Личный хайпометр

      — Джонни, ты идиот, — Кенши прозвенел связкой ключей. — Да, у меня закончился контракт с Лю Каном, но не мог же я просто взять и исчезнуть сразу после выполнения работы. Головой тоже думать надо…       — Да-а, надо… — загипнотизированный Джонни глупо кивнул.       Такахаши засунул ключ точно в замочную скважину с первой попытки. Точно. С первой попытки. Это вам не игра в сапёра, когда ты в темноте пытаешься найти дверь, ручку и остальные удобства твоей жизни, а за тобой гонится странный чувак в спортивках.       «Странный чувак в спортивках?» — Джонни почесал голову. Интересно, кто же стал уличным врагом Кенши? Что за приливы слабоумия и отваги были у его обидчика?       Джонни очень хотелось задать Кенши пару личных вопросов и схлопотать за это лаконичный мае-гери в пах. Увы, мысль «ну его нахрен!» была сильнее. Да и громче. Да и адекватнее… Ну его нахрен, не будет спрашивать!       — Джонни, войдёшь? — Кенши держал дверь открытой, второй рукой мягко подбрасывая ключи.       Этот человек умел удивлять. Совмещал в себе точность и неуверенность, грацию и неуклюжесть, тонкий ум и редкостное торможение. Совмещал — в одном безупречном, выточенном из стали и тёплого дерева теле.       Кенши жил по-каратистски скромно. Полупустые стены с тонким изыском, низкие серые диванчики, минимум вещей в комнатах, но углы забиты спортивным снаряжением. Кенши холост и одинок. И от каждой детали в его доме веяло человеком, что наслаждается исключительно своим обществом.       Джонни первым делом запрыгнул на оттоманку и довольно заложил руки за голову, прикрыв веки.       Кенши нагнулся над его головой. Щёлкнул телевизор. По ящику трещали голоса женские, голоса мужские. Гоняли бессмысленную рекламу.       Зашуршала одежда. Кенши наверняка натянул на себя базовую белую футболку. С характерным звуком скользнули шнурки. Кенши затянул резинку спортивных штанов потуже на бёдрах. Как и подобает японцам, он носил дома то, что удобно. Какие-нибудь шмотки, уволенные с позиции выходной одежды.       Хлопнул холодильник. Руки стукались о что-то на полках. Стукнулся раз, врезался два. А потом зазвенели бутылки, но это не алкоголь. По-любому минералка. Скрипнула железная крышка о резьбу стеклянной бутылки; послышались неспешные глотки. Действительно минералка.       Шаги. Шаги точные, шаги уверенные. Кенши смело перемещался по своим комнатам, ничего не сбивая на своём пути. У Джонни возникло непреодолимое желание поселиться вместе с ним, дабы сместить все вещи в доме на сантиметр или два.       А хотя нет. Не так. Джонни очень хотел бы, чтобы Кенши жил с ним. Чтоб жизнь мёдом не казалась. Но Карлтон бы обязательно был его личным гидом… И занимался бы газлайтингом.       Джонни любил бесить Кенши. Но, кажется, Кенши был не против.       — Джонни, есть хочешь? — когда Карлтон открыл глаза, Такахаши стоял прямо перед ним. — Могу разогреть вчерашнее.       — Лапшу? — вспомнил, как Кенши уминал удон из картонной коробки в рабочие перерывы.       — Откуда знаешь?       — Ну… Ты любишь лапшу. Или нет? Я уже ни в чём не уверен, сенсей.       — Во-первых, да, люблю лапшу, но не всех видов. Во-вторых, я сейчас не сенсей.       — А кто ты, воин?       — Я Кенши.       С этого момента и началось их знакомство, Джонни полагает.       — Кенши, какие у тебя хобби? — на тяге иронии спросил Кейдж, обрамив подбородок ладонями.       — Хобби? Допустим, карате.       — Ещё?       — Люблю фильмы.       — Какие?       — Боевики, — несколько смутился Кенши. — Джонни, моя профессия связана с постановкой боёв неспроста. Что за вопросы?       — Ты всё так же горячо любишь боевые фильмы?       — Это что, интервью?       — Да, — он поднёс пульт к подбородку Кенши в качестве микрофона. — Только сегодня. Здесь и сейчас. Интервью со звездой карате, Кенши Такахаши. Девять данов, миллион побед, одно поражение.       — «Одно поражение», — Кенши, нахмурив лоб, покачал головой. — С тех пор, как я ослеп, я постепенно терял любовь к боевикам, Джонни.       — Конечно. Следить за происходящим с помощью тифлокомментариев наверняка сложная тема.       — О, ты абсолютно прав… По старой привычке я слушаю, вернее, «переслушиваю» старые боевики, которые я любил когда-то. Но сейчас мне больше по душе приходится кино со смыслом.       — Любишь глубокий посыл в фильмах? — хохотнул Карлтон. — Насколько глубокий?       — Не слишком глубокий, — интересный ему Кенши поджал губы. — Люблю фильмы, которые заставляют почувствовать, а ещё подумать. Ненавижу слишком запутанные фильмы. Как-то так.       — Вот оно что… Спасибо за интервью, Кенши Такахаши.       — А ты?       У Джонни внутри всё переполошилось, забурлило, зажглось и сгорело.       — Что «я»? — Джонни слишком глупо улыбнулся. — Спрашиваешь, какие фильмы люблю? Да то же самое, старик!..       — Нет, кто ты?       — Чего?..       Чёрт-чёрт-чёрт-чёрт. Его руки вспотели.       — Джонни Кейдж, — слетело с саркастичных губ. — А кто ты без костюма?       — Извиняюсь?! — схватился за сердце тот.       — Как тебя зовут, придурок?       — О Боже… — о Боже, отлегло! — Ха-ха-хах, я Джонатан Карлтон.       — Так вот как тебя на самом деле зовут, — Кенши задумчиво почесал подбородок.       — Да ты гонишь, — разозлился Джон. — Ты знал!       — Не знал. Или забыл.       — Да я айсберг по тебе по льдинкам собираю, режусь о них и страдаю, а ты…       — Меня забанили в Гугле.       — Что-о-о. Как?!       — Джонни, ты совсем тупой? Мне просто не было интересно, как тебя на самом деле зовут. Ну Джонни и Джонни. Клетка и Клетка.       — Да ты… — осёкся.       — Лапшу будешь?       — А не отравишь?       — Обязательно отравлю.       — Тогда буду.       — Сиди жди, — Кенши ткнул пальцем на диван, как будто Джонни был его собакой. — И не смей. Трогать. Мои вещи.       — Что-то личное? — ахнул Кейдж в чувствах. — Очередная психологическая травма? Кенши…       — Ты, — Такахаши нервно пригладил волосы на своей голове, — ненормальный.       — Я?!       — Ты начнёшь двигать все мои вещи в доме на сантиметр или два, и я ни черта не найду! Я знаю тебя, как обдолбанного! Просто забыл имя!       — Ты уже играл в эти игры? — выдал Карлтон и сам же разорвался от смеха.       — Да. Именно.       Кенши очень хотел вновь стать его сенсеем, чтобы как следует выпороть.       Джонни чувствовал себя странно, когда ел рядом с Кенши, который просто человек. В смысле его не бьют? По животу пробежала странная дрожь. Джонни чувствовал себя странно, когда был рядом с Кенши. Джонни просто чувствовал себя странно.       Наверное, он действительно заигрался в карате и тупой флирт, за который получает по заднице.       Наверное, он действительно влюбился в Кенши.       Ящик показывал мелодраму. Домохозяйка была готова бросить быт, чтобы быть рядом с боссом её мужа. Этот фильм был обречён на провал. Джонни видел это, Джонни знал. Он застыл с вилкой в пальцах, задумавшись, почему он мог спокойно разглядеть в чужих фильмах потенциал и будущие зрительские овации, а в своих не мог. Это было подобно лапше, которую ты сварганил сам, пыхтел и потел над воком. Кенши готовил удон, и Джонни знал — это вкусно. А если бы это готовил он сам, лапша бы казалась ему пресной. Безвкусной. И если бы другие люди сказали ему, что его стряпня отвратительна, он бы, прекрасно понимая, пожал плечами. А через месяц бы разозлился и начал пинать стены.       Так работало и с фильмами.       Так работало и с фильмами — только оно было в сто раз больнее.       — Кенши.       — Что? — Кенши стукнул вилкой по тарелке.       — У тебя же хорошая интуиция?       — Пятьдесят на пятьдесят.       — Хорошо… — Джонни вздохнул. — Помнишь, ты говорил, чтобы я не расстраивался, если мой фильм вдруг будет в пролёте?       — Я говорил это?       — Чёрт, у тебя болезнь Альцгеймера?       — Джонни, я просто неудачно подбодрил тебя… — принялся оправдываться Кенши. — Прости, наверное, это была не самая лучшая формулировка.       — Дружище, будь честен. Как думаешь, фильм хайпанёт? — спросил, прищурив взгляд.       — Я думаю, что… Кхм. У меня есть предположение, что фильм оценят средне. Фанаты первое время пошумят, но быстро утихнут. Это классика, Карлтон.       — Ясно… — тарелка в руках Джонни задрожала. — А по прокатам как? В кино ходить будут?       — Я, может, и слепой, но я тебе не гадалка.       — Я серьёзно, Кенши.       — По прокатам… — Такахаши откинулся на спину диванчика, — будет… нормально. Удовлетворительно.       — На «троечку»?       — Солидная «четыре». Ладно, будет хорошо. Просто хорошо. Ничего лишнего.       — Можешь сказать, почему так считаешь?       — Оу, потому что я участвовал в съёмках, вот почему, — объяснил Кенши неспешно. — Всё, что я делаю, обычно выходит нормально. Не плохо, но и не отлично. Я и школу закончил на одни четвёрки.       — Я думал, ты был круглым отличником-ботаном.       — Сильное заявление, — он напряг линию челюсти, улыбнувшись оскалом. — Если бы не строгая мама, я бы, пожалуй, закрыл всё на три. Я много хулиганил, знаешь? Мама приняла большое участие в моём воспитании. Сделала меня тем, кем я являюсь на данный момент.       — А как ты понял, что карате — это твоё? Тоже мама дала какие-то наводки? — Джонни спрашивал искренне. Джонни чувствовал себя самым настоящим фанатом Кенши.       Переживал, когда задавал вопросы. Волновался, когда получал ответ. Ловил каждую улыбку и каждый жест.       Реально был влюблён.       — …Так же, как и обычные люди, — Кенши вскоре пожал плечами, оставив тарелку. — Пробовал стрельбу из лука, но быстро бросил. Не понравилось. Пробовал танцы. Интересно, но не моё. Хотел драться. Бокс казался безвкусицей. Да и мама не одобряла. Пришёл к карате. Удивился, когда нас начали учить не только драться. Хотел уйти оттуда… Погоди, а ведь я ушёл однажды, — Кенши засмеялся. — Да-да… Это был двухмесячный перерыв, после которого я решил вернуться на татами. Я нуждался не в технике и даже не в теории… В дисциплине, Джонни.       — Ты натворил что-то? — удивился Карлтон.       — Ничего особенного… Просто подрался, — Кенши скрестил руки на груди и вздохнул. — Почему-то я сильно разочаровался в себе после той драки. Мне казалось, я мог разрулить проблему и без внезапного мордобоя. Мне очень не хватало суровой «мужской» дисциплины.       — Это правда, что у тебя мать-одиночка?       — Откуда знаешь, эй?       — Лю Кан рассказал…       — Вот трепло, — ухмыльнулся Кенши.       И всё же, слова Лю Кана частично были правдой.       — И как… сейчас поживает твоя мама? — осторожно спросил Джонни. Он даже не знает зачем спросил!       — Она поживает очень хорошо, спасибо, — Кенши улыбнулся своим мыслям. Сегодня много улыбался. — Ты знал, что в Японии пенсию выплачивают единоразово? Моя мама вышла на пенсию, и ей сразу же выплатили большие суммы за годы работы школьным педагогом. Многие японские старики начинают жить своей лучшей жизнью: путешествуют, заводят новые хобби, путешествуют…       — Так вот почему вас так много по миру! Имею в виду, ваших старичков!       — Ха-ха-ха, моя мама за пять лет увидела столько стран… Уверен, даже ты не был в стольких.       — Я бы не стал спорить с тобой по этому поводу, — Джонни подхватил смешок. — К тому же, в основном я снимаюсь в американских фильмах. Всего несколько раз был на съёмках во Франции. А, и в Китае был. Да.       — Это круто, Джонни.       — Ага, — кивнул, — ты тоже крутой, чувак.       — Кстати, придёшь на предпоказ нашего фильма?       — А ты, извини, придёшь? — спросил зажато и принял непривычно скованную позу.       — Что это с тобой?       — М? — играл в фильмах — сыграет и тупого. А тут и играть не надо.       — В начале знакомства ты флиртовал со мной, как будто завтрашнего дня не будет. Сейчас же задаёшь вопросы так неуверенно… Это не приглашение на выпускной, Джон, так что…       — Так придёшь или нет?       — Я должен присутствовать. Разумеется.       — Тогда и я приду.       — У тебя нет выбора? — Кенши с возмущением сжестикулировал. — Ты второстепенный персонаж в фильме. Естественно, ты придёшь.       — О-о-о-о, ошибаешься. Вот возьму и не приду. Будет тебе уроком, Такахаши.       — Да мне-то что с твоего присутствия?       Некоторое время потупили молча.       — Давай всё-таки посмотрим.       — Давай.       — Вместе работали, как никак.       — Да, вместе, — кивнули друг другу вдвоём. — Давай придём.