Жизненно важный

Сидя на кровати в пустой спальне, я разглядывал маленькую бутылочку, которую дал мне Дамблдор. Жидкость была ярко-желтая и густая, больше похожая на мед. Я открыл и понюхал. Зелье было явно сложным, многокомпонентным, отчего определить его составляющие было почти невозможно — запахи перебивали друг друга, не давая вычленить их поодиночке. Из всего многообразия я четко ощутил только запах вареного цветочника. — Как думаешь, что это? — признав свое поражение в идентификации зелья, обратился я к голосу разума. — Будем пить? Нууу… Может, не стоит? Это может быть все, что угодно. — Считаешь, Дамблдор способен нас отравить? Он помедлил с ответом, заставив меня напрячься. Неужели он и правда так думает? Что же все-таки случилось тогда в кабинете директора, что заставило золотого мальчика, его любимца, усомниться в своем кумире? Тебя — не думаю. Но если он догадался, что я внутри тебя, то возможно. — Погоди, ты думаешь, что он хочет тебя убить? — не поверил я. — С чего бы это вдруг? Как ты уже понял, наш последний разговор был не из приятных. Он мрачно усмехнулся. Видимо, дела были совсем плохи. Подумав, я запихнул странное зелье в дальний угол тумбочки. Спасибо, справимся сами. Рисковать явно не стоило. Тут же вспомнились слова директора о том, что, проснувшись, я почувствую себя лучше. Уж не без Поттера ли в голове? Может, стоит все-таки выпить? Если это действительно что-то, что способно меня из тебя убрать, это будет решением проблемы. «Нет», — я быстро подавил вспыхнувшее раздражение и постарался ответить твердо и холодно. Драко, ты… Будто не хочешь, чтобы я из тебя уходил. Мне казалось, ты будешь хвататься за любую возможность избавиться от меня. «Плохо казалось». Я торопливо залез под одеяло и накрылся им с головой. Но от самого себя не убежишь. Как и от Поттера в моей голове, чьи мысли снова озарились чем-то теплым и светлым. *** На несколько дней гриффиндорцы затихли. На меня никто не пялился, по крайней мере, в открытую, потому что спиной я все-таки иногда чувствовал чужие взгляды. Но, видимо, уговоры Гермионы оказались весьма действенными, потому что никто не лез ко мне с расспросами. Для меня это было ужасно непривычно и дико раздражало, а Поттер лишь многозначительно хмыкал. Уж к такому он был привычен с самого первого курса. Я старался влиться обратно в учебу и сдать все свои долги. Также старался вовремя ложиться спать и правильно питаться, хотя меня постоянно тянуло на пирог с патокой и картошку фри с сырным соусом. В общем, я немного отпустил ситуацию, предоставляя возможность Грейнджер перелопатить все возможные источники и узнать, как вытащить нас из этого положения наиболее выгодным способом. Также, подумав, я понял, что Дамблдор тоже обо всем знает. Но, учитывая, что он не принял никаких действий, значит, у старого маразматика все под контролем. Если не считать того странного зелья, которое я все хотел отнести на проверку крестному, но постоянно был занят учебой. Через два дня после собрания Пожирателей мне пришло два письма. Одно было от отца, в темном конверте и с фамильным гербом, а другое обычное, светло-коричневое, без имени отправителя. Я хотел прочитать их, когда Поттер уснет, но не удержался. Тем более, когда ты заперт с кем-то двадцать четыре на семь, границы личного становятся более размытыми, тут волей-неволей начнешь закрывать глаза на вторжение в свою личную жизнь. Тем более, я чувствовал, что Поттеру тоже было интересно. Письмо отца было написано более размашистым и угловатым почерком, чем обычно. Даже не читая было понятно, что он был в бешенстве. «Драко. То, что произошло на недавнем собрании Пожирателей было просто возмутительно. Мы с матерью ждем от тебя объяснений немедленно. Не представляю, как мы теперь отмоемся от этого позора. Статус нашей семьи сильно снизился, как и доверие нашего Лорда. Особенно принимая во внимание тот факт, что Лорд в тот вечер потерял в нашем доме кое-что очень важное, и я всей душой надеюсь, что ты тут не при чем. Я постараюсь уладить этот неприятный инцидент, и еще раз поговорю с Темным Лордом. Надеюсь, я смогу убедить его дать тебе второй шанс, и в этот раз ты не станешь выкидывать никаких фокусов. Мы с матерью ждем тебя на ужин в эту субботу. Приготовься к разговору. Люциус Малфой» Я поджал губы, представляя, какой ужас будет твориться дома. Не волнуйся, справимся. Я слабо улыбнулся, оценив заботу. Это было странно, но приятно — общаться с ним не как враги, а по-дружески. Поттер оказался очень даже неплохим собеседником. Стало даже немного жаль того времени, которое мы потратили, чтобы стать врагами. Возможно, подружись мы с самого начала, многое сложилось бы по-другому. Я взял другое письмо. После фирменного семейного конверта этот казался легким и дешевым даже на ощупь. Бумага внутри тоже была стандартная, но, едва взглянув на почерк, а затем, не поверив, на подпись в конце, я с огромным удивлением осознал, что оно от мамы. «Мой милый Драко! Я