Жизненно важный

Спальня гриффиндорцев ничем не уступала их гостиной. По планировке она была идентична спальне в Слизерине, но отличалась теплыми оттенками и ужасным, но довольно уютным беспорядком. В глаза сразу бросалась одна из кроватей, около которой стояли цветочные горшки. Они были везде — около кровати, под ней, на тумбочке, а какие-то лианы даже свисали с балдахина. — Это кровать Невилла, — пояснил Уизли, увидев, куда я смотрю. — Он обожает всякие растения. Я кивнул и оглянулся, прикидывая, какая из кроватей свободна. — Свободных кроватей нет, — тут же ошарашил меня рыжий. — Но… думаю, можешь лечь на кровати Гарри. Он указал на одну из кроватей справа. Она выглядела не опрятнее остальных — была наспех застелена оранжевым покрывалом, один угол которого свисал до пола, на ней были разбросаны несколько учебников и пергаменты с какими-то пометками. На тумбочке валялись перья для письма, полупустая упаковка совиного печенья и оранжево-красный галстук. Я заметил, что около кровати стоят два моих чемодана. — Домовики хотели убрать его вещи, но я не позволил, — виновато-грустно произнес Уизли. — Извини, просто, мне кажется это каким-то неправильным… — Успокойся, Уизли, как-нибудь разберусь, — успокоил его я. Рыжий кивнул и отвернулся к своей кровати, которая находилась напротив. Немного подумав, он вдруг снова обернулся. — Слушай, а… как ты думаешь, есть шанс… ну, вернуть его? Оживить? — с робкой надеждой спросил он. Я устало вздохнул. — Не знаю. Грейнджер говорила, что поищет что-нибудь. Правда, я без понятия, где она собралась искать — я перерыл почти всю информацию про души в нашей библиотеке и ничего не нашел. — У нее есть свои источники, — задумчиво нахмурился Рон. — Она ими даже со мной не делится. Но периодически она добывает где-то информацию из таких книг, которых нет в школьной библиотеке, это иногда даже учителя замечают. Думаю, у нее есть шанс что-то найти. «Не знаешь, о каких источниках речь?» Неа. Обычно, когда я списывал у нее домашку, то не интересовался, где она взяла информацию. Я усмехнулся и встретил непонимающий взгляд. — Поттер тоже не в курсе, — пояснил я. Уизли тоже чуть улыбнулся, его взгляд, до сих пор смотрящий на меня с подозрением, немного потеплел. — То есть, вы общаетесь все время? Ну, как мы сейчас с тобой? — полюбопытствовал он. — Практически. Только, за исключением того, что мы общаемся, мы еще можем слышать мысли друг друга. Но также можем их скрывать по желанию, — я попытался рассказать подробнее. Раз мне предстояло какое-то время жить и учиться с ним, стоило наладить если не дружеские, то хотя бы нейтральные отношения. — И как только вы там оба с ума не сошли? — изумился рыжий. — Вы же ненавидите друг друга! Ты же худший вариант, в который он мог попасть. Наверное, постоянно ругаетесь? — Ну, бывает, — смутился я. — Вы там это… потерпите еще немного. Мы обязательно придумаем, как вас друг от друга избавить, — улыбнулся парень и пошел, наконец, к своей кровати. Поттер внутри меня заливался от смеха, пока я доставал из чемодана пижаму и ванные принадлежности. «Ну чего ты веселишься?» Да просто забавно. Ох, знал бы он… Я поспешил скрыться в ванной, пока никто не заметил мое смущение и порозовевших щек, к которым вдруг резко прилила кровь. И где мое хваленое хладнокровие, когда оно так нужно? Когда я вернулся в спальню, свет уже не горел, а все жители комнаты мирно спали в кроватях. Кажется, я задержался в ванной больше, чем планировал. Я подошел к кровати Поттера и осторожно переложил лежавшие на ней учебники в тумбочку, по привычке выравнивая их в идеальную стопку. Рядом разместил и исписанные пергаменты. Из любопытства я выбрал первый попавшийся и попытался прочесть, что на нем написано. «Ужас, Поттер, это самый корявый почерк из всех, что я видел. Как тебя только учителя понимают?» Иногда мне