Жизненно важный

Остаток дня я просидел в библиотеке, скрываясь ото всех. Выполнять задания было труднее, чем раньше, я постоянно отвлекался и с трудом сосредотачивался. Все-таки черты характера Поттера передавались и мне. «Что б хорошее передалось», — фыркнул я, на что Поттер рассмеялся. А ты думал, мне легко живется? Тем не менее, перебарывая себя, я выполнил домашнее задание, написал эссе по Травологии и перешел к чтению трактата о зельях, которые применяются боевыми магами. К вечеру ребра снова стали побаливать и меня потянуло в сон после всех исцеляющих чар, которые применила мадам Помфри. Такое часто бывает после лечения — восстановление, тем более ускоренное магией, требует много сил. Пришло время идти в мою новую спальню. Коридоры пустовали, поэтому я смог быстро дойти до портрета Полной Дамы. И только сейчас я осознал, что никто не сказал мне новый пароль. Что ж, переночевать в библиотеке казалось мне более привлекательным, чем в спальне чужого факультета, и это при условии, что кто-то в скором времени решит выйти или зайти и пустит меня (и если этот кто-то окажется настроен ко мне дружелюбно, иначе сидеть мне под портретом Дамы до самого утра). А возвращаться в родную спальню было вообще опасно для жизни. Я развернулся, чтобы уйти. Погоди. Видишь, около портрета Полной Дамы картина, на которой женщина с ребенком? Я медленно обернулся. Действительно, слева от входа в гостиную висел небольшой портрет. «И что?» Просунь руку за раму сверху. Я послушно подошел ближе и провел рукой за выпуклой деревянной рамой. Поначалу мне казалось, что там я найду только пыль, но мои пальцы вдруг наткнулись на какую-то бумажку. Невилл всегда забывает пароли, — пояснил Поттер. — Да и младшекурсники тоже. На бумажке кривым почерком было выведено два слова. — Цветок адониса. Окинув меня подозрительным взглядом, Полная Дама фыркнула, но все-таки открыла проход. Наверное, опять Невилл придумывал. Он обожает всякие растения, скоро превратит нашу спальню в дендрарий. Я усмехнулся. «Вообще-то это в память о тебе, Поттер». Почему это? «В древнегреческой мифологии есть легенда о парне Адонисе. Он был очень красивым, но несчастным, потому что его судьбой управляли другие, он не принадлежал сам себе. В итоге из-за этого и погиб в молодом возрасте, а из его крови, залившей землю, распустились цветы. Их сажают весной, они быстро и ярко зацветают, но также быстро увядают. Символ яркой, но короткой жизни. А также символ сожаления». Поттер глубоко задумался. Кажется, услышанное ему польстило и немного смутило. А ты много знаешь, — неловко перевел он тему. «Много читаю на досуге». Я собирался войти, но Поттер вдруг меня остановил. Положи бумажку на место. Пришлось педантично свернуть кусочек пергамента и положить туда же, где он и лежал. Первое, что мне пришло на ум, когда я вошел в гостиную Гриффиндора — теплая. Комната была очень теплая и уютная, в оранжево-красных тонах. Здесь были каменные стены, как и в нашей гостиной, но почти все они были увешаны толстыми гобеленами, которые согревали одним своим видом. Из-за них комната казалась меньше, чем она была на самом деле, но это ее совсем не портило. Тут и там стояли совершенно разные кресла и диваны, которые объединяло лишь одно — цветовая гамма. Здесь царил беспорядок — личные вещи учеников, книги, тетради, какие-то сладости, различные безделушки. Студенты нашего факультета никогда не позволяли себе такого, в нашей гостиной всегда было чисто убрано, ни одной лишней вещи никогда и нигде не валялось. Мне всегда нравился такой перфекционизм, я и сам раскладывал свои вещи почти с математической точностью и аккуратностью. Но я не мог не признать, что гостиная Гриффиндора выглядела крайне