безумно рада, что ты не получил эту проклятую метку. Не знаю, что именно ты сделал, наверное, и не хочу знать. Но то, что ты все еще ему не принадлежишь, вселяет в меня надежду, что это зло все-таки можно одолеть, что оно не разрушит нашу семью. Это стоило каждой секунды боли, которую мы с Люциусом пережили. Я счастлива за тебя, мой Дракон. Отец в бешенстве, поэтому лучше останься в замке в эту субботу. Я солгу, что ты попал в больничное крыло. Он слишком зол сейчас, лучше ему сначала остыть. Сожги это письмо сразу, как только прочитаешь. Не следует ему попадать не в те руки. С любовью, Твоя мама» Я не удержался от того, чтобы улыбнуться. Снова, как в детстве, мое настроение посветлело, стало в разы спокойнее, словно все тревоги, все беды отступили. Материнская любовь словно крыльями накрывала меня и оберегала от всего плохого. Еще немного подержав тонкий, но такой согревающий руки и сердце лист бумаги, я с сожалением положил его на подоконник и поджег заклинанием. Бумага быстро исчезла, попутно зацепив краем и отцовское письмо, тоже быстро вспыхнувшее. Я не стал его тушить. Что ж, придется провести выходные в школе. Не скажу, что я был этому сильно огорчен. Ученики разбредутся кто по домам, кто в Хогсмид, кто просто займется своими делами, в коридорах станет тише и безлюднее. Самое оно для кипящего мозга. Я очень устал. Как бы мне ни было приятно от пребывания Поттера в моей голове, двойной поток мыслей создавал постоянный шум, который я старался игнорировать, но это как находиться в одной комнате с постоянно шумящей толпой на заднем плане. Вроде бы терпимо, но чем дольше это длится, тем хуже становится. Поттер тоже это понимал и все больше нервничал. А я не мог ничем его утешить или успокоить — не знал, как именно. Поговори еще раз с Гермионой. Может, она что-то уже узнала? — Она бы нам сообщила, — не отрываясь от учебника по истории, ответил я. Вечер пятницы для нас проходил максимально спокойно — в гордом одиночестве в спальне, за домашней работой. Слизеринцы устроили вечеринку где-то в одной из потайных комнат замка, но я решил не идти. Мне и так хватало шума в голове. Малфой. — Что? Пошли погуляем? — Ты время видел? На улице уже темно, — я глянул в окно, словно показывая ему, насколько я прав. За шторами скрывался абсолютно черный прямоугольник. Не будь занудой. Пошли. Я фыркнул, но все-таки поднялся. Пожалуй, немного погулять на свежем воздухе перед сном не помешает. Тем более, я все равно уже сделал всю домашнюю работу и, от нечего делать, перешел к следующим параграфам. Быстро поднявшись на первый этаж, я немного запетлял на лестницах, которые внезапно начали двигаться совершенно не в том направлении, которое мне было необходимо. Я чертыхнулся, поняв, что только поднимаюсь все выше, а не приближаюсь к выходу из замка. Ладно, придется сделать большой крюк, но торопиться было все равно некуда. Одна из лестниц подъехала к лестничной клетке, на которой располагался портрет Полной Дамы, скрывающий вход в гостиную Гриффиндора. Не успев даже подумать о том, что делаю, я сошел с лестницы, уставившись на картину. Малфой? Все в порядке? А что, если это все — ложь? Если я действительно сошел с ума? И нет никакого Поттера, его история закончилась там, под Астрономической башней. А все остальное — лишь выдумки больного, обожжённого ненужным чувством мозга? И не подходила ко мне никакая Грейнджер. Ну или подходила и, увидев мое жалкое состояние, подыграла из сочувствия. И не Поттер защитил меня от Воландеморта, а я действительно оказался тупым и безумным. Ведь странно, что сам Темный Лорд не заметил наспех сделанного маскировочного заклятия пятикурсника. Второй вариант был гораздо убедительнее. Я подошел к портрету почти вплотную. Полная Дама посмотрела на меня с подозрением, кажется, слегка отпрянув. — Мимбулус мимблетония, — твердо произнес я ей в лицо. Дама хмыкнула, и этот звук эхом отразился от стен безлюдного помещения. Я отступил на шаг и замер, рисуя в воображении картину, как портрет отодвигается и уже заранее решаю, буду ли входить туда, но… Дама просто встала и ушла, скрывшись за рамой. Я на всякий случай подошел ближе и дернул раму на себя, но та не поддалась. Гостиная осталась закрыта. Вот и сбылись мои самые страшные опасения. Я все-таки безумен. Нет, это не так. Драко, я реален! Но я перестал его слушать. Хотя, кого — его? Самого себя, получается. Не дури, я же здесь! Ты знаешь это, мы оба это знаем. И Гермиона знает, спроси ее! Подружусь с тетушкой, будем вместе смеяться и пытать неугодных. Неплохое воссоединение семьи. Как я мог так обмануться? Поверить во все это, что Поттер каким-то чудесным образом перенесется после смерти в мою голову, и мы будем с ним мирно сосуществовать, спокойно общаться. Что он будет поддерживать меня и даже помогать. Сейчас, когда я проговорил все это у себя в голове, я понял, насколько бредово это звучит. Видимо, это действительно так. Я теряю рассудок. А может, уже давным-давно его утратил.