже не сам бой и ощущение полнейшей вымотанности после, но и разговор с Визлингом, в котором я высказываю всю свою злость ещё и на словах.       В комнату я возвращаюсь через несколько часов с дикой усталостью, чуть ли не валясь с ног, и могу уже спокойно говорить с Васей, которая за это время тоже успела успокоиться.       Меня не перестаёт удивлять, как она так быстро пришла в себя после вывихнутого крыла, но, учитывая то, что крылья она и не пытается материализовать, я делаю вывод, что на остатки боли она просто старается не обращать внимания, поэтому про них и не говорит.       Несмотря на это происшествие, во всём остальном ей, судя по всему, с нами оказывается легко.