кажется, что никак. Просто по привычке ставят мне «удовлетворительно». «Будь я преподавателем, тоже бы так делал», — с укором ответил я и положил пергамент с каракулями к остальным. Поправив криво лежащее одеяло, я, наконец, залез под него, согреваясь. Но уснуть я так и не смог. Долго ворочался, пытался найти удобную позу, вдыхал запах, оставшийся на подушке и одеяле. Его запах. Очень теплый и успокаивающий. Я вдыхал его до этого всего пару раз, и то случайно — во время наших драк. Что-то очень мимолетное, но такое приятное и уютное. Как огонь. Как дом. Я откинул одеяло и встал. Продолжать лежать означало мучатся и дальше, наилучшим вариантом было сменить обстановку хотя бы ненадолго. Поттер вроде спал. Пользуясь моментом одиночества, я хотел написать письмо родителям, но вспомнил, что у меня нет их нового адреса. Интересно, где они сейчас? Что это за «безопасное место», о котором говорил Дамблдор? Так ли оно безопасно? Вспоминают ли они обо мне, волнуются ли? Возможно. Мама точно, а вот насчет отца не уверен. Может, он винит меня в том, что им пришлось бежать? После того вечера в мэноре. Возможно, Лорд угрожал отцу или перестал доверять окончательно, подвергая все большей опасности. Наверное, отец меня возненавидит за это. И что стало с мэнором в отсутствие родителей? Скорее всего он теперь достался «по наследству» Пожирателям, которые устроят из него место сборов. Отцу не удалось оградить наш дом от сумасбродных соратников Лорда, а теперь, наверное, мэнор и вовсе превратится в руины. Легко можно было представить разбитые статуи, испорченную мебель, выжженные обои, разбитые зеркала и разворованные, опустевшие комнаты. От осознания того, что я, возможно, никогда туда больше не вернусь, становилось невыносимо больно. Мэнор был моим домом. Я родился и вырос там. В тех комнатах я провел самые лучшие и беззаботные годы своей жизни, там я радовался и грустил, столько воспоминаний. Наверное, оно даже к лучшему, что я не вернусь туда. Будет лучше, если я запомню его таким, какой он был в моем детстве — огромный, величественный, мрачный и зловещий для чужаков, но такой родной и уютный для своих. Не хочу, не смогу видеть его в разрушенном состоянии. Я бы обнял тебя сейчас, если бы мог. Я вздрогнул от неожиданности. Мне казалось, что он спит. «Наверное, я бы даже не оттолкнул тебя». Одно из четырех окон комнаты располагалось как раз около его кровати. Я залез на подоконник и, обхватив колени руками, положил на них голову. Небо сегодня было облачным, звезд совсем не было видно. Где-то вдалеке сверкнуло, возвещая о скорой грозе. Конечно, не оттолкнул бы. Драко. «Да?» Давай поговорим. Я обернулся и оглядел комнату. Спальня была погружена в абсолютный мрак, лишь около кровати Невилла у какого-то растения светились мягким голубым светом молодые бутоны. Все студенты спали. Я наложил на себя заглушающее, чтобы никого не разбудить. — Мы и так с тобой все время говорим, тебе мало? — усмехнулся я, переходя на тихий шепот. Я вижу, что ты что-то прячешь в себе. То, что тебя гложет. Изо всех сил заталкиваешь глубже. Я догадываюсь, что это. Скажи мне, Драко. — Что ты от меня хочешь? — я потер лицо руками. — Что мне тебе сказать? Ты знаешь. То, в чем не хочешь признаваться самому себе. Но я хочу, чтобы ты это произнес. Тебе станет легче. И мне тоже. — Я не смогу. Сможешь. Пожалуйста, скажи мне. — Не надо, не проси меня, — я зажмурился и уткнулся лицом в колени. Драко, я все знаю. Я же вижу тебя изнутри. Знаю, о чем ты думаешь, что чувствуешь. Я уже все знаю, тебе осталось только сказать это. От нахлынувших чувств я с силой сжал и разжал кулаки, а затем запустил пальцы в волосы, сжимая уже белые пряди. Это было невыносимо — вытащить наружу то, что я пытался спрятать столько лет. Не могу, не сейчас, пожалуйста. Я отчаянно не был к этому готов. Но тут, резко выдохнув, я