уютно и дружелюбно. Около зажженного камина сидели несколько учеников в свободной одежде и наблюдали за партией в шахматы — Уизли играл против Симуса. Около них сидела Гермиона, пытаясь незаметно подсказать рыжему. Случайно увидев меня, она сначала широко улыбнулась, но затем ее глаза испуганно округлились, и она подскочила ко мне. — О, Мерлин, я же забыла сказать тебе пароль! — она виновато закрыла рот рукой. — Как тебе удалось войти? Я пожал плечами и понизил голос. — Поттер рассказал про подсказку Невилла. — О, точно, — улыбнулась Грейнджер. — Она там всегда лежит. Извини, совсем забыла, что мы недавно поменяли пароль. — Не страшно, Грейнджер, успокойся, — отмахнулся я. — Только не говори никому, пожалуйста, ладно? Первокурсники часто забывают пароль, да и некоторые из наших тоже, — попросила Гермиона. — Разумеется, — кивнул я. Мы говорили тихо, но Уизли, который сидел ближе всех, все равно услышал. Поймав его взгляд, я сразу понял — завтра же бумажку с паролем перепрячут. — Присаживайся, мы тут играем в шахматы, — дружелюбно пригласила девушка, утягивая меня за собой. Я бы с удовольствием избежал этого и отправился прямиком в спальню, но отпираться было бы невежливо. К счастью, в шахматном поединке близился финал. Парни играли жарко, с азартом, подкалывая друг друга после каждого не слишком удачного хода. Уизли проигрывал и с каждым ходом пыхтел и краснел все больше. В итоге ему так и не удалось отбиться, Симус поставил ему шах и мат, и его фигурка короля уронила меч на деревянную доску. — Ничего, когда-нибудь я тебя обыграю! — обиженно проворчал Рон. — И не надейся! — усмехнулся Симус и, повернув голову, кажется, только сейчас обнаружил мое присутствие. — О, а вот и наш змееныш приполз! Ну, добро пожаловать. — Полегче, Финниган, — снова обернулся к нему Уизли. — Давай забудем нашу вражду хотя бы на время. Тем более… ну, ты знаешь. Надо же. Не ожидал, что он будет тебя защищать. «Он защищает не меня, а тебя». — Знаю, знаю, — закатил глаза Симус. — Малфой назвал свою личную шизофрению Гарри Поттером. Дин Томас, сидевший на подлокотнике кресла Симуса, несильно пихнул друга локтем. — А что? Разве я не прав? — Симус посмотрел на Гермиону и нахмурился. — Откуда мы можем знать, что у этого чудика в голове? Может, он нам всем врет, чтобы мы лучше к нему относились? Напомни ему, как он однажды ночью стащил у меня последний сушеный цветок всполохцвета для какого-то своего зелья, которое в итоге еще и взорвалось. Комнату пришлось два дня отдраивать. «Вот еще. Не буду я ему ничего доказывать. Не верит — его проблемы». — Симус, Драко знает вещи, которые не мог бы знать без Гарри, — попыталась успокоить парня Гермиона. — Ну и что, мало ли, где он у кого и что подслушал, — не унимался Финниган. — Хоть убейте — я ему не верю. Никогда никто не слышал о подобных случаях, а тут внезапно случается у нашего Малфоя. Не странновато ли? Я видел, как они с Дином целуются. «Серьезно?!» Ага. Они скрывают, но я однажды случайно их застукал. Они меня тоже видели, просили никому не говорить. Я не удержался от улыбки, которую Симус посчитал за издевательскую. — Да он смеется над нами! — вспыхнул парень, оборачиваясь к остальным гриффиндорцам, на лицах которых тоже начало появляться сомнение. — Моя мать всегда меня учила — слизеринцам нет веры. Они такие же хитрые и лживые, как и их змеи! — Затухни, Финниган, или я расскажу всем присутствующим твой маленький секрет, — все-таки не удержался я, едва заметно переводя взгляд на Дина. Окружающие, разумеется, не заметили, а если и заметили, то не поняли. Но Симус мгновенно замер, все осознав. Его лицо побледнело. — Поттер, можно сказать, унес твой секрет с собой в могилу, — усмехнулся я. — А