вдруг нашел решение. — Выживи. Что? — Выживи, Поттер. Вернись ко мне. В своей физической форме. И я скажу тебе все, что ты пожелаешь. Обещаешь? — Обещаю. Он несколько минут молчал, раздумывая. Я начинал нервничать. На миг мне вообще показалось, что он уснул, но молчание в голове вдруг прервалось. Тогда и я обещаю, что вернусь к тебе. Я улыбнулся. — Ты не можешь этого обещать, глупый. Это от тебя не зависит, — с грустью напомнил я. Ничего, я сделаю все возможное. Ради того, чтобы услышать это от тебя. Весь этот разговор был настолько смущающим, что я закрыл лицо руками, будто пытаясь спрятаться от самого себя. Сердце стучало ужасно громко в темной комнате, мне казалось, оно могло в любой момент всех разбудить. Я старался хоть немного успокоиться, но его слова были настолько… искренними, теплыми, внушающими надежду на то, что однажды все будет хорошо, однажды исчезнет все то, что заставляет меня волноваться каждую секунду. И в этом далеком и светлом «однажды» он будет рядом со мной. Я просидел так, кажется, целую вечность. За окном резко пошел дождь, напугав меня. Но звук капель воды, бьющихся о стекло, словно заглушил мои внутренние мысли и принес какое-то облегчение. Я лег обратно в кровать, зарываясь носом в теплое одеяло. Знаешь, он был не прав. «Кто?» — практически уснув, спросил я. Рон. Ты лучший вариант. *** Очередной раскат грома разбудил меня. Даже сквозь закрытые веки Драко я увидел, как резкая вспышка озарила всю спальню на несколько секунд, но затем снова все погрузилось во мрак. Я часто просыпался по ночам, мне постоянно снились ужасные сны. И вырываясь из когтистых лап кошмара, я просыпался и снова оказывался в ловушке — обездвиженным и запертым в чужом теле, не в силах даже открыть глаза. Новый кошмар, но уже наяву. Кошмары не давали мне спокойно выспаться, что и объяснялось сонливостью днем. Но у моего положения все-таки был один плюс — я мог без зазрений совести спать на занятиях, предоставляя Малфою великолепную возможность грызть гранит науки самостоятельно за нас обоих. Хотя, пожалуй, плюс был не один. Малфой спал, и сегодня ему тоже снились кошмары. Каждому из нас было, о чем переживать и волноваться, каждый видел достаточно весьма неприятных событий, которые бы потом могли приходить во снах и продолжать мучать. Я хорошо его понимал. Сегодня ему снился его разрушенный дом, а затем Нагайна, которая превращалась в кровавое месиво после каждого взмаха его палочки. Я привычно размыл границы между нашими сознаниями и окутал его кипящее, воспаленное подсознание потоком своих мыслей — успокаивающих, медленных, убаюкивающих. Через пару минут он успокоился, кошмары сменились на что-то нейтральное, если даже не радостное. Я принялся терпеливо ждать, пока мое собственное сознание сжалится надо мной и позволит уснуть. Я стал разглядывать еле заметные в темноте узоры на красном балдахине, вышитые золотыми нитями. Раньше я любил их рассматривать перед сном, вспоминая свою самую первую ночь здесь — неудержимое возбуждение, радость от всего происходящего, полный восторг не давали мне уснуть почти всю ночь. Я точно так же лежал и рассматривал мелкие узоры на красном балдахине и боялся, что, если я все же усну, то проснусь под крики тети Петуньи, а все волшебство, все мои друзья, весь Хогвартс окажется на самом деле просто невероятным сном. Но я все-таки уснул. А Хогвартс все-таки остался. И это было самым великим из всех увиденных мной чудес. Глаза постепенно привыкали к темноте, и теперь я мог разглядеть покачивающиеся от сквозняка золотые кисти по краям на тяжелой ткани балдахина. Они покачивались, словно маленькие танцовщицы в пышных платьях. Стоп, что? Почему я вообще все это вижу? Я прислушался к сознанию. Ты чего не спишь? Но Малфой действительно спал. Пораженный догадкой, я попытался поднять руку и… тут же в поле зрения попали белые аристократичные пальцы. Подождите, что? Как это возможно? Чуть покачиваясь, я осторожно сел в кровати, а затем встал, отбросив одеяло. Двигаться было трудновато, словно я забыл, как нужно ходить. Тело подчинялось с задержкой. Возможно, потому что я действительно отвык от управления телом, а может, это от того, что тело было чужим. Сделав несколько неловких шагов, я подошел к зеркалу и увидел лицо Драко, удивленно смотрящего на меня. Я коснулся лица рукой, и отражение повторило мои действия. Я действительно им управлял. Что ж, интересное открытие. Это нужно использовать, пока у меня есть такая возможность. Я сел за письменный стол и, порывшись в ящиках, нашел-таки чистый пергамент. Взяв также перо и чернильницу, я начал быстро и сбивчиво писать. «Дорогой Сириус, тебе сейчас, наверное, жутко получать такое письмо, учитывая, что я умер. Не могу объяснить все на бумаге — это может быть опасно, но и не хочу тебя сильно обнадеживать — возможно, я все-таки умру окончательно. А может и нет. Ладно, это сейчас не важно. У меня мало времени. Я очень хочу сказать тебе огромное спасибо за то, что ты был единственным, кто мне поверил. Ты поддержал меня тогда, когда все от меня отвернулись, несмотря на твои собственные проблемы. Знай, что я очень ценю это. И чтобы хоть как-то утешить тебя, я хочу, чтобы ты знал, почему я это сделал. Обратись к Дамблдору и попроси его рассказать тебе. Скажи, что это я попросил — он поймет. И пусть не вздумает отпираться — он сильно виноват передо мной. Пусть считает, что это моя последняя воля. Возможно, от того, что ты услышишь, тебе хоть немного полегчает. А еще, это прозвучит странно, но, пожалуйста, присмотри за Драко Малфоем. Тем более, он ведь твой родственник, пусть и не слишком близкий. Ему сейчас тяжело приходится. Скорее всего, это мое последнее письмо тебе. Спасибо за все, Сириус. Ты был для меня самым близким человеком, дал мне то, чего мне не хватало всю жизнь. Стал для меня семьей. Мне жаль, что так все получилось. С любовью, Гарри P.S. Не отвечай на это письмо. Скорее всего, ответ получу уже не я». Я сложил пергамент и упаковал в стандартный конверт. На обороте написал имя получателя, а поле для имени отправителя будет безопаснее оставить пустым. Дождь успел закончиться, так что я подошел к окну и магически призвал Хедвиг. Она отозвалась сразу же, через минут десять я уже видел, как она активно взмахивает крыльями, набирая высоту. Когда птица подлетела к моему окну, она шарахнулась и зашипела, отчаянно не понимая, почему, прилетев на зов своего хозяина, увидела незнакомого худощавого блондина. Я привычно погладил ее между глаз и под клювом, как обычно делал раньше. Кажется, сова немного успокоилась — по крайней мере, уже не стремилась поскорее улететь. — Привет, Хедвиг, — я вздрогнул от звучания чужого голоса. Вздрогнула и сова. — Это я, не бойся. Как же я скучал по тебе. Птица начала удовлетворенно щелкать клювом, окончательно успокаиваясь. Ну и что, что хозяин резко похудел и перекрасил волосы? Да и голос подозрительно не похож… Но гладит все еще по-прежнему, да и совиное печенье у него такое же вкусное! — Отнеси это письмо Сириусу, пожалуйста, — пока Хедвиг была занята угощением, я привязал письмо к ее лапе. — Лети! Птица легко сорвалась с подоконника и взмыла в ночное небо. Я еще долго смотрел ей вслед — вскоре она стала такой же маленькой белой точкой, как и появившиеся из-за облаков звезды. Немного повисев в небе, точка мигнула на прощание и исчезла. Что ж, теперь моя душа была спокойна. Одним незаконченным делом меньше. Сириус как никто другой заслужил знать правду. А мне пора было возвращаться в постель. Не следует Драко знать о моих ночных похождениях — ему и без того хватает проблем и волнений. Поэтому, закрыв окно, я с головой залез под одеяло и, свернувшись калачиком, быстро уснул.