еще ты должен ему цветок всполохцвета. Парень сглотнул и стушевался, уставившись в пол. Дин, кажется, тоже все понял и выглядел напуганным. Остальные ученики переводили взгляд с меня на Финнигана, весьма заинтересовавшись такой резкой переменой в парне. Кажется, кого-то в скором времени ждет очень много вопросов от любопытных. — Прости, — смущенно кашлянув, сдавленно произнес Симус. — Я тебе верю. Публика ахнула. Я удовлетворенно подумал, что теперь скепсиса у них поубавится, и, возможно, от нас отстанут. Наивный. Скорее пристанут еще больше. «Ничего, все равно справимся». — Но почему тебя все-таки перевели к нам? — спросила меня Джинни Уизли, переводя тему. Она едва глянула на мою щеку с порезом и тут же отвела взгляд. Ее щеки покраснели. — МакГонагалл запретила нам об этом спрашивать, — с укором напомнила Грейнджер. Но затем она взглянула на меня, и я понял, что она тоже была бы не прочь услышать ответ. Конечно, знаменитая всезнайка и чего-то не знает. — А мне запретили рассказывать, — соврал я. Ученики тут же подавили свой энтузиазм. Врать плохо. Я хотел было ответить, что, хоть я теперь временно на факультете самых честных и искренних, все равно был и останусь слизеринцем, но Поттер вдруг добавил: Но в этом случае — хорошо. Я снова улыбнулся, поймав пару непонимающих взглядов. Лишь Гермиона понимающе улыбнулась в ответ. «Умная она у тебя». Да. Самая умная. «И как только она не попала в Когтевран?» Она попросила Шляпу. «В каком смысле — попросила?» В таком. Точно так же, как и я попросил не отправлять меня в Слизерин. Я опешил. Гриффиндорцы о чем-то спорили, не обращая на меня внимание, поэтому я мог спокойно уйти в свои мысли. «Погоди, ты… что сделал?!» Ну, попросил Шляпу. В тот вечер она колебалась, у меня были качества, которые я мог развить в обоих факультетах. Но меня тянуло в Гриффиндор, поэтому я попросил ее не отправлять меня в Слизерин. И она прислушалась. Подобное случилось и с Гермионой. Я узнал об этом только курсе на третьем. «Разве это возможно?» А почему нет? Если стоит выбор, то почему бы не прислушаться к желанию ученика? В моем сознании тут же закрутились картины, как бы все могло сложиться, если бы он попал к нам на факультет. Подружились бы мы? Думаю, что да. И не было бы всех этих лет вражды и ссор. Возможно, я бы даже смог сказать ему о… Не надо, Драко. Все сложилось так, как должно было. Никто не знает, может, дела были бы еще хуже. Представляешь меня в качестве соратника Воландеморта? Несмотря на то, что он явно смеялся, меня передернуло. Ну уж нет, пусть остается в Гриффиндоре. Ведь за это он мне и нравился — за свет внутри, невозможную искренность, доброту, открытость и даже некоторую наивность. Сохранил ли бы он это, обучаясь на Слизерине? Скорее всего нет. Я тут же представил его другого — в элегантной зеленой мантии, с уложенными волосами, с ехидной усмешкой на губах и ничего не выражающим взглядом ледяных глаз. Типичный представитель нашего факультета. Скрытный, изворотливый, саркастичный, безжалостный. Воображение тут же дорисовало Темного Лорда, который стоит за своим лучшим учеником и кладет ему на плечо руку с тонкими, костлявыми пальцами. Мой самый худший кошмар. «Ты прав», — только и смог ответить я. — Сколько времени? — голос Гермионы развеял морок в моей голове. Чтобы окончательно от него отвлечься, я повернул к ней голову, наблюдая, как она ловко наколдовывает Темпус. — Ох, уже почти двенадцать! Нам всем пора спать, а тебе, Драко, тем более. Ты помнишь, что я говорила тебе насчет твоего физического состояния? Давай, вставай! Рон покажет вашу спальню. Мне ничего больше не оставалось, как подчиниться командному тону грозно настроенной девушки и последовать за рыжим.